Всё, что нас удивляет

Октябрь 2008 года Франсуаза хлопнула дверью, послышался стук каблуков на лестнице. Вспыльчивая! Но Драко сам довёл её. Тем, что ничего не говорил и лишь смотрел, как она хватает посуду со стола и швыряет в стену. После пятой, кажется, тарелки или бокала она, наконец, поняла, что реакции на такое проявление эмоций не будет, и решила самоустраниться. Возможно, она снова позвонит ему через несколько дней, как уже бывало. Но тогда всё для них были внове, и она готова была прощать недомолвки. Прошёл год или даже больше с их знакомства, а Драко всё никак не хотел впускать её за пределы поставленных границ. Дальше квартиры и общих, весьма неполных, рассказов о своей жизни. Да, она маггл, и он всё равно не мог бы ей рассказать больше. Или открываться ей полностью, как будущей жене - возлюбленным можно знать о волшебстве, или... Терять её. Готов ли он жениться снова? Драко медленно возвращал столовую взмахами волшебной палочки в прежнее состояние. Окно вспыхнуло белыми огоньками, это Эйфелева башня дала сигнал всем туристам города включить свои камеры. Может быть, он сам позвонит Франсуазе. Но что он ей скажет? Готов ли он к следующему шагу? Сможет ли вывалить на неё бремя такого знания, от которого она, скорей всего, убежит в ночь, потеряв голову от страха и отвращения. Он не собирался бы скрывать своё прошлое. Всё, что он пережил и чему был причиной. В отношениях ведь только так, не иначе? Он и не думал, что короткая серия встреч с этой женщиной превратится в чреду месяцев, ожививших его почти так же, как когда он снова занялся зельеварением. Всё на удивление так хорошо складывалось в последнее время: красивая женщина в его постели, интригующе интересные ужины с ней и короткие встречи на ланч в одной из очередных кофеен большого города; есть страстно любимое занятие, а во Франции он лишь на неопределённый период, чтобы набраться опыта у лучших зельеваров, временами наведываясь домой через порт-ключи для выполнения заказов. Жизнь, кажется, перестала казаться бессмысленной. В профессиональном плане Драко точно знал, чего хотел - он видел потенциал в объединении магических и неволшебных методов изготовления лекарств. Его маленькая лаборатория (конечно, в волшебной Англии) уже выполняла интересные задачи для заинтересованных представителей магического сообщества, но он хотел большего - открыть филиал в немагическом Лондоне и лечить тех людей, от которых отказывались врачи. Даже если уникальное, по запросу, лекарство могло содержать магические компоненты. В каждом потенциально спасенном его изысканиями человеке он видел ответ действиям Пожирателей Смерти и своего отца, который убивал и калечил судьбы под управлением маньяка. Драко Малфой понял, что ему делать дальше: он хотел спасти столько людей, сколько жертв погибло или пострадало под сводами поместья. Он осознал это, когда прочёл вторую книгу о Гарри Поттере, мальчике с чистым сердцем. Удивительно, но с каждым новым томом он всё отчетливей видел свой новый путь. Что-то распутывалось в нём. В год по книге. Год на осмысление, на добавление нового в жизнь, которую он строил почти с нуля. И теперь вот эта женщина. Драко понимал, что он-то как раз может её ценить больше, чем иной маггл, осознавая, насколько хрупки судьбы людей без знания волшебства. Он бы её оберегал... Но сейчас ему было страшно. Он не стал храбрецом, не изменил себя. Разве это вообще под силу кому-то? Ему только-только удалось почти наощупь прикоснуться к жёлтым кирпичам верного пути. Он грустно усмехнулся. Они с Франсуазой вместе смотрели тот черно-белый фильм про волшебную страну, где девочка и собака шли, уверенные, что следуют по жёлтого цвета мостовой. Маггловские технологии при создании фильма, очевидно, еще не работали должным образом, и всё было серым. Как и его жизнь до недавнего времени. Дорога ему уже видна. Но нужен ли спутник? Так и не найдя для себя ответа, он спустился на улицу. Прошёлся по набережной, понаблюдал за людьми. Наметанный глаз волшебника увидел, как на одном из корабликов, лениво качающихся на волнах Сены, по столу невысоко левитируют бокалы. Это они там опрометчиво публично готовятся к вечеринке... Вернулся в тёмную квартиру, где на жердочке у открытого окна сидела бурая сова Тео, а под её лапами лежали свёртки. Стопка газет Ежедневного Пророка, письмо и завернутая в крафт, по-видимому, книга. Он пробежал глазами размашистые строчки:   О мой трудолюбивый друг, Не забудь, что кроме лягушачьих лапок есть еще fish&chips, и кроме Астерикса есть Поттер. Британия помнит тебя, так помни и ты о ней. Не о золотом ли мальчике ты жаждешь почитать всем сердцем в редкие минуты между тем, как обнимаешь свою кудрявую женщину, портишь очередной фартук и уничтожаешь дорогое вино? Прилагаю к письму небезынтересный тебе (возможно?) третий том. И газеты, а то ты - предположу, но скорее уверен, - совсем одичал без новостей из родных краёв. И пришли мне несколько Ле Фигаро, мне нравится их раздел с объявлениями. Французы не стесняются объявлять об очень странных вещах. Почитаю самые остроумные Марианне за бокалом, нет, за золотистой пинтой национального эля, которым я, конечно, горжусь. Предпочту думать, что ты понял мои патриотичные намёки, о в основном хмурящийся совладелец (всё еще) нашей просторной (спасибо, сейчас она еще просторнее) квартиры. Твой любящий соинверстор в наше неодинокое будущее, при отсутствии вторых половинок. Р.s. кажется, я начал сомневаться в том, что моя прекрасная половина еще не найдена.   Драко с улыбкой читал смешливо-дразнящее послание. Он пришлет Тео столько французских маггловских газет, сколько ему заблагорассудится, лишь бы друг чаще радовался. Так, а в свёртке - третий том о Поттере. О Гарри, подумал Драко. Ему приглянулся теперь это парень, предстающий перед его внутренним взором между строк сероватых страниц. И ему не нравится, что он толком не повидал с тех пор с гиппогрифов. А ведь прекрасные создания! Тот большой и грозный, который слегка зацепил его, вредного тринадцатилетку, на занятии с Хагридом, кажется, сбежал. Хм, неужто за этим стоял тогда Гарри Поттер! Что ж, читать будет снова интересно. Нервный, помнил он, выдался учебный год. Отец стал особенно раздражительным. Но и приятное было... Ясно, он сегодня не выспится. Вот надо было сове прилететь к ночи! Ленивая птица. Завтра лишь нужно будет зайти забрать ингредиенты для работы на следующей неделе, и проверить, хорошо ли пропарились листья лимонного дерева, остальное - потом. Он и так работал сверх меры, а каким-то чудом озаряющие его жизнь книги падают на стол не каждый день. Читать! Где его бокал. И орешки. Теснящие грудь мысли о Франсуазе отошли на задний план. «Узник Азкабана»... много их сейчас там получает по заслугам. А здесь о ком речь? Забрезжил рассвет, глаза слипались. Клювокрыл и Сириус были спасены. Так вот почему Гермиона всё успевала в тот год! Вот же бойкая, невероятная в своей неутомимости, когда ей что-то интересно, девочка. Она помогла Гарри, когда никого не было рядом. Да уж, верности и преданности ей не занимать. Как она сейчас? Кажется, ушла из Министерства - её фото перестали печатать на страницах Пророка. Занимается каким-то своим проектом, как написал о новостях из дома однажды Блейз. Правильно, ей с её уникальным взглядом на решение проблем (книга это подтверждает, хотя тут, конечно, был замешан Дамблдор) не из Министерства, скованного неповоротливостью, дёргать за ниточки. Неутомимая, верная себе и делу мира... Так, на сколько же ставить будильник? Мысли продолжают крутиться в голове. Верность, преданность, партнёрство, безоговорочное доверие... У Гарри рядом всегда была Гермиона. У него, Драко, вроде бы есть Франсуаза. Могут ли они стать полноценными партнёрами… Надо ли сломить эту стену непонимания? Драко не знает хороших примеров в любви. Кроме, может быть, этих книжных детей и их дружбы... или как у Гарри к крёстному. Как у Гермионы уже тогда - к правде. Он непроизвольно коснулся травмированной её рукой переносицы. Размышляя, он незаметно заснул.   Палочка зажужжала. Сначала, пока воля ещё не разбавлена ленью недосыпа, дела в лаборатории, а потом... Взгляд упал на пачку 'Пророков'. Капсула зашипела, невкусный кофе полился в чашку. И зачем он купил эту дурацкую машинку. Для Франсуазы, ей нравятся кнопки. Что там в газете... На первой обложке - от взгляда на фото ладони Драко почему-то вспотели, - Гермиона Грейнджер целуется у входа в 'Волшебные вредилки Уизли' с тем коренастым из книжного. "Свадьба уже завтра", кричит заголовок. Сердце пропустило удар. Драко повёл рукой по газетам, разметав их на столе. На другой обложке Грейнджер в струящемся белом и тот мужчина стояли лицом друг к другу у алтаря, держась за руки. "Долго и счастливо - золотые правила золотой девочки". Как банально, 'Пророк'... Вот, значит, где ты, Гермиона... Ему почему-то стало больно. Она, кажется, счастлива. Она снова верна кому-то, и будет с ним со всей горячностью своего неукротимого сердца. Драко видел из книги в книгу, как проявлялась личность этой неординарной волшебницы, и резко выдохнул от осознания, что вчера ночью он только начал осознанно приоткрывать для себя её внутренний мир, а наутро она уже навеки (в её случае это, скорее, так, нежели иначе) с тем, кто сделал её счастливой... Хоть бы тот человек был достоин её огня! Но почему так сжимается сердце... Франсуаза. Нет, он не готов впустить её - потому, что не хочет, чтобы избранная им женщина снова была его спасением. Это он должен стать спасением для неё. Дать ей больше, чем отнять, не усложнить жизнь, а наполнить. А Франсуазы судьбу не надо было ни дополнять, ни давать ей надежду или какое-то подобие спасения. Ей нужно что-то простое, что совладает с её вспыльчивой природой. А он не прост, и не принесёт ей лёгкого счастья. Кому и когда он сможет его подарить, если это вообще в его силах... Будет ли это счастье понятным и естественным? Пока одно только, что кажется естественным — это работа, желание пройти путь очищения души через спасение жизней. Не на этом ли ему тогда сосредоточиться? Он оделся для лаборатории, схватил яблоко и повернулся в аппарации, изящно, словно в танце. Через мгновение ощутил знакомый и будоражащий запах нарезанных трав. Коллеги по обучению занимались своими проектами. В воздухе витал дух концентрации и сосредоточения. Сейчас он на своём месте, и он знает, что делать.