Шестнадцать песен до рассвета

No angels — Still in love with you       Посвящается тем, кто ждал, верил и помнил тепло даже на расстоянии. POV Хонджуна.       Он проснулся оттого, что солнце уже давно взошло, но в комнате было серо. Шторы — плотные, тёмные — он закрыл ещё вчера вечером, чтобы не видеть, как город просыпается без неё.       Хонджун повернулся на бок и уставился в потолок. На телефоне — будильник уже давно прозвенел, но он выключил его, не глядя. Теперь экран молчал. Тишина в комнате была густой, как тот чай, который он заварил вчера и забыл допить.       Он протянул руку, взял телефон. Открыл чат с ней. «Доброе утро, Лин. Как спалось?»       Отправил. И замер, глядя на экран.

***

POV Лин.       За две тысячи километров от него, в другом городе, Лин тоже только что проснулась. У неё было утро, но она уже знала, что где-то там, в его комнате, ещё серо. Она улыбнулась этой мысли — о том, что они живут в разное время, но всё равно чувствуют друг друга.       Она взяла телефон, увидела его сообщение, и сердце пропустило удар. «Доброе утро, мой хороший. Почти не спала. Вчера перечитывала твои стихи. Знаешь, я их в сотый раз перечитываю, и каждый раз нахожу в них что-то новое. Ты пишешь так, будто видишь меня насквозь.»       Она отправила и замерла, глядя в потолок. Вспомнила, как они начали переписываться. Как общая знакомая скинула ей его номер с подписью: «Он хороший парень, вам стоит познакомиться». Она долго не решалась написать первой. Думала: «А что я скажу? Просто «привет»? Это же глупо». Но потом набралась смелости и написала: «Привет. Мне сказали, что ты хорошо рисуешь». А он ответил: «Я лучше пишу стихи». И всё закрутилось.       Она тогда не знала, что это начало чего-то настоящего.

***

POV Хонджуна.       Его телефон завибрировал. Он прочитал её ответ, улыбнулся и написал: «Ты всегда говоришь, что я тебя вижу. А я просто запоминаю. Как ты улыбаешься, когда смущаешься. Как ты морщишь нос, когда пьёшь горький кофе. Как ты закидываешь ногу на ногу, когда слушаешь меня. Я запомнил всё. Даже то, как ты молчишь.»       Отправил. И затаил дыхание. «Ты всё это помнишь? Мы же виделись всего две недели.»       Он улыбнулся. Свет утреннего экрана падал на его лицо, и он чувствовал, как тепло разливается где-то в груди, хотя его отделяли от неё тысячи километров. «Две недели — это четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Двадцать тысяч сто шестьдесят минут. Я считал каждую. И каждую из них я хочу повторить.»       Он задержал дыхание. Написал это — и почувствовал, как в горле встал ком. Он знал, что это слишком честно. Слишком. Но он хотел, чтобы она знала.       Прошло пять минут. Десять. Он уже начал думать, что переборщил, но экран засветился: «Я тоже считаю, Хонджун. И я хочу повторить это. Просто потерпи ещё немного. Я приеду.»       Он выдохнул. И улыбнулся той самой улыбкой, которую она называла «тёплой, как одеяло».

***

POV Лин.       Она вспомнила их первые звонки. Как он звонил ей вечером, и она ложилась на диван, накрывалась пледом и слушала его голос — мягкий, немного хрипловатый, похожий на звук старого радио. Она рассказывал о своих рисунках, он — о книгах. Иногда они замолкали, и тишина в трубке была такой тёплой, что не хотелось прощаться.       «Как я могла влюбиться в голос?» — думала она тогда. Но она влюбилась. В голос. В его смех. В то, как он произносил её имя.       В её тетради были его стихи. Она перечитывала их каждую ночь: «Я тебя вижу в каждом сне, Ты тихо входишь в мою дверь. Я слышу голос твой в тиши, И сердце бьётся — не спеши. Мы встретимся, я знаю, Лин, И станет всё как мы хотим. Терпи, мой свет, ещё чуть-чуть, Я прилечу к тебе, мой путь…»       Она перечитала эти строки в сотый раз, и в глазах защипало. Она закрыла тетрадь, прижала её к груди и прошептала: «Потерпи немного, Хонджун. Я тоже потерплю».

***

POV обоих — первая встреча.       Две недели вместе. Каждый день — как подарок.       Они встретились в её городе. Он приехал на поезде — она ждала на вокзале с букетом, а он шёл по перрону и искал её глазами. Когда они увидели друг друга, оба замерли на секунду — а потом бросились в объятия, не обращая внимания на прохожих.       — Ты пахнешь домом, — сказал он, уткнувшись носом в её волосы.       — А ты пахнешь дорогой, — ответила она, смеясь сквозь слёзы.       Они гуляли по городу, взявшись за руки. Она рассказывала ему о своих рисунках, показывала ему места, которые любила: старый парк, кафе с лучшим кофе, книжный магазин с запахом бумаги. Они пили чай на её кухне, сидя напротив друг друга, и играли в гляделки.       — Ты не отводишь взгляд, — сказала она.       — Потому что хочу запомнить тебя. Каждую чёрточку. — Он улыбнулся, и она почувствовала, как по телу пробегают мурашки. — Я хочу помнить тебя такой, когда уеду.       — Не говори о том, что ты уедешь, — тихо попросила она. — Давай просто будем.       И он кивнул.       Они целовались у её дома, когда он провожал её вечером. Поцелуи были сладкими, как тот мёд, который она добавляла в чай. Она запомнила, как его рука лежит на её талии, как он чуть склоняет голову, как его дыхание становится глубже. Она запомнила это навсегда.

***

POV Хонджуна. Возвращение домой.       Он сидит в поезде, глядя, как за окном мелькают провода и деревья. В кармане — её записка, которую она сунула ему перед отъездом: «Жди меня. Я тоже буду ждать. И помни: я люблю тебя, даже когда ты не рядом.»       Сжимает её в ладони и улыбается. Поезд увозит его всё дальше, но внутри он не чувствует пустоты — она осталась с ним в тех стихах, которые они писали друг другу каждую ночь.

***

Неделю спустя.       Он стоял у окна и смотрел на закат. За окном — поздняя весна. Сирень уже отцвела, но в воздухе ещё витал её сладкий запах. Дни становились длиннее, и солнце не хотело уходить.       В руке — телефон. Он смотрел на их совместные фото: на одном они смеются в кафе, на другом — он обнимает её со спины, на третьем — она смотрит в камеру, а он смотрит на неё.       Телефон пиликает: «Хонджун, я купила билеты на следующий месяц. Считай дни».       Он прочитал это сообщение три раза. Потом ещё раз. Глаза защипало, но он не заплакал — он улыбнулся. Улыбнулся так, что у него заболели скулы. «Я посчитал. Тридцать один день. Это семьсот сорок четыре часа. Я буду ждать каждую минуту. Потому что ты — мой свет, Лин. И я всегда буду возвращаться к тебе.» «Ты невозможный, Хонджун. Считаешь даже минуты.» «Я хочу знать, сколько осталось до того момента, когда я снова увижу твои глаза.»       Он посмотрел на потолок. Потом на часы на стене. Мысленно уже ставил галочку на первом дне из тридцати одного.

***

Месяц спустя.       Вокзал. Освещение жёлтое, немного тусклое, пахнет кофе и дорогой. Хонджун стоял у выхода, сжимая букет белых хризантем — он помнил, что она любила их за то, что они «чистые, как облака».       Он ждал. Смотрел на двери, откуда должны были выйти пассажиры. С каждой секундой сердце билось быстрее.       И вот она вышла.       Лёгкое платье, распущенные волосы, улыбка. Та самая, которую он видел в сотне фотографий, но она всегда была другой — живой, настоящей, тёплой.       Он шагнул навстречу, не чувствуя ни ног, ни времени. Они встретились посередине зала.       — Здравствуй, Хонджун, — сказала она, и голос её дрожал.       — Здравствуй, Лин, — ответил он.       Они смотрели друг на друга несколько секунд, а потом он протянул букет, она взяла, и он обнял её — так крепко, как обнимают что-то, что боялся потерять. Она уткнулась носом в его плечо, и он почувствовал, как пахнут её волосы — те же духи, что и тогда, когда они расставались.       — Я скучал, — сказал он тихо, почти шёпотом, в её волосы.       — Я тоже, — ответила она. — Очень.       Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Её взгляд был влажным, но в нём сияло счастье.       Они вышли на улицу. Поздняя весна встретила их тёплым воздухом и запахом цветущих деревьев. Он взял её за руку, переплёл пальцы и поднёс к губам — поцеловать.       — Хонджун, — сказала она тихо. — Я так боялась, что это не повторится.       — Повторится, — ответил он. — Я буду ждать тебя сколько надо. Даже если между нами будут тысячи километров. Потому что ты — мой дом.       Она улыбнулась. И они пошли в город, который стал для них общим.

***

Несколько месяцев спустя.       Он снова один в своей комнате. Но уже не так тоскливо. На стене висит её маленькая акварель — она оставила ему, сказав: «Чтобы ты помнил, что меня всегда можно найти здесь». Он смотрит на неё и улыбается.       Телефон пиликает: «Хонджун, я купила билеты на следующий месяц. Считай дни».       И он считает. С улыбкой. Потому что каждая минута ожидания приближает его к ней.