ILY

Почти две недели. Одиннадцать дней. Одиннадцать абсолютно разных дней, которые так или иначе заканчивались одним и тем же. Вот теперь у Арсения точно кружится голова. До Нового года остаются какие-то жалкие три дня, а в голове лишь одна мысль: они даже в Новый год будут играть роли? В дверь резко звонят, заставляя омегу встать с дивана и пойти на выход. Ему было плохо всё утро, потому он решил остаться дома, позвав к себе Матвиенко. Серёжа пришел быстро. Он собирался на работу, но после звонка друга маршрут резко изменился. – Ты в порядке? – хмуро спрашивает Матвиенко, мягко обнимая друга. – Выглядишь слишком бледным, может, скорую? Арсений отрицательно мотает головой, пропуская друга внутрь квартиры и прикрывая дверь. Головные боли продолжаются уже второй день, из-за этого не хочется есть. Ну и по классике жанра, из-за отсутствия питания его тошнит. Чертов омежий организм, который не приспособлен к существованию в мире. – Антон знает о твоем состоянии? – Я еле как выгнал его на работу утром, – хмуро проговаривает Арсений, согласно кивая. На телефон приходит очередное сообщение. – Вот видишь, он меня вообще не может и на минуту оставить. Попов разблокировывает телефон и открывает переписку с мужем. Он записывает быстрое голосовое о том, что с ним сейчас Серёжа и не нужно переживать, а после убирает телефон обратно на стол. – Давай поговорим о чем-нибудь другом, не обращай внимание на мой вид. – Знаешь, меня тут Дима с Катей немного ввели в курс дела, – заговорщически проговаривает Матвиенко, послушно переводя тему. – Что у вас с Антоном происходит? – У нас что-то типа секс-тура. – И Серёжа вопросительно хмурится. – Он каждый день выдумывает новые роли, где в конце мы обязательно должны переспать. – Арсений включает чайник, медленно вышагивая по кухне, и рассказывает. – Вот, например, вчера: Антон подговорил Вику поменяться на день ролями. И он весь день был моим секретарем, да еще и самым ужасным в мире. – Попов хватается рукой за голову. – Ты не представляешь, до сих пор голова болит. – А Сереже и не нужно представлять. Он одним глазом вызывает скорую, вторым пока еще наблюдает за другом. – А позавчера он повторил наше первое свидание: ромашки, на которые у меня аллергия, потом бархатцы... я в душе не чаю, где он нашел их в декабре, а после кино. – И вы прям... – Это не самое страшное место... – с улыбкой проговаривает Арсений, заставляя Серёжу в шоке округлить глаза. – Сереж, сегодня будет двадцать третий день, понимаешь? Двадцать две пройденные локации, и ты даже не представляешь, какую дичь он выдумывает каждый день. – Матвиенко обескураженно хлопает глазками, вставая со своего места и помогая другу делать чай. – Мы не переспали разве что дома у наших родителей и на его работе... – Египет... – Мы ездили на водопад, были в баре и на пляже, – с мягкой улыбкой проговаривает Попов, присаживаясь на стул. – Сереж, ну правда, если я буду рассказывать тебе все подробности, то ты перестанешь с нами дружить, а мне еще нужен друг. – То есть Антон берет тебя где попало и максимально неожиданно? – Арсений вздыхает слабо и кивает. – Я определенно хочу знать все места, где вы были. И Шастун вздыхает, набирая воздух в легкие и задумываясь. Он рассказывает каждое место: и на их яхте, и в заказанном лимузине, и в примерочной, и в лифте. Рассказывает про лес, библиотеку, спортзал и зеркальную комнату. А Серёжа с каждым местом охреневает сильнее и сильнее. – Я понял, кролики, – резко проговаривает Матвиенко, вытягивая руку вперед. – Лучше расскажи, что тебе самому понравилось. – Определенно самый первый, в ресторане. Он был там таким мило-романтичным. Но я думаю, здесь больше сыграла роль неожиданность. – С улыбкой проговаривает Арсений, прокручивая ложку в чашке. – А еще в баре, там тоже было очень нежно. Правда, у меня чуть телефон не спиздили... – Серёжа вопросительно хмурится. – Да какой-то мужик пытался ко мне подкатить и стащил мой телефон, а когда Антон его поймал, тот пытался скинуть вину на моего мужа. Антон его чуть не убил тогда. – Со смехом проговаривает бывший Попов, заставляя друга лишь хлопать глазами от шока. – Но всё закончилось очень мило. – Боюсь спросить о том, что тебе тогда не понравилось... – А чего бояться, всё просто: секс в One Love. – Это тот ресторан для двоих на крыше? Ты смеешься? – Арсений согласно кивает. – Там же очень красиво и атмосферно. Если тебя привлек какой-то бар, то здесь тебе должно было быть очень хорошо... – Сереженька, – с мягкой улыбкой тянет Арсений, заставляя друга остановиться. – Мы были там с Антоном уже, мне всё нравится, но тут дело не в месте, а в... – Атмосфере? – В самом Антоне. – И Серёжа вопросительно хмурится. – Мне не нужны пафосные места и вычурные костюмы, мне муж нужен. Даже если он приведет меня в болото, но будет очень романтичным, я буду безгранично счастлив. – Матвиенко выгибает бровь. – Вы все забываете, что я его полюбил задолго до богатства и славы. Я полюбил его подростком бедным, который цветы для меня воровал и месяц копил, чтобы сводить в кино. Я его таким и люблю до сих пор. – И друг слабо поджимает губы, кажется, впервые осознавая эту маленькую деталь в их с мужем отношениях. – Мы за столько лет отношений не были разве что в... да мы везде были, я же затычка в каждой бочке, меня из каждой щели приходилось доставать. – С улыбкой проговаривает Арсений, укладывая обе руки на стол. – Антон свозил меня в каждый уголок земли, мы побывали во всех странах, объездили тысячи городов. Мы покатались по всей России, лазили по горам и даже ныряли под воду. – Серёжа кивает слабо, вскидывая брови. – И это всё круто, но без Антона, моего Антона, я бы хрен куда поехал. Мне мой муж нужен рядышком, и всё равно, где мы будем лазить, но главное, чтоб он меня вот за руку держал и тихо ворчал: опасно, слезь. – Арсений улыбается мягко, хватая чашку в свою руку, но не поднимая. – Мне всё равно, куда он меня поведет, я смотрю исключительно на него самого. Какой он сегодня? Грубый или мягкий, дерзкий или скромный, романтик или прагматик. Вот по этому признаку я и выбираю. – Тебе нравится мягкий Антон? – О да, – кивает согласно Арсений, заставляя и друга слабо улыбнуться. – Он как булочка пушистая, ласковый такой. Это мне очень нравится. А вот теперь представь: кем он был на нашем свидании в One Love. – Грубым и дерзким прагматиком? И Арсений смеется мягко. – Ты видел когда-нибудь, как его переклинивает, если он перепьет? – Серёжа на секунду задумывается. Честно говоря, он вообще мало видел, как Антон напивается. Для него это так же редко, как и не саркастичный Дима. – Сначала он как котенок – ласковый, обниматься лезет и целоваться. – А вот тут кивает, такое он видит постоянно. Надо бы, конечно, уточнить для Арса, что Антон и трезвый такой. – Он, конечно, и без алкоголя так себя ведет, но пьяный он вообще пирожочек. – Матвиенко вздыхает коротко. Сейчас невероятно сильно хочется напомнить другу, что тот говорит о начальнике Сережи тоже, а не только о своем муже. – А вот если эту стадию перепить, то он превращается в человека, который и основал бизнес. Эту черту в Антоне Арсений уважает. Ну знаете, как мать, которая гордится сыном. Или как коллега – своим начальником. Попов напоминает об этом Антону, говорит, что его муж молодец и вообще – ты че такой крутой, иди обниму. Но вот в муже он эту черту не очень любит. Антон вообще-то мало себя хвалит. Точнее, он вообще себя не хвалит. Только если это не в контексте шутки, типа: вот такой я крутой, ага, перевернул блинчик и не испачкал весь жилой комплекс. Шутка, конечно, готовить альфа умеет, а вот радоваться за себя – нет. Но это всё забывается, когда в мужа попадает лишний алкоголь. Ну как лишний... никто не запрещает ему пить, но в этом случае реально есть лишний. Антона клинит резко. И вместо милого щеночка перед Арсением предстает ловелас. И ладно бы черный – Попов хотя бы мечтал о таком, так нет же. Антон превращается в самого мерзкого в мире ловеласа. Вот такого, как... вы видели тех мужиков, которые праздновали свое повышение и увеличение зарплаты на тысячу копеек? Они еще обычно к официантам пристают и коллег увольняют при отказе в близости. Благо, Шастун не пристает ни к каким официантам и коллег не увольняет, но вот к одному конкретному омеге он определенно лезет. И тогда их вечер превращается в пятьдесят оттенков «Нет». – Поехали на Эверест! – нет. – Поехали на Бали! – нет. – Поехали в Хочу Пури! – нет. И это только цветочки. Потому что после этого их квартира заполняется десятками букетов с алыми розами и словами о том, что Антон вообще-то основал такое большое дело и Арсений должен им восхищаться. И ведь Попов-то не отказывается, просто... «Иди нахер, Шастун, ложись спать». В общем, за их почти двадцать лет Арсений принял абсолютно все личности в своем муже, кроме этой. Ну не идет она Антону, ну как альфа не поймет? – Честно, Сюш, я даже представить не могу такого Антона. – В конце он предложил разделить счет пополам. И Серёжа на секунду останавливается, а после заливается диким хохотом. Арсений подпирает голову под подбородок и вздыхает. Ладно, в тот момент он охуел на секунду, но, вообще-то, не отказался. Вот он чего только не ожидал от того свидания на крыше, но не этого, вот серьезно. А Серёжа не успокаивается. Он падает головой на стол, заставляя Попова вытянуть губы в прямую полосу и выгнуть бровь. Он не осуждает Матвиенко, сам в тот момент чуть не засмеялся. – Ладно, я понял, это свидание было ужасным по многим критериям. – Я после него себя таким грязным ощущаю, – фыркает бывший Попов, чуть отряхивая руки. – Меня будто в жире обваляли. Мерзость. – Зато ты увидел новую грань своего мужа. – Солнце мое, я и так знаю все грани своего мужа, – с улыбкой проговаривает Арсений. – Все эти роли, которые он разыгрывал, – это же всё он. Только по частям. Он и милый, и грубый, и романтичный, и прагматичный. Это всё мой мужчина. – Серёжа слабо кивает, не перебивая. – Вы все видите Антона одним человеком, но каждый из нас состоит из частей. Так же как и ты, и я. – Арсений снова мешает ложкой остывший чай, поглядывая внутрь. – Так что для меня это всё стало не чем-то новым. Скорее неожиданным. – И что, кто вы сегодня? – Сегодня я больный, а Антон тревожник. Такие вот на сегодня роли. Телефон резко начинает звонить, заставляя Арсения протянуть руку над столом и взять мобильный в руку. На экране высвечивается такое ожидаемое «Любимый», заставляя Попова вздохнуть коротко и принять видеовызов. – Ты чего не отвечаешь? – беспокойно спрашивает альфа, вглядываясь в экран и прищуриваясь. – Как ты? – Я в порядке, видишь? – Не вижу, – хмуро проговаривает Антон. – Я скоро буду. И сбрасывает, заставляя Арсения отрицательно мотнуть головой и снова вздохнуть. Он поднимает на Серёжу уставший взгляд, замечая, как тот молча пьет чай. – Не смотри на меня так, ты реально плохо выглядишь, – честно признается Матвиенко, попивая чай. – А еще ты ничего не ешь и не пьешь, это пугает. И Арсений впервые опускает взгляд в чашку, смотря не как на объект мучений, а как на что-то, что должен был пить. Чай холодный, а еще нетронутый. Попов вздыхает и всё-таки кивает. Ладно, в этом действительно есть что-то странное. Арсений отталкивает чашку в центр стола и уходит в комнату, чтобы переодеться. Ему явно нужно в больницу. Если вчера он всё смахивал на усталость и бесящего мужа, который создавал ему проблемы на работе, то сегодня не на что скинуть вину. Что-то не так, и надо срочно провериться. А вдруг он отравился чем-то в кино? А может, это гребаные ромашки так на него повлияли? Антон приезжает действительно быстро, но Арсений уже сидел собранным и ждал его, обсуждая с другом какой-то новый фильм. Альфа забирает мужа и увозит, оставляя Матвиенко самостоятельно разбираться с тем, что ему делать. Серёжа уезжает на работу. – Я сразу сказал, что нужно ехать в больницу, – хмуро проговаривает Антон, останавливаясь на светофоре. – К чему было мучать себя? – Я думал, что отдохну и полегчает. – Кто набрал всяких сладостей в кино, а потом заел их колбасками и маринованными грибами? – Попов отворачивается от мужа, не желая никак отвечать на это. – И ладно, если бы ты остановился, но ты под конец всё зашлифовал мармеладками. Арс, мармеладки? – Мне захотелось! – Отлично, твой желудок теперь в ахуе от происходящего, – спокойно проговаривает альфа, заезжая на парковку их клиники. – Пошли, проверим тебя. – Антон. – И мужчина останавливается, продолжая держать руку на ручке машины. – Я снова мармеладки хочу. Шастун вздыхает, ничего не отвечая на это. Он выходит из машины и переходит капот, помогая Арсению выйти. Альфа что-то бурчит про обследование, под конец обещая, что если всё будет хорошо, он сам лично купит ему эти мармеладки. Черт бы их побрал. И Антон, вообще-то, приблизительно понимает суть происходящего, но молчит, лишний раз не напрягая мужа своими предположениями. А если не беременность? Он будет зря расстраивать Арсения? Нет, сначала нужно реально всё проверить и только потом уже решать, что делать. К педиатру Арсений заходит самостоятельно, заставляя Антона нервно вышагивать плитку в коридоре. Минута, две, пять. Бывший Попов сидит там всего ничего, но у его альфы уже глаза на лоб лезут от тревоги. Надо было зайти вместе, так было бы спокойнее. Арсений выходит скоро, держа в руке маленький листочек. Антон в два шага подходит к нему, вопросительно кивая. – Меня отправили к гинекологу... – Пошли. Альфа подсматривает номер кабинета и отводит туда мужа, заставляя последнего медленно вышагивать сзади. На этот раз Антон заходит вместе с Арсением, чтобы лично узнать происходящее. – Первый день последней течки? – Двадцатого октября... – Получается, следующая должна была начаться... – Врач подсматривает в свой календарик. – Восемь дней назад? – И Арсений только сейчас осознает, что... да. У него задержка, причем на неделю. – Часто так у вас? – Нет, всегда всё вовремя. – Ясно, – спокойно проговаривает женщина, доставая какой-то листочек и от руки записывая там что-то. – Сто третий кабинет, сейчас. Пара согласно кивает и выходит от гинеколога, уходя в сторону лестницы. Они спускаются на первый этаж и выискивают нужный, сто третий, кабинет. Он находится в каком-то закутке, где помимо них стояло еще два человека. Арсений заинтересованно поглядывает на табличку, чтобы понять – куда их вообще отправили. И застывает. – УЗИ, Антон, – тихо проговаривает омега, поворачиваясь к мужу. – Нас направили на УЗИ. – Нас могли и просто так туда отправить, ты же понимаешь это? – У меня задержка неделю, я объедаюсь как не в себя и теперь еще тошнота. – Хмуро проговаривает Арсений, мол, ты совсем дурак? – Мы же не вчера родились, Антон. – Давай не загадывать раньше времени, любимый, – спокойно просит альфа, замечая, как руки его мужа начинают дрожать. – Пожалуйста, Арс, будь спокойнее. Пара хмуро на них поглядывает, видимо решившая, что эти двое не хотят сейчас ребенка. Их пассивная агрессия выросла вдвое, когда медбрат вышел и позвал лично Шастунов, пропуская их вне очереди. Антону лишь остается извиниться перед парой и зайти следом за мужем. Кабинет светлый и чистый. На кушетке уже была разложена голубая одноразовая накидка, которую медбрат постелил прямо перед ними, а врач внимательно читал направление на компьютере. – Снимайте верх, – спокойно требует пожилой мужчина-альфа, даже не поворачиваясь в сторону пары. – И укладывайтесь. Арсений кивает послушно, стягивая с плеч свитер и футболку. Он аккуратно ложится на кушетку, вздрагивая от холодного геля, который ему тут же выливают на живот. Мужчина молча смотрит в монитор, не вставляя никаких комментариев первые десять секунд, а после поворачивается к медбрату, заставляя того согласно кивнуть и поднять руки над клавиатурой. – Полость матки: плодное яйцо определяется, диаметр 18 мм. Эмбрион визуализируется. КТР 4,5 мм. Сердечная деятельность – да, ритмичная. – Антон внимательно смотрит в монитор, словно сам всё прекрасно понимает. – Желточный мешок 4 мм. Яичники без особенностей, желтое тело слева. – Арсений хмуро смотрит на мужа, не зная, что и говорить. Сердце бьется как умалишенное. – Ну что ж, поздравляю. Беременность маточная, развивается по сроку. Сердце бьется – это главное. – И омега замирает, поворачиваясь к врачу, который уже убирал датчик. – Итак, слушайте меня. Ваш срок по УЗИ – 5,5 недель, примерно. Это ровно тот момент, когда мы должны увидеть сердце. Мы его увидели – значит, на сегодняшний день угрозы выкидыша и внематочной мы исключаем. – Арсений привстает на кушетке, присаживаясь, и молча слушает врача, пока Антон помогает ему вытереться и одеться. – Завтра же сдаете кровь на ХГЧ, чтобы я посмотрел, как он растет. – Арсений согласно кивает, позволяя врачу продолжить диктовать. – Начинаете пить фолиевую кислоту по 400 мкг. – Антон быстро фиксирует это к себе в телефон, протягивая мужу свитер. – Я записываю вас на первый скрининг в 11–13 недель. Придете ровно через 5–6 недель, в феврале. – Арсений слабо кивает, не отрывая взгляд от врача. – Если начнутся коричневые выделения или потянет низ живота – сразу в стационар, не ждите. Если ничего не беспокоит – в консультацию через 2 недели на прием. – И тут уже оба согласно кивают, позволяя врачу встать со своего места и подойти к медбрату. Он забирает у того распечатанный лист с результатами и всеми рекомендациями. – Вопросы есть? Нет? Тогда следующие! Антон помогает мужу выйти из кабинета, ощущая, как у того всё еще дрожат руки. На глаза наворачиваются слезы, и Шастун молча останавливается, притягивая омегу ближе к себе и обнимая. Пара быстро скрывается в кабинете узиста, оставляя мужей почти наедине – после Антона и Арсения пришла еще одна пара. – Получилось, – тихо проговаривает бывший Попов, сильнее закапываясь в шею мужа. – У нас получилось. – Нам нужно дальше проверяться, маленький, – так же тихо в ответ произносит Антон, поглаживая мужа по голове. – Сейчас нужно быть максимально осторожными, ты же понимаешь? Пару недель никакой работы, отдохни. И Арсений согласно кивает, отрываясь от шеи и улыбаясь. Антон вытирает слезы мужа и коротко кивает в сторону выхода. Попов кивает в ответ, медленно вышагивая в сторону выхода. Теперь следующий прием только через две недели...

***

Арсений заходит в квартиру, молча кушая мармеладки, и снимает обувь, пока Антон сзади держит пакеты из аптеки и продуктового. Он уже отписался Леше о том, что будет сегодня работать дистанционно, оставляя его за главного, потому спокойно разбирал пакеты. – Я прочитал, что пять недель – это наши три от зачатия, – спокойно проговаривает Арсений, присаживаясь за стол. – Получается, фактически забеременел я в начале декабря. Но мы только один раз не защищались, и это в Вади Эль Райян. – Антон убирает на столешницу фолиевую кислоту, молча слушая мужа. – Но тогда по датам не сходится. Или я чего-то не знаю? – Мы никогда не защищались, – спокойно протестует альфа, убирая пакеты в полку и поворачиваясь к мужу. – Я думал, что ты сразу всё понял. – Что понял? Антон залезает в свои карманы и достает оттуда картхолдер. Он ловко открывает маленький отсек для налички и достает оттуда презерватив, протягивая его мужу. Арсений вопросительно хмурится, принимая упаковку в руки. Что с ней не так? Альфа вздыхает мягко и подходит к мужу, укладывая ладонь поверх руки мужа. Антон медленно сгибает упаковку презерватива, позволяя мужу увидеть несколько проколов, которые не были видны под обычным углом. – Ты проткнул все презервативы? – Альфа согласно кивает, отходя от мужа и подходя к холодильнику. – Но... почему? – Ну, презервативы нам нужны были для этих игр, мы же там не всегда играли мужей, – спокойно проговаривает альфа. – Ты даже немного не догадывался, для чего всё это нужно было? – Что это? – Все эти три недели я специально менял роли и локации, чтобы ты действительно отдыхал и не думал о ребенке. Изначально была цель успокоить тебя и заняться сексом, чтобы ты забеременел, но позже до меня дошло, что так просто ты не забеременеешь и вряд ли одного раза хватит. – Попов встает со своего места, чтобы налить себе воды, и внимательно слушает. – Поэтому я и продолжил всё это дальше: каждый новый день – новый сценарий, чтобы ты думал о происходящем здесь и сейчас, а не о врачах и больницах. Это должно было продолжаться и дальше, то есть еще неделю минимум, чтобы убедиться точно. – Арсений кивает слабо, не перебивая. – Но, кажется, наш самый первый раз в ресторане отлично справился с поставленной задачей. Спустя неделю с лишним ты округлился, у тебя появились щечки. – Альфа подходит ближе и слабо сжимает мягкую кожу на лице, заставляя мужа слегка мотнуть головой. – А потом появились бедра. Ты стал много кушать, а еще и всё подряд. – Арсений закатывает глаза, но молчит. – А еще ты стал просто супер-милашкой. Обниматься всегда лезешь и целоваться. Я в восторге. – И Антон коротко целует мужа в щеку, продолжая нарезать овощи. – Ну вообще, я думал, что ты сразу всё понял. Ребенок же в тебе развивается, я думал, что ты почувствуешь. А в итоге ты даже не в курсе, что происходило последние три недели. – Но почему ты ни разу не сказал о своей задумке? – Ага, – кивает хмуро альфа, смотря на мужа и выгибая бровь. – Любовь моя, я придумал успокаивающий метод забеременеть. Как думаешь, на какую секунду – первую или вторую – ты перестал бы думать о том, что я сошел с ума, и начал тревожиться о правильности нашего секса? – Ладно, я понял, – спокойно проговаривает Арсений, отходя от мужа и присаживаясь обратно за стол. – Ты прав, я бы не успокоился, если бы знал, что это всё неспроста. – Антон кивает в ответ и протягивает мужу тарелку с овощами. – Но почему ты так заморочился? – Ну вообще-то я думал, что мы хотим малыша... Мы. Мы хотим. Мы хотим малыша. Мы хотим малыша. Мы. Мы хотим. Мы. Малыша. У Арсения сердце удар за ударом пропускает, когда он прокручивает эти слова в голове. Антон сказал, что они хотят малыша. Не только Арсений, но и его муж. Он действительно хочет. Он хочет малыша. – Ты... ты тоже хочешь ребенка? – Ну здравствуй, – со смехом проговаривает альфа, заставляя бывшего Попова сглотнуть. – Ты всё это время думал, что я не хочу ребенка? – Ты просто молчишь обычно. – Антон вопросительно хмурится. – Я тебе истерики постоянно закатывал, а ты всегда молчал. Я думал, что тебе это не нужно. – Мне нужно было с тобой сидеть и рыдать? – с мягкой улыбкой спрашивает альфа, присаживаясь рядышком и заглядывая в глаза мужа. – Нет, вспомни утро у Сережи дома. Ты сказал, что ребенок будет, что мы должны отдохнуть и всё такое. – Антон кивает согласно, поглаживая мужа по волосам. – Я думал, что ты не хочешь сейчас. И Шастун коротко вздыхает, протягиваясь чуть ближе и обнимая мужа. Рукой он всё еще поглаживает темноволосую макушку. – Я же тебе с самого начала сказал: я тоже хочу ребенка от тебя. – Тихо проговаривает Антон, чувствуя, как его шею обвивают чужие руки. – Мы вместе ходили по врачам, вместе обследовались. Мы вместе пьем витаминки и соблюдаем рекомендации врачей. – Арсений кивает согласно. – Даже как-то обидно, что ты решил, будто я не хочу ребенка. – С тех твоих слов прошло семь лет. – Я тебя двадцать лет люблю и ни разу не передумал, что для меня жалкие семь лет? Арсений поджимает губы. Он всё это время думал, что Антон устал от него, от истерик, от больниц и лекарств. Бывший Попов думал, что альфа уже не хочет ребенка, что он передумал. А выходит, что он заблуждался. Очень сильно заблуждался. – Ты... – Омега отрывается от мужа и заглядывает в его глаза. – Ты хочешь ребенка, ты не передумал. Ты три недели мучал меня неожиданным сексом, чтобы я забеременел. – Альфа медленно кивает на каждую фразу. – И ты любишь меня. – И Антон снова кивает. – И я тебя люблю. – Ну вот и замечательно, – с улыбкой проговаривает альфа, коротко чмокая мужа в лоб. – Как ты себя чувствуешь? Тошнит еще? Может, покушаешь? И Арсений отрицательно мотает головой, вновь обнимая мужа. Он шепчет тихо «Спасибо», получая в ответ мягкое поглаживание по голове.

***

Серёжа звонит в дверь, заставляя Попова подняться с кровати и спуститься на первый этаж. На третьем месяце беременности оба единогласно решили переехать в их загородный дом. Точнее, туда отправили только Арсения. Шастуну же вынужденно пришлось остаться в квартире. И уже на второй неделе омега заскучал. Здесь было тихо, безлюдно и максимально одиноко. – Как дела? – Матвиенко стягивает куртку и вешает на крючок, подходя к другу. – Здесь не пахнет Антоном. – Да, он сюда не приезжает... – Вы поругались? О беременности никто из друзей не знает. Ну точнее, никто ничего не говорил. Может быть, все догадались уже, не дураки же, но прямо никто не объявлял. – Меня тошнит от него. – Серёжа вопросительно хмурится. – Ну так вышло, не знаю. Тошнит от его запаха. Его блокаторы уже не помогают. Меня просто от воспоминаний о его запахе начинает тошнить. – Эм, а ничего, что ты так же пахнешь? – Я не знаю, Сереж, мы обращались к моему омегологу, но он сказал, что такое бывает. – Спокойно поясняет Арсений, уходя на кухню. – Я понятия не имею, сколько это будет длиться, но пока что Антону пришлось изолироваться от меня. – И... у вас всё в порядке? – Ну... мы скучаем друг по дружке, но приходится терпеть. – Спокойно поясняет бывший Попов, ставя чайник. – Ты кушать хочешь? Я от скуки сделал пиццу и ватрушки. – Он открывает холодильник. – А еще сварил суп, сделал гуляш, котлеты, два салата, запеканку... – Эм... – Еще у меня есть компот из клубники, шарлотка, муравейники и... – Шастун достает тарелку и заглядывает внутрь. – Апельсиновая пастила. Он же сказал: было скучно. Первый день он смотрел сериалы, но они быстро наскучили. Потом накачал себе на телефон разные игрушки, даже «три в ряд» пошли в ход. На третий день он уже прошел по пять тысяч уровней в каждом, удалив всё от скуки. На второй неделе активно заработала духовка и плита. Теперь все отправленные продукты Антоном уютненько томились в готовых блюдах, которые Арсений благополучно не ел... Серёжа лишь согласно кивает, не выбирая конкретного блюда, и подходит к другу. Когда его друг позвонил с просьбой приехать, Матвиенко даже на немного не догадывался о степени скуки. И ведь Арсений даже на работу катается, только и там надолго не задерживается. – И Антон сюда вообще не приезжает? – Нет, боится здесь запах оставить свой. – А вы точно не ругались? – хмуро спрашивает Серёжа, заставляя Арсения остановиться и посмотреть на себя. – Вы как-то затихли резко. Антон молчит особо, ты вообще от него съехал. Что между вами произошло? Телефон Арсения резко начинает звонить, спасая его от расспросов друга. Шастун мягко улыбается, принимая видеовызов и устанавливая телефон на подставку. – Привет, свет мой, – спокойно проговаривает альфа, на секунду отрываясь от компьютера. – Как вы? – Привет, любимый. – Арсений подкладывает руку под подбородок, улыбаясь. – Мы болтаем вот, кушать собираемся. – Ну красота, приятного аппетита. – Антон передает листы Леше, позволяя тому выйти из кабинета. – Замучил тебя Серёжа, да? – Я здесь! – Тебе прислать что-нибудь? – Игнорируя возмущенный возглас Матвиенко, спрашивает альфа. – Мармеладки твои? – Нет, я их не хочу больше, – спокойно проговаривает Арсений. – Фрукты можно. – Может, хватит компотов и пастилы? – Какие фрукты хочешь? – Снова игнорируя друга и заставляя того сильнее разозлиться. – Что у тебя закончилось? – Мандарины, – продолжает Арсений и уходит от телефона. – А еще хочу чернику. – Я вам тут не мешаю?! – Что за ворчун у тебя на фоне ходит? – с улыбкой спрашивает альфа, заставляя друга скрестить руки на груди и возмущенно фыркнуть. – Сереж, ты хочешь что-то? Матвиенко вздыхает устало и отрицательно мотает головой, тоже появляясь в кадре и коротко махая начальнику. Антон делает так же, высматривая мужа в камере. Арсений заказывает у мужа молоко и мороженое, а еще творог, йогурты и сырки. – Ты всё съел, что ли? Я же тебе вчера заказывал упаковку сырков... – Давай, упрекни меня за это. – Давай не отравись как, – хмуро проговаривает альфа, заставляя мужа надуть губы. – Ты на молочку так не налегай, плохо станет. И Арсений вздыхает устало, всё-таки кивая в ответ. Он прекрасно понимает это, но что поделать, если хочется. Арсений пытается заедать йогурты фруктами, чтобы не было плохо, вот только не получается. Всухую фрукты уже надоели. – Я хочу к тебе! – Пошли в театр вечером, – предлагает в ответ Антон, заставляя мужа задуматься. – Или может, в филармонию? – Нет, – спокойно проговаривает Арсений, заставляя альфу кивнуть согласно, а после посмотреть в экран и вопросительно выгнуть бровь. – Пошли в игровушки. – Ага, а мне потом с новостями разбираться, что гендиректор огромной корпорации ходит в детские игровые центры. – Тебе впервой, как будто, – с улыбкой проговаривает Антон, заставляя друга фыркнуть. – Хорошо, давай в игровой центр. – В дверь снова стучатся, заставляя альфу сначала посмотреть туда, а после в экран телефона. – Мне надо работать, вечером увидимся. Люблю. Арсений отвечает тем же и сбрасывает, поворачиваясь к другу. Он одним взглядом спрашивает, мол, хорошо ли у них всё, и получает в ответ закатывание глаз. Всё у них хорошо, просто от запаха Антона Арсения тошнит. Со всеми же так бывает, разве нет?

***

– Вы как, сейчас хотите пол узнать или нет? – спрашивает врач, осматривая монитор. – Я могу вам записать и в конверт убрать. Арсений поворачивается в сторону мужа, вопросительно кивая. Альфа пожимает плечами, мол, как ты сам решишь. Бывший Попов задумывается на секунду, а после снова на мужа смотрит, слабо кивая. – Можно в конверт. Врач кивает спокойно и убирает датчик в сторону, протягивая Арсению салфетки. Пока мужья собираются и одеваются, мужчина записывает на листочек пол и убирает в конверт, протягивая его парням. – Всё в порядке? – Да, – спокойно проговаривает врач, поворачиваясь к своему компьютеру. – Если бы было иначе, я сказал. У вас всё хорошо, ребенок развивается стабильно, сердцебиение хорошее, активность тоже. – Антон кивает согласно, придерживая мужа под руку. – Меньше активности, больше витаминов. Ну это они и так соблюдают. За восемь лет вычитали все книги о беременности, просмотрели все форумы и буклеты. Для них это не было чем-то новым и незапланированным, наоборот, Арсений и Антон готовились. Действительно готовились. – Будем проводить гендер-пати? – А ты хочешь? – Я хочу всё, что хочешь ты, – спокойно продолжает Антон, накидывая на мужа куртку. – Если хочешь гендер-пати, то отлично. – А ты сам что хочешь? – Тут же продолжает Арсений, поднимая взгляд на мужа. – Это же и твой ребенок тоже, не забывай. – Я буду рад в обоих случаях, даже если бы мы сейчас узнали. – Арсений выгибает бровь слегка, подкладывая руку под живот. – Но гендер-пати – это отличный способ рассказать наконец-то всем о малыше, а еще показать в будущем ребенку, что мы его действительно ждали. Омега улыбается мягко и кивает. Гендер-пати быть. И Арсений даже придумал – как они его проведут. Он в тот же день заказывает у кондитера двенадцать кексиков и отдает ему заветный конвертик, оставляя всю работу на него. Антон же звонит родителям и друзьям, приглашая их в загородный дом. Причина очень банальная – майские праздники и первые шашлыки. Но если Поповы и Шастуны старшие действительно собираются на шашлыки, то Позовы и Матвиенко уже догадываются – куда едут. Арсений практически пропал с радаров на два месяца. Он редко появляется на работе, не приходит к Антону и вечно сидит дома. Даже Серёжу больше не приглашает – ограничивается видеозвонками. Ну друзья же не дебилы, в конце концов. Но они также обещали молчать, пока их не ткнут в живот лицом и не разрешат гладить. Позвали, кстати, и Позовых младших, которые бывают на посиделках реже, чем их родители. – Всем позвонил? Антон кивает согласно, убирая телефон на стол и подходя к мужу. Пятый месяц шел уже намного легче. Арсения больше не тошнит от мужа, он не объедается всем на свете и даже не скучает – теперь ему постоянно хочется спать. Альфу при виде такого мужа пробирает на умиленный скулеж прям. Он ближе к Арсению подбирается и постоянно аккуратно тискает, зацеловывая всего. Сейчас он делает почти так же: руки на щеки укладывает и мелко целует везде, пока Арсений тихо хихикает. Месяц без Антона под боком сыграли для них злую шутку, теперь оба практически не отходят друг от друга, наверстывая все одинокие ночи. Антон аккуратно укладывает руку на живот, поглаживая, и прикасается своими губами к чужим. Целует мягко, второй рукой по волосам поглаживая, и слабо улыбается. – Стой! Арсений резко от мужа отрывается, заставляя того удивиться. Он руку чужую аккуратно поднимает и на другую сторону перекладывает, заставляя затихнуть. – Пинается? – Не знаю, я почувствовал шевеление. – Тихо проговаривает Арсений, хмурясь. – Больше не будем? Последнюю фразу он проговаривает уже малышу, заставляя альфу улыбнуться мягко. Антон шепчет короткое «Ну-ка» и снова наклоняется к чужим губам, целуя уже чуть резче, чем до этого. Он в руках чужие волосы сжимает слабо и ближе притягивает, заставляя омегу слегка на носочки встать. Очень слабый пинок в живот, и Антон действительно чувствует. – Ага, я кажется знаю, кто там, – с улыбкой проговаривает Антон, поглаживая мягко живот. – Что за ревнивый альфа? – Ты думаешь, что альфа? – Тебя тошнило от меня, а теперь еще и целовать тебя не дает, – со смехом проговаривает Шастун, заставляя Арсения слегка нахмуриться. – Думаю, что альфа. – У меня, кстати, подобные мысли были, – спокойно проговаривает Арсений, виновато смотря на мужа. Словно он что-то скрыл от Антона. – Но я не смотрел на знаки, просто... чувствовал, не знаю. – И это нормально, – с улыбкой проговаривает Антон. – Если это альфа, то мне капец. Я же с ним даже драться за тебя не смогу. – Ты собираешься с ним драться? – А если он к тебе не даст подходить? – со смехом проговаривает альфа, заставляя Арсения чуть улыбнуться. – Придется драться. – Очередной пинок слабый, и Антон тут же взгляд вниз опускает. – Смотри, он первый начал! И бывший Попов смеется, чувствуя вторую руку на животе. Антон спускается на колени, чтобы быть на одном уровне с животом, и о чем-то болтает уже с ребенком. Арсений укладывает руку на макушку мужа и мягко улыбается, когда альфа смотрит на него в ответ.

***

– Ну спасибо, что не на выписку позвали, – хмуро проговаривает Татьяна, осматривая сына с ног до головы. – Вы почему такие новости хорошие не рассказываете? – Тетя Таня, не ругайте их, они знаете как боялись, – с улыбкой проговаривает Катя, подходя к Поповой старшей. – Мы сами сейчас впервые узнали. – Мы догадывались! – Да все догадывались, – хмуро кричит Матвиенко на слова Димы. – Но да, мы сами не были уверены полноценно. Ждали от них знаков. И пока Сергей с Андреем тискались вокруг Арсения, мамы полностью нагнали на Антона за молчание. Шастун извиняется как может, но напор сразу двух омег ему не ослабить. Приходится только бежать к мужу и искать защиты в его лице. – Мы боялись, что может что-то произойти, – спокойно проговаривает Арсений, слабо улыбаясь папе и свекру. – Знаете же, что долго не могли забеременеть, вот и от каждого шороха вздрагивали. – Так значит, всё хорошо, раз вы решили рассказать? – Дерется он отменно, – с улыбкой проговаривает Антон, заставляя родителей нахмуриться. – Или она. – Вы уже знаете? – Нет, но есть предположения, – продолжает за мужа Арсений, привлекая внимание на себя. – Вы, кстати, тоже можете выдвинуть свои мысли. – Нам нужен полный список того, что с тобой происходило в первый триместр. И Арсений смеется на слова мамы, но всё равно рассказывает. И про круглосуточную тошноту – девочка; и про сладкое и фрукты – омега; и про мерзнущие ноги – мальчик; и про резкий рост волос – альфа. Так же мамы самостоятельно замечают круглый живот, что намекает на девочку, и похорошевшего Арсения. А вот последнее уже намекает на мальчика. И так счет вышел равным, заставляя мужей усмехнуться коротко. Давно ясно, что приметы не работают вообще, но чем бы дитя ни тешилось, как говорится. Пирожные приходят вовремя, все как раз успевают выдвинуть свои предположения. Даже Савина и Тео умудряются сказать свои желания, чем заставляют всех взрослых умилиться. – А вы сами на кого думаете? – спрашивает резко Майя, заставляя окружение остановиться и не пробовать пирожные. – Вы еще не сказали. Антон и Арсений переглядываются с короткой улыбкой и кивают согласно. – Мальчик, – спокойно проговаривает Антон. – Альфа. Бывший Попов кивает в ответ и забирает последнее пирожное. Все они были украшены одинаково: заварной розово-голубой крем с посыпкой и маленькими буквами «А» или «О» на шоколадной подложке. А вот начинка чуть иная. Если обычные кексики были со стандартной – ванильной, то нужный внутри окрашивался в цвет пола. – Мальчик! – кричит радостно Дима, поднимая надкусанный кекс и показывая всем голубую начинку. – Альфа! И следом кружочек, что был на его креме сверху. Антон опускает взгляд на мужа и улыбается шире, замечая и его такую же улыбку. И пока все вокруг радостно кричали слова поздравления, альфа аккуратно наклонился и мягко поцеловал мужа, укладывая ладонь на живот. – Ты оказался прав. – Ты тоже, – шепотом проговаривает Антон, нежно целуя в щеку. – Спасибо.

***

Преждевременную дату родов поставили на конец августа, а это значит, что у Шастунов впервые будет не морская годовщина свадьбы. Обычно к тридцать первому июля они уже находятся где-то около моря и празднуют самый счастливый день в их жизни, но в этом году они спокойно сидят дома и поздравляют друг друга за бокалом сока и просмотром какого-то сериала. – Ну с праздником, любовь моя, – слегка чокаясь, проговаривает Антон. – Четырнадцать лет как никак, пора паспорт выдавать. – Мы четырнадцать лет в браке, не ахренеть ли? – Давай еще столько же минимум. Арсений с улыбкой кивает и делает глоток сока, поглаживая мягко живот. Четырнадцать лет. Те, кто ставил на брак по залету, должны радоваться, Арсений наконец-то залетел. Попов каждый год вспоминает слова бывших друзей о том, что они слишком поспешили, что Антон будет плохим мужем, что не будет им счастья и т.д. Тех псевдодрузей он давно из жизни убрал, а вот плохой муж и слишком поспешная свадьба всё еще при нем. И Арсений действительно счастлив. У него под сердцем пинается одна ревнивая егоза, рядом сидит любимый муж, а в телевизоре в сотый раз крутятся «Друзья». Может, они и поспешили со свадьбой, но никто точно не пожалел. И теперь, рядом со свадебными фотками, на полке стоят фотографии с гендер-пати и десятки других путешествий. Не зря он всё-таки обернулся на свист за спиной. Ой, как не зря.