Безумный танец золотого мотылька

Принц в нерешительности остановился перед входом, сжимая пальцами с побелевшими костяшками древко копья. Осенние краски, вечно царящие в центре Зала Столпов, навевали приятную сонливость; вероятнее всего, именно из-за них так томно выглядели дремавшие по краям ржаво-жёлтых клумб Хранители Измерения. Взгляд принца скользил по знакомым, но уже давно переставшим быть привычными строгим геометрическим линиям. Одновременно больно и приятно. Будто к тебе пришли извиняться после долгой тяжёлой ссоры. Впрочем, отчасти тому виной был не только внешний вид этого места, но и необъяснимая лёгкость и равновесие в теле. Это ощущение невольно воспринималось как что-то незаслуженное, но слишком соблазнительное, чтобы отказаться. Принц глубоко вдохнул и медленно выдохнул, набираясь решимости. Затем он поднялся по симметричной треугольной лестнице и толкнул высокую дверь из двух тонких створок. Гладкий синий материал неизвестного происхождения пошёл полупрозрачными розовато-белыми волнами; дверь бесшумно приветливо распахнулась. После короткого коридора так же легко впустила его внутрь вторая такая же дверь. Посреди Зала парил над мерцающей голубой картой мерцающий голубой куб с пустыми гранями и толстыми квадратными рёбрами. Возле него что-то обсуждали двое Вознесенных, мужчина и молодая девушка; поодаль коротковолосый человек в аркадийской бело-голубой тоге и очках пересыпал из ладони в ладонь голубую светящуюся пыль и что-то бормотал. Спустя пару секунд на его руке оказалась монетка моры, и он улыбнулся, довольный своей работой. Спрятав монетку в полах тоги он поднял голову и вдруг замер, заметив принца. — Историй... Погляди-ка сюда. — тихо сказал он. Сердце принца пропустило удар. Из-за куба выглянул другой человек, тоже в тоге, но без очков и с чуть более пышными волосами. — Посмотрите-ка, кто вернулся. — он вышел из-за куба и оглядел гостя с головы до ног. — А почему в таком виде? — Это... Долгая история... — смущённо проговорил принц, перебирая пальцами по древку копья. — Удивительно, что ты вообще меня узнал. Историй улыбнулся. — Я наблюдал за вами с самого начала вашего существования. Я узнаю вас в любом облике. Но что должно было случиться, чтобы вы пришли сюда в человеческом теле, я даже не представляю... — Меня больше интересует другое. — вмешался человек в очках. — Почему нареченный предателем бесцеремонно заявляется в Храм, да ещё и прямо к Ядру Памяти? — Иосиф! — одёрнул его Историй. — Я не подразумеваю ничего плохо — даже так-то говоря, в некотором смысле мы все тут не менее злостные предатели. — примирительно сказал Иосиф. — Просто меня интересует эта ситуация с психологической точки зрения... Ведь, вероятно, ваше возвращение как-то связано с низложением Меланты? — Иосиф! — Успокойтесь. — мрачно произнёс принц. — Я не собираюсь предъявлять свои права на управление Храмом. Я пришёл к вам не как наследник моей создательницы, а как потерянный путник, ищущий приюта. Иосиф и Историй переглянулись. — Простите, но... — неловко начал Историй. — Я не собираюсь вмешиваться в дела Вознесенных. — строго сказал принц. — Вы и сами прекрасно справляетесь, без высшей власти. Я просто хочу быть здесь. Если хотите, можете меня прогнать. — в его голосе проскользнула жестокая нотка. Историй вздохнул и слабо улыбнулся. — Да, теперь я точно уверен, что это именно вы. — усмехнулся он. — Мы вовсе не против, чтобы вы здесь находились. Пожалуйста, не смотрите на нас так зло. Принц, не отвечая, прошёл мимо них. — Господин. Принц остановился и полуобернулся, краем глаза глядя на История. Улыбка Вознесенного стала будто бы теплой. — Я просто хотел сказать... С возвращением, господин.

✧✧✧

В Клетке Сущности царила острая прозрачная тишина. Безмолвно висели в воздухе ничего не отражающие алые зеркала. Принц протянул руку к одному из них; поверхность стекла дрогнула, но не изменилась, будто зеркало испугалось показывать вопрошающему, что оно должно отражать. Принц вздохнул. Воздух здесь казался тяжёлым, будто носил на себе отпечаток удушливой печали, которая наполняла это место, когда его прежний хозяин был жив. Он направился к центру зала, где сел на колени и закрыл глаза. Выражение его лица не изменилось; никто на свете не смог бы уловить в нём ни единой перемены. Только из уголка левого глаза, прикрытого веером тонких мягких ресниц, выкатилась одинокая, чистая, как первая утренняя роса, крохотная слезинка. Где-то далеко внизу жили люди. Архитекторы вырезали из песчаного камня колонны и стены, в точности повторяя по памяти гробницу Алого Короля пустыни. Одинокий чудак молился плесеннику, восхваляя владыку жизни за то, что люди могут есть грибы. Воины школы Гухуа изящными взмахами меча, похожими на взмахи каллиграфической кисти, разрубали манекены в красный и синих рубашках. Художник без красок кормил журавлей. Художник с красками рисовал их летящими на фоне заходящего солнца, которое никогда не зайдёт. Юная дева перебирала руками драгоценные свитки, сотканные шаманами дикого племени. Писатели сочиняли книги, которых никто никогда не прочитает. Рыцари и волшебницы бродили по страницам сказочных томов, перебираясь через леса и болота, которые разлили на их пути беспощадные творцы их судеб. Маленькая девочка пила чай с наряжёнными в платья и шляпки кошечками и собачками. Бесчисленное множество душ, каждая из которых нашла себе пристанище и занятие, безмятежно проводили уготованную им вечность в бескрайнем пространстве, где по изначальному замыслу его создателя, не было место ни воле, ни свободе. Они все были живы. Они все прославляли жизнь. Принц плакал. Золотые мотыльки безучастно парили в пустых залах.