ILY

Арсений просыпается один. Как проснулся вчера. Он грустно вздыхает и встает с кровати, ныряя заледеневшими ногами в тапочки. Было у него одно любимое занятие – греть ноги об Антона. А сейчас альфы нет, и мерзнут у Арсения не только нежные пяточки. В квартире абсолютно пусто и довольно тихо, лишь биение собственного сердца дает понять омеге, что мир не поставлен на паузу. Он помнит вчерашний день, помнит вчерашнюю ночь, помнит ссору и помнит, что Антон ушел. Как ушел позавчера... Только вот вчера утром он вернулся, приготовил им завтрак и поцеловал на удачу перед работой. А сегодня его нет, и Арсений впервые в своей жизни боится. Он не хочет. Не хочет разводиться, не хочет расставаться. Он не сможет больше просыпаться без своего альфы, не сможет ужинать без него. Не сможет жить без него. Кухня встречает его темнотой зимнего утра и одной полупустой чашкой, которую вчера Арсений сам и оставил. Шастун хорошо ополаскивает ее и убирает на полку, укутываясь крепче в халат и уходя наконец умываться. А вдруг Антон больше и не вернется домой, не вернется к нему. Вдруг он переспал с этой мыслью, что который день не ночует дома; что Арсений только и делает в последнее время – это истерит. Альфа ведь работает много, наверняка мечтал вернуться в дом, где его любят. Мечтал прийти, спокойно поужинать и лечь спать, а не слушать очередные истерики мужа и в итоге вообще уйти из дома. Арсений виноват. Сильно виноват. И он понимает сейчас, вчера не понимал, а сегодня прекрасно понимает, что сильно задел Антона. А вдруг альфа больше не вернется домой? Арсений собирается в темноте и тишине, даже не постаравшись включить свет. Ему всё равно. Всё равно, как он выглядит, как он одет. Хочется поскорее приехать на работу и забыться часов на восемь-десять об этой ситуации. Не хочется думать о том, что Антон сдался. Это же Антон. Его Антон Шастун. Человек, который построил бизнес с нуля; человек, который всего, что сейчас имеет, добился собственными силами. Его муж не привык сдаваться. И он не хочет думать о том, что альфа сдался. Он не хочет думать о том, что единственный человек в этом мире, который любит его просто так, устал от него же. Арсений прибывает на работу в полнейшем затмении разума, в голове пустота, как и в желудке, собственно. Ведь кое-кто, от собственных самопожираний, не додумался даже бутерброд схомячить всухую. Омега встревожен, расстроен и морально истощен. – Вика! – девушка моментально оказывается около бывшего Попова, вопросительно округляя глаза и вскидывая свои ярко-рыжие бровки. – Что это? – Арсений указывает на букет нежно-голубых васильков, которые небрежно лежали на его столе рядом с бумажным крафтовым пакетом. Девушка пожимает плечами, жестом отвечая на вопрос. – Я же сказал, все букеты, которые пришли не от моего мужа, отправлять сразу на мусорку. – Простите, Арсений Сергеевич, но, когда я пришла, он уже лежал на вашем столе, – виновато проговаривает девчонка, сцепляя пальцы за спиной. – Я видела внутри записку, посмотрите, вдруг это от Антона Андреевича. А ведь и вправду. Арсений почему-то даже на секунду не задумался о том, что муж ему прислал этот букет. Хотя... Может, дело в самих цветах? Омега не любил васильки, и его муж прекрасно об этом знал. Так что же это? Арсений хмуро проходит вглубь кабинета и прикрывает дверь, на цыпочках подходя к столу с цветами и чем-то еще в пакете. А ведь букет красивый, ну по мерке среднестатистических букетов. Цветы Шастуну всё еще не нравятся. Арсений аккуратно достает записку из светло-голубых бутонов и нехотя открывает. «Ваши глаза очень похожи на эти цветы. Я влюбился в них с первого взгляда!» Арсений устало фыркает и засовывает записку обратно в цветы. Берет букет в ладонь и зло бросает его в мусорку. – Какая пошлятина, – фыркает коротко Арсений, присаживаясь наконец за свое рабочее место. – Мне Антон подобное писал, когда нам было по шестнадцать. В тридцать пять – это уже не трогает, – ворчит вслух омега, протягивая наконец руки к крафтовому пакету и раскрывая. – Мда, – тянет ладонь к селектору и берет трубку, набирая Викторию. – Зайди ко мне, пожалуйста. Девушка обещает прибежать через минутку, буквально, и Арсений устало вздыхает. Опускает голову на сложенные руки и тихо хнычет. А ведь казалось, что этот день не сможет стать хуже. И вообще, даже девяти нет, а Арсений уже ненавидит этот мир. Телефон в кармане коротко пиликает, заставляя Шастуна нехотя потянуться в карман пиджака и достать его. Видит на экране блокировки пришедшее сообщение от Антона и даже немного воодушевляется, молниеносно открывая переписку с мужем. Любимый Доброе утро, Арсений Сергеевич! Надеюсь, Вы уже получили мой букет. И так же надеюсь, что он Вам понравился. Я прекрасно осведомлен, что у Вас есть муж, но, пожалуйста, дайте мне шанс! П.С. Я принес вам завтрак, слышал, что Вы не едите по утрам, но у Вас и так прекрасная фигура, не стоит морить ее голодом. Арсений опускает телефон на стол и прикрывает лицо ладошками, счастливо улыбаясь. Он смеется в голос, откатываясь на кресле назад и доставая из мусорки ранее выброшенный букет. – Вот дурак! – а сам улыбается довольно, поправляя помявшуюся упаковку букета. – Хоть бы предупредил! – дверь открывается, и в кабинет входит рыжеволосая девчонка, взволнованно осматривая мужчину с цветами в руках. Она слабо улыбается, когда видит довольную улыбку начальника. – Всё хорошо, Вик, прости, что оторвал от работы. – Всё в порядке, Арсений Сергеевич. Может, принести Вам кофе? Омега отрицательно мотает головой, даже не поднимая взгляд на подчиненную. Девушка согласно кивает и выходит из кабинета, оставляя Шастуна наедине со своим букетом. Бывший Попов встает со своего места и достает с полки вазу, набирая в нее воду из кулера. Ставит васильки аккуратно в воду и убирает вазу на подоконник, возвращаясь на свое место. Омега еще раз читает сообщения, которые ему отправил муж, и на секунду задумывается, быстро печатая ответ.

Я

Доброе утро. Простите, но букет полетел прямо в мусорку.

Во-первых, Вы не угадали с цветами, я ненавижу васильки.

А во-вторых, у меня действительно есть муж, поэтому Ваши

попытки впечатлить меня – лишь пустая трата времени.

П.С. Я ненавижу индейку, так что Ваш сэндвич полетел следом

за букетом в мусорную корзину.

Врет. Он любит индейку, но в спектакле Антона играет, не позволяя альфе быть единственным актером этого абсурдного кино. Он достает из пакета треугольную упаковку с его любимым лакомством и продолжает довольно перечитывать их переписку. Больше всего иронии в эту ситуацию добавляет тот факт, что альфа написал ему в WhatsApp, где они, вообще-то, не переписываются никогда. Любимый Простите, пожалуйста, я очень сильно надеялся угадать с цветами, но не получилось.( Мне казалось, что они Ваши любимые, из-за стопроцентного сходства с Вашими прекрасными и чистыми глазами. Наверное, пора прекратить постоянно говорить о Ваших глазах, но когда я впервые увидел их, казалось, что я утонул без шанса на спасение. Вы мне правда нравитесь, очень. Я прошу, не отвергайте меня так скоро. Сходите со мной на свидание, я обещаю, что не разочарую Вас! Какой ужас. Какой ужас, что Арсению это нравится. Он словно перенесся в самое начало их отношений, когда Антон писал ему такие глупые сообщения в ВКонтакте. Он счастливо улыбается, отрицательно мотая головой. Нет, кажется, работа сегодня откладывается. Как вообще работать спокойно, если его солидный и серьезный альфа творит нечто подобное? Он будет играть до самого конца.

Я

К сожалению, должен Вам отказать. Я не пойду на свидание

с малознакомым человеком, когда меня дома ждет мой муж.

Арсений опускает телефон обратно на стол и скрещивает пальцы между собой. Опирается на свои руки подбородком и внимательно смотрит в телефон, ожидая ответа. Интересно, как отреагирует Антон на подобное заявление. У него есть две зацепки, но сможет ли он их увидеть? Любимый К сожалению?) К сожалению, я узнал, что Ваш муж уже несколько дней не ночует дома. Стоит ли к такому человеку спешить?) Шастун не ошибся, его альфа прекрасно его знает. Арсений глупо улыбается и отрицательно мотает головой. Узнай их подчиненные, чем занимаются начальники, несдержанно бы пустили смешки. И Арсений не будет осуждать, сам как дурак лыбится во все тридцать два.

Я

И много Вы знаете обо мне и моей жизни? Хочу напомнить,

что Вы так глупо ошиблись в элементарных цветах.

Любимый Прискорбно это говорить, но Ваш муж не так уж и плох. Он зачастую дарит Вам цветы с разными составляющими. Но я заметил, что среди них никогда не бывает васильков, вот я и решил, что они Ваши любимые и Вы специально прячете их от посторонних глаз. Я ошибался, признаю. – Дурак. Арсений набирает в свой бокал воды и быстро осушает его. Интересно, а Антон не вернулся домой, потому что всю ночь придумывал ответы или что? Но спорить глупо, омега в восторге. Эта игра ему нравится, сразу ностальгия по далекому 2007, когда вот он, будучи наивным и влюбленным подростком, так же глупо улыбался на менее грамотные, но на такие же нежные сообщения от своего парня. Он вдыхает глубоко, пытаясь остановить бьющееся сердце, и поднимает телефон со стола, быстро печатая ответ на последнее сообщение мужа.

Я

Хорошо, я согласен на одну встречу. Но у меня условие.

Любимый Внимательно читаю. – Дурак, – снова повторяет омега, всё равно заливаясь влюбленным смехом. – Ты чего такой милый-то, блин? Кричит в телефон, словно Антон сможет его услышать вот так, через обычную переписку. Он на секунду задумывается, формулируя в своей голове более подходящую для их культурно-вежливо-деловой переписки фразу.

Я

Прошу не распускать свои руки. Запрещаю брать меня за руки,

обнимать и даже случайно касаться. Хочу напомнить, что я

всё еще замужний человек. На встречу я согласился только

для того, чтобы Вы убедились в моем ужасном характере и,

наконец, отстали от меня. Я не воспринимаю эту встречу

как свидание. И Вам советую того же.

Он не дает Антону ни согласиться, ни отказаться, следом же набирая еще одно сообщение:

Я

Когда, куда и ко скольким мне подойти?

Антон молчит, а Арсений не торопит. Вот в чем-в чем, а в выборе мест для свиданий у его альфы было туго. Да и чем еще можно удивить такого человека, как Арсений, если за их восемнадцать лет отношений они, наверное, умудрились побывать везде? Но Антон решил, кажется, и дальше строить стену из загадок, печатая ответное: Любимый Я заеду за Вами сегодня в 19:00. Всё остальное узнаете при встрече. Спасибо за то, что Вы всё-таки решились дать мне шанс. Увидимся вечером. Отличного дня! И Арсений актерски игнорирует, продолжая строить из себя непробиваемую стену серьезного замужнего человека. От осознания, что он только что согласился на самое спонтанное свидание в своей жизни, да еще и с "малознакомым" человеком, по телу прокатываются мурашки. И он на секунду противится самому себе за такое легкомыслие. – Арсений, это же Антон. Успокойся. Это не помогает, хоть Шастун и понимает, что, будь это действительно незнакомый человек, он бы даже не прочитал, тут же отправляя нежеланного воздыхателя в черный список и удаляя его сообщение. Это Антон. Его Антон. Всё еще глупый и милый одновременно, его муж.

***

Арсений собирается медленно, одежду выбирает подходящую для всего: и в ресторан, и в кино, и в поход. В общем, он просто надевает черные облегающие джинсы с футболкой и стаскивает со шкафа огромный, по сравнению с омегой, пиджак Антона. Подходит к комоду с украшениями и аккуратно распахивает нужную полку, отыскивая нужную цепь, которую ему подарил альфа. Alyx с мощным звоном оказывается на худой шее, и Арсений удовлетворенно вздыхает, подходя к зеркалу. "Я жду Вас внизу.)" – приходит сообщение от Антона, и омега сдерживается изо всех сил, чтобы не подсмотреть в окно. Он не справляется. Арсений аккуратно подходит к подоконнику и выглядывает одним глазком вниз. Челюсть падает куда-то к ключицам не меньше, потому что внизу стоит не Антон. Не его Антон. Внизу стоит Антон Андреевич Шастун. Основатель крупной компании по производству бытовой техники, чистая прибыль с которой в год превышает семьсот миллиардов рублей. Внизу стоит известный в России бизнесмен, который смог заключить контракты по сотрудничеству с Bosch, Samsung и Miele, объединив немецкое качество и корейское производство. Арсений забывает, забывает, кем является его муж. Теперь понимает омег, которые кучками вешаются на альфу. Понимает и Антона, который вынужден минимум раз в три месяца уезжать то в Южную Корею, то в Германию. Понимает, насколько, на самом деле, тот устал. Альфа стоял, оперевшись спиной на дверцу черного лексуса, и молча курил, смотря куда-то то ли вниз, то ли вперед. Волосы аккуратно уложены, и Арсений даже с высоты шестого этажа видит блеск геля на мягких русых локонах. Шастун вздыхает и отходит от окна, на секунду задумываясь. А правильно ли он оделся? – Так, успокойся, – Арсений киношно набирает в легкие воздух, жестами рук показывая свои действия, и распахивает резко глаза. – Ты же не хотел идти на свидание с ним, точнее не с ним... – на секунду останавливается, пытаясь сформулировать свои слова в предложения. – А-а-а. А ведь он даже не спустился к Антону. Они играют. Это всё еще безумная игра его альфы, который в какой-то момент решил, что им невероятно нужно скрасить их серую обыденность. И Арсений, вообще-то, согласился. Согласился на роль верного семьянина, который идет на эту "встречу" только для того, чтобы от него отстали. Вот теперь и расхлебывай: свои слюни с пола протри, футболку поправь и спускайся давай. Комедия не ля финита. Арсений быстро закрывает квартиру на ключ и вызывает лифт. Руки потеют безумно, даже трясутся немного, едва заметно. Антон поднимает взгляд в сторону подъезда, когда слышит звук открывшейся двери, и слабо улыбается уголком губ. Он не подходит к омеге, передавая Арсению право на свободу действий. И Шастун медленно идет, наблюдая за тем, как его альфа открывает дверь заднего сиденья и достает огромный букет алых роз. Но Арсений не смотрит на цветы, а разглядывает дорогой вельветовый костюм от Circolo в бордовом цвете с золотыми запонками на рукавах пиджака и черные замшевые туфли от Johnny Manglani. Арсений в курсе, что это за бренды, ведь, вообще-то, сам их мужу покупал. А еще омега думает, что Антон натурально ахуел, не меньше. Их соседи, кстати, тоже так думают. Их только перестало удивлять, что они живут с довольно богатыми и знаменитыми людьми, так еще эти козлы зачастую участвуют в подобных концертах. Омеги, которые выгуливают своих животных или гуляют с детьми, не только думают об этом, но и показывают. Брови девушек и парней изгибаются в изумлении, когда бывший Попов даже не улыбнулся, увидев букет минимум из пятидесяти роз. Благо до их ушей не доходит стервозное «Вот зажрался», а то Арсений бы показал, кто тут зажрался. Антон балует его: он дает омеге всё, что тот хочет; делает всё, что бывший Попов хочет, и покупает всё, что муж хочет. Антон балует Арсения, но последний никогда не был избалованным. Вот только сегодня они не Антон и Арсений Шастуны. Сегодня они Арсений Сергеевич и Антон Андреевич. Шастуны. Их дебилизм и страсть к тупым поступкам не стирает из их паспортов фамилию. Зато стирают улыбки с лиц соседей, что, кстати, очень радует. – Я могу отдать Вам цветы или мне всё же лучше их в Вас бросить? – Какая-то у Вас жестокая любовь ко мне, – с ухмылкой отвечает Шастун, подходя еще ближе к альфе. – Хотите убить меня? – Даже не думал, – спокойно проговаривает Антон, так и не отдавая цветы мужу. – Но Вы просили не трогать Вас. Арсений не принимает цветы всё равно. Он молча скрещивает руки на груди и задирает нос выше, пытаясь возвыситься над его "новым" спутником. – Отлично, мне с этим букетом в багажнике ехать или я всё-таки могу сесть вперед? – Антон улыбается широко, опуская голову в цветы, и поворачивается обратно к заднему сиденью. – Но Вы молодец, похвастались перед всем двором. – Боже упаси, даже мысли не было, – альфа убирает розы обратно на заднее сиденье и захлопывает дверцу, открывая уже на пассажирское место. – Но я смотрю, Ваших соседей совсем не удивляет такое. И омеги, что сидели на площадке и без восторга наблюдали за этим театром двух актеров, вопросительно переглядываются. Для них есть Арсений Шастун и его муж Антон Шастун, но они же не знают, что происходило у этих двоих внутри их маленькой семьи. Зато они прекрасно видят, что, как минимум, они две минуты стоят около открытой машины и даже не думают садиться, сверля друг друга взглядом. – Думаю, машина уже проветрилась, можете присаживаться, – с вежливой улыбкой проговаривает Шастун, кивая на черное пассажирское сиденье. – Хоть там, кроме лесного, и не было посторонних запахов. – Подлец.

***

С рестораном Антон не разочаровывает. Между пафосом и комфортом, что удивительно, альфа выбрал комфорт, забронировав VIP-зал в одном из любимых заведений бывшего Попова. В этом ресторане подходящие для обоих блюда, не малюсенькие порции, приятный интерьер и вежливый персонал. За последнее, кстати, хочется поставить огромный плюс. Непонятно, то ли официанты уже привыкли к частым приходам различного рода знаменитостей, то ли у начальства какое-то, определенно, табу на этот счет. Но «Corazón de oro» уже многие годы сохраняет свою планку и не падает до скандальных новостей. Единственное, за столько лет существования этого ресторана, Арсений никак не мог попасть в VIP-комнаты, вечно есть человек быстрее. И да, он пытался бронировать за несколько дней и даже недель, в итоге самостоятельно забывая об этом и устраивая себе новые планы на это же время. И желание уединиться в одной из таких комнат превратилось в чистый азарт. Антон выходит из машины первый, одним движением поправляет пиджак и переходит на другую сторону машины, открывая дверь омеге. Арсений заинтересованно осматривается по сторонам, словно впервые здесь находится, и с улыбкой поворачивается к альфе. Антон молча закрыл машину, проверяя, заперта та или нет. Разбирается альфа быстро, поворачиваясь к мужу и мягко улыбаясь. Он вытягивает руку вперед, молча приглашая, и Арсений кивает в ответ. На входе их встречает милый администратор по имени Иван. Он с улыбкой кивает паре, опуская взгляд в журнал. – Добрый вечер! Мы бронировали на половину восьмого, – Ваня дружелюбно кивает. – Мы... – Антон Андреевич, Арсений Сергеевич, – с улыбкой проговаривает хостес, забирая журнал в свои руки и выходя за пределы кафедры. – Всё уже готово, я Вас провожу. Антон согласно кивает головой и снова вытягивает руку вперед, пропуская сначала омегу. Арсений улыбается вежливо и уходит следом за Иваном, на секунду поворачиваясь назад. Альфа что-то читал в своем телефоне, почти не обращая внимания ни на посетителей, ни на самого мужа. И Арсений бы обиделся, да вот только подчиненные альфы не участвуют в этом концерте. Они работают, и альфу заставляют. Шастун резко поднимает взгляд на омегу и разворачивает к нему телефон, заставляя мужа посмотреть в экран. Одно короткое движение – и бывший Попов видит сверху всплывшее уведомление: "Бесшумный режим. ВКЛ." – Сегодня я полностью Ваш. – Не заигрывайте со мной, – Антон забавно улыбается, вскинув брови, и опустил голову вправо. – Антон Андреевич. – Вы что, Арсений Сергеевич, – с ухмылкой проговаривает Антон, останавливаясь около двери, куда их привел Иван. – Даже не думал. И вообще, как я могу? Администратор зала передает паре табличку и ключ-карту. Он в краткой форме проговаривает все правила и объясняет действия в VIP-зале, что-то отмечая в своем журнале. Жалко, конечно, что Арсений вообще не слушал. С другой стороны, жалко только у пчелки. Омегу накрыла волна ожидания. Этот Антон Андреевич Шастун решил прям с козырей зайти, и сейчас даже кажется, что несчастные васильки, которые всё равно любовно стоят на подоконнике в кабинете бывшего Попова, были подарены специально. И этот альфа говорил, что не умеет играть? И сейчас Арсений чувствует себя по меньшей мере добычей хищного зверя, когда так медленно заходит в комнату, в которой так давно хотел побывать. Вообще, комната как комната, но сейчас всё кажется иначе. И Антон в своем бордовом костюме, и этот хостес Ваня, и комната эта с приглушенным светом, и еда его любимая на столике, и эти бутылки вин в ведерках со льдом. Альфа вешает табличку "Не беспокоить!" на обратную сторону двери и запирает комнату, подходя ближе к мужу. Бесшумно встает рядом и мягко улыбается, наблюдая за любопытным взглядом своего омеги. – На сегодня этот зал полностью наш, – полушепотом проговаривает Антон, наклоняясь ближе к уху, но не касаясь. – Вы можете хоть всю ночь разглядывать стены, но давайте хотя бы присядем. Арсений послушно обходит столик и присаживается на длинную сторону углового дивана, он поднимает взгляд на мужа и с улыбкой опускает голову набок, вскидывая бровь. И Шастун улыбается шире, расстегивая пуговицу пиджака и подходя ближе. Усаживается на другую сторону дивана и первым же делом берет бокалы. – Почему Вы выбрали этот ресторан? – Очень мало в Москве ресторанов, в которых есть меню, подходящее нам обоим, – спокойно проговаривает Антон, открывая ближайшую к нему бутылку вина. – Кроме того, не во всех есть отдельные залы, где Вас, известную замужнюю личность, не поймают папарацци. – Арсений локтями упирается в свои же колени и падает подбородком на ладони, внимательно следя за действиями своего мужа. – И даже если найдутся несколько ресторанов по всем этим критериям, не каждый подойдет по стилю Вам самому. – Антон протягивает омеге бокал с яркой красной жидкостью. Бывший Попов кивает коротко и принимает бокал в свою ладонь, аккуратно прокручивая фужер с "Шевалье Руж", и с легкой улыбкой наблюдает за тем, как плотный двенадцатипроцентный гранатовый сок неаккуратной волной стекает по ребрам бокала. – За первую встречу. Попов ухмыляется, чокаясь бокалами со своим "новым" собеседником, и подносит бокал сначала к кончику носа, вдыхая легкий запах. Делает первый аккуратный глоток, ощущая на губах кисло-сладкий вкус незрелых зеленых косточек гранатового плода. Антон не любит вина, для него они все кислые и горькие. Не будем уточнять, что альфе вообще-то нравится светлое нефильтрованное в ж/б, это не по сегодняшнему вайбу, пожалуй. А вот Арсению вино зашло: оно не слишком кислое, как клубничное, не приторное, как малиновое, и не сушит, как грушевое. Оно достаточно плотное и насыщенного рубинового цвета с фиолетовым оттенком, Арсений зависает. Глоток в момент опустошает голову и развязывает руки. Омега двумя пальцами прокручивает фужер влево-вправо, заставляя несчастное крымское чудо плескаться в разные стороны. Арсения тоже начинает вести в разные стороны. – Вы сделали слишком большой глоток, – встревоженно проговаривает Антон, подтягивая ближе к омеге тарелку с какой-то мясной нарезкой. – Оно слишком крепкое, чтобы его так на пустой желудок выпивать. – Двенадцать процентов, как и все остальные, – Шастун вытягивает губы в тонкую полоску, игнорируя попытки омеги снова выглядеть дохуя умным. – Я отвык. Антон улыбается нежно и протягивает мужу тарелку с основным блюдом. Он аккуратно толкает все горячие и холодные блюда своему новому спутнику и втихаря попивает безалкогольный гранатовый сок.

***

После первого бокала Арсений, кажется, совсем перестал чувствовать алкоголь. Но будем честны, у него был довольно приятный и интересный собеседник. Антон вежливо шутил, мягко улыбался и был довольно послушным альфой. Не зря Арсений, конечно, вышел за него тринадцать лет назад. Не пожалел, спасибо. – Антон Андреевич, – омега делает один короткий глоток, привлекая внимание мужа на себя. – Зачем Вам это? – альфа вопросительно хмурится. – Вы же знаете, что у меня есть муж, но всё равно настояли на свидании, почему? И омега соврет, если скажет, что ему этот цирк не нравится. Будем честны, когда он вообще обращался к своему мужу по имени-отчеству? Недавно, окей. Но тогда это было очередное интервью, а вот так вот, просто, от чужих глаз? Когда они наедине, в комнате с тусклым светом, а за дверью туда-сюда снуют официанты. Когда? Антон молча допивает содержимое своего бокала и встает. Он стягивает с плеч вельветовый пиджак и укладывает его на подлокотник дивана, обходит столик и присаживается рядом с Арсением. Альфа потягивается за своим бокалом и забирает его, укладывая рядом, достает из ведерка бутылку вина и открывает. Омега вопросительно смотрит на мужа, следя за каждым его движением, и молчит. Ожидает. Антон захватывает оба бокала в одну руку и молча наливает гранатовый сок, который, вообще-то, наливал мужу уже после первого же бокала. В общем и целом, вообще было ошибкой наливать мужу алкоголь, но как получилось. – Мне не нравятся Ваши глаза, – спокойно произносит альфа, передавая фужер мужу. Арсений вопросительно изгибает бровь, фыркая. – Я влюбился в Ваш взгляд. – Взгляд? – Я влюбился в Ваш взгляд, с которым вы смотрите на своего мужа, – альфа грустно улыбается. Как будто не о себе говорит, актер. – Тайно Вы разглядываете его и улыбаетесь так нежно, а глаза Ваши сверкают так прекрасно. – Арсений отворачивается, смаргивая удивление. – И я надеялся, мечтал увидеть этот взгляд на себе. Хотел увидеть, как Вы смотрите так на меня. – Омега делает еще один глоток "вина" и опускает бокал на стол. – Но пока я могу лишь довольствоваться Вашим нахождением рядом. Арсений психует и, отбирая фужер из рук мужа, резко целует альфу, укладывая свободную ладонь на его шею. Антон даже ответить не успевает, отодвигается от мужчины назад, прерывая поцелуй. – Вы сказали не трогать Вас... – А Вы и не трогайте, – хмыкает коротко бывший Попов, убирая бокал мужа на стол рядом со своим. – Трогать буду я, а Вы... Арсений сжимает в руке воротник белой рубашки и тянет на себя, вновь сплетая губы в еще более резком поцелуе. Антон отвечает так же желанно и резво, сжимая ладонью кожаную обивку бежевого дивана. Ткань скрипит под влажной рукой, а омега скулит под вспотевшим мужем. Арсений выгибается резко в пояснице, упираясь затылком в соединение подлокотника и посадочной части, улыбается сквозь поцелуй и сильнее сжимает в ладони хлопковый воротник белоснежной рубашки. Скулит, смешивая свой стон с треском чистой ткани. А Антон не трогает, послушно упирается руками на диван, чтобы сохранить дистанцию, и лишь настойчиво целует в ответ, иногда позволяя пройтись по щекам и подбородку. – А Вы неожиданный человек, Арсений Сергеевич. – Я же сразу предупреждал, эта встреча нужна, чтобы Вы во мне разочаровались, – откидывает голову назад, позволяя альфе выцеловывать шею. – Я передумал, трогайте меня. Антон хмыкает тихо, проводя языком вверх по шее, целует в сгиб подбородка и на секунду останавливается, заглядывая в голубые глаза. – Вы уверены? Арсений молча кивает. Укладывает ладонь на руку мужа, которая всё еще сжимала кожу на спинке дивана, и тянет ближе к себе. Антон молча смотрит на то, как омега приставляет его же руку к своей щеке, и улыбается шире, вновь припадая к губам. Целует медленнее, пальцами поглаживая скулу, и улыбается шире. Арсений в шоке. Скажи ему вчера кто-нибудь, когда Антон уходил из дома, что сегодня они будут здесь, в VIP-комнате хорошего ресторана, и вот так вот безрассудно целоваться, он бы не поверил. А потом бы представил и разревелся. А теперь даже представлять не надо. Вот его альфа: сверху нависает, целует влажно и поглаживает нежно по шее и плечам. Антон проводит ладонью ниже, сжимая пальцами худую талию, и рычит тихо, проводя носом по своей же метке. Она блеклая, едва заметная, в отличие от того же Шастуна, который лежал под альфой весь красный и вспотевший. Антон аккуратно сжимает шею омеги и тянет на себя, заставляя мужа привстать на диване. Стягивает с него аккуратно пиджак и укладывает на спинку дивана, помогая лечь обратно. Арсений послушен, делает всё, что муж хочет. Он и выгибается, когда нужно, и на поцелуи отвечает, и снять с себя одежду помогает. Антон целует везде: плечи, руки, живот. Он сжимает в ладонях хрупкие лодыжки и сильнее разводит их, умещаясь корпусом между ног. Пуговичка на джинсах расстегивается быстро, так же как и металлическая молния, омега даже осознать не успевает, как с него уже стянули джинсы, оставляя в одних черных трусах. Арсений опускает голову вниз, заостряя внимание на том, как его альфа аккуратно убирает одежду сверху на пиджак. Вот козел. Заботливый козел, знает ведь, что Арсений ненавидит мятую одежду. Голова опускается обратно на диван, а глаза прикрываются в блаженстве, когда влажный язык проходится по головке члена. Антон целует сквозь трусы, заставляя бывшего Попова сильно прикусить губу, чтобы не застонать в голос. Омега укладывает ладонь на зализанные русые волосы и сжимает их крепче, ломая эту гелевую конструкцию. Но Антон ничего не говорит, пофиг ему на прическу и ее вид, главное, чтобы мужчина под ним был доволен. – Антон... – и Арсений всё-таки стонет, когда альфа утыкается носом в ложбинку, заставляя ткань боксеров натянуться. – Андреевич. Шастун игнорирует обращение, стягивая пальцами трусы за плотную резинку. Влажная ткань неприятно липла коже, но, судя по игнору со стороны омеги, волновало это только альфу. Антон быстро убрал вещь куда-то подальше от них, чтобы не намочить, и вновь припал губами к члену. Арсений руку меж зубами зажимает и кусает кожу до синих следов, лишь бы не закричать. Хорошо. Очень хорошо. Его целуют как надо, обнимают как нужно и просто доставляют удовольствие. И хочется сказать, что Антон, вообще-то, всё еще в одежде, но сегодня он полностью доверился мужу и его темпу. В конце концов, это он позвал на свидание, выбрал место и задал стиль. Это Антоново свидание, а он будет лишь молча слушаться. Альфа его знает. От головы до нежных пяточек знает. Куда целовать знает, и как тоже. Тринадцать лет брака сказываются отлично. И можно было бы возмутиться, что такое идеальное знание тела и дела не вписываются в их сегодняшний спектакль, но ведь... А в чем тогда суть удовольствия? Горячий язык проходится по влажной ложбинке, и Арсений сильнее прикусывает руку, оставляя на светлой коже кровоточащие ранки. Антон лишь на секунду поднимает взгляд вверх, замечая, что его мужчина подозрительно затих, и, увидев это непотребство, быстро останавливается. Он убирает руку с бедра и тут же перекладывает ее на кисть омеги, заставляя ту вытащить из хватки крепких зубов. – Не сдерживайтесь, – спокойно проговаривает Антон, подтягивая руку мужа к своему лицу и аккуратно целуя раны. – Нас не слышат, можете не переживать. Арсений кивает согласно, сжимая в укушенной ладони большой палец мужа. Антон руку свою вытягивает из хватки и аккуратно расправляет пальцы омеги, переплетая их со своими. Он улыбается нежно и вновь опускает голову вниз. Кажется, он не закончил. До омеги едва доходит блямканье ремня и звон разъезжающейся молнии, как он тут же распахивает глаза. Свободная рука падает на плечо альфы, заставляя того остановиться. – У меня с собой презервативы. Можете не переживать. – Вы подлец, Антон Андреевич. – Просто надеюсь на лучшее и беру от жизни всё. Антон из штанов быстро выскальзывает, расслабленно выдыхая. Наконец-то. Он весь вечер мечтал об этом. Ну не его носить какую-то плюшевую одежду, в котором потеешь так, словно ты на сорокаградусной жаре в шубе. Но комфорт ему не дороже мужа, так что он потерпит. Тем более комфорта в его жизни и так практически не осталось, не хотелось бы еще и мужа лишиться. Антон рукой по внутренней стороне бедра проводит, поднимаясь выше, и в живот ласково целует, заставляя омегу дрожать едва заметно. Он пальцами смазку по ягодицам собирает, поглаживая нежное колечко мышц. Футболку кончиком носа задирает, открывая путь выше, и целует-целует-целует. Арсений руку с плеча на затылок медленно перемещает и сжимает жесткие от лака волоски, притягивая ближе к своему лицу. Он покусанными губами к колючей щеке альфы прикасается и стонет ему в ухо, заставляя мужа услышать свою реакцию лично. Антон улыбается широко, кончиком носа с милой родинкой по щеке поглаживая. Альфа смазку по пальцам хорошо размазывает и снова к ложбинке прикасается, первым пальцем аккуратно внутрь проникая. Арсений хмурится, рукой шею обвивая и к себе мужа прижимая сильнее. Не стонет, дышит шумно в ухо и ладонью плечо сжимает. – Не больно? Омега отрицательно мотает головой и снова целует. Мягко-мягко так, в уголок челюсти, нежно. – Не останавливайтесь. Антон глубже палец проталкивает и слегка поглаживает нежные стенки. У самого руки дрожат невероятно, будто они впервые вот так вот лежат друг на друге, будто впервые раздеты. Будто впервые так далеко заходят. Но сегодня и у него день необычный. Он машину эту странную арендовал, костюм Деда Мороза в ворохе своих вещей откопал, на голову ведро липкой хуйни вылил. И всё это для того, чтобы Арсений вот такой вот распаленный под ним лежал и в ухо тихо стонал. Жалеет ли он об этом? Вообще нет. Как можно жалеть о чем-то, если его мужчина течет сейчас так сильно, словно сейчас разгар течки, а не обычный четверг. Второй палец аккуратнее и медленнее проталкивает, другой рукой нежную руку омеги поглаживая. Арсений стонет громче, когда пальцы так правильно по нужному комку проходятся, а Антон лицо поцелуями осыпает, заставляя омегу под собой еще сильнее краснеть. Третий палец входит быстрее, сильнее растягивая нежные стенки. Арсений не стонет, дышит горячо в щеку мужа и руками дрожит, сжимая большим пальцем кисть мужа. Хочется перестать медлить, член горячий в себе ощутить, чтобы стенки так приятно растягивал и на простату так нужно давил. Хочется быстрее ощутить мужа в себе, хоть это будет и с ужасной резинкой презерватива. А хочется, чтобы этот день вообще не заканчивался. Чтобы Антон всегда был рядом, целовал так влажно и руками своими каждую часть тела поглаживал. Руки альфы везде. Или у Шастуна уже взгляд так плывет, что он уже не понимает сам, где его муж трогает. – У Вас руки свободные, – с ухмылкой проговаривает Антон, привлекая внимание омеги на себя, и останавливается. – В кармане рубашки лежит презерватив, помогите достать. – Антон Андреевич, у Вас совсем совести нет. Но руку послушно тянет к карману, вытягивая оттуда фольгированную бумагу. Перед лицом альфы упаковкой блестящей машет и улыбается широко, заставляя и Антона усмехнуться. Бывший Попов зубами уголок фольги прикусывает и руку в сторону оттягивает, открывая. – На себя посмотрите, Арсений Сергеевич. Антон руку из промежности вытаскивает и об салфетку на столе вытирает, забирая из рук мужа презерватив. Одной рукой пытается всё делать, лишь бы ладонь омеги из своей хватки не опускать, лишь бы быть еще ближе, чем на данный момент выходит. Они играют свои роли. И Антон с ролью несчастной влюбленной нищенки прекрасно справляется, он живет этой ролью, хоть и не всегда получается показывать. Резинку по члену прокатывает, натягивая его на весь орган, и поднимает взгляд на мужа. Молча ждет, смотрит на реакцию и действия Арсения, ожидая ответ. Хотя бы жест. И Шастун кивает согласно, позволяя альфе продолжить. Входит Антон медленно, нежно совсем, боясь спугнуть. К губам алым припадает в еще более мягком поцелуе и глубже проникает, заставляя омегу рот шире раскрыть от вздоха. Двигаться не начинает, ждет. Ждет, когда член перестанет доставлять неудобства. Но неудобно только самому Антону. Вот Арсений ждет, когда они перестанут вот так бездействовать. Хочется, ужасно хочется, чтобы его альфа уже наконец-то начал двигаться. – Антон Андреевич! – хмуро проговаривает омега, разрывая поцелуй. – Я сейчас уйду. – И где же Вас постоянно ждут? – с ухмылкой проговаривает Шастун, опуская руку мужчины из своей и ей обвивая тело Арсения. Вместе с собой омегу поднимает и себе на колени усаживает, позу сменяя и заставляя бывшего Попова простонать громче. – Сейчас Вы никуда не уйдете, я держу. Арсений руками шею мужа обвивает крепко и улыбается счастливо. И вообще-то Антон ему всегда так говорит, что не уйдет, не отпустит, не разведется. Но, почему-то, сейчас это по-другому звучит. Ну или омега слишком охуел. Мужа ему мало было, так он косвенно заставил того новую личность себе придумать. Надо же, действительно охуел. Антон руками талию обнимает крепко и тело слегка приподнимает, Арсения самостоятельно на своем члене двигая. Омега руками плечи сжимает крепко и лбом в лоб мужа упирается, громко стоная. – Я люблю, – Шастун глаза свои распахивает и в Арсеньевские заглядывает, на секунду останавливаясь. – Вас.