Добро пожаловать в Трансильванию

      7 сентября, 2006 год, отель «Трансильвания», Румыния       К удивлению Гермионы, утром было сухо, и даже солнце выглядывало из-за стен замка. Воздух пах крепким кофе, бензином и сыростью. Гермиона сидела во внутреннем дворе на холодной деревянной лавке. Позади неё была дверь в кладовую, а напротив — главный вход, увенчанный странной ручкой и витражными вставками.       Сделав глоток остывшего кофе, Гермиона поморщилась и отставила его на пенёк рядом. Горечь неприятным осадком прокатилась по горлу и осела в груди, не желая двигаться дальше. А возможно, дело было вовсе не в кофе.       Перед глазами всё ещё лежал труп шестнадцатилетней Даны Раду.       Её светлые волосы волнами осыпались на чёрное пальто Малфоя. Две характерные раны смотрели на Гермиону с изгиба шеи. Они едва не кричали: «Теперь это твоя вина». И Гермиона была с ними согласна. С момента, когда они с Малфоем оказались здесь, все трупы в Лемнарском лесу — их стоившие чужих жизней проступки.       Послышался скрип. Гермиона подняла взгляд на дверь и увидела выходящего из замка Гарри. Завёрнутый в тёплую мантию, он медленными шагами приближался к Гермионе. В его глазах плескалось сожаление.       — Давно сидишь? — спросил он, опускаясь рядом.       Прошла пара секунд, прежде чем он откинулся на спинку лавки и воровато огляделся по сторонам. Лишь убедившись, что их никто не видит, Гарри вытянул из складок мантии палочку и взмахнул ею. По телу Гермионы прокатилось приятное тепло.       — Возможно, — безразлично ответила Гермиона. — Ты уже в курсе?       Гарри помедлил, не решаясь ответить, но Гермиона всё видела по его глазам. Сожаление в них было настолько ярким, что перекрывало даже вину. Да и Гермиона думать о ней сейчас не хотела, её желания и обиды отошли далеко назад. Они опустились по той же границе, где лежала обескровленная Дана. Её голубые глаза всё ещё смотрели в пустоту леса, а кожа бледнела с каждым мгновением.       — Это твоя первая жертва, я понимаю…       — Я расследовала убийства, — твёрже необходимого напомнила Гермиона.       — Но не пыталась их предотвратить.       Повисла тишина. Гермиона усиленно искала в памяти моменты, когда выслеживала убийц. Гермиона знала, что была хорошим аврором. Она раскрывала похищения, ограбления, собирала улики и доказательства. Более того, она не раз расследовала загадочные смерти людей, которые… уже были мертвы.       — Но такие дела были, — начинала осознавать она, сводя брови к переносице. — У Малфоя, у тебя, у Томаса, у всех…       Гермиона пришла в Аврорат на несколько лет позже Малфоя и Гарри. После окончания Хогвартса она в первую очередь пробовала себя в политике, став помощницей Кингсли. И некоторое время эта работа действительно приносила ей удовольствие. Но раз за разом, убеждаясь, что честность, порядочность и справедливость далеко не главные атрибуты государственного служащего, она разочаровывалась в этом.       Так два года назад, к моменту, когда Гарри дослужился до заместителя главного аврора, она пришла в Аврорат. Почти сразу её поставили в пару к Малфою, что удивительно, распоряжение отдал сам Гарри. Он утверждал, что их тандем — это идеальное сочетание грубости и милосердия, что это должно вылиться в нечто гениальное.       И Гарри оказался прав. Гарри, что распределял дела по аврорам. Гарри, который умышленно мог давать ей лишь те задания, которые считал нужным. Гарри, порой отправлявший Малфоя на тайные выезды именно в те моменты, когда Гермиона была слишком занята другими.       Гермиона медленно подняла глаза на Гарри и поджала губы. Он смотрел на неё взглядом раскаивающегося предателя и молчал.       — Почему? — тихо спросила она. — Я такой же аврор, как и остальные. Расследую дела, ищу убийц, допрашиваю преступников…       — И являешься моим другом, — спокойно ответил Гарри. — Другом, который, несмотря на пережитые ужасы, умудрился сохранить в себе веру в лучшее.       Гермиона поджала губы.       — Это несправедливый мир. Мир, где работа выжигает в авроре милосердие, — он положил ладонь ей на плечо. — Общаясь с преступниками и убийцами, ты теряешь способность сострадать.       Гермиона видела это. Пустые взгляды, резкие движения, осознание, что окружающее пространство — это полный жестокости лес, который невозможно вырубить до конца.       — А я не хотел, чтобы ты теряла её, — тихо, но твёрдо произнёс Гарри.       Несколько минут они молчали. Гермиона, смотря на выложенный камнем двор, пыталась понять, как ей реагировать на слова Гарри.       С одной стороны, она чувствовала благодарность, как и к Малфою, что брал на себя всю грязную работу. Но с другой — вся эта история отдавала отчётливым вкусом сомнений, причём не её, а Гарри. Осознание, что он умышленно не давал ей морально тяжёлые дела, потому что не думал, что она справится с ними, уязвляло.       И Гермиона не хотела оставаться в этом состоянии.       — А не пригласил ты меня?.. — сменила тему она, взглянув ему в глаза.       Чувство превосходства волной пронеслось по коже, придавая уверенности. Вопрос, который уязвлял Гарри, а не её. Именно он должен был помочь остаться на плаву в океане сожалений. Да, это было жестоко по отношению к Гарри и совсем не по-дружески, но по-дружески ли скрывать от неё венчание и сомневаться в её работоспособности?       От этих мыслей Гермионе стало не по себе.       — Я отказывался, — Гарри сглотнул подступивший к горлу ком. — Не соглашался, противился, собирался всё рассказать, но…       Он поджал губы, смотря на сложенные под козырьком ящики с вином. Любимым вином той, ради кого Гарри был способен на слишком многое.       — Она часто говорила, — Гарри откинулся на спинку лавочки, — что вы скандалите, что не можете находиться рядом, не поспорив, что вы испортите праздник…       — Мы здесь уже несколько дней и ещё ни разу не поругались, — заметила Гермиона, отпивая горький кофе.       Тот отрезвляюще скользил по горлу, оставляя её в напряжении.       — Это надуманно и абсурдно, согласен, — кивнул он. — Но для Пэнси это было так важно, что я…       — Не смог отказать, — продолжила за него Гермиона.       И хоть в её груди всё ещё плескалась обида, она понимала Гарри. Он выбрал любимую девушку, будущую жену, ту, с кем проведёт остаток жизни. Будь Гермиона эгоистичнее, то продолжила бы злиться, но ей слишком откликались чувства Гарри. И ей хотелось бы иметь в жизни человека, который поступится всем ради неё и для кого она сделает то же самое.       — Есть ещё что-то, о чём я не знаю? — уголок её губ дёрнулся в улыбке. — Кроме явной предпочтительности и тайного венчания.       Гарри на мгновение задумался.       — Когда ты в том году уезжала, я пару раз забыл покормить Живоглота, — Гарри свёл брови к переносице. — А кто сейчас с ним?       — Сара, — пожала плечами Гермиона.       — Но это же мой секретарь…       Гермиона медленно выгнула бровь.       — …которым я абсолютно не против поделиться с лучшей подругой.       Он выставил ладони перед собой в знак поражения, а следом с надеждой взглянул в глаза Гермионы. Несколько секунд она внимательно смотрела на него, а после коротко кивнула и подалась вперёд, обнимая. Он крепче прижал её к себе, сыпя всевозможными обещаниями содействия в деле и едва ли не предлагая забрать его.       — Оно наше, — твёрдо сказала Гермиона, отстранившись. — Моё и Малфоя.       — Удивлён, что ты помнишь, — послышалось от входной двери замка.       Гермиона и Гарри перевели взгляды на звук и увидели Малфоя. Скрестив руки на груди, он стоял рядом с витражным стеклом и высокомерно осматривал их обоих.       — Кончай прохлаждаться, — обратился он к Гермионе. — И поехали спасать твоих драгоценных маглов.       Сказав это, он развёл руками и широкими шагами направился к машине. Гермиона с Гарри тихо рассмеялись, а Малфой резко оглянулся на них и закатил глаза.

***

      Драко методично постукивал по двери машины, пока та сбавляла скорость, въезжая в город. За окном пролегали тихие улочки, колоритные автомобили и многочисленные лавки, владельцы которых едва не хватали прохожих за плащи, пытаясь втянуть в свои магазины. Реклама была настолько агрессивной, что один из мужчин чуть ли не кусал покупателей при входе.       Драко перевёл взгляд на Грейнджер.       Первые минуты поездки она широко улыбалась и даже шутила, но с каждым мгновением, пока они подъезжали к Брашову, радость улетучивалась. Выражение пугающе походило на то, что Драко лицезрел накануне, в Лемнарском лесу, держа труп молодой девушки и видя, с каким отчаянием Грейнджер на него смотрит. Это был тот самый взгляд, которого так настойчиво избегал Поттер.       Взгляд аврора, провал которого стоил чьей-то жизни.       Драко хорошо его знал. Это был своего рода обряд посвящения, которого Грейнджер не без помощи, но избегала. Поначалу Драко был с этим несогласен, считая, что чем раньше реальность постучится в её дверь, тем лучше. Но ему хватило пары недель совместной работы, чтобы понять, почему Поттер не давал ей терзающие сердце задания.       Достаточно было один раз увидеть, как Грейнджер в коридоре успокаивает ребёнка, и Драко захотел, чтобы так оставалось всегда. Обычно сидевшие в Аврорате дети, и без того угрюмые и напуганные, прижимались к одной из стен, затравленно осматриваясь по сторонам. Они уже пережили ужас и боялись, что тот вернётся за ними.       В силу заученного цинизма, большинство авроров могли разве что предложить им чай. В остальном они лишь сновали мимо, надеясь, что ребёнок не заплачет в их присутствии. Они, привыкшие работать с преступниками и убийцами, не знали, как помочь отчаявшемуся малышу. А Грейнджер не просто знала, она делала это.       Слишком сострадающая для работы, где это скорее недостаток, чем преимущество, она сидела и держала малыша на коленях. Он прижимался к ней, плакал и спрашивал, где его мама. Драко, видевший её труп совсем недавно, не смог бы успокоить, но Грейнджер находила слова. И Драко настолько полюбил этот островок доброты и справедливости в море жестокости и беззакония, что больше ему не противился.       Не прошло и недели, как он сам откладывал дела чокнутых Пожирателей. Теперь Драко выбирал ограбления, хищения, контрабанду и всё, где не нужно искать будущий труп. Он хотел сохранить свет в человеке, который не умел быть жестоким, хоть и знал, что это несовместимо с реальностью. Момент, когда Грейнджер не сможет спасти чью-то жизнь, был вопросом времени. И не потому, что она плохой аврор, а потому, что она аврор.       Насколько бы безупречен и идеален ты ни был — невозможно спасти всех. Даже если пытаешься.       Машина, которую Грейнджер с усмешкой звала Импалой, остановилась на небольшой парковке рядом с мэрией. Заняв последнее свободное место, Драко с Грейнджер вышли и двинулись по направлению крыльца. Мимо сновали авроры под прикрытием мэрской полиции. Они неотрывно и с явным осуждением смотрели на шедших Драко и Грейнджер, отчего последней становилось неуютно.       Скрестив руки на груди, Грейнджер слегка сгорбилась, словно пытаясь спрятаться в собственных объятиях. Драко со скрываемой злостью наблюдал за этим, борясь с желанием прямо спросить, что не устраивает проходящих мимо авроров. Несколько секунд он терпеливо косился то на них, то на Грейнджер и в итоге не выдержал.       Положив ладонь на её плечо, Драко ощутил, как Грейнджер вздрогнула и обеспокоенно на него посмотрела.       — Идём? — аккуратно спросил он.       — Да, конечно, — тихо пробормотала она и зашагала по лестнице.       Перед тем, как войти, Драко злостно осмотрел оставшуюся позади парковку. Все головы мгновенно опустились вниз, а их владельцы отправились по своим делам. Драко усмехнулся и последовал за Грейнджер внутрь.       Они быстро пересекли главный холл, где почти не было людей, и направились в крыло мэрской полиции, когда встретились с женщиной. Она медленно двигалась по полупустому коридору, держа в руках окровавленный кусок ткани. В нём Драко узнал шарф, который ещё несколько часов назад держала Дана.       Казалось, женщина не замечала никого и ничего вокруг. Подобно призраку, она плыла по помещению, прижимая к груди заветную ткань. И лишь когда они с Грейнджер едва не врезались друг в друга, остановилась. Заплаканные серые глаза, седые волосы и проступившие морщины. Женщина смотрела на Грейнджер с болью, через которую пробивалась надежда.       — Вы детективы из Лондона? — хрипло спросила она. — Нашедшие мою Дану.       Грейнджер даже не взглянула на Драко.       — Да, это мы, — она шагнула вперёд, накрывая ладони женщины своими. — Примите наши соболезнования насчёт вашей…       — Дочери, — едва заметно кивнула женщина.       — Дочери, — чуть слышно повторила Грейнджер.       Она пыталась сказать что-то ещё, но каждое начатое ею слово тонуло в соболезнованиях и сожалениях. Видя это, женщина поджимала губы и едва заметно потряхивала головой. Это длилось совсем недолго, но достаточно, чтобы Драко положил ладонь на плечо Грейнджер, заставив её остановиться. Она понимающе кивнула и сделала шаг назад, отпуская руки женщины.       — Я прошу вас лишь об одном… — прошептала та, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться прямо здесь.       В уголках её глаз уже скопились слёзы, когда лицо резко изменилось, обретая оттенок жестокости и злобы.       — Найдите, кто это сделал.       Она едва не прошипела это, прежде чем снова надеть маску сожаления и медленно побрести дальше по коридору. Грейнджер и Драко провожали её недоумёнными взглядами, пока дверь за женщиной не закрылась.       — Обещаю, — проговорила Грейнджер.

***

      Они едва успели переступить порог крыла мэрской полиции, как перед ними возник Опреа. Скрестив руки на груди и вздёрнув подбородок, он твёрдо смотрел то на Драко, то на Грейнджер. И на последнюю это производило слишком сильное впечатление. И без того подавленная Грейнджер едва не задрожала.       — В мой кабинет. Живо, — сквозь зубы произнёс Опреа.       Развернувшись на каблуках ботинок, он направился туда, а за ним Драко и Грейнджер. Шаги последней были медленными, словно она двигалась через силу, отчего Драко злостно посмотрел в спину Опреа и ускорился. Оказавшись у входа, Драко пропустил Грейнджер вперёд и закрыл за ними дверь. Замок почти беззвучно щёлкнул. Драко стянул перчатки.       — Грейнджер, — твёрдо произнёс Опера, проходя к своему столу и разворачиваясь лицом к двери, — скажите, зачем вы здесь?       — Чтобы расследовать…       — Чудесно! — он развёл руками. — Прекрасно, что вы помните, потому что я начал в этом сомневаться.       Опреа завёл ладони за спину, продолжая обращаться к Грейнджер.       — Вас пригласили сюда, чтобы расследовать убийства, — закипал от злости Опреа. — А вместо этого вы находите очередной труп!       Оттолкнувшись от крышки стола, Опреа обошёл его и опустился в своё кресло.       — Якоб распевался здесь, насколько профессиональные авроры к нам приедут, — он уже даже не смотрел на них, перекладывая пергаменты. — И что я получаю? Они же и находят следующий труп!       Опреа тяжело дышал, гневно разглаживая листы. Он говорил ещё много, в основном выказывая негодование в сторону Грейнджер. Если бы та сидела в кресле, вросла бы в него, настолько она сникала с каждым словом. Терпение Драко начинало заканчиваться. План дать Опреа высказаться трещал по швам.       — Я абсолютно не понимаю, почему отправили вас! — возмутился Опреа. — В замке сидит главный аврор Лондона, а нам прислали парочку исследователей в начищенных ботинках.       Шумно выдохнув, он упёр руки в бока и прикрыл веки. Всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы голос его стал спокойнее. Он с вызовом посмотрел на Грейнджер.       — Теперь я хочу видеть отчёт о каждом дне, пока вы здесь, — приказным тоном продолжал Опреа. — И я лично буду отметать все посредственные идеи.       Повисла тишина, разбавляемая лишь тяжёлым дыханием.       — Закончил? — равнодушно спросил Драко, получив лёгкий кивок. — Отлично, а теперь говорить буду я.       Опреа заметно напрягся. Драко медленно прошёл к столу, сдавливая пальцы рук до хруста. Сначала одну, затем другую…       — Мы авроры Лондона, так что подчиняться и выполнять твои глупые приказы не будем.       Несмотря на то, что голос Драко был методичен и спокоен, на лице Опреа зрела злость. Её новая волна грозила снести их с ног, однако Драко даже не обращал на это внимание.       — Это вы нас позвали. Это вам нужна помощь. Это вы не справляетесь.       Каждая фраза слетала с его губ подобно приказу.       — Ни ты, ни твоя шайка осуждающих взглядов ни на грамм не продвинулась в этом деле, — продолжил Драко. — Переписать известные факты в одну папку это не расследование, а попытка упорядочить хаос.       Опреа молча слушал, на удивление Драко, даже не перебивал.       — Убийства ритуальные, — констатировал Драко. — Согласно концепции православия, душа покидает тело на третий день. Поэтому между ними такой перерыв — убийца создаёт цепочку жертвоприношений.       Драко сделал паузу.       — Мы займёмся исследованием библиотеки в замке, чтобы понять, какой именно это ритуал и для чего он нужен. — Не вопрос, не предложение, а факт. — А найдя причину, мы выйдем на след убийцы.       Вновь гнетущая тишина, разбавляемая дыханием. Драко сделал несколько шагов назад, становясь чуть сзади Грейнджер.       — Нам понадобилось три дня, чтобы это понять, а вы полторы недели складывали пергаменты в папку и горевали о своей несчастной доле, — Драко надел перчатки. — И если не будет нас, так и продолжите, пока люди в городе не закончатся.       Драко едва заметно пригнулся, ловя взгляд Грейнджер. Тело её расслабилось, а в глазах плавали искры благодарности. Той, за которую Драко был готов сделать слишком много для обычного напарника.       — Не забывайся, Опреа, — выпрямившись, обратился Драко. — Это мы тебе нужны, а не ты нам.       Опреа тяжело дышал, его ноздри раздувались, а взгляд ожесточался.       — И если ты ещё хоть раз включишь требовательного босса в отношении меня и уж тем более Грейнджер — мы уедем. А ты останешься здесь с новой должностью и кучей смертей, которые не можешь предотвратить.       И снова тишина. Драко давал Опреа всего несколько мгновений, чтобы смириться со сказанным.       — Я понятно выражаюсь? — спросил Драко.       — Более чем, — сухо ответил Опреа. — Так какой у вас план? Помимо копания в библиотеках.       Драко ухмыльнулся.       — Это уже другой разговор.

***

      — Комендантский час? — брови Опреа метнулись вверх.       — Да, — сухо ответил Малфой.       Он возвышался над разложенной на столе огромной картой Лемнарского леса, отмечая ближайшие к нему жилые дома.       — Поставить авроров мы не можем, — объяснил Малфой, рукой обводя границы. — Вход буквально везде.       Сказав это, он взглянул на Опреа как на слабоумного.       — Поэтому комендантский час, — пожал плечами Малфой. — Я удивлён, что ты раньше этого не сделал, Опреа. У вас убивают ночью — логично не выпускать людей в тёмное время суток.       От очередного взгляда Малфоя Опреа ощутил себя первоклассным болваном — это очень легко читалось по его обескураженному лицу. Гермиона улыбнулась уголком губ.       — Но люди будут недовольны, хозяева лавок… Скоро Хэллоуин, город потеряет много денег.       — Зато спасёт кучу жизней, — развёл руками Малфой. — Если у вас всех переубивают, то даже продавец сахарной ваты уйдёт в минус.       Несмотря на тему разговора и то, что они обсуждали ритуальные убийства, Гермионе становилось легче от этой беседы. Словно она вынырнула из потока самобичевания и наконец вдохнула свежий вечерний воздух. Спокойствие приятной истомой оседало на плечи, обволакивая надеждой на лучшее. И ухмылки Малфоя, что он то и дело бросал в её сторону, этому лишь способствовали.       Гермиона в очередной раз благодарила его за поступки, которые не могла позволить себе сама.       — На этом всё, — заключил Малфой и выхватил у рядом стоящего архивариуса пергамент.       Он пробегался глазами по тексту, удовлетворённо кивая каждому записанному распоряжению. Ему определённо нравилось строить авроров, в том числе главных.       — Буду в машине, — бросила Гермиона, поднимаясь и направляясь к выходу.       Малфой в тот момент уже нашёл ошибку в записях. Вероятно, ждать ей придётся дольше предполагаемого. Но Гермиону это даже радовало. Выйдя на крыльцо мэрии, она вдохнула вечерний воздух.       Солнце зашло, улицы освещали только фонари и многочисленные вывески ещё работающих заведений. Медленно спускаясь к парковке, Гермиона обнимала себя за плечи и осматривалась вокруг. Людей меньше не стало, разве что теперь половина из них была выпившей, а другая с восхищением оглядывала архитектуру города.              Улыбнувшись, Гермиона уже прошла к машине и собиралась вставить ключ в дверь, но тут заметила странную картину: у одного из автомобилей стоял магловский полицейский, а рядом с ним высокая шатенка, глаза которой горели красным так ярко, что Гермиона увидела их почти через всю парковку.       В руках полицейский держал бумагу, вероятней всего, штраф, но девушка его не принимала. Она медленно говорила с ним, склонив голову набок и продолжая улыбаться. Спустя несколько мгновений мужчина кивнул ей и развернулся, направившись к выходу с парковки. Гермиона видела, как стеклянные глаза смотрят в никуда. Они были пугающе похожи на те, что она встретила этой ночью. Прямо перед смертью их владелицы.       Подбежав к полицейскому, она схватила его за плечо и слегка потрясла, отчего тот уже в следующую секунду вышел из транса и быстро заморгал.       — Могу помочь вам? — обеспокоенно спросил он, глядя на Гермиону.       — Нет, что вы, — она отшагнула. — Я смахнула лист с вашего плеча.       — Благодарю, — он добродушно улыбнулся и снова пошёл к выходу.       А Гермиона тут же посмотрела на машину, где была девушка. Та, опершись бёдрами о капот, стояла и разглядывала свои ногти. Стиснув зубы и толкнув из рукава в ладонь палочку, Гермиона быстрыми шагами направилась к незнакомке. В считаные секунды она оказалась рядом и посмотрела в кроваво-красные глаза вампира.       Но не успела Гермиона сказать и слова, как за её спиной раздался голос.       — Милочка, ты же не собираешься пускать в ход свою деревяшку?       Обернувшись, Гермиона столкнулась с другими, но такими же налитыми кровью глазами.