Добро пожаловать в Трансильванию

      9 сентября, 2006 год, отель «Трансильвания», Румыния       Этим утром спящий Блейз оказался на одном из диванов холла. Обе его ноги были перекинуты через подлокотник, тело лежало на мягких подушках, а голова уже наполовину свисала над полом. Именно в таком виде нашли его Драко и Грейнджер незадолго до завтрака. К их радости, ночного портье в отеле не было, а до начала рабочего дня Стефана оставалось ещё полчаса. Так что никто другой Блейза не заметил.       Но это его не особо спасло.       — Агуаменти, — сухо бросил Драко, направляя палочку в лицо Блейза.       Уже через пару секунд тот быстро заморгал, подскочил на диване и по итогу с него упал. Драко убрал древко и скрестил руки на груди, осуждающе смотря на друга. Блейз, видимо ещё не выяснив, что происходит и где он находится, сел и провёл ладонью по лицу, щурясь и озираясь по сторонам.       — Хорошо подежурил вчера? — поинтересовался Драко.       — Подежурил? — недоумённо пробормотал Блейз.       Он поднял глаза на Драко, следом перевёл их на Грейнджер, после осмотрелся и лишь тогда, вероятно, пришёл в себя. Тут же встав, он опустился на сухой диван и вытянул руки по спинке.       — Да, отлично, — уверенно заявил он. — Узнал много нового, к вашему сведению.       — Если это хотя бы чуть-чуть полезно, я, так и быть, смогу убедить Джинни не убивать тебя, — склонив голову набок, улыбнулась Грейнджер.       Блейз, пытаясь скрыть страх, лениво заозирался. Именно в тот момент, когда он бросил взгляд на ведущую к спальням лестницу, оттуда появился Стефан. Драко мгновенно взмахнул палочкой, высушил второй диван и тут же опустился на него, кивая Грейнджер.       — Доброе утро, — улыбнулся Стефан, подходя к ним. — Впервые вижу вас так рано, — он повернул голову из стороны в сторону, убеждаясь, что их не слышат, и пригнулся. — Прознали, что сегодня тосты с корицей на завтрак?       — Ты сама проницательность, Стефан, — заметил Драко и ядовито ухмыльнулся.       Стефан взглянул сначала на него, после на видневшуюся из его рукава палочку. Скорее инстинктивно, чем осознанно, он опасливо осмотрелся вокруг, словно прикидывая, все ли части замка на месте.       — К полуночи приедет господин Хейли, — проговорил он. — Не волшебник.       — Магл, — поправил его Блейз.       — Да, — согласился Стефан. — Просим магией, пока он здесь, не пользоваться.       Сказав это, Стефан кивнул на древко Драко.       — Примем к сведению, — всё так же ядовито ухмыляясь, ответил Драко.       — Благодарю, — отозвался Стефан и направился к стойке.       Все трое провожали его взглядом, пока тот не добрался и не принялся перекладывать листы бумаги. Лишь после Драко посмотрел на Блейза, а тот, выставив ладони перед собой, произнёс:       — Дайте хотя бы тосты попробовать.       Грейнджер тяжело вздохнула, но всё же кивнула.

***

      — Мило тут у вас, — протянул Забини, осматриваясь с интересом туриста.       Они сидели в Импале, припаркованной на подъездной к замку дорожке. Гермиона расположилась за рулём, Малфой — впереди на пассажирском сиденье, а Забини сзади, поглощая уже третью бутылку воды за утро. Как назло, а под злом Гермиона подозревала Джинни, все нужные ему зелья испарились из шкафа. Так что своё самочувствие он поправлял сугубо магловскими средствами.       — Особенно когда рядом нет Уизлетты, — заметил Малфой. — Знай она, чем это закончится, не ушла бы вчера из бара.       По рассказу Джинни, прошлым вечером она отправилась на слежку за вторым близнецом — Ароном. Но тот поспешил в дом, откуда после не выходил. По крайней мере, пока Гарри и Джинни там находились. Забини же повезло больше: он не просто втёрся в доверие к Кодрину, а напоил его и сумел выведать важные сведения. Точнее, сам Забини убеждал в этом Гермиону и Малфоя. Как дела обстояли на самом деле, они вот-вот собирались узнать.       — Доставайте свои пергаменты, господа авроры, — довольно заявил Забини.       Он забросил руки за голову и откинулся на спинку сиденья.       — Начнём с простого: младшая нечисть…       — Вампиры и оборотни, — поправила его Гермиона. — Они относятся к строго определённым видам.       Забини едва сдержался, чтобы не закатить глаза, поэтому удостоил её лишь молчанием, а после продолжил:       — Младшенькие не так радикальны друг к другу, как старшие, — по его лицу скользнула ухмылка. — Александра, например, завсегдатая нашего бара.       На этих словах Забини подхватил бутылку и сделал жадный глоток.       — Они с Кодрином часто там встречаются и выпивают, пока другие не видят, — закручивая крышку, объяснял Забини. — Поэтому они с Ароном вчера и повздорили: тот подозревал об этом и грозился рассказать Томашу. Но Александру они так и не дождались.        — А у неё новый любовный интерес, — сухо заметила Гермиона, взглянул на Малфоя. — Вчера появился.       Забини тут же посмотрел на Малфоя и присвистнул.       — Давай дальше, — Малфой обратился к Забини, а после бросил короткий взгляд на Гермиону, ухмыльнувшись.       Сам же Забини устремил взор сначала на Гермиону, следом на Малфоя, и лишь Мерлину известно, что удержало его от очередного комментария.       — Остальные детки в школе тоже неплохо общаются: Стелла и Марко отлично ладят с Анастасией, а Виктор и Эсмеральда… — едва выговорив это, он быстро заморгал и выругался, не понимая, почему у детей такие длинные имена. — Их можно даже друзьями назвать, — продолжил Забини. — К слову, знали ли вы, что родители близнецов были убиты во время гонений, о которых говорил Уолтер?       Гермиона и Малфой покачали головами. Забини самодовольно улыбнулся.       — Обе семьи потеряли кого-то: оборотни сестру Томаша — Камелию и её мужа Фрола.       — Родители близнецов, — в один голос проговорили Гермиона и Малфой.       Забини удовлетворённо кивнул.       — Вампиры — Кассиана, мужа Виктории, — продолжил Забини.       В уточнении ни Гермиона, ни Малфой не нуждались. Они отлично запомнили выражение лица Виктории, когда она смотрела на них, словно собиралась выпить до капли.       — После этого, кстати, она рассудком-то и поехала, — выдохнул Забини. — Кодрин говорил, что её чаще других видят в городе и на местах происшествий. Приступы гнева, истерики…       Он загибал палец за пальцем.       — Поэтому с ней часто можно встретить Александру, она присматривает за тёткой, чтобы та, чего доброго, не отобедала официантом.       Перед глазами Гермионы чётко встали две женские фигуры и зазвучали слова Константина: «они предпочитают ночной образ жизни». Вместе с этим в голову закрадывались сомнения насчёт чая и успокаивающих трав, которыми пыталась защищаться Николетта.       — Больше ничего интересного, — пожал плечами Забини, но почти сразу осёкся.       Взгляд его устремился вперёд — сквозь лобовое стекло автомобиля. Гермиона проследила за ним и заметила Лукрецию, что мирно прогуливалась по выложенной камнем дорожке вместе с Уолтером. Она держала его под руку и что-то наговаривала.       — Кроме неё, — неожиданно продолжил Забини, как только Лукреция с Уолтером скрылись из виду. — Ни одному, ни другому виду она не нравится.       — Единственная волшебница, — пожала плечами Гермиона. — А именно волшебники с большим пренебрежениям относятся и к вампирам, и к оборотням.       На этих словах она покосилась на Забини, который ещё несколько минут назад назвал всех их «нечистью».       — Дело не в этом, — покачал головой Забини. — Кодрин сказал, что её магия… Она… другая?       Гермиона свела брови к переносице, Малфой настороженно взглянул на Забини.       — Они привыкли, что у волшебника есть палочка и заклинания, но Лукреция занимается другим, — Забини вобрал в лёгкие больше воздуха. — Пару раз она проводила для Константина и Томаша ритуалы. С жертвами.       Сказав последнее, Забини сглотнув подступивший к горлу ком и выпрямился, снова подтягивая к себе бутылку и делая несколько жадных глотков.       — В основном животными, но от этого не легче.       — Для большинства зелий нужны части мёртвых зверей, — напомнил Малфой. — Это вовсе не ново.       — Может быть, — пожал плечами Забини. — Я лишь говорю, что слышал.       Повисла тишина. Она длилась несколько минут, прежде чем Забини уточнил, может ли он идти, и Гермиона кивнула.       Над лесом сгущались тучи, когда Забини вышел и направился по мосту в замок. Первые капли дождя посыпались почти сразу, как он вошёл в ворота.       Гермиона и Малфой продолжили сидеть в молчании, каждый перебирая свои домыслы и варианты. Гермиона мысленно концентрировала внимание на Виктории: отсутствие у неё контроля, из-за которого племянница вынуждена выполнять роль надзирателя. Кто знает, сколько раз Александра закрывала глаза на возможные ужасы, творимые её тётей?       — Сначала в библиотеку, — прервал тишину Малфой. — Если ничего не найдём — в лес.       — И надеюсь, в этот раз без трупов, — выдохнула Гермиона, выходя из машины и с силой захлопывая дверь.

***

      Практически весь день они просидели в библиотеке, слушая шелест страниц и звуки дождя. Первое время свет им не требовался. Находясь близ окна, Драко отлично видел однообразие слов и мнений авторов о смертельных ритуалах. Грейнджер же, располагавшаяся всегда где-то рядом, была настолько поглощена текстом, что практически ничего не замечала.       Изредка в библиотеку заходили Поттер, Уизлетта или Лавгуд. Они отвлекали Грейнджер теориями и новыми воспоминаниями о вчерашней вылазке. В первые разы Драко внимательно вслушивался, анализировал и подтверждал или опровергал их догадки. Но постепенно все эти беседы сводились к вещам более обыденным, не связанным с делом или убийствами. И тогда Драко пришлось отступить.       Сидя в глубоком кресле и читая очередной том, он с жадностью посматривал на пьющую чай Грейнджер. Она тихо смеялась, говоря с Поттером, Уизлеттой и Лавгуд. Её улыбка пестрила радостью и найденным счастьем, которого ей не хватало. И от этой картины Драко ощущал себя лишним. Словно у него отбирали нечто настолько необходимое, что он не мог остаться к этому равнодушным.       Впервые с момента их приезда в Трансильванию к Драко возвращалось чувство одиночества. Грейнджер, что была рядом с ним почти всё время, напоминала, что у неё есть что-то помимо работы и она хочет этому отдаваться. Таким образом Драко приходилось признавать неудобный факт: она не принадлежит только ему и их делу. И просто обязаны существовать моменты, когда Драко не должен её спасать, не обязан находиться рядом и быть ей нужным.       Драко отлично умел убеждать себя в чём угодно: от правильности выбора до жизненных принципов. Но с каждым разом ему было всё труднее напоминать себе, что ему никто не требуется. И если в момент приезда это давалось легко, ведь рядом всегда была нуждающаяся в нём Грейнджер, то теперь, когда у неё есть другие люди, подобное ощущалось тяжелее.       — У меня аж зубы сводит от вашей компании, — холодно произнёс Драко. — Настолько она милая.       Все резко замолчали. Сидевшие Поттер и Уизлетта нахмурились, Грейнджер непонимающе на него взглянула, а Лавгуд продолжила помешивать чай. Она наблюдала за этой картиной так, словно они были на спектакле с хорошими отзывами, несмотря на странные сюжетные решения.       — Малфой, ребята только пришли, — тут же начала Грейнджер.       — Сорок две минуты назад они пришли, — бросив взгляд на настенные часы, произнёс Драко. — И всё это время потрачено на бестолковые разговоры, а не на поиски убийцы.       Драко отложил одну из книг и перекинул ногу на ногу, сложив руки на животе в замок.              — Пять трупов. В лесу, на который у нас открывается чудный вид из окна, — яд красной нитью скользил в его голосе. — И будет больше, если вы, — он посмотрел на Поттера, Уизлетту и Лавгуд, — продолжите тратить наше время впустую.       Уизлетта уже скрестила руки на груди и выпрямилась, собираясь ответить Драко, но тут же была остановлена ладонью Поттера. Тот, бросив на Драко тяжёлый взгляд, коротко кивнул и указал Уизлетте с Лавгуд на дверь.       — Мы понимаем, — сухо произнёс он, как только оказался у выхода. — Но необязательно вести себя как сволочь.       — Приказ или рекомендация? — Драко усмехнулся.       — Наставление, — бросил Поттер, прежде чем скрыться за дверью.       Звуки шагов стихли достаточно быстро, так что Драко уже потянулся за книгой, чтобы продолжить чтение. Но взгляд Грейнджер пронизывал его так ядовито, что он даже ухватиться за фолиант не успел. Она подлетела к нему и остановилась перед креслом, скрестив руки на груди.       — Не наговорилась? — он склонил голову набок.       Грейнджер выхватила у него книгу и стала просматривать, Драко смерил её недоумённым взглядом.       — Ищу, какая из страниц тебя укусила, — злобно ответила Грейнджер, едва не бросив том ему в лицо. — Ребята помогают нам. Дежурят, пытаются отыскать убийцу, строят теории.       — Так выпиши им грамоту, — сухо ответил Драко, открывая фолиант и неотрывно смотря на Гермиону. — А не рассуждай о цвете салфеток, пока у нас люди умирают.       Он уже собирался начать читать, когда Грейнджер снова выхватила у него книгу. Она убрала фолиант на рядом стоящий стол и встала перед ним, отрезая путь.       — Даже аврорам полагается обед, — строго напомнила она.       Бедрами упершись в крышку, Грейнджер внимательно взглянула на Драко. Тот встал, подходя и вытягивая руку, чтобы забрать книгу.       — Значит, у тебя был обед? Не заметил табличку, — он ядовито улыбнулся и уже хотел вернуть фолиант.       Но Грейнджер тут же двинулась вбок, не давая ему коснуться обложки.       — Неважно, обед у меня был или нет, — заявила она, вздёрнув подбородок. — Это друзья, и они такие же участники дела, как мы с тобой.       — Ещё чего, — фыркнул Драко.       Убрав руки в карманы брюк, он так и застыл перед ней, смотря в карие, наполненные яростью глаза.       — Уизлетта играет в квиддич, Лавгуд пишет в «Придиру», а Поттер вообще в отпуске, — отчеканил ей в лицо Драко. — Это наше с тобой дело, Грейнджер. Твоё и моё.       Она попыталась возразить, но он тут же взвёл ладонь перед собой, давая знать, что ещё не договорил.       — И я не потерплю, чтобы твои друзья лезли в него больше, чем положено, — строго произнёс он. — Я понятно выражаюсь?       Мгновение, и она быстро заморгала. Ярость в её глазах исчезла, уступая лёгкому сочувствию, от которого Драко словно поразило проклятье.       — Не говори со мной как с Опреа, — не потребовала — попросила.       Драко, сглотнув подступивший к горлу ком, коротко кивнул ей. Обойдя Грейнджер, он взял книгу и вернулся в кресло. За окном уже начинало смеркаться, так что он взмахом палочки заставил свет включиться. Быстро поморгав от яркости, Драко открыл фолиант и продолжил читать с места, на котором остановился. Но Грейнджер не уходила.       — Ты с Паркинсон, Забини и Ноттом так и не говорил? — тихо поинтересовалась она, делая шаг к его креслу.       — Зачем? — сухо спросил он, перелистывая страницу.       — Просто мы с Гарри и девочками помирились, и я…       — Я ни с кем не ссорился, чтобы мириться, — бросил Драко.       Он всеми силами старался оставаться равнодушным, даже если чувствовал, как Грейнджер подбирается к границе дозволенного. Он не хотел говорить ни о друзьях, ни о том, какие у них отношения, ни о том, задело ли его отсутствие приглашения и волнует ли, что они больше не говорили. Если исключить утреннюю беседу с Блейзом и обвинения Пэнси.       Драко всем этим был сыт по горло.       — Мне показалось, тебя это задело не меньше меня, — проговорила Грейнджер и опустилась на подлокотник его кресла.       Даже не видя её глаз, Драко был уверен, что от сочувствия в её взгляде ему станет тошно.       — Ни капли. Я просто пытался поддержать тебя, — пожал он плечами. — Мы же напарники.       Впервые эти слова прозвучали так, будто его это смешило, а не волновало.       — Но как же… — не понимала Грейнджер, её ладонь опустилась на его плечо.       Драко поборол желание шумно вдохнуть. От её прикосновений теплело сердце.       — Они твои друзья, близкие, единственные, — она отрицательно качнула головой. — Их решение — это удар.       — Удар, если тебе не плевать, а мне, — он зло ухмыльнулся, взглянув на Грейнджер, — абсолютно плевать.       Грейнджер быстро заморгала, с жалостью смотря в глаза Драко, но так ничего и не сказала. Поджав губы, она встала и вернулась в своё кресло, беря фолиант и открывая его. В мгновение, пока она не видела, Драко облегчённо выдохнул.       Он вовсе не хотел этого разговора, но был рад, что тот прошёл без проклятий.       10 сентября, отель «Трансильвания», Румыния.       Из приоткрытого окна спальни струился морозный холод. Взмахнув палочкой, Гермиона закрыла его, надевая куртку и поправляя свитер. В дверь постучали.       — Грейнджер, мы уже опаздываем, — напомнил ей Малфой. — Всех убийц без нас разберут.       Последнее он сказал с усмешкой. Гермиона улыбнулась этому. После произошедшего в библиотеке её особо грела мысль, что он веселится. Даже если в глубине души ей казалось, что это лживая радость.       Поджав губы, она последний раз взглянула на себя в зеркало и отправилась к двери, за которой её уже ждал Малфой. Он стоял у выхода с башни, плечом подперев ведущую на лестницу арку и убрав руки в карманы брюк. На губах играла едва заметная усмешка, тело было расслабленно, и ничего, казалось, не могло его потревожить.       — Одна радость — Стефан уже закончил, — пробормотал Малфой, пока они спускались. — Если он ещё раз пожелает нам доброго дежурства, я отправлю в него проклятье.       — Это всего лишь вежливость.       — Когда идёшь в лес, где убивают людей, думаешь о ней в последнюю очередь, — заметил Малфой, пересекая коридор.       Они двигались быстро, Малфой шёл чуть впереди, но Гермиона почти равнялась с ним, видела его лицо. Непроизвольно она пыталась уловить в нём крохи печали, проступившие ещё несколько часов назад. Никак иначе его выпад Гермиона не могла трактовать. Для неё всё было абсолютно ясно: Малфой ещё не простил друзей. Вероятней всего, обида в нём сидела куда глубже, чем в Гермионе. Либо же ему редко приходилось прощать… Скорее всего, второе.       Но, несмотря на это, Малфою определённо было плохо, и Гермиона понимала это. Она тоже предпочитала душить переживания и обиды в работе. И иногда у неё это получалось, в частности из-за Малфоя, умудрявшегося полностью занимать её мысли. Гермиона была ему за это благодарна.              Если задуматься, то пора было составлять список вещей, за которые она должна сказать Малфою спасибо. Но этого никогда не произойдёт. Всё, что она могла, — это принимать его и, возможно, пытаться поговорить. Поддержать словами, но не слишком сильно, потому что в её идеальном мире друзей стоило простить. А Малфой вряд ли разделял с ней такую быструю смену гнева на милость.       И хоть Гермиона могла его понять, выражать это она не спешила. Это в очередной раз напоминало, что, несмотря на всё, они слишком разные. И в этом их сила.       — Нового жильца ещё нет? — спросил Малфой, взглянув на неё.       Гермиона пожала плечами. Малфой выдохнул и вытащил палочку, взмахнув ею и наложив на них обоих Согревающие чары. Так что, когда они вышли, холод не ударил в лицо и не заставил поёжиться.       Они быстро пересекли двор и уже оказались на мосту, когда в глаза Гермионе бросилась фигура на подъездной аллее. Сведя брови к переносице, она ускорила шаг и заметила, что некто в коричневом плаще и шляпе-котелке лежит на одной из лавок.       Гермиона с Малфоем переглянулись и приблизились к лежавшей фигуре. Рядом с ней стоял чемодан, на котором в свете звёзд отражалась надпись «Хейли».       Новый жилец.       Мысль промелькнула в голове Гермионы прежде, чем Малфой коснулся плеча мужчины. Этого оказалось достаточно, чтобы мистер Хейли перевернулся на спину, и перед Гермионой с Малфоем открылась картина разорванного горла и пустых серых глаз, смотрящих в пустоту ночи.