Чёрные призраки

Утро разбудило их взрывами. Сан резко открыл глаза от мощного грохота, который прокатился по стенам общежития. Стёкла в окне мелко задрожали, где-то снаружи раздался второй взрыв — уже ближе, с характерным треском разлетающегося камня и металла. Он мгновенно сел на кровати, сердце уже работало в боевом режиме. Рядом на соседней койке Юнхо от громкого звука чуть не слетел на пол, подскочив спросонья, как ужаленный. — Это что, опять брешь? — хрипло спросил он, хватаясь за штаны, заторможено моргая и ничего пока не понимая. — Нет, — Сан уже натягивал ботинки. — Это было совсем близко. Снизу, со двора и из коридоров, начал нарастать шум: крики студентов, топот, панические голоса. Кто-то бежал по этажу, громко вопя: — Чёрные Призраки! Они здесь! Взорвали продовольственный склад у восточной стены Халазии! Там всё горит! Сан и Юнхо переглянулись. Мгновение — и они синхронно натягивали верхнюю одежду, а потом вылетели из комнаты, побежав коридорами. По протоколу они могли быстро приходить в два определённых места и сейчас бросились в северную башню. Там, в строгом чёрном костюме и с непроницаемым лицом, их уже ждал ректор Ли Джунги. — Что происходит? — без приветствий начал Сан. — Чёрные Призраки, — Джунги развернулся к нему. — На площади перед Академией есть продовольственные склады. Они, минуя подъёмный кран, поднялись на холм ближе к нашей территории. Устроили подрыв стены, забрались на склад и грузят в машину припасы. Есть жертвы — от взрыва погибла охрана. Внутри Призраки взяли в заложников трёх человек, наших работников Халазии, которые дежурили ночью. Сейчас эти преступники повалили там ящики, забаррикадировались. Очевидно, Призраки хотели удрать, но не вышло — Белая охрана уж окружила склад, поэтому они угрожают заложниками и требуют, чтобы мы выпустили их с награбленным, иначе они подожгут помещение. Но это ещё не всё, — ректор понизил голос. — Они требуют огласить информацию о поставках. Где хранятся запасы, маршруты доставки. Хотят, чтобы я подписал нелепый и бессмысленный документ с обещаниями. Это не просто грабёж, это вымогательство и шантаж. Сан уже наспех переодевался в красное обмундирование Алой Гвардии, которое они с Юнхо прятали в этой части башни. Он шустро затягивал ремни и проверял крепления. Последним он натянул шлем — холодный пластик плотно обхватил голову, скрывая лицо. Юнхо рядом проделал то же самое и не удержался от тихого комментария: — Ну наконец-то движуха! А то я уже начал чувствовать себя ботаном на этих парах. В казармах и то веселее. — Слышь, не нуди, — беззлобно бросил Сан, проверяя, как сидит обмундирование. Ректор клацнул пальцами перед ними, привлекая внимание, а затем кивком головы указал на боковой проход между зданиями: — Выйдете через служебный выход у западной стены. Вас там уже ждут двое из охраны Академии. Помните, что официально вы — лишь подкрепление, которое вызвали по тревоге. Не светитесь раньше времени, никто не должен опознать в вас студентов! И постарайтесь не устроить ещё одну драку. Нам не нужны жертвы! Юнхо хмыкнул под шлемом, но на удивление промолчал. Сан толкнул его в плечо, и они поспешили на выход. Крики впереди становились громче и громче, и когда они наконец вышли на площадь за главными воротами Академии «Халазия», картина предстала перед ними во всей красе. Склад продовольствия действительно горел: чёрный дым поднимался густыми столбами, смешиваясь с утренним туманом под Куполом. Перед воротами Академии собралась уже приличная толпа студентов — кто-то восклицал, кто-то просто стоял в растерянности. Их, разумеется, не выпускали наружу. Пройдясь дальше, Сан и Юнхо залезли на ящики перед окружением нескольких солдат из Белой гвардии — стандартного патруля. А прямо напротив них, на крыше полуразрушенного склада, стояли три фигуры в чёрном. Кто-то из своих сказал, что ещё четверо внутри — удерживают заложников. — Итого семеро? — удивлённо переспросил Юнхо. — Сколько можно жрать за наш счёт?! — заорал один из Призраков, привлекая к себе внимание. — Пока вы здесь учитесь комфортно, в нижних кварталах люди стоят в очередях за тухлой картошкой! Этот склад кормил верхушку! А теперь он горит! И пусть горит! Деньги выделяются на бесполезное обучение будущего пушечного мяса, а должны даваться работягам! — Мы требуем! — начал кричать второй, в косой маске с нарисованным клювом птицы. Только вот Сова, которого Сан видел на записях, был высоким, а этот не особо — среднего роста. Мужчина всё кричал, уже разгоряченный и взбешённый: — Мы требуем освободить нас с награбленным! Иначе эти люди сгорят вместе со всем в этом сарае! Мы — Чёрные Призраки, и мы требуем справедливости! Запасы — народу! — Что за фигня? — прошептал притаившийся Юнхо, смотря в бинокль на склад с их места, где они залегли для маскировки. — Это же не Чёрные Призраки, это дешёвая подделка, даже маски криво сделаны. Ещё и речи как у школьного кружка, изображающего бандитов. — Ну, поздравляю, вот и первые подражатели, — холодно отозвался рядом Сан. — Чёрные Призраки никогда не кричали о справедливости у всех на виду, они оставляли послания. Да они вообще ничего не говорили — просто делали своё дело и исчезали. Эти как дилетанты, которые начитались памфлетов и решили поиграть в героев. — Или кто-то их подослал, чтобы опорочить Призраков, — предположил Юнхо. — Подставить их, показать, что они теперь убийцы и похитители. — Возможно, — Сан нахмурился. — Я бы не удивился таким методам Ордена — дискредитировать Призраков, выставить их обычными бандитами, чтобы народ отвернулся. Или… Он замолк, потому что раздался новый звук. Кто-то громко прокашлялся в громкоговоритель. А затем на стене соседнего склада, в паре метров от первого горящего, вылезло четыре фигуры. Во всём чёрном и с масками — Зубастик, Сова, Череп и Анархия. Они как чёрные демоны явились перед взором кучи людей, и свет восходящего солнца бил их в фигуры со спины. — А это уже настоящие! — присвистнул Юнхо, переводя на них бинокль, чтобы рассмотреть получше. — Так ведь? — А то! Это они однозначно, — глаза Сана под маской жадно впились в новоявленные фигуры. Позы, рост, структура масок — это однозначно уже были их нарушители. Его добыча. Самозванцы тоже застыли, уставившись на четвёрку на здании напротив — они явно были поражены. Один их Призраков, в маске Совы-птицы, вскинул маленький рупор-микрофон, прокашлялся и неожиданно громко заговорил: — Граждане Стриклэнда! — зазвучал глухой сиплый голос. — Мы и есть настоящие Чёрные Призраки! И мы не имеем никакого отношения к этим людям! Запомните, мы никогда не берём заложников, мы не убиваем! Мы не угрожаем мирным людям! — он повернул голову в сторону застывшим террористов у горящего склада. — Вы жалкие самозванцы, которые хотят примазаться к нашему делу! Вы думаете, что надели чёрное и нарисовали маски, и превратились в нас? Фальшивый Зубастик напротив в дешёвой блестящей маске нервно оглянулся на своих. Затем развернулся и нервно выкрикнул: — Неправда! Мы братья! И мы вам поможем! Мы хотим того же! Мы хотим справедливости! Мы хотим, чтобы Стриклэнд знал правду! Мы должны быть вместе! — Вместе? — голос Совы в рупоре скрипучей волной потянулся по воздуху. — Вы? Помочь нам? Вы надели маски и взяли факелы сегодня, а завтра побежите к солдатам сдаваться, если вам заплатят или запугают! Повторяю! Мы не берём заложников! Мы не грабим ради наживы, мы боремся за то, что правильно. А вы просто разбойники, которые решили поиграть в героев! — Братья! Мы на одной стороне! — завопил один из самозванцев. — Присоединяйтесь! Вместе мы сильнее! Давайте покажем им всем! — Мы не ваши братья, — холодно отрезал Сова, всё ещё держась за горло. И его слова явно взбесили самозванца в кривой маске Зубастика, так халтурно нарисованной. Он резко ступил вперёд: — О нет! Так не может больше продолжаться! Если мы хотим что-то менять, то надо брать власть в свои руки! Власть должна принадлежать простым людям! А что делаете вы? Словно дети в песочнице чужие фигурки ломаете! И это всё? Нельзя оставаться добренькими! Доброта не свергнет Орден! Поэтому мы хотим реальных перемен! Настоящий Сова слышно вздохнул под маской, а затем зашипел в рупор: — Вы даже не знаете, что это значит! Вы думаете, что революция, это когда вы с криками врываетесь в склады, подрываете что-то и берёте заложников? Вы думаете, что справедливость рождается из насилия над беззащитными? Это путь в никуда! — А как ещё?! — заорал в ответ самозванец-Зубастик. — Как ещё заставить их слушать?! Они не слышат! Они не видят! Только сила! Только страх! А вы что предлагаете?! Ждать?! Ждать, пока они нас всех перевешают?! Пока они будут кормить нас гнилью, пока они будут врать нам про еду?! — Так что нам делать?! — взорвался его товарищ рядом. — Сидеть, сложа руки?! Нет! Мы не будем ждать! Мы будем брать своё силой, мы будем мстить! За каждый день, за каждую их ложь! Мы будем… — Вы все будете мертвы! — перебил его Сова, гаркая в рупор. — Через неделю или через месяц — вас поймают, и Орден сделает из вас пример наказания для остальных. А ваше дело умрёт вместе с вами! Такими способами вы показываете, что не лучше Ордена! Вы просто копируете их методы. И когда-нибудь вы станете тем, против чего боретесь. А мы не убийцы и не террористы! Вы просто кучка трусливых придурков, которые решили поиграть в революцию на нашем образе! Отпустите людей, пока не поздно, или мы сами… Он не успел договорить. Один из солдат Белой гвардии попытался осторожно пролезть сквозь заграждения бочек поближе к складу с другого входа, но его заметили. И самозванец-Зубастик вскинул оружие в его сторону: — А ну стоять! — заорал он и открыл огонь. Солдат успел пригнуться и скрыться за грудой металлолома, но выстрел послужил спусковым крючком для взвинченных нервов — в ответ остальные захватчики открыли следом беспорядочную стрельбу в сторону прячущихся за баррикадами солдат. Пули засвистели над площадью, несколько из них ударили рядом в армиллярные сферы Сайенсальвар над Академией — механизмы опасно задрожали и загудели низким, угрожающим тоном. — Никакого свинца над сферами! Испортите!!! — завопил кто-то из солдат из укрытия. — Назад! Все назад в Академию! — один из преподавателей, надрываясь, погнал всех зевак прочь от возможной зоны поражения. Началась паника: толпа хлынула к воротам, толкаясь и крича. Солдаты тут же достали гранаты со слезоточивым газом и принялись бросать к амбару. — Там же заложники! Там мисс Грейси! — заорал один студент, но всех продолжали толкать к воротам Академии, чтобы не появились нечаянные жертвы. — Да ёпта! — раздался голос Юнхо среди мгновенно выросшей стены дыма и гремящих звуков. Один из террористов в дымовой завесе снова начал палить в сторону солдат. Неподалёку вращающиеся сферы Сайенсальвар над главными воротами «Халазия» издали странный, металлический визг, как будто по стеклу провели ножом. Одна из них замедлилась, закачалась, и по её поверхности пробежала сеть мелких трещин. — Свинец! — раздались вопли из охраны. — Там свинец! У террористов запрещённые оружия! Вторая сфера зашипела, начав издавать высокий, болезненный звук. Вокруг неё заплясали голубые искры — энергия Кромера утекала в воздух, закручиваясь в спирали. И тут произошло ещё нечто. Сан успел вскинуть голову, видя сквозь разлетающийся дым, как через баррикады мешков и ящиков к захваченному амбару перелетел белый призрак. Да, в первые секунды создалось такое впечатление, а потом он слабо разглядел мужскую фигуру — парень в белых одеждах, опоясанных толстым поясом с развивающимися подолами то ли плаща, то ли камзола, взлетел как птица над самозванцами в масках. Белоснежные волосы колыхнулись от движения, создавая впечатления белого огня, только огнём светились глаза — голубым свечением, видным даже с расстояния. И человек в полёте замахнулся, нанося удар клинком сверху вниз по одному из захватчиков. В тот час раздался взрыв — один из солдат бросил взрывающуюся шашку, и облако пыли взметнулось лавиной в пару метров ввысь. Истошные вопли заполонили округу. — Мы убьём пленников, не смейте! — заорал голос из амбара. — Это был Знающий?! — завопил кто-то сбоку. — Знающий? Какого он вытворил?! — выдохнул рядом Юнхо, но Сан уже сорвался с места, рявкнув через плечо: — За мной! Он уже успел разглядеть, как Чёрные Призраки спрыгнули с крыши и в дыму поспешили в тот несчастный амбар. Шанс, который он не мог упустить! И Сан в своём красном обмундировании понёсся вперёд, перепрыгивая на пути одного из упавших Белых солдат. Он побежал не прямо, а в обход, уже заметив, как Призраки сиганули через крышу в боковой проход. Ситуация была сомнительной — перестрелка может повредить защитные сферы, но нападать без ответной стрельбы против пуль — самоубийственная миссия для солдат, однако они не могли нарушить приказ. И вход пошли не только электро-дубинки, но и электрические плети, которые могли кусок кожи сдирать с человека при ударе, парализуя ещё так. Только вот в такой суматохе влепить по своим — нефиг делать. Ещё и заложники внутри, огонь и куча дыма — никакой видимости. Кто-то может серьёзно пострадать. Приближаясь, Сан ощутил удушающую гарь от огня — воздуха сразу стало не хватать в лёгких. Благо, в шлеме была защита от удушья. Он забрался вовнутрь амбра сквозь дым и тут же уклонился от удара нападающего человека в чёрном. Сан перехватил руку захватчика, больно выворачивая, и старый пистолет выпал из его перчатки. Человек взвизгнул от боли, когда кость в его запястье хрустнула. Вторым ударом-подножкой он был уложен на пол, а потом вырублен третьим — кулаком под подбородок. Сан разогнулся в дыму. Он увидел, как рядом упал человек в чёрном — его повалил на пол ударом тот самый странный парень в белом костюме, в длинной верхней одежде. В руке он сжимал длинный клинок, который резко вырвал из шеи убитого захватчика. Затем он быстро разогнулся с абсолютно непроницаемым лицом — глаза даже сквозь плотный дым светились голубым маревом. Знающий. Таких ни с кем не спутаешь… Он поднял другой рукой автомат с трупа убитого. Перед ним в дымке стоял человек в чёрном и прижимал к своей груди испуганную, рыдающую женщину. Одной рукой он держал пленницу за шею, другой приставил ей под подбородок нож. Знающий с непроницаемым лицом вскинул в их направлении автомат. — Я даю тебе три секунды. Отпусти или убью обоих, — голос беловолосого человека был таким же бесцветным и каменным, как и его внешность. Словно эмоций у него и не было в помине. — Это ты отпусти, сука, автомат! — закричал мужчина в чёрном, сильнее сжимая в тисках плачущую женщину. — Разрежу ей глотку, если не отпустите нас! — Раз, — игнорируя его угрозу, сказал Знающий. — Пожалуйста! — всхлипнула пленница, в ужасе смотря на дуло автомата, направленного на них. — Я убью её, я тебе клянусь! — заорал захватчик в маске. — Два, — равнодушно продолжил Знающий. Глаза его жутко светились в дыму. Был виден только его искажающийся в сером мареве силуэт и эти мерцающие глаза, как у призрака. Сан под маской выпятил глаза. Этот белобрысый, что, реально собирается стрелять на поражение?! — Три, — раздалось снова, всё тем же безразличным тоном, и Знающий выстрелил. Всё произошло так быстро. Сквозь дым и крики вдруг метнулась новая чёрная фигура, и Сан успел увидеть рисунок зубастой улыбки на маске — явно настоящий Зубастик на бегу влетел в Знающего и повалил его на землю. Рука того машинально взлетела вверх, и автоматная очередь прошлась по потолку. Пленница завопила в руках бандита, и тот от испуга дёрнулся — нож чиркнул по шее женщины. Но пространство рядом словно разрезало, и перед ним материализовались двое — Анархия и Сова. Они вдвоём схватили мужика за руки, выламывая их, заставляя уронить нож, и швырнули на пол. Женщина упала рядом. Сова метнулся к ней, поднимая и зажимая рукой рану на шее. Анархия сцепился с упавшим бандитом, и они покатились по земле. Тем временем Сова с трудом подхватил женщину и метнулся с ней вперёд, что-то швырнув в воздухе. Сан моргнул — он увидел, как этот Чёрный Призрак неестественно пронёсся в пространстве, нереально быстро, словно сделал призрачный шаг, и его фигура растворилась в дыму. Везде звучали крики и вопли, но его взгляд метнулся в ту сторону, где завалились Знающий и Зубастик. Удивительно, но Знающий перекатился на бок, подскочил… и понёсся куда-то в иную сторону, абсолютно игнорируя то, что его только что сбили на ровном месте. Зубастик резко поднялся на ноги, держась за плечо — очевидно ударился. Он было хотел побежать куда-то, но тут уже его повалили на пол. Это Сан перестал тупить и помчался на него в белом облаке, сбивая с ног. Вблизи Зубастик оказался поменьше его ростом и явно меньше в весе, хотя всяких шмоток на нём было немерено. Однако какой же шустрый был, засранец! Тут же развернулся на досках и сене, пнул его ногой, чтобы быстро отползти. Сан навалился на него всем телом — лёгкие сковало из-за гари вокруг. И только специальная маска Алой Гвардии позволяла ему не задохнуться. Он попытался заломить руки Зубастику. И на его запястье щёлкнул странный механизм — Сан отчётливо услышал этот звук, а потом тело Чёрного Призрака рвануло с небывалой силой. Гадёныш явно попытался использовать свою загадочную способность. Но Сан уже предполагал это и был готов: он вогнал в руки энергию Кромера, ведь был силовиком. И его пальцы стали смертельным капканом — они не отпустили добычу, не дали ей вырваться из его хвата. В результате Зубастик применил свой загадочный «теневой рывок», и их вдвоём протащило невидимой силой по полу, словно что-то потянуло их вперёд с небывалой скоростью. Зубастик точно был поражён — он вскинул голову в капюшоне и маске, уставившись в красный шлем над ним. — Иди сюда, к папочке! — злобно прошипел Сан, пытаясь на него налечь сильнее, чтобы скрутить. Он мгновенно оседлал Призрака, уселся на него. Тот замельтешил руками, пытаясь его ударить и скинуть. Сан же старался перехватить его руки, и это получалось похожим на нелепую детскую возню на земле. Он размахнулся и пару раз ударил Зубастика в шлем кулаком, его голова неестественно качнулась. Но Призрак упорно молчал и извивался как уж, даже умудрился ударить его ребром ладони в шею, в кадык. Грязный приёмчик, и он подействовал — Сан издал сомнительный звук, а Зубастик под ним извернулся, попытался вылезти, но его снова схватили. Рука Сана ухватилась за его бедро поверх куртки, нечаянно хватая за карман, но сорвалась. Но что-то осталось в его пальцах — он нечаянно что-то вырвал из кармана Зубастика. Яркий цвет привлёк внимание, и Сан на миг завис, уставившись на то, что сперва ему показалось в ладони. И это стоило ему внимания: в его ухо тут же прилетел удар ступнёй. Он не успел среагировать на неестественно быстро метнувшегося в дымчатом газе Черепа, который буквально подлетел, вскинул ногу и впечатал ему ботинок в шлем сбоку с колоссальной силой. Сана отшвырнуло в сторону, и в полёте он успел машинально подумать: «Одарённый!», прежде чем перекатился и встал по-звериному на четвереньки. Однако добычу он упустил: Череп поднял лежащего Зубастика, и они сделали свой фирменный прыжок в пространстве — их будто унесло ветром, дёрнуло вперёд с нереальной скоростью и силой. Сан подскочил и побежал за ними, но в этом дыму уже не увидел их. Его чуть не снёс Белый солдат, но вовремя увидел его красное обмундирование. Всё закончилось быстро. Увы, Чёрные Призраки вновь удрали, но несколько людей видело, как Сова вынес наружу раненую женщину и умчался прочь. У пленницы рана на шее оказалась не смертельной — нож полоснул по коже, оставляя рваный след. Кровь текла, заливая воротник, но не фонтанировала — артерию не задели, трахея оказалась не тронута. Обычный порез, хоть и опасный из-за обильного кровотечения. — Тихо, тихо, мисс Грейси, — нежно ворковал кто-то из медиков, придерживая её голову. — Всё будет хорошо. Мисс Грейси, вы меня слышите? Дышите ровно, всё хорошо. Рана не смертельная. Женщина слабо кивнула. Даже попыталась говорить, но её голос был хриплым, и она едва смогла прошептать: — Сова… он вытащил меня… тот… с клювом… Её слова проигнорировали. К ним подбежали ещё два медика с носилками. Сан отошёл в сторону, давая им возможность работать. Он видел, как женщину укладывают, как накладывают повязку, как один из санитаров говорит что-то успокаивающее. — Жить будет, — услышал он обрывок фразы. — Повезло — порез поверхностный. Кровь остановим. Нужен гемостатик и шов! Сан выдохнул. Пленные живы, однако местная охрана погибла при подрыве. Ну и дела… Он обернулся к горящему амбару. Его уже тушили, а внутри работали Белые солдаты — они вытаскивали тела. Сан насчитал четверых убитых самозванцев в чёрных масках. Их сложили в ряд у стены, накрыв простынями. Рядом лицом в землю положили трое пленных — тех, кого схватили живыми. Они лежали со связанными руками и уже снятыми масками, открывая взору запачканные лица. Один мальчишка лет девятнадцати, два взрослых за тридцать. — Всего семеро было, — сказал подошедший Юнхо. — Четверо мертвы, трое живы. А настоящие Призраки ушли. Как всегда, — недовольно хмыкнул он под маской. Он не договорил дальше, обернулся на движение. Мимо них спокойной походкой как дивное привидение проплыл молодой человек. Тот самый Знающий. Его белые одежды уже не выглядели идеально — грязь и следы гари легли пятнами по всему одеянию. Белоснежные, прилично отросшие волосы слегка растрепались. Несмотря на это, он двигался как король, с самым невозмутимым спокойствием. Глаза не выражали ни единой эмоции, словно он фарфоровая бездушная кукла с обманчиво миловидным лицом. Было нечто женственное, даже андрогинное в его внешности, но этот ледяной взгляд светящихся голубых глаз явно говорил о том, что сострадания и доброты у этого человека не наблюдалось. К нему быстрым шагом подошёл ректор Халазия — Ли Джунги выглядел запыхавшимся и несколько испуганным, лицо всё бледное, волосы он лохматил рукой на ходу. Очевидно, произошедшее прямо на пороге Академии здорово испугало его. — Господин Ёсан! — ректор обратился к Знающему. — Не ожидал, что вы явитесь. Вы отсутствовали на миссии у Купола так долго. — Знания требуют времени, — безэмоционально ответил беловолосый «призрак» со светящимися глазами. Его пустой взгляд устремился к Академии, где у ворот дребезжали сферы Сайенсальвар. — У вас есть талантливый студент, — сказал Знающий, стоя со всё той же каменной маской на бледном лице. — Пак Сонхва. Позовите его. Он очистит сферы от скверны, если она явится. Остальные механики по починке сфер у вас есть. — Да, конечно, есть, — как-то нервно кивнул ему Джунги. — Благодарю за заботу, господин Ёсан. — Заботу? — вдруг раздался рядом ядовитый смешок. Сан повернул голову, смотря на подходящего Юнхо. Он скривился под шлемом, понимая по походке своего напарника, что тот сейчас внезапно высрет какую-то фигню. Так и было — Юнхо не удержался от сарказма, подошёл практически вплотную к беловолосому Знающему: — Вы явно действовали не по уставу и не являетесь уполномоченным ввязываться в вооруженный конфликт, — холодно процедил Юнхо под маской. — Ваше нападение на бандитов спровоцировало ещё большую стрельбу из запрещённого нелегального оружия. Эти сферы могли пострадать ещё больше от ваших же действий. «Бляха, ну Юнхо!» — вздохнул про себя Сан, хотя был абсолютно согласен с другом. Этот Ёсан же неспешно повернул голову и скользнул по Юнхо в красном обмундировании равнодушным взглядом, будто посмотрел на пустое место. — Стрельба началась уже до меня, когда солдат не сдержался и полез на рожон, — холодно сказал он. — Я лишь ринулся защищать то, что является частью не только Академии, но и Кромера. А вот вам бы научиться действовать сообща и знать команды друг между другом. Ибо я лишь увидел группу несобранных юнцов. Юнхо под маской хмыкнул — и видеть не нужно было, чтобы понять его раздражённую реакцию. Но ответил за него Сан, шагая вперёд. — Но всё же военные мы, а не вы, — холодно сказал он, смотря на этого Ёсана. — Я видел сцену в амбаре. Вы действительно готовы были выстрелить в нарушителя, держащего перед собой пленника? Вы же выстрелили, и если бы тот Зубастик не толкнул… — он склонил голову, в его голосе прорезался нескрываемый сарказм, когда он глядел в эти пустые светящиеся глаза. — Или скажите, что как Знающий, вы предугадали спасение пленницы другими? Это было издёвка — конечно, Сан прекрасно понимал, что этому белобрысому не сдались никакие пленники. Он слышал о Знающих — их странная пугающая способность делала их немного не от мира сего и будто лишала эмоционального интеллекта. Ёсан и на него посмотрел как на червяка под ботинком, не выказав на равнодушном лице ничего. Его голос звучал замогильно, без какого-либо тепла: — Одной из главных задач Знающих является сохранения порядка для Ордена, соответственно, для всего Стриклэнда. Сферы важны для безопасности Купола. Если пострадает Купол — пострадают сотни, тысячи людей. Поэтому важнее жизнь всего общества, а не одной отдельной единицы. Сана чуть не перекосило от его слов, ясных и доходчивых: Знающий прямым текстом сказал, что плевать ему было на тех пленников — он пришёл защитить сферы от возможного повреждения из-за боевых действий. По протоколу это было правильно, но что-то в Сане мерзко сжалось. Он сделал шаг к этой белобрысой ледяной роже, но тут между ними нервно встал ректор. — Так, давайте расходиться! — быстро поспешил сказать Ли Джунги, вскидывая руки. — У господина Ёсана есть полномочия вмешиваться в конфликты, это предписано самим Орденом. Хорошо, что пленные все живы! Давайте не устраивать сцен, зеваки ещё смотрят с окон! Нам надо быстро уладить эту сомнительную ситуацию! Знающий ничего не ответил, развернулся и быстрым шагом направился к воротам Академии. Джунги подошёл ближе к Сану. — Вы не должны так отсвечивать и привлекать внимания, — серьёзно сказал он, нахмурив редкие брови. — Вы под прикрытием. К Знающему не лезьте — он очень странный парень, и за ним стоит кто-то очень серьёзный. Меня больше расстроило, что вы не поймали Чёрных Призраков, хотя они были у вас перед носом. На это Сану нечего было возразить. Самого раздражал тот факт, что он так легко упустил добычу. Никаких особо зацепок, кроме одной нелепой детали… Когда Джунги отошёл от него, то Сан вытащил из нагрудного кармана то, что нечаянно выхватил из куртки Зубастика, когда пытался его удержать. В его перчатке лежали красные женские трусы, и это была самая неожиданная вещь, которую он мог представить, что случайно отберёт у повстанца. Один из Белых солдат направился к нему обсудить увиденное для протокола, и Сан поспешил спрятать находку обратно в карман.

***

— Кошки. — Собаки! — Кошки. — Собаки!!! — Я главнее, значит, коты будут. — Сан, детка, а ты не обалдел? Его порой раздражали эти издёвки от Юнхо, который называл его то деткой, то малышом, потому что он был на голову выше. Но кого он только не был выше, ведь уродился такой длинной махиной? Они заспорили в приюте на первом этаже, за кем ухаживать — за котами или собаками, чуть не подрались на ровном месте. На что смотрительница приюта сказала, что они сдурели, и что каждый может ухаживать за любым животным, раз тут несколько людей. Ректор Ли Джунги до этого лично провёл «успокаивающую беседу» для всех студентов. Говорил спокойно, уверенно, с лёгкой отеческой интонацией: мол, это была провокация мелких преступников, которые пытались очернить доброе имя Стриклэнда, но благодаря бдительности охраны и Алой Гвардии угроза ликвидирована. Заложников спасли, склад потушили, виновных задержали. Никакой опасности нет. Большинство студентов сделали вид, что поверили. В конце концов, всем хотелось просто вернуться к привычной жизни. Сан и Юнхо получили от ректора короткое указание: «Продолжайте внедрение. Ищите». И они отправились выполнять «общественно полезную работу», которую новичкам полагалось отрабатывать в первые недели. Приют для животных находился на первом этаже западного крыла — огромный, светлый блок с вольерами, загонами и комнатами передержки. — Ох, боги! — Юнхо расплылся в улыбке. — Я думал, нас заставят мыть туалеты в общежитии, а тут хоть живые существа! Сан молча оглядывался, игнорируя вонь, которая была сильна для его обоняния. В одном из вольеров тявкала целая стая разномастных собак. В другом мурлыкали и лениво потягивались коты. Птицы находились отдельно. Несколько студентов уже работали: кто-то менял подстилки, кто-то раздавал миски с едой, кто-то вычёсывал длинную шерсть у крупного пса. Сан сразу узнал одного. Того самого пса — белого с чёрным ухом, которого Зубастик вытащил из-под завала на записи с камер. Пёс тоже его заметил. И когда они приблизились, он мгновенно вскочил. Его шерсть встала дыбом, и из груди вырвалось низкое, угрожающее рычание. А затем он зашёлся в оглушительном лае, бросаясь на решётку вольера с такой яростью, что металлические прутья задребезжали. — Да ёпта! — Юнхо отшатнулся, едва не уронив ведро. — А он злобный, оказывается! — Штефан! Штефан, фу! — раздался голос смотрительницы, которая уже спешила к ним. — Я же предупреждала! Он не любит мужчин! С ним плохо обращались, он на всех мужиков кидается! Пёс всё лаял и лаял, не сводя с него и с Юнхо бешеных глаз. Сан стоял, не двигаясь, и смотрел на собаку в ответ. Он помнил, как в день их прибытия этот же пёс лаял на него. — Не обращайте внимания, он не очень любит неизвестных мужчин, — к ним подошла девушка-волонтёр из старшекурсников — К парням, что приходят часто, он уже попривык. Так что у вас есть шанс, — она улыбнулась, протянула руку, потрепав пса по голове. — Опять на всех мужчин реагируешь? Много же хороших есть, ты ещё поймёшь это, малыш. Сан медленно подошёл ближе. Пёс продолжал рычать, но уже не бросался. Просто смотрел тяжёлым, настороженным взглядом. — Говорят, его сильно били раньше, — продолжила девушка, представившись Юци. — Ничего, мы его заласкаем, он привыкнет. К Чонвону и Сону уже получше относится. Сан не удержался и осторожно спросил, что это за парни, на что ему пожали плечами, мол, местные студенты. Из рассказов Юци ничем странным парни эти не отличались, но он их всё равно проверит. Сан подумал, что он всех проверит, на кого хорошо реагирует собака. Запомнит все запахи. — Может, я попробую? — голос Юнхо вывел его из дум — его напарник сделал шаг к вольеру. Пёс мгновенно снова зарычал, и Юнхо поспешно отступил. — Ладно-ладно! Понял тебя, дружок! Они застряли здесь на полтора часа. Поубирали с остальными студентами, один из надсмотрщиков даже показал, как тренировать одного буйного пса, надев на себя толстенную куртку и перетянутую в слои кожаную перчатку — коричневый дрожащий пёс попытался укусить его пару раз от страха. Юнхо как малое дитя проникся собаками и носился с ними туда-сюда, вычухивая особенно пушистых пёселей и при этом что-то им вещал всратым миленьким голосом. Сан же уселся в углу помещения на тюфяки и разложил себя котами. Те, накормленные досыта, разомлели и улеглись вокруг него — кто у ног, кто на бёдрах, кто под боком пригрелся. Особо ленивого, с оторванным ухом, Сан положил себе на живот и стал поглаживать по голове — тощеватый котяра засопел, закряхтел, как поломанный механизм, но этот горловой звук ввёл Сана в задумчивое состояние. Вчерашняя ситуация расстроила его — он так нелепо упустил Чёрных Призраков, оказавшихся прямо под их носом. И он был согласен с Юнхо — это действительно было похоже на подставу. Попытка выманить нарушителей заставила их показать, что они не «террористы». Тогда план захвата был какой-то жалкий… Его и не было вообще-то… Или это их самих проверяли, как солдат?.. В итоге ситуацию попытались быстро замять. Выживших бандитов уже доставили в штаб, их допрос стал делом других людей. Юнхо говорил, что видел вчера, как тот угрюмый пацан весь в чёрном, кажется, Сонхва, что-то мутил над сферами, забравшись на крышу со снаряжением. По слухам, прозвище у него «Чернокнижник». А ещё Сан задумался об одной детали. Призраки раньше не говорили, а вчера впервые болтал Сова. Но голос его казался таким взрослым и сиплым, хотя Сану чудилось, что это молодняк. Ещё его смутил тот факт, что Призрак держался иногда за горло, будто невзначай касался его во время разговора. Он не мог отделаться от мысли, что это был не просто жест, а это что-то значило. Или ничего такого, и он сам себя накручивает? Сан медленно засунул руку в карман куртки, осторожно так, чтобы не потревожить посапывающего кота. Он раскрыл кулак, смотря на красные трусы в своей ладони. Судя по небольшому размеру — на стройную задницу. Абсолютно женские, если, конечно, у Зубастика не было склонности носить женское бельишко под мужскими штанами. Знавал он в казармах одного такого извращенца, у которого была сильная тяга надевать сомнительные кружева под форму. Впрочем, безобидный был извращуга. И сильно застеснялся, когда Сан его застукал в таком виде в душевой. Вариантов же, как именно красные трусишки оказались в кармане Зубастика, были разными, но самый банальный и логичный напрашивался сразу — он прихватил трусы как трофей после встречи с девушкой. Был ли это разовый акт любви или у Зубастика есть постоянная дама? Второе очень бы помогло в его поимке, если Сан вычислит обладательницу сей вещицы. Возможно, девушка даже не знает, с кем гуляет. А, может, и знает, и покрывает. Сан бездумно смотрел на трусы в своей руке, перебирая пальцами мягкую ткань. Он сжал их в кулаке и поднёс к лицу, прямо к носу, вдыхая ноздрями запах, чтобы запомнить и нечто уловить. Даже задумался на мгновение. А потом повернул голову и вдруг увидел, как недалеко от него замер Юнхо с рыжим мелким псом на руках. И уставился на него, скривив лицо, и до Сана вдруг дошло, как это выглядит со стороны — он сидит на тюфяке, нюхает женские трусы с задумчивым лицом. Брови Юнхо медленно полезли вверх, на лице расплылась такая ехидная, предвкушающая улыбка, что Сан уже понял — сейчас начнётся. — Ну ни хрена себе… — протянул Юнхо почти шёпотом, чтобы не услышали остальные студенты в конце помещения, хотя они были далеко у вольеров. — Капитан, ты серьёзно? Прямо здесь? Среди котиков? Я и не подозревал тебя в таких увлечениях. Но кто я такой, чтобы судить чужие фетиши? Сан медленно опустил руку с трусами, лицо оставалось каменным, но он уже чувствовал, как уши предательски начинают гореть. — Отвали, — фыркнул он. — Нет-нет, я серьёзно, — Юнхо сделал шаг ближе, поудобнее умащивая пса на себе. — Ты сидишь, такой задумчивый, гладишь кота по голове одной рукой, а второй женские трусики по лицу елозишь и нюхаешь. Романтика-а! Не ожидал, капитан, от тебя таких пристрастий! — он откровенно заржал. Сан раздражённо закатил глаза. — У меня повышенное обоняние, придурок. Я же говорил, что эти трусы были в кармане у Зубастика. Я пытаюсь запомнить запах, чтобы потом вычислить его даму. Юнхо моргнул, а потом его плечи затряслись от беззвучного смеха. — Ох, боги! Так это было следствие? Оперативная работа? — Да, — процедил Сан сквозь зубы. — И я бы уже запомнил запах, если бы ты не стоял тут и не пялился на меня, как на извращенца. — Ой, тогда позволь вопрос, а как запах сверять будешь? Надо же, по идее, носом в чей-то лобок уткнуться, чтобы учуять знакомое? Или какой-то иной план? — он снова заржал. — Пошёл нахер! — огрызнулся Сан. — Они и не пахнут ничем, чистые абсолютно, только запах мыла. Хотя на похожем мыле можно что-то учуять, — тут же задумчиво протянул он. Юнхо прикусил губу, явно пытаясь сдержаться, но не выдержал и тихо заржал, уткнувшись лицом в рыжего пса, виляющего на нём хвостом. — Сан, малыш, я тебя умоляю… скажи, что ты хотя бы понимаешь, как это выглядело со стороны? Я думал, у тебя крыша поехала после всего этого цирка с Призраками. Сан молча сложил трусы и убрал их обратно в карман. Кот на его животе недовольно мяукнул от того, что его перестали гладить. — Я серьёзно, — уже тише добавил Юнхо, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ты реально думал, что я просто так мимо пройду и ничего не скажу? Это же золотой материал. Я теперь до конца жизни буду тебя этим подкалывать. — Попробуй, — холодно ответил Сан, вставая и аккуратно перекладывая разомлевшего кота на тюфяк. — Посмотрим, как долго ты продержишься без зубов. — Ути, какие мы злые, фы-фыр-фыр! — Юнхо поднял руки в шутливом жесте капитуляции, но улыбка с его лица так и не исчезла. — Ладно-ладно, капитан. Я буду молчать, как могила. Сан тяжело вздохнул и потёр переносицу. Иногда он искренне жалел, что не может просто отключить своё обоняние. Сам же от этого страдает. Он бегло глянул в сторону собачьих вольеров. Юци удерживала пса Штефана на поводке, а какой-то парень осторожно подкладывал ему в миску еды. Собака напрягалась, чуть гавкала, но уже не была такой буйной. Сан свято решил, что будет постоянно сюда наведываться и смотреть, кто тут ластится к этому буйному Штефану.

***

— А что он здесь делает? — Руби скривилась, глядя на Чон Уёна перед собой. И так голова ужасно болела, а тут ещё это! Она пришла после пар в Клуб Изобретателей к Ким Хонджуну, который позвал её разбирать и совершенствовать генератор, и она никак не ожидала наткнуться в Клубе на этого парня. — И тебе не хворать, Унывашка, — тут же отозвался Уён, надевая на руки перчатки. — Меня зовут Руби. — Угу, окей, запомнил. — Вы знакомы? — Хонджун встал между ними, упирая руки в боки. Выглядел он как обычно колоритно — чёрно-белые волосы, собранные в хвостик на макушке. Пирсинг и чудаковатая куртка никак не вязались с его серьёзным лицом и деловым тоном. — Есть немного, — отозвалась Руби. — Болтали как-то на одном празднике в городе, но прямо знакомыми нас не назовёшь. Уён глянул на неё исподлобья испепеляющим взглядом, но промолчал. Хонджун рядом приподнял бровь, загадочно на него пялясь. — Уён — хороший механик, — он повернул голову к Руби. — Я звал его в свой Клуб Изобретателей, но он отнекивался. А вчера случайно увидел наш обновлённый список участников и вдруг таки согласился вступить в ещё один Клуб, — его губы едва дрогнули в язвительной усмешке, а Уён рядом с непроницаемым лицом всё также протирал трубу тряпкой. Хонджун поморщил носом: — Ладно, я всегда только «за» иметь талантливых людей в своей коллекции. Как раз у меня есть идея, как сделать мегаусовершенствованный генератор небольших размеров, который заменит пару гигантских махин в механических отделах. Моя идея спорная, требует подготовки и помощи людей. Я один не управлюсь, поэтому вы, мои члены Клуба, — он окинул взглядом всех ребят, копошащихся за столом, — мне поможете. Но для начала вы должны так же хорошо понимать работу всех механизмов, чтобы развить мою идею. Кто создавал генератор раньше? Ну или хотя бы понимает принцип работы? Подняло руку лишь трое, в том числе Руби. Что Хонджун, что Уён на неё удивлённо уставились. — Что? Мой отец в детстве мне показывал чертежи. Разумеется, я понимаю основы, — буркнула она. — Все ваши знания посмотрим на деле, — Хонджун снова поморщился, кривя своё миловидное лицо с тонкими продольными ноздрями. — Уён, будь добр, покажи основы. Они отправились в мастерскую, где уже раскинулся огромный металлический красавец — здоровенный агрегат из сплошного сплетения труб, шестерёнок и проводов, покрытых слоем машинного масла. Руби подошла ближе, мельком оглядываясь. Уён вошёл последним, неспешно закатывая рукава своего просторного свитера. Он держался нарочито отстранённо: не смотрел на неё, не приближался, но Руби чувствовала на себе его внимательный взгляд, особенно, когда она отворачивалась. Что-то в его поведении казалось чересчур нарочитым, как будто он специально играл в равнодушие. — Итак, — Уён встал у генератора, обводя его рукой. — Стандартная модель «Нексор-7». Работает на переработке кристальной пыли. Весит почти две тонны. Шумный, громоздкий, требует постоянного ухода. Хонджун возжелал придумать его уменьшенную, но более мощную версию. Но для начала вы должны понять, как работает этот монстр. — Нам за это не только зачёт до конца обучения поставят, но и премию дадут, — деловито закивал Хонджун. — Ты ж из богатого Дома! — буркнул рядом высокий пацан Мартин, покосившись на него. — И что? — Хонджун смерил его пронзительным взглядом. — Деньги не зарабатываются? Личная слава не создаётся? А ну-ка марш работать! Уён не торопясь подошёл к генератору. Он снял одну из верхних панелей, обнажая внутренности машины, и жестом подозвал остальных ближе. — Значит, так, — начал он. — Генератор работает на принципе резонанса. Кристаллы перемалываются в пыль, которая поступает в камеру сгорания. Там она поджигается, создавая пар и вращая турбину, и вращение… — Уён вещал бодро и чётко, быстро показывая всё рукой в перчатке. Слушая его, Руби подумала, что он неплох, как учитель, а она ожидала совсем иного, ведь он производил впечатление взбалмошного парня. — А где находится клапан подачи? — спросил Чонин сзади. Уён склонился к агрегату, указывая на нужное место: — Вот здесь, под этим кожухом. Но он заклинивает, потому что его не смазывают. Если его не чистить, генератор начинает глохнуть, как чахлая лошадь. Приходится разбирать полмашины. — А если заменить систему подачи на прямую с дозатором? — спросила уже Руби, и несколько голов повернулись к ней. Уён поднял голову, бегло глянув на неё. — С дозатором? — переспросил он с лёгкой усмешкой. — Это же в два раза больше деталей и больше точек отказа. — Если дозатор поставить не на входе, а сразу после камеры сгорания, то он будет регулировать подачу пыли в зависимости от оборотов турбины, — спокойно ответила Руби. — Эффективность вырастет процентов на двадцать. Уён чуть прищурился. — Смелое предположение, — сказал он с лёгкой язвинкой. — Дозатор после камеры сгорания будет работать в условиях высоких температур. Он просто расплавится, если сделать его из обычного металла. Они немного заспорили, обсуждая всякие детали. Остальные парни немного робели, но потом подключились к обсуждению, и всё быстро переросло в постоянные дебаты и россказни. Хонджун задумчиво наблюдал за всеми. Через полчаса Уён дал всем работу-задание и каждый принялся заниматься своим делом. Руби копошилась с насосом рядом, пытаясь добраться до забившегося фильтра. Клапан был огромный и неудобный, пришлось встать на колени и чуть подлезть под него, чтобы нормально ухватиться. Она запачкалась, вылезла и стала наспех растирать пыль на груди полотенцем. Вдруг, каким-то необъяснимым чутьём, она ощутила на себе чужой внимательный взгляд. Руби резко обернулась через плечо — Уён стоял в двух шагах позади, с гаечным ключом в руке, и в ту же секунду стремительно отвёл взгляд в сторону, делая вид, что внимательно изучает какой-то чертеж на столе. Но было уже поздно — она успела заметить, куда именно он с таким любопытством смотрел. Руби медленно выпрямилась, вытирая руки тряпкой, и прищурилась. — Ты что, пялился на мои сиськи? Уён чуть скривился, но всё же сдержал выражение на лице. Благо, другие ребята были отвлечены и не вслушивались в их голоса, стоя поодаль с насосом. И он повернулся к ней обратно с абсолютно невозмутимым лицом. — Не льсти себе, Унывашка, — спокойно ответил Уён. — Я смотрел на клапан. Ты как раз возле него уселась на коленях. Техника безопасности, знаешь ли. — Ага, конечно, — Руби подняла бровь, явно не поверив ни единому слову. — На клапан. Прямо сквозь мою грудь. Уён как-то коварно улыбнулся, и взгляд у него стал чуть острее. Он сделал шаг ближе и наклонил голову, понизив голос так, чтобы слышала только она: — А если и смотрел? Ты же не собираешься меня за это казнить? Или будешь опять делать вид, что тебе всё равно? Может, меня ностальгия пробрала? Вспомнил прошлый раз — ту чудную картину на полу. — Какую чудную картину на полу? — машинально переспросила Руби, чуть растерявшись. — Когда ты пьяная переодевалась в чистую одежду в доме моей подруги, помнишь? Год назад, — Уён улыбнулся ещё шире. — Ты так смешно утыкалась лбом в пол, вся рубашка на тебе натянулась, красиво было. А ещё ты выпятила голый зад в красных труселях вверх, что грешно было не запомнить. Тебе идёт красный, кстати. Любимый цвет? Руби почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она помнила тот момент смутно, но достаточно, чтобы понять, о чём он говорит. И то, что он запомнил эту деталь, заставило её внутренне сжаться от неловкости. Однако она быстро взяла себя в руки, и на её лице появилась холодная усмешка. — Ой, ну надо же, — протянула Руби с притворным удивлением. — Ты так хорошо запомнил цвет моих трусов? Прямо до сих пор в голове держишь? Мне льстит, конечно, но я даже не знаю — это комплимент или признание в извращённой натуре? — Это комплимент, Унывашка, — Уён продолжал ехидно улыбаться. — Я просто оценил вкус. А вот если ты так переживаешь, что я запомнил, значит, тебе не всё равно. — Или я просто удивлена, что у тебя такая хорошая память, — парировала она, скрещивая руки на груди. — Только вот я не помню, чтобы разрешала тебе на них смотреть. Так что давай оставим мои трусы и мои выпуклости в покое, ладно? А то я начну думать, что ты в Клуб Изобретателей вступил не из-за генераторов. Уён прищурился, явно наслаждаясь пикировкой: — Кто знает? Может и так? И мне не трусы интересны, а та, кто их носит. Но ты упорно не замечаешь очевидного, да? Или делаешь вид. — Я всё замечаю, Уён. Просто не все вещи стоят моего внимания. Например, парни, которые подглядывают за девушками, когда те наклоняются или вытираются от грязи. Это как-то банально, тебе не кажется? Уён открыл было рот, чтобы ответить, но тут перед ними выросла невысокая фигура Ким Хонджуна — он уставился на них с сомнением, а затем хлопнул в ладоши: — Так, хватит флиртовать над генератором. Давайте собирать. Уён, покажи, как правильно ставить новый ротор. Уён коротко кивнул и снова склонился над механизмом. Руби отошла подальше, к левому насосу, над которым страдал Мартин. Они быстро закончили с генератором — последние болты встали на место, и механизм заработал ровно, без прежнего скрежета. Хонджун довольно потёр руки и привычно хлопнул в ладоши: — Превосходно, господа! А теперь прошу всех к столу. Отдохнём, как подобает цивилизованным людям после благородного труда. Он жестом указал на небольшой столик в основной комнате, где уже стоял поднос с чаем и большой тарелкой овсяных оладий. Хонджун разлил мутноватый чай по кружкам, аккуратно добавляя молоко, и поставил всё с видом утончённого человека, совершающего важный ритуал. — Чай с молоком — это истинное удовольствие, — вычурно произнёс он. — Укрепляет дух и проясняет разум. А овсяные оладьи — это скромная, но весьма питательная закуска, достойная настоящих мастеров. Я сам настоял на этом рецепте. Простота и изящество в каждом глотке и кусочке. Руби села за стол и уже успела заметить, как остальные ребята из Клуба Изобретателей с трудом сдерживают стон при упоминании овсяных оладий. — Угощайтесь, не смотрите на этих невежд, не мыслящих в правильной еде, — обращаясь к Руби и Уёну, Хонджун с каким-то театральным достоинством пододвинул к ним тарелку с оладьями. Они выглядели вполне аппетитно, пока Руби не присмотрелась к их текстуре — плотные, чуть резиновые на вид. — Это мой фамильный рецепт, — гордо пояснил Хонджун, попивая свой чай маленькими глотками. — Моя бабушка Лилинетт всегда подавала такие оладьи на послеобеденный чай. Говорят, их обожал сам… — он запнулся на мгновение, подбирая выражение. — Сам дед моего деда. Традиции, знаете ли. Их надо чтить. Я считаю, что наследие предков — это не только чертежи и изобретения, это ещё и культура быта. Он взял оладушек, откусил маленький кусочек и довольно прикрыл глаза, словно впадая в экстаз. Остальные скривились, начиная жевать свою порцию. Уён вначале спокойно взял оладушек и откусил. Но сразу замер, а потом стал жевать медленно, с каменным лицом, явно борясь с желанием выплюнуть этот кусок. — Как вкусно, — сказал он с абсолютно пустым тоном, глянув на Хонджуна. — Пальчики оближешь. Руби заметила, как его ноздри раздулись на мгновение, будто Уён пытался втянуть чайный аромат, чтобы перебить вкус оладьев. Она с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Хонджун, впрочем, воспринял его слова буквально и довольно кивнул, отпивая чай. — Я рад, что тебе нравится. Это действительно требует мастерства. Ты же знаешь, что главное в оладьях — не перебить тесто. У меня ушло три года, чтобы достичь идеальной текстуры. Уён на это ничего не сказал. Он сделал ещё один глоток чая, и его лицо на мгновение исказила кривая гримаса, но он быстро взял себя в руки. Походу, чай с молоком тут любил только один человек. Руби сама не впечатлилась — она будто пила какую-то бурду без сахара. Откусив кусочек оладьев, она почувствовала плотную, чуть резиновую текстуру, которая была совершенно безвкусной. Тем не менее, она заставила себя улыбнуться, стараясь, чтобы это выглядело искренне. — Очень оригинально, Хонджун, — сказала она, жуя и стараясь не давиться. — Прямо… домашний вкус. Уён тут же с сомнением на неё зыркнул исподлобья. — Именно, — он довольно кивнул. — Я всегда говорю, что в этом доме должно быть тепло и уютно, как в старые времена. Хонджун довольно хмыкнул и отпил из кружки, не обращая внимания на то, как остальные с трудом наклонялись над посудой. Кто-то из ребят отпивал чай маленькими глотками, пытаясь сделать это незаметно. Один парень, Джисон, просто сидел и смотрел на оладушек на тарелке, как на врага, которого надо победить, но что-то больше хочется сдохнуть. Уён положил свой обратно на тарелку и, сделав вид, что ему нужно что-то проверить, отошёл от стола, оставив чай недопитым. Хонджун проследил за ним пристальным взглядом, но ничего не сказал. Только слегка нахмурился. — Давайте, не стесняйтесь, — сказал он, снова пододвигая блюдо к центру стола. — Я приготовил ещё. Хорошо, что я организовал такие чаепития каждую неделю. Это будет нашей славной традицией! Глухой стон раздался откуда-то с края стола, и Руби с трудом чуть не засмеялась. У неё пока получалось лучше всех изображать удовольствие от сей трапезы.