Три ключа

Лондон, апрель 1905 года Первый ящик из Палермо оказался тяжелее, чем значилось в накладной, всего на две унции. Томас Эверетт проверил вес дважды, передвинул маленькую латунную гирю на соседнее деление и склонился ближе к шкале. Стрелка дрогнула, качнулась влево и снова замерла чуть выше чёрной отметки, проведённой в журнале при отправлении груза из Мессины. Две унции не имели значения. Дерево могло набрать влагу за время морского перехода. Каштановые доски, из которых сицилийцы собирали ящики для минерального сырья, отличались плотностью и плохо просыхали, особенно если судно несколько дней стояло в дождливом порту. В Лондоне же дождь шёл с полуночи и к рассвету стал лишь мельче, не прекратившись ни на минуту. Он стучал по высокой стеклянной крыше склада, стекал по металлическим рамам и собирался мутными дорожками на внешней стороне окон. За кирпичной стеной, ближе к Темзе, протяжно ревел пароход. Ему отвечали другие гудки — низкие и глухие. Звук проходил сквозь доки, смешивался с грохотом колёс, криками грузчиков и скрежетом подъёмных механизмов. Внутри скрытого склада Малфоев было значительно тише. Газовые фонари горели под толстыми защитными колпаками. Их свет ложился на мокрый каменный пол, на ряды деревянных ящиков, железные балки под потолком и латунные таблички с номерами партий. В воздухе стоял запах морской соли, сырого каната, масла, мокрого дерева, сушёных трав и минералов. Где-то в дальней секции тонко звенело зачарованное стекло. Под потолком медленно двигалась грузовая платформа, поддерживаемая системой блоков и простым левитационным заклятием. Томас не любил, когда на складе полагались только на магию. Магия была удобна, пока работала именно так, как от неё ожидали. Железная цепь, если её правильно закрепить, по крайней мере, не могла внезапно упасть просто потому, что удерживающее заклинание было наложено с ошибкой. — Две унции, мистер Эверетт, — повторил молодой голос у него за плечом. Натан Бриггс стоял рядом с конторкой, прижимая к груди большую книгу поступлений. Ему было девятнадцать, и он работал на складе менее года. Несмотря на ранний час, его светло-каштановые волосы были тщательно приглажены, воротник рубашки застёгнут до последней пуговицы, а на рукавах виднелись новые манжеты, которые он старательно не прислонял к пыльным ящикам. Он всё ещё одевался на работу так, словно мог в любой момент столкнуться с самим мистером Малфоем. Томас провёл большим пальцем по краю латунной гири. — Я умею пользоваться весами, Бриггс. — Разумеется, сэр. — И не называйте меня сэром. Я принимаю товар, а не заседаю в Палате лордов. Натан покраснел и опустил взгляд в книгу. Томас сдержал улыбку. Когда-то, много лет назад, он сам разговаривал так же — слишком прямо держал спину, старался не задавать глупых вопросов и втайне был уверен, что все опытные служащие видят каждую его ошибку прежде, чем он успевает её совершить. Потом выяснилось, что опытные служащие обычно заняты собственными ошибками. Он поправил круглые очки, сидевшие низко на переносице, и снова посмотрел на ящик. На его светлой крышке темнели полосы металла. Углы были укреплены бронзовыми накладками, древесина пропитана защитным составом и отполирована до тусклого блеска. Сицилийцы относились к упаковке опасного сырья серьёзнее многих английских поставщиков. Ни одного расщеплённого края, ни одного выступающего гвоздя. На боковой стенке чёрной краской было выведено: ZOLFO STELLATO PURIFICATO COMPAGNIA DELLE TRE CHIAVI LOTTO VII–C «Очищенная звёздная сера» «Компания трёх ключей» «Партия VII–C» Ниже стояло название получателя: Континентальная импортная компания Малфоев, Лондон. Двенадцать одинаковых ящиков прибыли на рассвете. Их сняли с парохода ещё до того, как над Темзой начал рассеиваться ночной туман. Сопровождающие документы находились в полном порядке. Маршрут совпадал с обычным: внутренние районы Сицилии, склад возле Палермо, магическая гавань Мессины, Неаполь, Марсель, Лондон. Томас принимал звёздную серу много лет и научился узнавать её ещё до вскрытия упаковки. От хорошей партии всегда исходило едва заметное сухое тепло. Если положить ладонь на крышку, дерево казалось прогретым солнцем, даже после недельного путешествия через холодное море. Иногда ощущался запах нагретого камня и цветущего померанца. Не самих цветов — лишь отдалённое напоминание о них, будто кто-то когда-то растёр лепестки в ступке, а аромат впитался в древесину. Этот ящик ничем не пах. Томас положил на крышку руку. Холодная. Не ледяная, но холоднее воздуха в помещении. Он не сразу убрал ладонь. — Что-нибудь не так? — спросил Натан. — Пока нет. — Вес? — Две унции — не повод звать авроров. — Я и не предлагал звать авроров. — По вашему лицу можно подумать, что вы уже мысленно написали вдове прощальное письмо. Натан попытался улыбнуться, но продолжал смотреть на ящик. Томас отошёл к конторке и сверил номер партии с записью. VII–C. Двадцать четвёртое марта. Двенадцать мест. Общий вес соответствовал отправному документу. Отметки о прохождении порта стояли там, где полагалось. Между страницами книги лежал сложенный детский рисунок — лошадь с четырьмя слишком длинными ногами, зелёной гривой и красными кругами вместо глаз. Томас аккуратно переложил его под чернильницу, чтобы не испачкать. — Ваша дочь? — спросил Натан. — Моя младшая. — Хорошо рисует. — Она считает, что это гиппогриф. — А я сразу понял. — Разумеется. Томас закрыл книгу. На безымянном пальце его левой руки блеснуло простое золотое кольцо. Пальцы были широкими, с коротко остриженными ногтями и белыми следами старых ожогов. Он проработал с алхимическими веществами пятнадцать лет и давно перестал верить в существование полностью безопасного груза. Сайлас Кроу, начальник склада, наблюдал за ними из стеклянной конторы у дальней стены. Ему было около пятидесяти, он носил густые седые бакенбарды и всегда выглядел так, словно только что услышал дурную новость, но пока не решил, кого обвинить в произошедшем. Сейчас он сидел над журналами, время от времени поднимая голову и поглядывая на часы. Томас снял пиджак и повесил его на спинку стула. Под ним остался тёмный жилет, немного тесный в талии, и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. В нагрудном кармане лежали карандаш и небольшие часы на стальной цепочке. — Открываем, — сказал он. Натан поставил книгу на конторку. Сначала они очистили пространство вокруг проверочного стола. Две грузовые платформы отвели к стене. Томас сам осмотрел медный контур, вмонтированный в каменный пол, и провёл по нему сухой тканью. Медь нигде не потемнела, линии не прерывались. — Вентиляцию, — приказал он. Натан подошёл к длинному рычагу и открыл верхние створки. Снаружи донёсся шум дождя. Холодный воздух прошёл под потолком, заставив газовые огни слегка качнуться. Томас надел плотные серые перчатки и снял с пояса палочку. Она была короткой, тёмной, с потёртой рукоятью. Не в самом лучшем виде, зато хозяина слушалась исправно. На крышке ящика находилась латунная пластина с тремя круглыми углублениями. Первая печать, Карадонна, была тёмно-золотой, с зеленоватым отливом. В центре изображался ключ, окружённый ветвью цитруса. Под пальцами металл обычно становился чуть теплее, а воздух наполнялся горьковатым ароматом листьев и влажной земли. Вторая, Вадала, казалась почти чёрной, если не смотреть на неё прямо. При движении внутри проступали красные прожилки, похожие на огонь под растрескавшейся скалой. Третья, Спадаро, была серебристо-синей. Узкий ключ лежал между двумя волнами. В центре поверхности застыла крошечная капля воды — настолько прозрачная, что её можно было принять за изъян металла. Три печати. Земля, огонь, море. Три семьи, каждая из которых клялась, что груз прошёл её участок пути без подмены. Томас поднял палочку. — Приёмная проверка. Компания Малфоев. Партия семь — си. Он коснулся первой печати. Золотая поверхность мягко засветилась. Воздух на мгновение запах горьким апельсином. Вторая ответила короткой красной искрой. Под перчаткой Томас почувствовал тепло. Он перевёл палочку к третьей. Ничего. Натан едва заметно подался вперёд. Через мгновение на поверхности синей печати проступила вода. Капля увеличилась, скатилась к краю и исчезла, не оставив следа. Томас нахмурился. — Что? — спросил Натан. —Печать отреагировала медленно. — Из-за холода? — Возможно. Сказав это, Томас не поверил себе. Обычно три печати откликались одна за другой, но не последовательно. Их магия накладывалась, будто три ноты одного аккорда. Сейчас же третья прозвучала после паузы. Совсем короткой. Другой человек, скорее всего, не обратил бы внимания. Томас постучал ногтем по латунной пластине. Металл ответил обычным сухим звуком. — Запишите задержку. Натан развернул книгу. — Как сформулировать? — «Портовая печать откликнулась с незначительным опозданием». Нет, зачеркните «незначительным». Просто «с опозданием». — Но если оно незначительное… — Бриггс. — Да, мистер Эверетт. Томас вставил приёмный ключ Малфоев в центральную прорезь. Ключ был узким, серебряным, с фамильным знаком на головке. Он не открывал замок механически — лишь подтверждал, что груз прибыл к законному получателю. После поворота три печати должны были снять внутреннюю блокировку. — Партия семь — си, — повторил Томас. — Получатель подтверждён. Послышались три щелчка. Первый и второй почти одновременно. Третий — чуть позже. Томас медленно выдохнул. В крышке что-то сдвинулось. Латунная пластина стала свободной. — Подайте рычаг. Натан протянул ему короткий инструмент с плоским концом. Томас вставил его в щель между крышкой и стенкой. Он ожидал увидеть свет. Даже сквозь шерстяную прокладку и толстое стекло звёздная сера обычно давала золотистое мерцание. Оно пробивалось изнутри тонкими линиями, словно в ящике лежали пойманные солнечные лучи. Щель оставалась чёрной. Не тёмной из-за отсутствия света. Чёрной так, словно света внутри не существовало вовсе. Томас замер. Газовый фонарь над столом тускло мигнул. — Закройте вентиляцию, — сказал он. Натан не понял. — Что? В нос Томасу ударил запах горелого металла. Мокрого камня. Под всем этим было что-то сладковатое и тяжёлое, отчего во рту мгновенно появился привкус меди. Томас узнал запах. Видел подобное вещество лишь однажды, много лет назад, в закрытом хранилище Министерства. Тогда его держали внутри тройного железного сосуда, и смотритель запретил приближать к нему палочки. — Закройте ящик, — произнёс Томас. — Сейчас же. Но рычаг уже приподнял крышку. Из щели появилась тонкая нить дыма. Сначала она была не толще волоса и двигалась слишком медленно, почти лениво. Не поднималась к потолку, как обычный дым, а скользнула вниз, к медному контуру. Коснувшись линии, она остановилась. Медь почернела. Томас отбросил рычаг и обеими руками нажал на крышку. Она не поддалась. Что-то внутри удерживало её, будто между досками попал металлический клин. — Отойдите! — крикнул он Натану. Дым стал гуще. Внутри ящика что-то сухо зашуршало. Томас поднял палочку. За пятнадцать лет работы с опасными веществами он сотни раз использовал защитные чары. Тело отреагировало раньше мысли. — Protego! Свет щита вспыхнул между ним и ящиком. На одно мгновение всё стало золотым: края стола, лицо Натана, мокрый каменный пол, собственные руки Томаса. Потом дым коснулся щита. Золотая поверхность почернела изнутри. Не треснула. Не прогнулась. Она стала гладкой и тёмной, как зеркало, в котором отражение отсутствовало. Томас успел понять свою ошибку. Чёрная нить прошла по структуре заклятия прямо к его палочке. Древесина в его руке раскололась вдоль с коротким, почти негромким звуком. По пальцам побежали тёмные линии. Перчатка оставалась целой, но под тканью кожа будто наполнялась чернилами. Боль пришла через долю секунды — не жар, а ощущение, словно руку медленно выворачивали наизнанку. Томас попытался отбросить палочку, но пальцы не разжались. Дым уже обвивал запястье. Из его кожи начали вырываться мелкие золотые искры. Они поднимались, дрожали в воздухе, и чёрный дым втягивал их одну за другой. Томас открыл рот, но крик не вышел. Только короткий хриплый выдох. Натан вскинул палочку. Томас увидел это сквозь потемневшее зрение. — Не колдуй, — тяжело прохрипел он. Натан застыл. — Мистер Эверетт… — Не… Тьма поднялась к локтю. Томас упал на одно колено. Его часы раскалились в кармане жилета. Цепочка почернела. Золотое обручальное кольцо стало красным. Сайлас Кроу выскочил из конторы. Он увидел дым, увидел палочку Натана и мгновенно закричал: — Палочки на пол! Все! Никакой магии! В дальней части склада кто-то уронил ящик. — Железный колпак! Крюки! Натан выронил палочку и бросился к стене, где висели аварийные инструменты. Ещё двое служащих подбежали к тяжёлой конструкции на колёсах. Они двигались неловко, мешая друг другу, но Сайлас продолжал отдавать короткие команды, и страх наконец превратился в действие. Томас уже лежал на боку. Тёмные линии прошли по шее и исчезли под воротником. Его волосы у висков за несколько секунд стали почти белыми. Вокруг тела на камне расползалось пятно, похожее на обугленную тень, хотя ни одежда, ни пол не горели. Натан схватил длинный железный крюк. Вместе с другим работником он зацепил крышку и с усилием потянул вниз. Дым метнулся к ним, но, коснувшись железа, отпрянул. — Ещё! — крикнул Сайлас. Крышка захлопнулась. Третий служащий накинул сверху пропитанное минеральной солью полотно. Оно тут же посерело, но не загорелось. Следом на ящик опустился железный аварийный колпак. В момент, когда металл встал на место, дым исчез. Заколдованные часы над конторой остановились. На складе стало тихо. Было слышно только, как дождь стучит по стеклу, и кто-то тяжело, со свистом дышит. Натан стоял, сжимая железный крюк обеими руками. Его лицо стало серым. На новой белой манжете лежала чёрная пыль. Он заметил её и издал короткий звук. — Не трогайте, — резко сказал Сайлас. Натан замер. Пыль медленно исчезла в ткани. Сайлас посмотрел на тело Томаса. — Мистер Эверетт? Ответа не было. Он подошёл ближе, но не коснулся его. Под кожей на лице Томаса темнели тонкие прожилки. Глаза оставались приоткрытыми, однако в них уже не было ни боли, ни страха. Сайлас поднял руку, намереваясь проверить магический след, и вовремя остановился. — Полотно, — сказал он. Один из работников принёс обычную серую ткань. — Закройте внешние двери, — распорядился Сайлас. — Никто не выходит. Никто ничего не отправляет через обычную связь. Бриггс, журнал свидетелей. Хейл, перекройте переходы между секциями. Остальную партию не трогать. — А Министерство? — спросил кто-то. Сайлас повернул голову. — Сначала мистер Малфой. Он достал из внутреннего кармана серебряный жетон, положил его на пол и наступил каблуком. Металл вспыхнул белым светом и исчез. Люциус Малфой прибыл через двадцать три минуты. Он не мог трансгрессировать внутрь складских защит, поэтому его шаги сначала послышались за внешней железной дверью — неторопливые, ровные, не совпадавшие с поспешным грохотом дождя. Сайлас открыл замок вручную. Люциус вошёл, не снимая светло-серых перчаток. На нём было длинное чёрное пальто, под которым виднелись строгий сюртук и жилет холодного жемчужного оттенка. Высокий белый воротник подчёркивал бледность лица. Светлые волосы, почти серебряные под газовыми фонарями, были убраны назад и лежали безупречно, несмотря на сырость. На рукояти чёрной трости блестела серебряная змея. Он был высоким, худым и держал спину неестественно прямо. Даже в пустом промышленном помещении его присутствие мгновенно меняло расстановку людей: служащие отступили к стенам, Сайлас снял шляпу, Натан перестал дрожать так заметно, будто боялся, что это тоже может быть расценено как нарушение дисциплины. Люциус окинул взглядом склад. Железный колпак. Почерневший медный контур. Расколотая палочка на полу. Серая ткань, укрывавшая тело. — Сколько человек использовало магию? — спросил он. Не кто погиб. Не что произошло. Сайлас ответил не сразу. — Один, сэр. Эверетт. Бриггс вовремя отсутпил. Взгляд Люциуса переместился к Натану. — Остальные? — Никто, сэр. — Вы уверены? — Да. Люциус прошёл к телу. Каблуки его ботинок сухо стучали по камню. Он остановился возле серой ткани. Из-под края виднелась рука Томаса — неподвижная, с тёмными линиями под кожей и покрасневшим золотым кольцом. Лицо Люциуса почти не изменилось. Лишь на мгновение его взгляд задержался на кольце дольше, чем требовалось. — Эверетт работал здесь двенадцать лет, — сказал Сайлас. — Пятнадцать. Сайлас поднял глаза. Люциус уже смотрел на ящик. Он подошёл ближе, но не коснулся железного колпака. Нос его едва заметно дрогнул от оставшегося в воздухе запаха. — Это не должно было быть здесь, — произнёс он тихо. — Сэр? Люциус повернулся к Сайласу. — Я сказал: этого не должно было произойти. Он снял перчатки, палец за пальцем, и убрал их во внутренний карман пальто. — Печати проверяли? — Да, сэр. — Результат? — Все три признаны подлинными. Взгляд Люциуса стал неподвижным. — Ещё раз. — Они прошли стандартную проверку. Земля, огонь, порт. Замок тоже признал наш приёмный ключ. — Кто проводил проверку? — Эверетт. — Бриггс присутствовал? — Да. Люциус повернулся к Натану. Молодой человек всё ещё стоял возле стены. Кожа на его лице была покрыта мелкими каплями пота, хотя на складе оставалось холодно. — Подойдите. Натан подчинился. Люциус был выше него почти на голову. Рядом с ним новые манжеты Натана, аккуратный пробор и дешёвый жилет выглядели особенно скромно. — Расскажите всё с момента, когда ящик поставили на весы. Натан начал сбивчиво. Люциус ни разу его не перебил, пока тот говорил о двух лишних унциях, холодной древесине и проверке документов. — Печати среагировали нормально? — спросил Люциус. — Почти. — «Почти» не является результатом проверки. Натан сглотнул. — Портовая печать откликнулась позже двух других. — Насколько позже? — Не знаю, сэр. Меньше секунды. Мистер Эверетт сказал, возможно, из-за холода. — Он записал это? — Велел записать. — Где журнал? Натан указал на конторку. — Продолжайте. Он рассказал об открытии, отсутствии света и дыме. Когда дошёл до защитного заклинания Томаса, голос его сорвался. — Он велел мне не колдовать. Люциус посмотрел на расколотую палочку. — Вам повезло, что вы его послушали. — Можно ли было его спасти? Сайлас резко повернул голову, словно хотел остановить вопрос, но Люциус уже ответил: — Нет. Натан опустил глаза. Люциус не стал добавлять ничего утешительного. — До отдельного распоряжения вы не покинете склад. Ни с кем не будете обсуждать произошедшее. Если кто-либо спросит, партия находится на внутреннем карантине после нарушения упаковки. Вы не видели содержимого ящика и не слышали названия вещества. — Но я видел… — Именно поэтому вам необходимо запомнить, чего вы не видели. Он обратился к Сайласу: — Закройте всю секцию механически. Железные перегородки, обычные замки. Никаких дополнительных чар. Остальные ящики не вскрывать и не перемещать. — Нужно вызвать целителя. — Мой человек уже в пути. — И Министерство? — Закон предоставляет владельцу склада время на первичный карантин. — Несколько часов. — Значит, не будем ими разбрасываться. Сайлас сжал губы, но кивнул. — Все транспортные документы в контору, — продолжил Люциус. — Оригиналы и копии. Отдельно журналы разгрузки. Никто к ним не прикасается. Он снова посмотрел на тело Томаса. — Оповестите его семью после того, как прибудет целитель. Люциус вошёл в стеклянную контору и закрыл за собой дверь. Через десять минут документы уже лежали на письменном столе. Основная накладная. Страховой сертификат. Свидетельство Вадала о качестве. Разрешение Карадонна на вывоз. Портовая регистрация Спадаро. Перечень двенадцати ящиков. Бумаги дома Валенти. Люциус перебирал их быстро, но не торопливо. Он нашёл то, что искал, между страницами бухгалтерской книги. Тонкий конверт без адреса, запечатанный серым воском. Печать на нём изображала гору, рассечённую вертикальной линией. Монтенеро. Люциус надломил воск ногтем. В конверте находились три листа. Первый он прочитал стоя. В нём говорилось о трудностях переговоров, чрезмерных требованиях Компании трёх ключей и необходимости показать сицилийским хранителям, насколько уязвим их нынешний порядок. Ничего, чего нельзя было бы объяснить обычной торговой перепиской. Второй лист заставил его сесть. На несколько секунд единственным звуком в конторе стало тиканье карманных часов. Люциус читал текст медленно, возвращаясь к отдельным строкам. Партия VII–C будет признана не соответствующей заявленному качеству после прибытия в Лондон. Так и было условлено. Предполагается замена очищенного сырья материалом низшей категории. Низшей категории. Не чёрной серой. Вред людям, имуществу или магической инфраструктуре не предусмотрен. Внизу стояли инициалы Валенти, знак Раффаэле ди Монтенеро и личная магическая отметка Люциуса. Тонкий серебряный росчерк, вплетённый в бумагу. Не подпись под убийством. Подпись под мошенничеством, которое должно было остаться управляемым. Несколько испорченных сосудов, официальный скандал, приостановка поставок, падение цен. Карадонна, Вадала и Спадаро оказались бы вынуждены принять новые условия. Никто не должен был погибнуть. Люциус посмотрел сквозь стеклянную стену. Под серой тканью лежал Томас Эверетт. Пятнадцать лет работы. Жена. Дети. Люциус знал их имена? Конечно же нет. Он не мог вспомнить ни одного. Его пальцы сжали край листа. Монтенеро изменил условия. Или Валенти. Или оба. Сделали это без предупреждения и оставили подпись Люциуса внутри партии, где её должен был найти именно он. Ловушка и приглашение одновременно. Третий лист содержал проект новой структуры торговли. «Законный владелец источника». «Предпочтительное право зарубежного капитала». «Пересмотр полномочий хранителей». «Создание нового совета». Люциус положил его на стол. Вторую страницу сложил вчетверо. На кончике его указательного пальца появилось почти бесцветное пламя. Бумага исчезала медленно, слой за слоем, не оставляя золы. Сначала пропали слова, затем знак Монтенеро, инициалы Валенти и серебряная отметка Люциуса. Через несколько секунд в его руке ничего не осталось. Он не заметил, что под уничтоженным листом лежала промокательная бумага. На ней проступили несколько зеркальных слов. …материалом низшей категории… …вред людям… И едва различимая буква M, пересечённая серебряной линией. Люциус собрал остальные документы в папку и позвонил в маленький колокольчик на столе. Сайлас вошёл почти сразу. — Пошлите за моим сыном. — В поместье? — Где бы он ни находился. — Да, сэр. — И уберите тело до его приезда. Сайлас посмотрел через стекло. — Полагаю, мистер Драко видел Эверетта раньше. — Именно поэтому я не хочу начинать разговор с обсуждения трупа на полу. Драко прибыл немного дольше чем через час после происшествия. К этому времени небо над Лондоном посветлело, хотя солнце так и не появилось. Дождь стал почти невидимым, мелким и холодным. Он оседал на волосах и плечах, не стекая каплями. Драко вошёл в склад, снимая тёмные кожаные перчатки. Ему было двадцать лет, и он уже научился одеваться так, чтобы никто не мог принять молодость за неопытность. На нём был угольно-серый костюм-тройка, застёгнутый на все пуговицы, светлый жилет и чёрный галстук. Высокий воротник подчёркивал длинную шею и прямую линию подбородка. Светлые волосы, немного темнее от дождя, были разделены боковым пробором и аккуратно зачёсаны назад. Черты лица оставались тонкими, почти юношескими, но за последние два года стали резче. Скулы обозначились яснее, изгибы рта утратили прежнюю мальчишескую мягкость. Он был похож на отца достаточно, чтобы люди замечали это сразу, но не настолько, чтобы их можно было перепутать. В Люциусе всё казалось завершённым: холод, манеры, власть. В Драко ещё сохранялось движение — быстрая перемена взгляда, едва заметное напряжение губ, привычка задавать вопрос прежде, чем он успевал решить, безопасно ли его произносить. Склад встретил его непривычной тишиной. Служащие стояли возле стен. Никто не пользовался палочкой. В проходе между секциями опустили железную перегородку. Медный круг у проверочного стола почернел. Серой ткани на полу уже не было. Осталась только тёмная тень на камне. Драко остановился. — Кто погиб? Сайлас Кроу снял шляпу. — Томас Эверетт, мистер Малфой. Драко посмотрел на него. Имя оказалось знакомым. Томас показывал ему склад после выпуска из Хогвартса. Объяснял, почему неверно записанный вес опасного сырья способен стоить дороже самого груза. Однажды забрал у него из рук сосуд с венгерским пеплом и сухо заметил, что наследование компании не защищает от отсутствия здравого смысла. Большинство служащих никогда не говорили с ним так. — Где отец? Сайлас указал на контору. Люциус стоял возле стола, листая документы. Когда Драко вошёл, он поднял голову. — Ты промок. — Что произошло? — Сицилийская партия содержала запрещённое вещество. Драко перевёл взгляд на железный колпак. — Какое? — Чёрную серу. Он знал название. Все знали. Вещество, использовавшееся для разрушения магических печатей, усиления проклятий и подавления защитных заклятий. Его ввоз в Британию без разрешения Министерства считался тяжёлым преступлением. — Под тремя печатями? — Именно. — Их подделали? — Проверка признала их подлинными. Драко подошёл к столу. На древесине лежали накладные, копии разрешений, схема маршрута и список сицилийских фамилий. Он взял документ о весе. — Он совпадает. — Почти. — Разница в две унции объясняется влажностью дерева. — Я знаком с принципами приёмки грузов. Драко поднял взгляд. В воздухе конторы пахло горелым пергаментом. Совсем слабо, но отчётливо. В маленькой печи огня не было. — Вы знали, что содержимое будет отличаться от накладной? Люциус медленно закрыл папку. — Я знал, что переговоры на Сицилии идут хуже, чем мне сообщали. — Это не одно и то же. — Теперь — одно. Драко снова посмотрел на бумаги. — Кто отправил груз? — Формально — все трое. Карадонна подтвердили происхождение и вывоз. Вадала — добычу и качество. Спадаро — порт и неизменность партии. — Тогда один из них лжёт. — Или все. — Каким образом чёрная сера прошла проверку Вадала? — Это один из вопросов, которые тебе предстоит задать. Драко повернулся к отцу. — Мне? Люциус передвинул к нему тонкую кожаную папку. — Завтра ты отправляешься в Палермо. Драко не взял папку сразу. — Вы хотите, чтобы я расследовал смерть Эверетта? — Я хочу, чтобы ты защитил нашу семью. — Эти цели не обязательно совпадают. — В данном случае совпадают полностью. Если Министерство установит, что запрещённое вещество ввезено под нашей лицензией, оно закроет не только сицилийское направление. Начнётся проверка всех наших зарубежных поставок. Конкуренты займут рынок прежде, чем первое слушание дойдёт до суда. — Человек погиб. — Именно поэтому времени нет. Люциус произнёс это спокойно. Не безразлично, но и не так, как Драко ожидал услышать после смерти служащего, проработавшего на них пятнадцать лет. — Вы уже уведомили Министерство? — Оно получит сообщение после завершения первичной проверки. — То есть пока нет. — Закон даёт нам несколько часов. — Чтобы выяснить причину аварии? — Чтобы не позволить другим людям решить, что она означает. Драко взял папку. Кожа оказалась тёплой от рук отца. Внутри лежали адреса, имена, копия действующего договора и карта Сицилии. Палермо. Монреале. Кальтаниссетта. Мессина. Пять фамилий были подчёркнуты. Карадонна. Вадала. Спадаро. Алесси. Скудери. — Кто будет представлять Министерство? — Они ещё не решили. — Тогда я не смогу получить доступ к архивам без официального полномочия. — Ты едешь не как следователь. Ты едешь как наследник дома Малфоев и представитель пострадавшей стороны. На острове это откроет больше дверей, чем любая министерская бумага. Драко перевернул страницу. — А если за одной из этих дверей окажется человек, который убил Эверетта? — Постарайся не дать ему повторить свой успех. На несколько секунд между ними повисло молчание. За стеклом работники осторожно переносили вещи Томаса в простой деревянный ящик. Пиджак. Часы. Обгоревшую палочку. Свёрнутый детский рисунок. — Почему вы не едете сами? — спросил он. — Потому что здесь потребуется человек, способный удержать Министерство от немедленного закрытия компании. — И потому что вы уже вели переговоры с кем-то на Сицилии. Люциус слегка прищурился. — Я веду переговоры со многими людьми. — До прибытия груза? — Разумеется. — С Монтенеро? Вопрос был почти случайным. Драко увидел герб на одном из документов — рассечённую гору — и сопоставил его с именем в папке. Отец ответил после короткой паузы: — Барон Монтенеро заинтересован в изменении нынешней системы торговли. — Каким образом? — Это выяснишь на месте. — Что вы обещали ему? Люциус подошёл ближе. Вблизи сходство между ними становилось особенно заметным: одинаково светлые глаза, прямая линия носа, привычка поднимать подбородок, когда разговор переставал быть удобным. — Я обещал рассмотреть предложение, выгодное нашей семье. — И это предложение связано с партией семь — си? — Сейчас наша семья связана с партией семь — си независимо от моих обещаний. Он положил ладонь на закрытую папку. — Отправляйся в Палермо. Верни нам договор прежде, чем Министерство поймёт, что произошло. Драко не отвёл взгляда. — А что именно произошло? Люциус посмотрел через стеклянную стену на закрытый железом ящик. Под колпаком три печати продолжали слабо светиться: золотая, красная и серебристо-синяя. Подлинные. Будто внутри по-прежнему находилось именно то, что было указано в документах. — Найди человека, который решил, что может использовать имя Малфоев без нашего разрешения. Он отнял руку от папки. На его пальцах оставался едва заметный запах сожжённой бумаги. Несмотря на то, что на складе так и не произошло ни одного возгорания.