Посмотри сквозь прутья клетки. Хранитель

Джастин

      Его первая попытка сопротивления была смешной. Резкий, неловкий выпад — скорее вспышка паники, чем настоящий удар.       Я даже не стал уклоняться.       Он не мог причинить мне серьёзного вреда. Это было понятно сразу по тому, как он держал инструмент. Слишком высоко, слишком далеко от тела. Так держат отвёртку, когда собираются закручивать шуруп, а не убивать человека.       Я мог сломать ему шею одной рукой.       Но мне впервые за долгое время стало любопытно.       В его отчаянной неуклюжести чувствовалось что-то упрямое. Он продолжал бросаться вперёд, прекрасно понимая, насколько ничтожны его шансы.       Я позволил ему приблизиться.       Крис тяжело дышал. Пальцы судорожно сжимали рукоятку отвёртки, плечи подрагивали от напряжения. Он стоял напротив меня, загнанный в угол, но всё ещё не готовый сдаться. Я видел, как в его взгляде что-то меняется. Паника отступала, уступая место глухой решимости человека, которому уже нечего терять.       На секунду он замер, собираясь с последними силами. Потом рванулся вперёд.       Я мог перехватить его руку прежде, чем он нанесёт удар.       Но я не стал. Я играл со своей добычей.       Острие задело ткань. Раздался короткий треск. Брючина разошлась, и отвёртка скользнула по голени, оставив неглубокий, жгучий порез.       Я не отреагировал.       И только тогда заметил этот взгляд.       Крис застыл. Он больше не пытался напасть, не двигался, даже не дышал, кажется. Его глаза были прикованы к моей ноге. Слишком внимательно, слишком сосредоточенно. Обжигающе холодное осознание произошедшего пришло с секундным запозданием. Пятна. Я рывком натянул разорванную брючину, пытаясь прикрыть рассечённую острием отвёртки голень.       Жест был бессмысленным. «Линза всё записала», — доносился до сознания голос Криса сквозь мутную пелену отчаяния.       Ещё секунду назад я мысленно принимал лавры победителя и представлял, как мой рейтинг взлетит на десятки единиц вверх, когда я обнародую результаты расследования. А теперь…       Пистолет в моей руке опустился.       Пальцы дрогнули. Я перехватил запястье второй рукой, пытаясь остановить дрожь, но она лишь усилилась.       Я впервые испытал это чувство — унизительный, всепоглощающий страх перед другим человеком. Он сдавил грудь так, что воздух перестал проходить в лёгкие. Я буквально начал задыхаться.       Крис знал.       Знал то, чего не должен был знать никто.       Следом накатила резкая, жгучая злость.       На себя — за ошибку.       На него — за то, что оказался слишком наблюдательным.       И на судьбу, которая дала мне всё — силу, положение, будущее — и отравила это одним единственным, непростительным изъяном.       Мысли метались в голове, как испуганные криком птицы.       Я думал только об одном: мне срочно нужно сменить брюки.       — Заткнись. Дай мне подумать.       Голос сорвался, стал глухим и хриплым.       Я резко оттолкнул Криса и опустился на пол. Спина коснулась холодной стены. Пистолет по-прежнему оставался в моей руке.       Сжав голову ладонями, я начал стучать дулом по виску. Металл был ещё тёплым после выстрела. Хотелось боли, простой, ощутимой. Только она способна вернуть к реальности, когда мысли расползаются и контроль над ситуацией ускользает из рук.       — Что ж ты сегодня линзу не снял… — выдохнул я едва слышно.       В голосе слышалась незнакомая даже мне самому усталость и странная, тихая обречённость.       Он не ответил. Просто смотрел.       Я сжал пистолет крепче. Не потому, что собирался стрелять, просто иначе руки снова начали бы дрожать.       Крис сидел напротив, скрючившись в какой-то нелепой позе. Плечи подрагивали, и вместе с ними дрожала рука, всё ещё сжимающая отвертку. Тонкое лезвие едва заметно вибрировало, а на его кончике темнела капля моей крови.       Мы оба дышали тяжело и шумно, словно эта короткая стычка длилась не пару минут, а целый час.       Я резко схватил его за ворот и притянул к себе так близко, что почувствовал на губах жар его сбитого дыхания. В ту же секунду я выбил отвёртку из его рук так легко, будто просто стряхнул со стола пыль. Она звякнула о голый бетон, отскочила в сторону, и в пустоте коридора разнеслось глухое эхо.       Он мог блефовать, и мне нужно было это проверить. Когда подушечка моего пальца коснулась его глаза, Крис взвизгнул так, словно я вогнал в глазницу нож. Под пальцем я ощутил тонкий край. Линза была на месте. Значит, она всё ещё работала. Утопающий хватается за любую соломинку, даже понимая, что она не спасёт.       Я застыл. Пальцы всё ещё сжимали его лицо, но в этот миг сознание оборвалось. Взгляд помутнел, зацепившись за его глаза — глаза, которые вдруг стали зеркалом моей гибели. Он дрожал. Я чувствовал это всем телом.       И я тоже дрожал.       — Отцепись! — взвизгнул Крис и в следующий миг рванулся вперёд, ударив меня лбом прямо в переносицу.       Ослепляющая боль вспыхнула мгновенно. Глаза налились слезами.       Я отшвырнул его прочь. Крис потерял равновесие и тяжело рухнул на пол, хватая ртом воздух.       Ладонь сама прижалась к лицу. Из ноздрей хлынула кровь.       — Мерзавец… — хрипло выдохнул я сквозь стиснутые зубы.       Крис подполз к стене и опёрся о неё в паре метров от меня. Мы оба сидели в этом глухом ответвлении коридора, загнанные в ловушку обстоятельствами. Я не испытывал злости. Боль и кровь, струящаяся по губе и пропитывающая воротник бадлона, казались незначительными. Всё потеряло смысл. Отчаяние полностью поглотило ме…       Нас обоих.       Соображать не получалось. Пальцы больно дёргали волосы, ерошили их туда-сюда, дыхание сбивалось, точно я вот-вот задохнусь.       Запись останется.       Если я пристрелю Криса, её проверят.       Если оставлю в живых, он может донести на меня.       Но… хоть я и не добрался до сути его тайны, это ничего не меняет: его действия остаются преступными. А значит, если правда всплывёт, его тоже ждёт устранение. Выходит, мы оказались во взаимозависимом положении. Отвратительно.       Я прижал ладони к вискам, перебирая в мыслях все возможные варианты. Каждый путь вёл к риску.       Оставался лишь один выход.       — Ты ничего не видел. Я — тоже. Мы просто разойдёмся. И больше никогда не пересечёмся.       Я повернул голову к Крису.       Он смотрел на меня с ужасом.       Я на него — как на конец всего.       — И запомни: ты в том же положении, что и я. Так что даже не думай, что сможешь сдать меня и спокойно жить дальше. Я утащу тебя за собой. На этом я замолчал и медленно поднялся с пола. Ноги подгибались, но я не позволил себе пошатнуться. Кровь продолжала сочиться, пятная ворот и оставляя тёмные дорожки на коже. Нужно срочно сменить форму. Отстирать всё, пока кровь не въелась.       Стоять на месте невозможно — ноги подкашиваются, коридор плывёт перед глазами, стены сливаются в смутные полосы.       Что мне делать? Что теперь?       Криса нужно устранить. Это не месть. Это необходимость. Пока жив тот, кто знает мою тайну, я не смогу дышать спокойно, не смогу спать, не смогу существовать.       От записи нужно избавиться. Пока она существует — я уязвим.       Любая ошибка — и правда всплывёт.       Крис не ответил. Не успел.       — Джастин?... Что ты тут… — знакомый голос заставил меня вздрогнуть.       Я поднял затуманенный взгляд. Сердце, которое секунду назад с грохотом металось в груди, вдруг болезненно споткнулось и замерло. На мгновение мне показалось, что я просто ослышался.       Но нет.       У поворота, в неровном, приглушённом свете стояла Грейс.       Я смотрел на неё и никак не мог понять, откуда она здесь взялась.       Мысли затихли. Полностью. Как если бы кто-то выключил тумблер.       Этого не должно было быть.       Она не могла оказаться здесь.       Ни при каких обстоятельствах.       Грейс переводила взгляд с меня на Криса и обратно. В её глазах метались тревога, растерянность, непонимание. Она пыталась собрать происходящее в какую-то цельную картину — и не могла.       Грейс выглядела так, будто её вырвали из другой реальности и бросили прямо сюда. Потерянная. Бледная. Хрупкая.       Она сделала шаг вперёд. Очень медленно. Осторожно. Точно приближалась не к людям, а к чему-то непредсказуемому.       — Что здесь происходит?... — тихо спросила она.       Я открыл рот.       Ни одной мысли. Ни одного объяснения.       Я продолжал смотреть на неё, всё ещё не веря, что она действительно стоит здесь, в нескольких шагах от нас.       Теперь всё стало ещё хуже.       — Чт… — начал я, но Крис перебил.       — Стоп… Стоп-стоп… — его голос дрогнул. Лицо побледнело, сначала отражая чистое недоумение, а потом — растущий, ошеломляющий ужас. Или… удивление? — Этого просто не может быть. Хочешь сказать… — тут Крис перешел на крик. — ЭТО ТОТ САМЫЙ МАЙОР???       Я резко упал на колено, чтобы заткнуть этому идиоту пасть.       — Я отстрелю тебе язык, — прошипел я.       Смысл его слов прошёл мимо. Мысли были заняты другим. Взгляд зацепился за повязку, болтающуюся у Криса на шее. Ткань была перепачкана кровью и какой-то грязью, но сейчас это волновало меня меньше всего.       Я резко дёрнул её на себя. Крис возмущённо пискнул, когда повязка сорвалась с его шеи. Не обращая на него внимания, быстро обмотал ею ногу, прикрывая обнажённую кожу от чужих глаз.       — Да… Тот самый, — Грейс нервно выдохнула. Голос у неё дрогнул. — Я… растеряна. Она старалась не двигаться, будто любое резкое движение могло снова спровоцировать драку.       Я шмыгнул носом, пытаясь справиться с кровью. Она никак не хотела останавливаться, собиралась в носу густым, липким комком, от которого хотелось избавиться.       — Собрание… не отменили? — спросил Крис.       Я снова ударил его. Резко, коротко — локтем по губам.       — Заткнись. Прямо сейчас.       Крис дёрнулся и схватился за подбородок. Между пальцев проступила кровь. Он что-то промычал сквозь зубы — явно ругательство.       Грейс вздрогнула так резко, как если бы удар пришёлся по ней. Я заметил, как она невольно вжалась в стену и на секунду зажмурилась.       Я поднял руку, словно мог остановить этим жестом и звуки, и само время.       — Стойте. Дайте мне секунду… подумать. И решить проблему.       Сейчас даже появление Грейс отошло на второй план, хотя его я ожидал меньше всего.       Главное — линзы. Нужно избавиться от них. Немедленно.       Я никогда раньше этого не делал. Даже не знал, есть ли у меня доступ к системе отключения.       Разблокировав служебный терминал, я подключился к линзе Криса. На лбу выступил холодный пот. Лишний раз объявляться в системе сейчас сродни самоубийству. Отключить сразу две линзы с одного устройства…       Если кто-нибудь заметит вмешательство, последствия будут смертельны. В любом случае мы уже достаточно наследили, чтобы пойти на очередной риск. Продолжать разговор с Грейс, подвергая её опасности быть замешанной во всём этом, я не хотел. Или не хотел, чтобы в объектив попал лишний свидетель.       Слишком много противоречивых мыслей сражались друг с другом в тесной черепной коробке.       Палец коснулся экрана — и в тот же миг трансляция с линзы Криса оборвалась. Значит, доступ у меня всё-таки есть. Я проделал то же самое со своей. Руки ощутимо тряслись, настолько, что это мешало выполнять элементарные действия.       — Твоя линза?... — замедленно, едва ли не по слогам, обратился я к Грейс.       — В комнате, — ответила девушка незамедлительно.       Я кивнул.       — Теперь можно говорить, — выдохнул, массируя переносицу пальцами.       Она неприятно саднила. Надеюсь, Крис не сломал мне нос. Серьёзную травму не объяснишь неловким падением с лестницы, за мной никогда не замечали проблем с координацией.       К тому же это испортит черты лица.       Забавно, но именно такие глупые, бытовые мысли помогали шаг за шагом возвращать контроль над собой.       — Что здесь произошло? Почему здесь Джастин? Почему ты ещё жив? У меня слишком много вопросов. Лучше расскажи всё сам.       Грейс обращалась к Крису, а не ко мне. Словно меня здесь вовсе не было. В её голосе слышались не только растерянность, но и затаённый страх. Она держалась на расстоянии, будто моё присутствие причиняло ей физический дискомфорт. И я понимал почему. Не до конца, только на уровне глубокого предчувствия, которое медленно складывалось в неприятную догадку.       Она знала Криса. Знала давно и слишком хорошо. Это было видно по тому, как она смотрела на него, по тому, как задавала вопросы. Не как случайный свидетель. Как человек, который уже многое понимает.       Тайна, которую он скрывал, была и её тайной.       А я… я был Хранителем, который подобрался к этой тайне слишком близко. В её глазах я был не союзником и не жертвой, а угрозой. Но сейчас это было не главным.       Недоверие. Предательство. Правда о Грейс. Всё это существовало где-то на краю сознания, как далёкий шум.       Я был слишком потерян. И слишком боялся за собственную жизнь, чтобы всерьёз думать о чьей-то ещё.       — Он облучённый, — едва слышно буркнул парень.       Я не успел среагировать, Грейс сделала это первой.       — Не здесь. Разберёмся, пока не пришли остальные.       Грейс говорила тихо, но в голосе звучала такая твёрдость, что спорить не хотелось. Прежде чем я понял, что происходит, её руки уже вцепились в наши предплечья. Захват оказался неожиданно крепким.       От внезапности я даже не попытался вырваться, просто застыл.       Я и не подозревал, насколько она сильна. В этот момент мы с Крисом были скорее полуприсутствующими — оглушёнными, дезориентированными после всего, что произошло. Грейс повела нас к самому концу коридора, туда, где он заканчивался тупиком. Она подошла к глухой стене и, даже не ощупывая её, просто… толкнула. Стена отворилась. Оказалось, в тупике была дверь — идеально замаскированная, утопленная в стену так искусно, что заметить её было практически невозможно. Никаких видимых швов, никаких выступов. Только точка, которую нужно было знать.       И Грейс знала.       — Проходите, — тихо бросила девушка.       Мы вошли.       За дверью сразу стало темнее. Воздух здесь был тёплым и тяжёлым, с запахом сырости, старой ткани и пыли — как в помещениях, где давно живут люди, но нет вентиляции. Шаги звучали глухо. Казалось, стены гасили любой звук. Прямо перед нами стояла ещё одна дверь, массивная, металлическая. Крис открыл её.       Я сделал шаг и остановился.       Передо мной открылось помещение, гораздо большее, чем я ожидал увидеть. Несколько тусклых ламп свисали с потолка на длинных проводах, освещая бетонные колонны и голые трубы. В центре стоял старый диван и низкий стол, заваленный какими-то вещами. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные коробками, книгами, каким-то оборудованием. Чуть дальше виднелись рабочие столы с лампами и разбросанными инструментами.       Это место выглядело… обжитым.       Я медленно провёл взглядом по комнате, пытаясь осознать увиденное.       Внутри разрастался туман обжигающего холода.       Пока я преследовал Криса, мне казалось, что речь идёт о незначительном нарушении, максимум о дерзкой выходке одного низкорангового. Но то, что скрывалось за этой потайной дверью, было куда страшнее.       Это был улей.       Настоящий очаг нарушителей, спрятанный в недрах Ретридиса.       И масштаб преступления, в которое я только что шагнул, был куда больше, чем всё, с чем обычно сталкиваются Безупречные Хранители Первого Отдела Безопасности.       Никто бы не стал всматриваться в голую стену без хотя бы малейшей наводки. Конечно, при тщательном осмотре коридора эту дверь рано или поздно обнаружили бы.       Если бы моя миссия пошла по плану — я бы её нашёл.       Если бы я не был так тщеславен, если бы застрелил Криса сразу, тогда, возможно, я мог бы одним шагом переступить десять единиц рейтинга и занять своё место на сотом.       Мысль об этом обожгла неожиданно горько. Мечта, которая ещё недавно казалась абсолютно осязаемой, теперь ускользала из пальцев. И от этого в горле поднимался тяжёлый, удушающий ком.       — У нас мало времени, — с нескрываемой дрожью в голосе сказала Грейс, оборачиваясь к нам. — Скоро сюда нагрянут остальные. Так что выкладывайте. Что. Чёрт вас дери. Происходит?       Она смотрела только на Криса. Я чувствовал, что каждый её нерв напряжён из-за моего присутствия.       И, по правде говоря, это было взаимно.       Мне нужно было взять себя в руки. Вернуть контроль хотя бы над лицом, над голосом, над тем, как я выгляжу со стороны. Слишком многое происходило слишком быстро.       Я понятия не имел, к какому разговору всё это приведёт.       И уж тем более — какую роль в нём должен играть я.       — Урод… ты же всё рассказал, — процедил я, резко подняв взгляд на Криса. Только сейчас до меня в полной мере дошёл смысл его слов, брошенных ещё в коридоре. Грейс… тоже знает мою тайну.       — О-о, тебе ещё столько предстоит узнать, — протянул Крис и всплеснул руками, словно услышал отличную шутку. — Правда, «урод»? Скучновато. Тут просится что-нибудь посочнее. Ну, скажем… «ублюдок». Или, если уж совсем честно, — он сделал короткую паузу и прищурился, — «уёбок».       — Не провоцируй его, — резко оборвала Грейс. — И не тяни. Объясни наконец, что происходит.       Крис хмыкнул. Похоже, присутствие Грейс придало ему смелости, он уже не выглядел таким напуганным.       В его взгляде читалась злость. Ядовитая, детская, с горькой примесью обиды. Он смотрел на меня так, будто я лишил его чего-то важного — не вещи, а чего-то куда более хрупкого — уважения, достоинства, чего-то эфемерного, но важного для каждого человека. Губы его едва заметно дрогнули, словно он подбирал слова, которые ударят больнее. Впрочем, говорить ему было не нужно — мимолетные перемены в мимике, такой живой и говорящей, выражали всё без слов.       Удивительно, что во время допроса он смог удержать маску. Хотя причиной тому, очевидно, был дикий, неконтролируемый страх.       — «Остальные» — это… кто? — начал я, решив проигнорировать Криса полностью, и тут же прикусил язык. Вопрос прозвучал жалко, беспомощно. Слово сорвалось раньше, чем я успел придать голосу хоть какую-то уверенность.       — Чёрт! — внезапно всполошился Крис и хлопнул себя по лбу. — Комп… Комп же всё ещё включён!       Он заметно занервничал, засуетился. Резко развернулся, зацепился ногой за кабель, едва удержал равновесие и принялся рыться в хаотично нагромождённых на металлических стеллажах ящиках. Оборудование, бумаги, инструменты, какие-то чертежи — всё смешалось в беспорядочную груду.       Я молча наблюдал за его метаниями, не имея ни малейшего представления, как должен реагировать на происходящее. Будь моя воля, я бы уже давно пустил пулю ему в череп просто чтобы он заткнулся и перестал так назойливо жужжать.       Но ситуация требовала объяснений. А объясняться первым я был не готов. Мне нужна была информация, любая, которая поможет понять, во что именно я угодил. И, похоже, платить за неё придётся терпением и длинным, путаным рассказом о событиях, которые привели всех нас в эту точку.       — Бляха… отвёртка там так и осталась валяться?! Вот дерьмо… — пробормотал Крис, нервно разбрасывая всё подряд. — Да сука…       Он выпрямился на секунду, наконец вспомнил, что собирался сказать.       — Короче, Гарри скинул мне сообщение: сверху начались проверки, и наш комп, похоже, засветился. Его надо было срочно вырубить… — он раздражённо провёл рукой по волосам. — А я… до сих пор этого не сделал.       Он наконец нашёл какую-то коробку, раскрыл её, но тут же захлопнул с досадой.       — И главное: линзу не снял, пока спешил! Но, как оказалось, даже к лучшему. Этот… товарищ майор, чтоб его, сел мне на хвост. Я его отвёрткой приложил, штаны порвал, а у него там пятна… — Крис тараторил без остановки, проглатывая слова и перескакивая с мысли на мысль.       Я не вмешивался. Просто стоял на месте и медленно осматривал помещение.       — Ты серьёзно?... — прошептала Грейс, ошеломлённо переводя взгляд с Криса на меня. — Хотя, если честно, куда больше меня удивляет другое, — она на мгновение запнулась. — Что ты вообще смог ранить Джастина.       — Абсолютно серьезно! — Крис вскинул палец. — Он уже целился в меня, представляешь? Достал свой большой ствол, собрался пристрелить… но незадача! Всё это записалось. И теперь выходит, он у нас якобы честный безопасник, а по факту — лицемер до костей. И эй, что за неуважение! Я вообще-то очень сообразительный и сильный. Короче, если другие безопасники доберутся до записи — я труп. Но и он тоже. Так что… — он вдруг расплылся в довольной улыбке. — Слушай, да всё сложилось наилучшим образом!       Он заговорщически подмигнул Грейс.       Я больше не мог терпеть этот нескончаемый поток панибратского хамства от такой наглой, мерзкой крысы.       Я резко схватил его за ворот и дёрнул на себя. Крис не успел даже ойкнуть — я коротко и жёстко впечатал его лицом в железную балку стеллажа. Металл глухо звякнул.       — Не зарывайся, — процедил, с трудом сдерживая ярость. — Я всё ещё могу покалечить тебя так, что ты пожалеешь, что вообще выжил.       Стоило мне отпустить его, Крис тяжело осел на пол.       Баш на баш. Теперь мой разбитый нос был отчасти отомщён.       Я медленно прошёлся по залу, оглядывая подпольное помещение. По голым бетонным стенам и незавершённой отделке было ясно: когда-то это место планировали под кладовку или технический отсек, но проект забросили, оставив пустую нишу между секциями. Остановившись у потрёпанного дивана, я брезгливо стряхнул с него пыль. Сел неохотно, чувствуя, как сквозь ткань брюк пробирается холод сырого материала. Медленно размял плечи и расправил измятый плащ.       — Джастин… ты… облучённый? Это правда? — тихо спросила Грейс.       Она уже успела убедиться, что Крис в порядке, и теперь смотрела на меня так, будто видела впервые.       В одно мгновение она стала чужой. Не врагом, нет. Но человеком по ту сторону какой-то невидимой черты. В её глазах больше не было привычной уверенности, той спокойной близости, к которой я успел привыкнуть. Теперь там жило что-то другое — осторожность, напряжённый интерес… и, возможно, страх.       Я отвёл взгляд.       Признавать это вслух не хотелось. Особенно перед ней. Особенно сейчас. Но отрицать было бессмысленно: слишком многое уже сказано, слишком многое она успела услышать.       — Да, — коротко ответил я после паузы. — Но теперь вопросы задаю я. Гарри, значит? Это ваш технический специалист?       Крис всё ещё сидел на полу, морщась после удара. Я бросил на него короткий взгляд.       — Можешь не суетиться. «Собрание», как ты выразился, не отменили, потому что сообщение было блефом. Его отправил я, — я скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за его реакцией. — Хотел заставить тебя занервничать. Чтобы ты начал действовать и сам вывел меня на то, что скрываешь. И, как видите, план сработал безупречно. Этот несуразный набор слов привёл меня прямо в ваше крысиное логово. И, честно говоря, к последствиям куда более… интересным, чем я рассчитывал.       — Твою ж мать, ты что, убить меня хотел? Чуть челюсть не сломал. Аж шатает, — снова вклинился Крис.       Его покачивало, словно он вот-вот упадёт. В следующую секунду качнуло уже меня — он с грохотом рухнул на диван, так, что завопили старые пружины.       — Я тебя просто приласкал. Бил бы в полную силу — ты бы сейчас не говорил, а хрипел в луже собственной крови. В следующий раз исправлюсь.       Грейс тяжело выдохнула и наградила Криса шлепком по колену. Я скривился оттого, что она трогает этого мерзкого червя.       — А откуда ты знал, что у нас есть комп? — Крис посмотрел на меня с наивным, искренним удивлением. Я медленно прикрыл лицо ладонью и обречённо вздохнул.       — Ты знаком с семантикой слова «блеф»?       — Сема… Чё?       — Забудь. Я составил максимально неконкретный текст сообщения. Можешь считать это методом холодного чтения. Я оставлю за собой право считать тебя дегенератом. Весь мир кажется физикой, если не знаешь магию.       — В общем, ничего отключать не нужно и никаких проверок не было, — подытожила Грейс, на всякий случай зажав Крису рот. — Продолжай.       — Начнём с самого очевидного. Моя жизнь находится в ваших руках ровно настолько, насколько ваша — в моих. Не стройте иллюзий, рано или поздно кто-то другой обнаружит это место. Я мог бы пойти по другому пути, оставить наводку кому-то из своих, но не стану. По крайней мере пока.       Самообладание медленно возвращалось ко мне. Я зачесал назад взъерошенные волосы и достал из кармана салфетку, чтобы устранить последствия недавнего диалога. Успевшая засохнуть кровь стиралась с лица крайне неохотно.       — Как вы связаны между собой, чем здесь занимаетесь и сколько вас? Твои личные мотивы меня сейчас не интересуют. Мне нужно знать, с кем и с чем я имею дело, — я впервые посмотрел Грейс прямо в глаза.       Обычно меня не интересуют мотивы зла. Преступник — это задача. Условие в уравнении, которое нужно решить. Почему человек нарушает закон — вопрос бессмысленный. Причин столько же, сколько людей на планете. Они не имеют значения.       Но с Грейс это не работало.       Я пытался привычно разложить происходящее по полкам. Нарушитель. Угроза. Объект наблюдения. Так было проще, так я жил всегда. Мир делился на чёрное и белое, на закон и тех, кто его нарушает.       Она не укладывалась ни в одну из этих категорий.       И это сбивало меня с толку.       Я ловил себя на странном ощущении, будто смотрю на ситуацию со стороны, как наблюдатель, который должен что-то решить, но не может определить исходные данные. Мысли шли по привычному кругу — анализ, оценка, вывод. Но каждый раз упирались в одно и то же.       Грейс была нарушительницей. Это факт.       И почему-то этого оказалось недостаточно.       Она должна была быть врагом.       Должна была вызывать только холодный расчёт.       Но вместо этого я испытывал нелепую, раздражающую неопределённость. Как будто моё собственное сознание на секунду отказалось следовать тем правилам, по которым работало всю жизнь.       Я смотрел на Грейс в безмолвном вожделении правды. Просил объяснить мне всё. Но знал, что не смогу понять. Я заведомо отрицал всё, что она ещё не сказала.       — Нас двадцать семь, — ответила девушка спустя вечность затянувшегося молчания. Она смотрела сквозь меня, не в глаза, а дальше. Я был для неё врагом. Ей понадобилось время, чтобы взвесить каждое слово — и всё же она говорила. Она сделала выбрала говорить. Доверилась мне.       — Серьёзно? — Крис всполошился. — Ты что, теперь ему всё сольёшь? Прямо вот так? А       Оскара спросить не забыла? — он вскочил, размахивая руками в бешенстве.       — Заткнись, — отрезала Грейс ледяным тоном. — Теперь это неизбежно.       Я мысленно отметил: «Оскар — их предводитель». Поразительно, как эти ребята держатся на плаву, если они только и делают, что совершают ошибки и раскрывают стратегически важную информацию. На их месте я бы никогда не использовал настоящие имена. Слишком опасно.       — Историю знакомства с Крисом оставим на будущее. Сейчас это не имеет значения, — сказала Грейс и присела возле дивана, уперевшись одним коленом в пол. Она смотрела на меня снизу вверх. Взгляд был решительным, упрямым. И всё же в нём сквозила какая-то тихая печаль. Я пытался прочесть его, понять, что происходит у неё в голове, но не находил ответа.       Я смотрел на неё и понимал, что не знаю этого человека. Несмотря на двадцать лет знакомства, несмотря на то, что мы спим друг с другом, она была для меня чужой. Каждое движение, взгляд, тон голоса… Это была не та Грейс, которую я знал, а кто-то другой, живущий параллельной жизнью. Я пытался собрать воедино привычные куски образа, к которому привык, но они рассыпались в руках, оставляя только пустоту и непонимание. Я не знал её. Ни одной её стороны.       — Послушай… Мы такие же, как ты, — продолжила Грейс тихо, но уверенно. — Возможно, сейчас ты ещё не готов это принять, и я тебя понимаю...       — Не смей пытаться сравнивать нас. Это абсурдно, — перебил я девушку. — Я нарушаю закон, потому что иначе меня просто ликвидируют. Всё, что я делаю, — борьба за выживание. А вы? Зачем вы здесь? Зачем рискуете? Ради чего?       — Просто выслушай меня, — покачала головой Грейс. — Каждый из нас — часть того, что ты назвал бы «сопротивлением». Но на деле мы просто люди. Разные люди. С разными уровнями рейтинга, с разным прошлым. Среди нас не только низкоуровневые. Нас объединяет несогласие с теми догматами, которые навязывает система.       Она на секунду задержала на мне взгляд.       — И ты тоже с ними не согласился. Ты не принял свой приговор только потому, что на твоей коже появились эти пятна. Скажи, разве справедливо умирать из-за того, на что ты не можешь повлиять? Разве ты перестал быть полезен городу только из-за этого… «изъяна», как сказала бы система? Ты борешься, потому что чувствуешь: это неправильно. И поверь, каждый из нас прошёл через то же самое. Через страх. Через гнев. Через безысходное отчаяние. Поэтому мы понимаем тебя. Каждый из нас.       Мы смотрели друг другу в глаза слишком долго, это было физически невыносимо. Я сжал челюсти, сдерживая себя, демонстрируя привычное неприступное превосходство. Маска хладнокровия держалась, но внутри всё горело. Мысли перескакивали одна на другую, эмоции шли ломкой волной, напряжение сковало всё тело. Впервые в жизни мне остро, непреодолимо, хотелось бежать.       — Ты просто… — Грейс протянула руку, коснувшись моей. По спине мгновенно пробежала дрожь.       Я отдёрнул руку и поднялся с дивана.       — Всё это мне предельно ясно.       Сидеть, зажатым Крисом и Грейс с обеих сторон, было невыносимо, словно я оказался в ловушке. Я встал, распрямился во весь рост и заложил руку за спину.       — Какова ваша цель? Двадцать семь человек — ничто в масштабах армии Ретридиса. Будь моя воля, я бы расправился со всеми вами в одиночку. Сопротивление — слишком громкое понятие для такого ничтожного количества неспособных ни на что людей. Пусть даже каждый из вас будет саботировать работу системы ежедневно — это ровным счётом никому не навредит. В чём смысл этого риска?       — В свободе, — Грейс поднялась и встала напротив.       Она в точности повторила мою позу: выпрямилась, гордо подняла подбородок, заложила руку за спину. Она не бросала вызов. Просто... уравнивала нас. Я сразу понял, что она хочет сказать. Жест был предельно ясным — здесь мы разговариваем на равных.       Я по-прежнему носил звание майора Хранителей, но в этом месте оно ничего не значило.       А они больше не были низкоранговыми, врачами или подчинёнными. Здесь они были хозяевами собственной реальности.       Я всегда считал себя выше. Тем, кто управляет, кто понимает мотивы других лучше, чем они сами. Я привык подчинять людей приказами и авторитетом.       Но сейчас всё изменилось. Мы оказались равны. Трое. Каждый со своей правдой, со своей болью.       На короткий миг никто из нас больше не принадлежал системе. Ни Грейс, ни Крис, ни я.       Это ощущение поразило меня.       Восхитило.       И напугало.       — Мы ничего не разрушаем, — продолжила она спокойно. — Мы не вербуем, не агитируем. Мы просто спасаем людей. Просто помогаем друг другу жить дальше. И… Крис вдруг дёрнулся и схватил её за запястье. Они обменялись коротким, слишком красноречивым взглядом — таким, который невозможно не заметить.       Я внимательно следил за каждым их жестом, пытаясь уловить смысл этой безмолвной сцены, прочитать тайну, которую мне явно не спешили открывать.       Грейс прикусила губу и замолчала.       Я медленно сложил руки на груди и перевёл взгляд на Криса, всем своим видом выражая глубокое презрение. Он только что оборвал то, что могло стать самым важным признанием.       — И… Что? — холодно поторопил я.       Грейс не успела ответить. Дверь в тайное помещение беззвучно отворилась. Мы трое синхронно повернули головы.       В проёме возник высокий, крепкий мужчина. Светлые волосы были подстрижены коротко, почти по-военному. На вид ему было около сорока. Лицо резкое, но не лишённое изящества.       Я по привычке скользнул взглядом к его шее — туда, где у каждого гражданина Ретридиса было нанесено тату с кодом идентификации.       Без линзы чип было не прочесть, но надпись на коже была различима. AB23679-RPАII- — означает неплохой набор преимущественно доминантных генов, рейтинг около шестидесятого, вторая группа крови, резус отрицательный. Для мужчины это редкость. Чутьё подсказывало: передо мной стоял тот самый Оскар, о котором упоминалось раньше. Следом за ним в помещение вошли ещё трое. За спиной рослого мужчины разглядеть их не представлялось возможным, но двое из них был женщинами. Все замерли и затихли, встретившись взглядами со мной.       — Х… Хранитель? — с дрожью в голосе вымолвила одна из девушек.       — Что тут… — нахмурился светловолосый мужчина.       Он, очевидно, находился в замешательстве. И, несмотря на грозный вид, боялся пошевелиться. Могу представить, что он испытал, встретившись со мной в своей неприкосновенной обители. Мне хорошо знакомо сочетание ответственности за чужие жизни и страха за собственную.       — Всё в порядке, он с нами. Я всё объясню.       Грейс вскинула руки — жест, который можно было трактовать и как попытку примирения, и как попытку успокоить нарастающую панику. Новоприбывших это ничуть не расслабило. Они стояли в проходе настороженно и готовы были броситься наутёк, если я вдруг открою огонь.       Я дотронулся до рукояти табельного пистолета, поправляя его в кобуре. Троица вздрогнула, и улыбка невольно скользнула по моему лицу. Их страх был привычной реакцией на моё присутствие. Раболепный ужас, который всегда приносил мне тайное удовлетворение.       — Я вас оставлю. Ни секунды больше не намерен терять… здесь, — выдавил я, сдерживая раздражение, и бросил взгляд на Грейс. — Надеюсь, ты способна держать язык за зубами. Новоприбывшие безмолвно расступились, когда я двинулся к выходу. Шаги отдавались глухим эхом между бетонными стенами, точно само помещение впитывало напряжение, которое висело между нами.       — Джастин, постой! — окликнула меня Грейс.       Я остановился. Медленно повернул голову. Она уже была рядом. Стояла прямо передо мной. Лицо напряжённое, сосредоточенное. В глазах — ни тени сомнения. Она протянула мне руку.       — Присоединяйся.       Я смотрел на её ладонь. Долго. Внутри боролись сотни голосов — долг, страх, привычка, разум, устав, воспоминания, желания. Протянутая рука была одновременно вызовом и обещанием. Символом предательства и символом надежды.       И всё же я отвернулся.       Без единого слова, не глядя ни на неё ни на тех, кто остался позади, я шагнул в темноту коридора, возвращаясь туда, где мир был устроен по понятным, жестоким правилам.       Но возвращался туда я другим человеком.