Флёр плутающих душ (Акт 1)

Часть 1.4.

      Дверь тихо закрылась. Мэнди провернула замок на два оборота, сбросила с себя сапоги в угол коридора, следом — сумку на тумбочку. На носочках прошлась вперёд и застыла в проходе на кухню. Руки повисли, голова склонилась. Мэнди зажмурилась, поджала губы. Она подняла ладони и долго смотрела на них — на то, как пальцы едва заметно подрагивали. Прислонила их к лицу, сама резко опустилась на корточки и прижалась грудью к коленям. Целый набор чувств вызывал на коже табун мурашек, пока дыхание учащалось. Мэнди не знала, что и думать. Что чувствовать? Говорить? Зубы сильнее сжимали нижнюю губу, до боли, не давая слезам прорваться и хлынуть неконтролируемым водопадом. Она обняла себя за колени и ждала — когда станет легче, когда сердце перестанет биться с бешеной скоростью, когда покалывание в носу стихнет. Во мраке закрытых век вспыхивали голубые оттенки, за ними алые, за теми чёрные — и так по кругу. Мэнди с точностью обрисовывала в сознании контуры лилий, снова видела разливающуюся по полу кровь и давящую темноту помещения. Но сколько бы она ни пыталась вспомнить и мысленно разобрать запах цветов, ничего не получалось — на ладонях появлялся фантомный холод. Она приподняла голову, посмотрев перед собой на пол, и чуть позже всё-таки выдвинула руку немного вперёд, растопырив пальцы. Меж ними расплылись розовые полупрозрачные нити дыма, сверкнула пара блёсток. Она провернула ладонью, на мгновение сжав в кулак, и, словно всеми известный фокусник, явила на свет кролика из шляпы — небольшую голубую лилию. Но разглядев её получше, тяжело выдохнула. Это была лишь неидеальная копия. Её лилия оказалась плотной по текстуре, но далеко не «стеклянная». Нежная и мягкая, но не «ледяная». Голубая и яркая — не «призрачная». Приблизив её к лицу, Мэнди сразу ощутила лёгкий сладковатый аромат — «живая». Она отбросила её на пол, поднялась и вернулась в коридор, где достала из сумки цветок Энтони. И хотя не прошло и часа, та осталась точно такой же, какой Даглас её и создал, только свечение окончательно померкло. Мэнди вернулась на кухню, достала первую попавшуюся кружку, наполнив её водой из-под крана, и поставила на обеденный стол — лилию в воду. Чуть позже села на стул и улеглась на край стола, уперевшись подбородком в предплечья. Глаза не отрывались от голубых лепестков, продолжали изучать каждый миллиметр, разглядывать крохотные клеточки на них. А сознание не прекращало выдавать фрагменты произошедшего: чернота на чужом теле, свирепый ещё отчаяннее прячущийся взгляд, стук капель крови о пол, металлический смрад, побледневшее лицо девочки. И тишина. В груди заныло сильнее, а лицо и уши загорелись колким пламенем. Мэнди прижалась лбом к рукам и закрыла глаза.       Мысли путались, как никогда раньше. Противоречивое чувство заставляло тело вздрагивать каждый раз, когда Мэнди мысленно касалась воспоминания. Произошедшее между ними так просто не забудется — замалчивание останется бомбой замедленного действия и будет ждать момента, чтобы полыхнуть. Даже если она и попытается заговорить, Энтони не ответит ей или того хуже — обозлится. Но и оставить всё это без ответа она не могла — должна сказать хоть что-то. Чего она ещё о нём не знает? Что её поджидает в будущем? Стоит ли ей теперь опасаться или принять всё таким, каким оно есть?       Мэнди мотнула головой, тихонько взвыла, резко поднялась и вышла в ванную. Уже там она сняла с себя одежду, открыла дверцы душевой кабины и включила воду. Хотелось смыть с себя всё, что могло остаться упоминанием этого дня, но пришлось какое-то время потратить на настройку температуры. Мэнди прибавила горячей воды, проверила ладонью — холодно. Прибавила ещё — снова холодно. В конце концов она выкрутила едва ли не до кипятка и только потом залезла в кабинку. Горячий поток обжигал кожу, но именно это сейчас ей и было нужно. Она чувствовала, как вода почти прожигает воспоминания, как уничтожает остатки противного запаха сырого коридора и всю остальную гадость. Но вода так и не смогла смыть чувства подчистую — лишь помогла отделить их друг от друга.       Мэнди снова поджала губы, но вовсе не от печали. Ладони сжались в кулаки. Она стукнула по стеклянной стенке и прижалась к ней лбом. «Какой же... мудак!» — Выпалила Мэнди, и на стекле проступило белесое пятно от её дыхания. — «Не смотри! Ха! Говорит, чтобы не смотрела!» На губах растянулась кривая усмешка. «Я тут переживаю и места себе не нахожу! Пытаюсь помочь, чем могу, а ты!? А ты даже сейчас не хочешь, чтобы я была рядом! Сука! Какой же ты...» — Проговорила Мэнди уже громче. Она отпрянула от стекла и прислонилась уже к другой стенке спиной, запрокинув назад голову. Вода обдала лицо — глаза закрылись — и смыла с него выступивший пот. Грудь стала подниматься медленнее после одного глубокого выдоха. Мэнди скользнула вниз и села, сняла оба крабика, бросив их рядом. Ладони упали на колени, начали вырисовывать невидимые круги на них.       Обиднее всего, как оказалось, было даже не то, что Энтони скрывал эту «сущность» от неё. Больно делал сам факт того, что, даже покажи частичку себя настоящего, он продолжает скрывать всего себя. Мэнди не могла так просто с этим смириться. В самом начале их общения она ссылалась на то, что во всём могла быть виновата близость — которой между ними не было — считала, что они просто мало знакомы. Вот только даже спустя несколько лет он продолжает так себя вести. Может быть, во всём виновата разница в работе? Но Мэнди теперь часть «его мира», они на равных. Или виновато окружение, в котором они выросли? Но Мэнди с лёгкостью может подстроиться под любую компанию и не проронит лишнего. Или всё-таки она сама не та, ради кого Энтони будет раскрываться глубже? Но именно в это Мэнди совершенно не хотела верить. Она прекрасно видела, как он относится к остальным и как к ней — до сих пор не могла понять, как этот нахальный и редкостный грубиян смог так сильно запасть ей в душу.       Спустя около получаса Мэнди вышла из ванной — быстро оделась в атласную пижаму чёрно-красного цвета — чуть позже вернулась на кухню. Она села за стол и снова стала разглядывать лилию в кружке. В голове немного затихло, а жар на теле почти выветрился — капли, что падали с мокрых волос, немного намочили плечи. Мэнди прислонилась виском к руке. Перед глазами вновь вспыхнул силуэт Энтони, но теперь он не казался таким мрачным, как ранее. Воспоминание о чёрной жиже на руках и лице больше не пугало — она задумалась о мелочах, на которые в тот момент не обратила должного внимания. Его спина в тот момент напряглась сильнее, на лице замелькали кривые гримасы. А остальная часть тела оставалась такой же привычной — взъерошенные локоны, треугольный корпус, мягкая талия, острые локти, длинные ноги. Всё было почти таким же, как в их самую первую встречу, семь лет назад. Ещё тогда ей показалось, что их знакомство не сулит ничего хорошего. Один единственный разговор, и что-то в груди схлопнулось, сжалось, не отпустило по сей день. Но именно тот вечер Мэнди запомнила почти до мельчайших деталей: вокруг растянулся запах пыли, начищенной кожаной обуви; за кулисами маячили актёры, готовясь к пьесе; из зала доносился гул толпы. Но особенно в память врезалось то чувство, когда она впервые окунулась в аромат морского бриза, по которому сейчас так сильно соскучилась.

***

      Главный зал был битком наполнен зрителями — почти все места на трибунах оказались заняты. Мэнди то и дело выглядывала из-за занавеса и с горящими от предвкушения глазами наблюдала за тем, как весь зал дрожит и сливается от множества телодвижений зрителей — самые разнообразные голоса смешивались в один громкий гул. Кто-то позади коснулся плеча. Мэнди сразу отпустила край ткани и оглянулась. — Мими, хватит глазеть. Заметят же. — Улыбнулась невысокая женщина в красном парике. — Но там же столько людей! — Ответила ей Мэнди, не скрывая своего шока. — Переживаешь? — Её взгляд немного смягчился. — Ещё бы... — Проговорила Мэнди, снова выглянув в зал. — Эй, Флорин. Подойди на минутку. Нужно решить, что с обручами делать. — Выкрикнул один из других участников труппы. — Бегу! — Отозвалась Флорин и сразу ускакала вглубь кулис.       Мэнди всё не отрывала взгляда от толпы гостей, рассматривала чуть ли не каждого. И заулыбалась ещё шире. Из груди так и рвались наружу лёгкий азарт и предвкушение предстоящего выступления. Сегодня ей впервые предстояло сыграть одну из главных ролей в пьесе. Мэнди сильно переживала, но была готова выложиться на все сто процентов, лишь бы доказать, что она может потягаться с остальными не только за второстепенную роль. Пьеса включала в себя несколько актов: начало, столкновение, битва и печальный конец. Это должно было быть жестоким противостоянием света и тьмы, что по течению истории смешиваются в одну серую массу — оттого и печальный конец. Ни победителя, ни проигравшего — лишь горький открытый финал. В основу пьесы входило множество танцев и соло-партий нескольких главных героев, одним из которых как раз и была Мэнди. И когда весь зал погрузился во мрак, представление началось. И хотя сама Мэнди включилась в игру лишь на втором акте, одним своим присутствием она целиком и полностью впитала в себя внимание одного из зрителей. Попутно с танцами бросая на зал взгляд, Мэнди обнаружила прямо перед сценой, с самого левого края трибун, тёмный силуэт. Руки скрещены, взгляд хмурый, почти злой. Парень сидел в одном из неприметных мест, а по выражению его лица казалось, что ему и вовсе не хочется находиться здесь. Он пристально разглядывал её, продолжал хмуриться, периодически морщился, воротя носом. Но факт оставался фактом — она его заинтересовала. Неприятным был лишь один момент — гость ушёл, так и не дождавшись завершения последнего акта. Он поднялся, спрятал руки в карманы куртки и вышел из зала. Но не по главным двум лестницам по бокам от трибун, как все остальные чуть позже. Юноша завернул к одной из дверей, ведущим к кулисам.       Когда выступление закончилось, Мэнди впопыхах побежала искать этого гостя — просмотрела все углы кулис, но так его и не нашла. Он просто испарился. — Эй, Мэнди. Ты что-то потеряла? — Донёсся позади мужской голос, когда та остановилась у выхода в общий коридор. — А? А.. Нет, ничего. — Слушай, можешь заглянуть к мистеру Брэдли? — Тёмноволосый с крупным носом мужчина протянул Мэнди стопку бумаг. — Нужно передать ему ежемесячный отчёт о выступлениях. Я сейчас буду немного занят. — А.. ну да... Конечно. — Покорно кивнула та.       Мэнди и вовсе не хотела подниматься к директору. Не только из-за того, что хотелось отдохнуть после выступления и дополнительной внеплановой пробежки — но ещё и из-за того, что ей не совсем нравилась компания мистера Брэдли. Он казался ей совсем закрытым и чёрствым. Директор, в целом, мало проявлял какие-то эмоции на публике — натягивал улыбчивую маску, когда было нужно появиться перед гостями. А ещё он никогда не хвалил Мэнди за её успехи, как это делали остальные — лишь сухие команды и установка задач на каждый месяц.       И всё же Мэнди поднялась на второй этаж, дошла до нужной двери с табличкой «Директор». Но не успела она коснуться ручки, как из кабинета послышались голоса. Один — самого директора — низкий, монотонный, с хрипотцой. Второй — незнакомый мужской — резкий, звучный и грубый. Мэнди прислушалась внимательнее. — Может быть, мы как-нибудь договоримся? — Говорил директор. — Думаю, ты и сам понимаешь, что сейчас востребовано на рынке. — Да чхать я хотел на этот рынок. — Выпалил гость. — Заберите эту херь и я уйду. — Оливер... С твоего товара спроса не будет. Мне незачем... — Блятство...! — Вырвалось у гостя, а затем послышался хлопок ладоней о деревянную поверхность. — Слушайте, Кристофер. Мне вообще насрать на деньги. Забирайте хоть за бесплатно. Только вытяните из меня эту мерзость.       Директор тяжело вздохнул. Мэнди в это время поморщилась, слегка отпрянув от двери, но затем прилегла обратно к ней ухом. Чужая ругань била по ушам, хотелось убежать куда-нибудь подальше. В её окружении никто не позволял себе подобный стиль общения. Мэнди это казалось не то чтобы некультурным, скорее — вульгарным. — Оливер. Даже если бы я и хотел сейчас это сделать, я не смогу. Лимит превышен. Мне нужно время на восстановление. — Ответил мистер Брэдли ещё более уставшим голосом. — Приходи в конце месяца. — Уже!? — Возмутился парень. — Твою ж...       Раздались тяжёлые шаги. Мэнди резко отпрыгнула назад и остановилась, как вкопанная, когда дверь распахнулась. Тогда перед ней наконец показался тот самый, с трибун — худощавый, но выше неё почти на голову — юноша с тяжёлым взглядом. Он кратко посмотрел на неё, пока Мэнди плотнее прижала к груди стопку листов. Взгляд напрокат в момент смягчился. Он оглядел её вдоль и поперек, но никто так и не проронил ни слова. Они разминулись, обошли друг друга. Мэнди обернулась и посмотрела ему в спину презрительно — он сделал тоже самое, но с нейтральным выражением. И скрылся за поворотом второго этажа, вниз по лестнице не пошёл. Мэнди же вздрогнула всем телом, ощутив непривычный взгляд на себе, и с неохотой зашагала к директору в кабинет. — Мэнди? Что хотела? — Подал голос директор, даже не посмотрев на девчушку. — Я.. отчёт Мирга принесла... — Мэнди прошла в кабинет, закрыв за собой, и немного выпятила перед собой стопку. — Оставь здесь. — Безэмоционально проговорил мистер Брэдли, лишь рукой указав на край стола. Сам он внимательно смотрел в громоздкий световой монитор. Мэнди робко положила бумаги, а затем медленно отошла назад. Директор же остановил её. — Как продвигаются тренировки? — А... Неплохо, мистер Брэдли. — Мэнди натянуто улыбнулась. — Пьеса прошла гладко. Я даже смогла сделать два полных элемента, о которых вы мне говорили. — Только два? — Директор приподнял бровь, всё ещё увлечённый монитором. — Кажется, я дал тебе чёткую задачу. До начала этого месяца подтянуть атлетику и изучить четыре новых элемента. — Да.. Конечно, мистер Брэдли! — Мэнди сжала ладони вместе, начала покусывать губу изнутри. — Просто... Мне всё ещё тяжело.. в физическом плане... На тренировки уходят целые дни. — Она немного приободрилась и добавила более звонко. — Ну, зато я хорошо справляюсь со Светилом. У меня уже выходит придумывать более интересные и яркие вещи. Поэтому я подумала, что, может быть... — Не хочу ничего об этом слышать. — Грубо произнёс директор, перебив. — Ты — часть общей труппы, как и все другие актёры. Должна выполнять то, что тебе велено. Хочешь выступать на главных ролях, будь добра не только перед зеркалом кривляться со своими погремушками. Пусть твои родители и вымолили для тебя место здесь, правила для всех одни... Через неделю жду от тебя результатов. Не подтянешь физику, будем говорить по-другому. Я понятно выразился? — Я поняла вас... мистер Брэдли... — Вот и хорошо. Можешь быть свободна.       Мэнди стремительно покинула кабинет. Ладони сами собой прильнули к лицу, затёрли глаза и щёки. Она отошла немного в сторону от двери, прислонилась к стене спиной и сползла на паркет. «Придурок... Даже не дал договорить...» — Зашептала Мэнди, едва сдерживая желание заплакать. Хотя у неё это плохо получалось. Личико всё равно раскраснелось.       Чуть позже Мэнди поднялась с пола, отряхнулась и направилась к лестнице. Она шла медленно, нерасторопно, всё обдумывая слова босса. Улыбка слетела с губ, сама она завяла, словно цветок в тени. Мэнди подошла к лестнице, собралась спуститься — наступила на первую ступеньку — но сбоку послышался уже знакомый грубый голос. — Ну чё, тоже тебя послал на три весёлых буквы? — «Оливер» прильнул к стене плечом, скрестив руки на груди. — Почему ты так решил? — Мэнди моментально сбросила с себя прошлое выражение лица. Грусть и румянец под глазами растворились, появилось лёгкое удивление. — Да больно ты грустная вышла. — Следил за мной? — Мэнди немного нахмурилась, когда снова заметила на себе исследующий взгляд. — Просто наблюдал. — Он оторвался от стены и подошёл немного ближе, громоздко опёрся о лестничную перегородку. — Кто мне запретит разглядывать актрис? — Ты не досмотрел пьесу. — Тухло отозвалась Мэнди, понурив голову. — На то были причины. — И какие же? — По мне прям видно, что я частый гость в подобных местах? — Он блеснул глазами с лёгким сарказмом. — Уж точно нет. — Хихикнула Мэнди, невольно растянув ухмылку. — Но зачем тогда ходишь сюда? — Да вот... — Парень вяло улыбнулся, на секундочку отведя взгляд куда-то влево, на коридор. — Присматриваюсь ко всем. На девчонок всяких красивых поглядываю. — А затем незаметно увлажнил губу. — О... И как успехи? — Мэнди расправила плечи, а затем и сама прильнула к перилам. — Вполне недурно. — Его рука поднялась к волосам и причесала кудрявую чёлку, пока взгляд медленно перебежал к личику напротив. — Вот, знаешь ли... присмотрел тут одну такую. — Правда? И кто же это, если не секрет? — Мэнди наклонилась вперёд корпусом, поставила один из локтей на перила и подпёрла пухлую щёчку ладонью. — А ты хочешь посекретничать? — Парень практически повторил её позу. Прижался к перилам спиной и положил локти на них, чуть наклонил голову в её сторону. — В чём секрет бы не таился, я не против частью стать его... Но не задумался ли ты, что в груди моей таится, занимательней всего?...       Мэнди немного прищурилась, сверкнула желтизной глаз. Конечно, она видела на себе все эти заумные взгляды, которые что-то неосознанно пытались отыскать в ней. Вот только было в этом всём нечто, что сильно цепляло внимание. Мэнди разглядывала всего парня, смотрела с лёгкой хитринкой, а сама невольно пыталась «прочитать» его, осмыслить. Не как книгу, конечно, а как глубокое стихотворение с тайным подтекстом. Она разглядывала его: около двадцати одного года юноша, подтянутое упругое на вид телосложение, хаотично-увиливающее метание глаз, вытянутое гладкое личико с парой морщинок под глазами, слабенький румянец на щеках и пальцах, блеклый огонёк в синих глазах. Но больше всего её привлек запах. Даже не смотря на то, что они стояли в полуметре друг от друга, до Мэнди добирался резкий аромат солёной воды. В голове появилась картинка: солнечный жаркий день, песочное жёлтое полотно, граничащее с глубокими синего цвета волнами, белоснежные пузырьки, стакан цитрусового коктейля в руках с парой кубиков льда и полосатой трубочкой — она видела подобное в фильмах. Запах витал вокруг, кружил, застилая любые другие — граничил с лёгкой перчинкой в виде ржавчины и истлевшей древесины. И всё размышляла о том, что может скрываться за этим резким и поверхностным образом, который он так яро ей демонстрировал. — Ну.. в смысле... Не обращай внимания. Просто вдруг что-то на рифмы потянуло... — Затараторила Мэнди, ощущая, как щёки обдаёт пламенем смущения. — Не кипишуй так. — Ответил парень, придвинувшись поближе. В один момент он положил свою ладонь Мэнди на шею и слегка почесал ямку на её затылке. — У тебя.. здорово получается.       Он не смотрел на неё в этот момент, но Мэнди в полной мере ощутила на себе его мягкое касание и тепло пальцев. Комплимент выглядел явно неумелый — именно тот, что был искренним — но всё же почему-то приятным.

***

      Воспоминание померкло точно так же, как когда-то свечение лилии. Лестница и стены второго этажа исчезли, а силуэт Энтони растворился. Мэнди проморгалась, снова заметив перед собой голубые лепестки, и какое-то время молча наблюдала, как последние красные пятна заката уходят за горизонт. Она и не заметила, как наступила ночь, а за окном, где-то внизу, замерцали огоньки. Мэнди медленно поднялась и, заскочив за коммуникатором в ванную, вышла в спальню — уместилась на краю лениво заправленной утром кровати. Она плюхнулась на спину и подхватила ближайшую игрушку — метровый розовый пингвин с белым пузиком и красным бантиком — обняла её крепко. Чуть позже выдвинула перед собой дисплей свечки и стала пролистывать галерею фотографий. На глаза попадались самые разнообразные изображения: золотистое платье из торгушки, клумба красных тюльпанов, потёртый со временем угол каменного здания и многое другое. Но вскоре наткнулась на одну недавнюю, до возвращения Вики: у нижнего края фото её чёлка с довольными глазками, а позади закуривающий Энтони на Ночи разговаривал с Ведьмой, на фоне одного из зданий Птичьего Гнезда. Они тогда бурно обсуждали, кто же поедет к противному посреднику, с которым им нужно было обсудить рабочие моменты. Мэнди тогда решила составить компанию чисто, а по итогу ей же и пришлось вести переговоры — быстро пролистнула. Чуть позже наткнулась на другую, около месяца назад. Энтони усадил Мэнди к себе на спину, придерживал за бёдра и тащил к офису, потому что она как-то умудрилась подвернуть ногу. Мэнди сфотографировала себя тогда, захватив макушку и нос Энтони. Хотя на самом деле боль была вполне терпимой, но Мэнди не смогла не приукрасить. Спустя ещё какое-то количество фото ей встретилась сделанная пару месяцев назад, в конце февраля. Они вдвоём сидели в кафетерии, в Валентинове районе. Даглас заказал всяких разных десертов для неё, сам же согласился разве что на несладкий кофе и кусочек шоколадного тортика. Мэнди тогда незаметно сфотографировала его, повернувшегося к официантке, чтобы закрыть счёт — он выглядел более чем спокойным и хмурился только в моменты, когда Мэнди подшучивала над ним. Она даже не помнит, чтобы он за тот вечер хотя бы раз сказал что-нибудь грубое. Вероятно, дело было в его желании поздравить её с двадцать пятым днём рождения.       Однако, сколько бы Мэнди ни возвращалась ни к этим фотографиям, ни к воспоминаниям, легче не становилось. Она отложила коммуникатор и уткнулась носом в голову пингвина, выдохнула тяжко — он пах её сладкими духами, как и всё вокруг. Но именно сейчас почему-то так воротило от них — хотелось чего-то спокойного, размеренного, хотелось до невозможности привычного и... другого. Именно того, что она могла бы найти, если заглянет в номер Энтони. И с этой секунды она перестала давать отчёт своим действиям — поднялась, надела пушистые тапочки, вышла в общий коридор. Дёрнув ручку одной из дальних дверей, она прошмыгнула в незапертый номер, оставила тапочки на входе. Контраст их помещений был особенно ощутимым. Если в комнате Мэнди всё было в шоколадно-вишнёвых оттенках, углы забиты различными плюшевыми игрушками, а столы и полки множеством исписанных тетрадей и блокнотов, то здесь — тишина. Побеленные стены и потолок, простой деревянный паркет, на котором в некоторых проходных местах виднелись потёртости, и ни намёка на уют. Каждый раз приходя сюда, Мэнди то и дело раздумывала, как можно поменять обстановку, чтобы номер не казался таким «печальным» — в коридоре и на кухне можно поклеить яркие обои, в спальне положить мягкий синий ковёр, на окно поставить небольшой горшочек с цветком. Изменить можно было многое, но пока Мэнди хватало и того, что в ванной на полочках мирно стояли её умывашки. Но пришла она сюда не ради того, чтобы давать оценку его вкусу на минимализм — пришла, чтобы хотя бы немного забыться, окунувшись в солоноватый запах, что оставался витать здесь, и дождаться самого Энтони. Мэнди нырнула под скомканную простыню на кровати в спальне, выступавшую в качестве одеяла, прижалась к подушке носом и даже не заметила, как задремала.       Вскоре Мэнди очнулась от того, что в соседней комнате гремела вода — Энтони вернулся. Она ни разу не видела, чтобы после своих дел он возвращался в номер, не приняв душ. Также и сейчас — Энтони стоял под потоком воды в ванной и иногда о чём-то бурчал. Мэнди быстро поднялась с кровати, принялась расхаживать по комнате на цыпочках и иногда покусывать кожицу на губах. Когда же вода перестала течь, по полу раздалась пара шлепков мокрых ног и послышались шорохи, Мэнди резко упала на кровать, подхватив край простыни, и замерла. Ещё несколько минут и в проходе наконец показался Энтони, в одном нижнем белье и с серым полотенцем на голове. Он окинул Мэнди взглядом, растирая голову, и сразу же отвёл — выглядел намного уставше, чем ранее. Заметив образовавшиеся новые тёмные линии под его глазами, Мэнди поднялась и тихонько подошла к нему ближе. Он не шелохнулся — только глаза опустил на ворот красной рубашки. Мэнди медленно коснулась его предплечий, сделав ещё пару шажков. Тот выдохнул тихо, повесил полотенце на шею и закрыл глаза, самую малость опустив уголки губ. И от того сердце сжалось сильнее. Она прижалась к нему, обведя ладонями влажную талию — тот замер на мгновение, чуть позже положил свои ей на лопатки. Мэнди уткнулась носом ему в грудь, задевая щекой мокрое полотенце. И вот оно — тепло. Она втягивала носом воздух, ощущала запах хвойного геля и отдалённо его родной — отчуждённый и хмурый. Почувствовала, как грудь напротив вздымается, изредка надрывно — немного погодя и то, как ладони поднялись выше, коснулись её затылка, закопались в волосы. Мэнди теснее прижалась к нему, отбросив на пол надоевшее полотенце — щека прилипла к его шее. Тот дрогнул, рвано выдохнул. Его сердце забилось чаще. Энтони стал разглаживать носом её висок, цепляться за волосы и точно так же вдыхать глубоко. Мэнди притихла — на душе стало легче, свободно — и тогда заметила, как тот из раза в раз намеревался оставить поцелуй на её щеке, да всё увиливал, прячась за волосами. Когда это повторилось третий или четвёртый раз, Мэнди не выдержала, вынырнула из его объятий, потянулась на носочках и поцеловала его первая. Он не сразу среагировал, опешил. А та отодвинулась и посмотрела ему в бледноватые глаза — смогла рассмотреть в них даже больше, чем нужно.       Грудь напротив перестала тяжело вздыматься. Энтони задышал размеренно, почти беззвучно, когда та снова поцеловала его. Он поддавался её теплу — не жадно, как это было утром. Мэнди тем временем мягко утягивала его за собой, плавно пятясь, пока его пальцы аккуратно разглаживали гладкую ткань её пижамы. Но соприкоснувшись ногами с кроватью, она ловко перехватила инициативу, развернув их двоих — подтолкнула Энтони, заставив его сесть. Тот словно и не сопротивлялся на первый взгляд, но до тех пор, пока она не уместилась на нём сверху, лицом к лицу. Тот стушевался, опустив брови — вернулась не хмурость, но заметная настороженность. — Ты не... — Начал он, но Мэнди перебила, коснувшись кончиками пальцев его губ, улыбнулась и с лаской заглянула в расширившиеся зрачки. — Я же обещала утром. — После всего, что...? — Снова попытался возразить Энтони, но Мэнди и в этот раз заставила его замолчать, коснувшись своими его губ.       Она прильнула к нему, провела пальцами по плечам — принялась плавно поглаживать, водить по ключицам — подобралась ближе к шее и остановилась на скулах. Поначалу Энтони коснулся её в ответ совсем нерешительно, словно боясь обжечь, но всё-таки спрятал ладони под её алую рубашку, обнял за талию. В комнате застыла тишина, и от того их дыхание стало особенно выразительно. Мэнди мягко целовала Энтони, пытаясь насытиться его почти беззвучными стонами, и сама выдыхала ему в губы. И вот оно — то недостающее чувство. Когда ощущаешь каждой клеточкой кожи чужое горячее тело. Когда сердце начинает биться в унисон с сердцем родного человека. Когда невольно прижимаешься теснее и никак не можешь насытиться его будоражащим запахом. Пусть Даглас был тем ещё «мудаком» — и только Иодан с Алией знают, сколько скелетов прячется в его подвале — но Мэнди больше не могла так просто оторваться от него.       Жар медленно растворился, тяжёлое дыхание притихло, а в комнате снова воцарилось убаюкивающее молчание. Мэнди уместилась на плече Энтони, перекинув через него ногу, и была уже не в силах отлипнуть. Тот в свою очередь положил одну ладонь ей на макушку, поглаживал, убирал с лица локоны чёлки, пока вторая замерла на её талии. — Не пойдёшь в душ?... — Голос Энтони оказался тише обычного, завибрировал в грудной клетке, и Мэнди почувствовала это щекой. — Иди первый.. Я ещё немного полежу-у. — Улыбнулась та, приподняв голову и заглянув в глаза. Энтони не отвернулся. — Ладно. — Ответил он спустя пару минут.       Даглас осторожно выполз из объятий Мэнди и медленно поднялся с кровати. Он нагнулся и подхватил с пола использованный розовенький презерватив, и Мэнди не упустила возможности в последний момент прихлопнуть по его ягодице и ехидно заулыбаться. Энтони обернулся, цокнул разок, покачав головой, и молча ушёл мыться. Проводя его взглядом, Мэнди откинулась на подушку и протяжно выдохнула. Белый потолок уже казался ей донельзя привычным, успокаивающим. Она водила по нему незамысловатые узоры, представляя, как яркие цвета акварели смешиваются на влажном холсте и перетекают в округлые формы. Теперь, когда Энтони здесь, совсем рядом, комната больше не казалась ей такой пустой и тихой.       За дальней стеной снова послышался шум включённой воды. Мэнди приподнялась, чтобы поудобнее лечь на подушку, замерла. Взгляд упал на собственное обнажённое тело, после чего рука невольно потянулась к животу. Пальцы проводили на коже невидимые круги, слегка щекоча, опускались то к одному боку, то к другому, обводя контуры талии. Поднимались к груди, приостанавливались на солнечном сплетении. И в конце снова замерли на животе, рядом с пупком. Мэнди слегка раздвинула пальцы. Когда она выдохнула, живот немного опустился, и тогда она мягко прижала к нему ладошку. Так и застыла на пару минут. Затем сделала глубокий вдох животом и снова затихла — живот немного округлился, ладонь приподнялась. «А если...» — Мэнди тотчас залилась румянцем. Она быстро убрала руку, перевернулась на бок и прижала к себе ещё более скомканную простынь, спрятавшись в неё лицом. — О чём ты думаешь? — Пробубнила она себе под нос и начала быстро водить ногами по матрасу.       Когда жар на щеках и в груди немного спал, Мэнди перевернулась обратно на подушку и снова посмотрела на потолок. Мысль, как ей показалось, была бредовее некуда, потому она постаралась отмести её подальше, на полочку повыше в её голове. Тем временем звуки из соседней комнаты затихли, и Энтони чуть погодя вернулся в спальню — снова повесил полотенце себе на плечи. — Иди. — Пробубнил он, подходя к столу в углу комнаты.       Мэнди смущённо улыбнулась на это, понаблюдав за тем, как тот повесил полотенце на спинку стула и направился к кровати. Чтобы не пересечься с ним взглядом, Мэнди ловко спрыгнула с кровати и поскакала в душ. Долго намыливаться она не стала, сделала всё по-быстрому и спустя минут десять зашла обратно в спальню. Энтони тем временем зыркнул на неё, но затем продолжил копаться в своей свечке, немного хмурясь. Та в свою очередь легла рядом с ним. Не успела она что-либо сказать, как внизу, на полу, раздался тихий сигнал. Мэнди лениво перекатилась на край кровати и подняла свой коммуникатор. Почти сразу она открыла дисплей и проверила уведомления. Как оказалось, ей написала Хиса, чему та невольно улыбнулась. — Привет. Спишь?... — Приветики. Пока нет. — Набросала ей быстро Мэнди. — Что-то случилось? — Ничего такого... — Хиса выдержала пару минут, прежде чем дополнить. — Спросить хотела кое-что... — О-о. И что же? — Ответила Мэнди, добавив в конце символ в виде улыбки. — Ты случайно не знаешь, почему Вдова и Джек так холодно общаются?       От такого вопроса улыбка Мэнди в один момент слетела с лица, но она поспешила вернуть её обратно. Конечно, в её голове промелькал похожий вопрос, и даже не один раз, вот только на ум приходили не самые хорошие вещи, в которых она совсем не хотела копаться. А отказы обоих коллег говорить об этом только больше подливали масла в огонь. Мэнди потёрла глаза, пытаясь избавиться от внезапного напряжения, затем всё-таки ответила Хисе. — Тоже это заметила? — И чуть позже добавила. — Но нет. Я не в курсе. Молчат, как статуи. — Ясно. — Тебя что-то беспокоит? — Паузы Хисы слегка напрягли Мэнди. — Не то что бы. — Спустя ещё минуту ответила девчушка. — В офисе слишком много вещей, о которых не хотят говорить. Думала, может, ты что-нибудь знаешь. — Это точно. — Усмехнулась Мэнди. — Хотя с легендой Шрама это всё не сравнится. — А что с ним? — Тут же подхватила Ян. — Кто пишет? — Тихо подал голос Энтони. Когда Мэнди повернулась к нему, тот приобнял её за плечо, но от своего дисплея не отвлекался. — Хиса. — Улыбнулась Мэнди, параллельно набирая ответ для собеседницы. Энтони ей так ничего и не ответил. — Расскажу тебе как-нибудь потом. Сейчас уже поздновато, буду собираться идти спать. — А, ну хорошо. Тогда добрых снов, Мэнди!       Та отправила последнее сообщение с пожеланием выспаться и отложила коммуникатор обратно на пол. Энтони же молча сделал то же самое и сполз пониже. Мэнди повторила за ним и прижалась к его груди, после чего он укрыл их обоих простынёй. — Сладких... — Промурлыкала Мэнди. — И тебе.. спокойной ночи. — Ответил ещё более тихо Энтони.