Эхо предков

      Этот писец меня измучил. Когда отец в меня вдалбливал кузнечную науку мне не было так тяжело. Голова разве что болела от стуков молотка, чем от его лекций. Может, конечно, это связано с тем, что неделя прошла как день сурка? Быстренько перекусил в корчме, дал мяса Барбосу и снова учеба, учеба, учеба… И ведь мне пришлось учиться читать не только на родном чешском, но и на латыни! Однако в противовес ворчанию Пешека я узнал хорошие слова:       «Nullus est liber tam malus, ut non aliqua parte prosit. Libri muti magistri sunt. Optimus orator est, qui minimis verbis plurimum dicit»       (Нет такой плохой книги, которая была бы совершенно бесполезной. Книги — немые учителя. Лучший оратор тот, кто кратко говорит о многом)       Может как-нибудь между делом сказать ему об этом… хотя не факт, что это проймет такого прожженного жизнью старика, как Пешек.       Пока научился более-менее сносно читать, заплатил ему еще пятьдесят грошей к тем первым пятидесяти грошей за обучение. Бесплатно, как заверял Пешек, он учить не согласился. Хорошо писец не обиделся и сделал мне скидку. К сожалению, книг по алхимии у него не было. Поэтому он порекомендовал или обратиться к Пешеку и его связям, или сходить к алхимику-аптекарю в Ратае.       На этом я закончил обучение. Поблагодарив писца, я отправился к травнице. Если бы не Барбос я упустил бы засаду половцев.       «Как ты узнал?»       «Учуял их запах» — просто ответил Барбос и вновь склонил голову набок, посмотрев на меня, — «просто принюхайся»       С некоторым скепсисом я попытался это сделать и понял, что чувствую запах… коней?       «Пот, кожа, кони, дым и что-то еще»       «Именно! Я запомнил тех людей, которые напали на моего предыдущего хозяина. Тогда от них пахло потом, как от них самих, так и от их коней. Эти запахи перемешивались с запахом мяса, дыма и агрессии. Причем чаще именно вяленным мясом»       «Запах мяса так сильно меняется от способа обработки?»       «Конечно! У моего предыдущего хозяина было столько разного мяса, что я на запах смогу сказать, что есть что»       «Точно твой хозяин ведь был мясником. Колбасы у него были вкусными»       «Очень» — с наслаждением произнес Барбос.       «Если будет возможность, я куплю колбасы. Только вряд ли вкус будет таким же как у твоего прошлого хозяина»       «Я уже понял, что он умер. Но, спасибо, хозяин»       «Я одного не понимаю, как пахнет агрессия?»       «Острый, плотный, похож на запах возбуждения. Бывало я чувствовал такой запах у других. Была какая-то нотка металлического запаха, еле заметная»       Прежде чем напасть на половцев, я обошел их за спины. В прямом столкновение я опасаюсь с ними сталкиваться. Тем более, когда их трое. Вместе с тем я все пытался понять их запахи. Попробовал учуять металл. Мой начищенный меч точно ничем не пахнет, а вот у моей кольчуги присутствует едва заметный кислый запах, как от пота с каким-то специфическим запахом. Чем-то это запах напоминает, то что я чувствовал при работе в кузнице. А уж запах возбуждения я понял только в момент сражения. Двоих я успел подстрелить, благодаря моменту неожиданности и помощи Барбоса. Третьего я уже зарезал мечом. Тот же запах был, помимо запаха крови, я чувствовал, когда участвовал в кулачном турнире. Что-то этот запах мне напоминает… Стоп. Схожий запах возникает при уединении с девушкой!       «Барбос, от меня сейчас тоже чувствовался запах возбуждения?»       «Да… а я понял! — встрепенулся пес на мое молчание, — «это запах немного похож как от сучки при течке и от самцов во время случки. Да!»       «Понятно…»       Понятно, что природа — загадочная женщина.       Обыскав трупы, я нашел их кошельки с грошами. Нашел пару повязок, авось пригодится. И нашел какую-то склянку, на ней изображена календула… если я правильно помню, мама как-то говорила, отвары и мази с календулой помогают залечивать раны… точно, что-то такое припоминаю. Было дело, когда мы с друзьями были еще совсем детьми, я упал и сильно ударился ногой, что аж не мог на нее встать. Тогда Матей сбегал за моим отцом. Он сначала ощупал мою ногу и только потом рассмотрел мою разодранную кожу на коленке. Тогда он отнес меня сам, а мама уже подготовила мазь, которая пахла какой-то травой. И она рассказала мне об оранжевых цветах, которые часто встречались как в деревне, так и вокруг. Наравне с ромашками. Тогда-то я узнал, что эти цветы зовутся календулой. С такими воспоминаниями я дошел до травницы.       — Здравы будьте!       — Ах? — испугалась та, чуть ромашку не вырвала, — Ох, здравичка, хлопче!       — Прошу прощения, matko! — поклонился я ей, — не хотел вас напугать.       — Ничего страшного, — мягко улыбнулась та, — бывает задумываюсь пока хлопочу в своем саду и ничего не замечаю вокруг. Ой, а кто это у нас такой славный? — заметила она Барбоса, когда подошла ближе, тот заскулил и спрятался за мной.       «Вроде обычная бабка, но я не хочу, чтобы она меня трогала»       — Барбос стесняется, — со смешком пояснил он, — меня зовут Индрижих. Из Скалицы.       — М-м, — присматривалась она ко мне, — меня зовут Гертруда. Вижу ты переродился. И совсем недавно.       — Так вы правда непростая травница? — травница рассмеялась:       — Я ведающая мать, а не злобная колдунья Сатаны, которую ошибочно зовут ведьмой. Робкие животные нас побаиваются, несмотря на то, что мы не несем опасности. Отче Богута подтвердит, что я не опасна. У меня есть маленькая иконка, перед которой я молюсь, освященная батюшкой.       — Отче мне говорил об этом, — припомнил я разговор с Богутой, — его беспокоят разговоры о ведьмах в деревне.       — Да, — вздохнула она, — я знаю о ком говорит отче. Вера, Злата и Кута… Из-за войны бедняжки потеряли близких. Они приходили ко мне. Я ощутила слабость их духа. Они спрашивали меня, как связаться с Сатаной.       — Ты рассказала им?       — Они уже знали, как это сделать, а я… — травница едва не плача вздохнула, присаживаясь на скамейку, — я не хотела им ничего рассказывать, но они втроем насели на меня. И я случайно проболталась.       — Так ты все-таки знаешь…       — ВЫ ПОНЯТИЕ НЕ ИМЕЕТЕ КТО ТАКИЕ ВЕДЬМЫ!       Та выкрикнула пугающим потусторонним голосом, чем изрядно напугала меня. Так, что я упал наземь. Барбос тут же кинулся мне на руки. Его страшно трясло. Затем она вытерла рукой выступившую слезу и продолжила куда тише и спокойнее:       — Настоящая ведьма не имеет права вредить любому творению Господа. Те ведьмы, которых знает большинство, предательницы. Благодаря таким как они, ведьмы вроде меня вынуждены жить в одиночестве. Ни один мужчина больше не взглянул на меня с тех пор как я стала ведьмой. Даже церковь нас скорее терпит, чем признает, пусть мы служим одному Богу. Богута, правда, все знает и прекрасно понимает. Но он лишь один из немногих. Но, как любят говорить, исключения лишь подтверждают правило, — печально закончила она.       Неожиданно Барбос выскочил из моих рук ткнулся ей в ноги. Она улыбнулась и погладила моего пса.       — Простите что так подумал о вас, matko, но что нам делать с девушками?       — Не знаю, хлопче, — помотала она головой, — они уже знают, как сделать особую мазь. Слава Богу Вальпургиева ночь давно позади, тогда бы мы точно были в опасности. Но ежели Сатана отзовется на их зов…       — Тогда дело наше пердоле.       — Кхм-кхм…       — Простите, matko.       — В чем-то ты прав, конечно, — взмахнула она руками, — не Сатана, так инквизиторы придут наделают нам всем проблем. И как всегда за все заплатят невинные. Нужно придумать что-то такое, чтобы и овцы были довольны, и волки сыты.       — Может дело не только в них? Вы случайно не знаете, когда девушки собираются провести шабаш?       — Если силы тьмы уже что-то вложили им в головы, то после завтра. В день Богини Макошь. В старые времена до христианства в этот день обращались к высшим силам, чтобы узнать свою судьбу или даже деревни, а то и города или целого государства. Поскольку ныне Макошь ушла на покой, теперь Князь тьмы и его слуги использует этот день для своих дел. Пятница прекрасно подходит для их ужасного ритуала.       — Значит у нас еще есть, примерно, день чтобы что-то придумать. Стоп, — осенило меня, — вы говорили, что уже сейчас силы тьмы могут влиять на девушек?       — Не в полной мере, но, да, такое возможно.       — Это происходит каким-то потусторонним путем или для этого нужен адепт тьмы среди людей?       — Ты полагаешь что в деревне есть кто-то из слуг Князя тьмы? Вряд ли, — помотала она головой, — можешь, конечно, этой ночью пробежаться по деревне. Если есть кто-то из слуг Сатаны в деревне, ты учуешь характерный запах серы. Я пробовала уже искать. Не нашла. Ни одно животное не смогло найти источников зла.       — Я тоже пытался найти методами, дарованными мне саном, но безуспешно, — внезапно за спиной появился Богута, — прости, Гертруда, я хотел проверить тебя с помощью Индро. Раз он к тебе сам собирался, я подумал сам Бог велел проверить.       — Я не в обиде, отче, — помотала она головой с печальной улыбкой на лице и затем вернула внимание ко мне, — значит ты пришел ко мне и по своему какому-то делу, Индро?       — Да, matko, я учусь. Буквально недавно обучился у писца чтению на чешском языке и на латыни. Теперь я хочу изучить основы алхимии и медицины. Я подумал может смогу с чего-то начать у вас.       Ведьма внимательно слушала меня, похлопала глазами и затем внезапно расхохоталась. Богута тактично прикрылся рукой, хотя было заметно как потряхивает его плечи.       — Ох, Индро, давно я так не смеялась, — выдохнула она, вытирая слезы от смеха, — я, конечно, могу тебе кое-что рассказать о свойствах растений, и научить изготавливать простейшие отвары и мази. Но алхимия и медицина удел простых людей. Я лечу дарами природы и молитвами ведьм, которые не ведающие принимают за ведьминские заклинания. Прости, Индро, но молитвы ведьм тебе, по понятным причинам, не подойдут.       — Я был бы не прочь научиться чему-нибудь и такому, — от неловкости почесал я черепок, — совсем-совсем нет вариантов для моего случая?       — Ладно, — хлопнул руками по бедрам Богута, — обучение можно начать позже. Сейчас нужно придумать, как нам действовать.       — У тебя появились какие-то мысли, отче?       — Ты ведь можешь влиять на сны?       — А-а, предлагаешь заставить их увидеть вещие сны о последствиях принятого ими решения. Я могу провести такой ритуал. Но мне понадобиться твоя помощь, отче. До завтрашней ночи необходимо освятить их дома ладаном, дабы они были восприимчивей к благодати Господа нашего.       — Будет странно, если я стану освящать только их дома, — поджал он губы.       — А если, ну, допустим, — придумал я выход, — провести, условную проверку, населения. Муторно, конечно, но пусть в результате проверки помимо Веры, Златы и Куты окажется кто-то еще. Ну и скажешь, что тебе нужно освятить их дома, а им самим искупаться в освященной воде.       — И где я тебе возьму столько купелей?       — Баню освятите, — пожал я плечами.       — Вариант, конечно, не совсем традиционно, но вариант, — задумчиво потирал он подбородок пальцами, — в писании запрета на подобное не припомню.       — Э-эх, мужчины, — усмехнулась ведьма, — Индро, тебе все же предстоит этой ночью обойти деревню и заодно подложить мои амулеты во все дворы. За одно всё обнюхаешь на наличия запаха серы.       — А если окажется, что это просто чьи-то яйца протухли?       — Хах, — хохотнул отче, — поверь, сын мой, ты не спутаешь запах протухших яиц со смрадом адской серы.       — Поверь нам обоим, — следом подхватила ведьма.       — Ну, хорошо, но что это даст?       — Амулеты наведут морок, даже звери будут спать до девяти утра. Обычно жители спят часов до шести утра, плюс-минус, — покрутила она рукой из стороны в сторону.       — А как же стражники, которые патрулируют деревню ночью?       — Уснут, — пожала она плечом, — сами того не ведая прилягут в ближайшем уютном месте. Кто на скамье, кто на сеновале…       — Они что-нибудь будут помнить?       — Нет, — твердо ответила ведьма и перевела взгляд на Богуту, — будет совсем замечательно, если ты после проведешь службу для жителей. Не вешай нос, отче, — понимающе улыбнулась Гертруда, заметив состояние Богуты, — я тебе сейчас приготовлю отвар с полынью и шиповником, на вкус как травяной час с шиповником. Можешь после того, как закончишь освящать дома девушек подогреть отвар и добавить туда дополнительно немного имбиря и мёда. Я дополнительно заговорю молитвами этот отвар. Это поможет тебе восстановить силы.       — Хорошо, — согласился Богута, покивав неизбежному, — значит замаскируем твой ритуал церковной службой. Индро, будь добр принеси мне отвар, пока еще есть время оповещу жителей о завтрашней службе.       Всегда бы так быстро составлялись планы для решения проблем… Параллельно с приготовлением отвара, ведьма успела рассказать о свойствах календулы и крапивы.       Я даже был несколько удивлен, что такое неприятное растение как крапива помогает заживлять раны. Даже, когда… происходит кровотечение при геморрое. И делают с крапивой не только отвары, еще и простой настой, выделяют сок. Сок используют как общеукрепляющее средство. Можно пить как во время заболевания, так и для профилактики. Свежие листья можно использовать как вместо подорожника.       Календула же помогает пресечь воспаления, что помогает лечить нарывы на коже, а не только заживлять раны. Снимает воспаления при боли в горле и полезна при проблемах с пищеварением. На основе календулы делают также настои, отвары, примочки и мази.       Еще и сбор этих растений имел особенности. Крапиву лучше собирать до цветения, то есть весной и в начале лета, обязательно руками без использования инструментов. Чистым как телом, так и духом. То есть в идеале перед сбором поститься и молиться. Погода должна быть сухой, а луна растущей. И совсем замечательно собирать крапиву в Иванов день.       А вот календулу собирают именно в период цветения лето/начало осени. Обязательно в середине дня, когда цветы полностью раскрыты. В сухую ясную погоду. Лучше всего в среду или субботу. Но ни в коем случае не собирать увядшие цветы. При необходимости можно в воскресенье, но только после церковной службы. Но, в любом случае, сбор должен сопровождаться молитвами. Поскольку я не собираюсь становиться непосредственным травником или аптекарем, то подойдет, в трехкратном прочтении, универсальная молитва обещания защиты собираемой траве и просьба траве о защите и помощи в ответ.       Самым сложным для меня стала сушка растений. В том смысле, что мне просто-напросто негде их сушить. На такой случай Гертруда предложила приносить собранное ей, и она сама все сделает. Если это будет по пути, конечно. Надо будет узнать у Терезы умеет ли она сушить травы? Вдруг будет такая необходимость. В принципе, как теперь выяснилось для меня не проблема сбегать к Гертруде с растениями на сушку, но как я уже уяснил в нашей жизни возможно всякое.       За время лекции, Гертруда успела приготовить отвар и дала в мешочке немного имбиря. Богута, как и заверил, тоже не сидел на месте после оповещения о службе завтра. Чтобы мне было проще оббежать деревню ночью, он нашел для меня черную одежду. Черную рубаху, черные перчатки, черные шоссы. И сделал для меня из обычной ткани черную маску с разрезами для глаз и дыхания. А пока еще окончательно не сгустились сумерки предложил мне потренироваться во владении мечом. Для этого у него есть несколько деревянных мечей. Заметив мое удивление, он пояснил свою позицию:       — У Бога на всякий случай есть подход. Ежели нет возможности избежать кровопролития, то он помогает защититься от противника. Но ни за что не станет помогать тебе, если ты нападаешь сам.       — А если, в моем случае, я смог учуять тех, кто сидит в засаде, или мой Барбос учуял раньше меня, — кивнул я в сторону пса, который сейчас с наслаждением лакомился мясом на кости, — то мне лучше обойти их или все же покончить с бандитами? Ведь они не меня так других ограбят.       — Хороший вопрос, паненок. В этом ты прав — если видишь засаду, лучше её обойти. Но не всегда это возможно. Вот что я тебе скажу:       Первое правило воина — избегай боя, если можешь. Не потому что трусишь, а потому что умный;       Второе правило — если избежать нельзя, то бей первым. Но не ради крови, а ради защиты;       Третье правило — помни, что каждый удар может стать последним. Для тебя или для твоего врага.       В твоём случае, если чуешь засаду, поступи так:       Первое — оцени сколько их;       Второе — посмотри, есть ли укрытие;       Третье — подумай, сможешь ли обойти.       Если обойти нельзя, а они явно хотят зла — действуй. Но помни: Бог прощает воина, который защищается, но не того, кто ищет драки ради драки.       И ещё одно: пёс твой — хороший помощник. Если он чует опасность, слушай его. Животное ложь не скажет. Но и сам не забывай про осторожность. В бою каждый миг на счету.       — Благодаря за наставление, отче, — приклонился я перед его мудростью.       — Как я понимаю, тебя учили ведению боя?       — Да, отрабатывали простые связки и парирование.       — Основы ты уже знаешь. Это хорошо. Следующее что тебе следует усвоить, так это контратаку. Нападай, — встал Богута в стойку, затем я нанес первый удар, — парировал и сразу атакуешь.       Получил я в ответ неслабо. Война видать научила куда бить побольнее. Батюшка не только контратаковал, но и контратаковал на мои контратаки…       — Неплохо, неплохо, — вдруг отскочил отче и опустил меч, — фух, твой учитель знал свое дело.       — Меня обучал сотник Серебряной Скалицы. За два года до нападения наш пан решил организовать ополчение из желающих… Будто предполагал, что когда-нибудь на нас нападут.       — Я слышал о нападении, — кивнул отче и затем перекрестился, — упокой Господь ушедших, да убереги тех, кто выжил. Однако у меня создалось впечатление, будто бы ты сдерживал себя, сын мой, — подметил он, забтрая деревянный меч из моих рук и позвал за собой.       — Ну, мне показалось будет странно, если завтра на службе вы будете ссадинами. Особенно лице.       — Благодарю тебя за беспокойство, но мне кажется дело в другом. Ты оговорился, сын мой. Говоришь ты учуял засаду на дороге? Не бойся, Индро, рассказывай, как есть и ничего не утаивай. Твоя исповедь останется со мной и Богом.       — Мой отец был кузнецом на службе у пана Радцига Кобылы. Мы жили в Серебряной Скалице. Совсем недавно мы ковали меч для нашего пана. Нападение произошло неожиданно. Моя мама в это время была где-то в городе. Отец отправился за ней. Они не успели совсем немного. Я побежал за ними. Думал помогу им. Но я остолбенел от увиденного… Сначала убили отца, а потом и мать. Изрезали будто скот.       — Война — грязное дело, — с сожалением прокомментировал Богута, когда я замолчал.       — Я не успел в замок, подъемный мост уже был поднят. Мои знакомые ребята из стражи крикнули, чтобы я бежал в Тальмберг. Предупредить их. Я выбежал через запасный выход на горном склоне крепости. Внизу на мельнице были половцы, те хотели изнасиловать дочь мельника Терезу. Мне удалось их отвлечь, чтобы она могла сбежать и затем я сел на одну из лошадей половцев. На нем я смог доскакать до Тальмберга. Я был ранен. Один из половцев попал из лука в мою ногу. Когда я выздоровел и пришел в себя отправился обратно Скалицу. И пан Радциг и пан Дивиш были против моего решения вернуться и похоронить родителей. Пани Стефания поддержала меня и подсказала снарядиться в местного стражника. Так я смог сбежать в Скалицу. Отец мне как-то говорил, что хотел бы быть похороненным под липой вместе с мамой. Около нашего дома как раз она росла. Я уже все подготовил, пошел за родителями… Збышек… он раньше жил в Скалице, а теперь мародерствовал на пепелище… я защитил от него Барбоса, когда тот хотел ограбить его погибшего первого хозяина… Эх, Збышек решил меня сдать банде, которая пришла мародерствовать в Скалице. Меня избили и забрали меч, который мы с отцом выковали для пана. Неожиданно появилась Тереза. Она отвлекла бандитов, к этому моменту подоспел сотник пана Дивиша со стражниками из Тальмберга. В это же время что-то произошло с участием Барбоса. Впоследствии, пока я выздоравливал от полученных ран, я раздался в плечах, немного стал выше в росте, стал сильнее, быстрее, ловчее… и-и-и… я стал мысленно слышать Барбоса после его укуса…       — Вот оно что, — поджал губы Богута и задумчиво посмотрел в кружку, судя по запаху с вином. Передо мной также стояла кружка вина.       В это время мы уже были в его доме, куда он незаметно для меня нас отвел. За окном уже становилось все темнее, но еще были слышны разговоры из корчмы.       — Скажу тебе сразу, я не знаю всего. Однако, я уверен в одном. Ты важен для Бога. Я не могу сказать зачем. Но чтобы от укуса собаки произошли изменения в теле, это возможно только при вмешательстве Бога.       — А вдруг не Бога?       — Нет, нет-нет-нет. Силы тьмы не могут действовать так внезапно. Им всегда нужна подготовка и последовательное исполнение задуманного. Иначе бы исправить возникшую ситуацию с девушками Ужицы было бы не так просто. К сожалению, я не знаю всего, чтобы объяснить произошедшее с тобой. Не мой уровень. Обо всем этом в полной мере ведают только обладатели высшего сана. Говоря об оборотнях, то ими становятся в определенные лунные циклы и не от укуса собаки. И они не имеют таких возможностей как ты без полной луны. Так что об этом не переживай.       — Скажи мне, сын мой, — после недолгого молчания вновь заговорил отче, — ты собираешься мстить?       — Они убили моих родителей, уничтожили мой дом, отче, моя девушка мертва из-за них… От нее у меня осталось только ее кольцо.       Воспоминания нахлынули новой волной. Будто тела близких снова передо моими глазами и их убийцы. Маркварт фон Аутлиц… Сигизмунд…       — Хм… — нахмурился отче и поджал губы, покивал и затем предложил, — можешь остаться на пару ночей в моем доме. У меня есть немного шкур, можешь расположиться у печки. Чувствую ближайшие ночи будут холодными.       — Холодными? Это что-то значит?       — Кхм, — хмыкнул Богута, — да, ничего это не значит. Кроме того, что придется растопить печку посильней. Сейчас спущу шкуры, пойдем примешь.       Даже хорошо, что Богута предложил переночевать у него. Не то чтобы у меня заканчиваются гроши, но не хотелось бы тратить за постой в корчме. Меня до сих пор не покидает чувство, что я переплатил им за возможность поспать в тепле и на уютной кровати. Этой ночью действительно было прохладнее, чем в прошлую, но на удивление я ни капли не замерз. Барбосу я приказал остаться у дома Богуты, чтобы он меня не выдал. Тот сонно тявкнул и остался на заячьей шкуре, которую я для него приобрёл.       Добравшись до первого дома по соседству, я достал мешочек и обнаружил в нем помимо амулетов записку:       Индро, я подумала, что забыла тебя проинспектировать поэтому написала тебе эти инструкции:       1) Амулеты нужно расположить над спящими, поэтому постарайся проникнуть в дом максимально тихо и аккуратно;       2) Не переживай из-за своего запаха в этот день, я уже успела провести ритуал, чтобы ты себя не выдал запахом;       3) Забирать амулеты после не нужно. Я заговорила белочек они это сделают вместо тебя, как только Богута освятит дома и вернется в свою обитель.       P.S. Ежели так случиться, что не сможешь подвесить амулеты, аккуратно подложи под подушку. Но лучше постарайся их подвесить!       P.P.S. Чуть не забыла, ночным стражникам достаточно подложить амулет в карман!       Ох и замучился я стараться подвесить эти амулеты. Для этого как бы не предусмотрены в каждом доме гвоздики или что-либо еще. Приходилось изворачиваться и подвешивать эти амулеты нитками или вдавливать гвозди в балки крыши. И это не так уж и просто. Не будь у меня дарованной силы, пришлось бы обходиться только лишь нитками. Да и то сомнительно, что я смог бы. Как-то подложить амулеты патрулям было проще. Благо они ходят в одиночку по одному маршруту. Когда я закончил стало даже немного жутковато без передвижений стражников.       Возвращался я уже ранним утром, когда Богута уже был в обители. Освежившись и переодевшись, я заглянул к нему. Там я увидел, как он зажигает свечи без устали начитывая молитвы. Обычно вода освящается в процессе службы насколько мне известно, но и здесь Богута делал что-то еще. Вода даже немного засветилась каким-то еле заметным отсветом. Свечи, которые расставил отче были абсолютно свежими. В отдельной миске лежали уже какое-то время прогоревшие. Их он попросил меня занести в дом и зажечь, чтобы те прогорели в его доме. И если я захочу помолиться это надо сделать над ними… сказать по правде, проводя всю эту миссию, именно этого мне и захотелось. Нет, не потому что мне казалось, что я сделал что-то не так. Как раз наоборот. Какая-то животная чуйка во мне проснулась или просто интуиция не знаю. Возникло чувство, что я совершаю благо и очень хочу, чтобы все прошло как надо. Именно за это я вознес молитвы Богу. За наш успех ради живущих в деревне и ее окрестностях. Ведь если мы не справимся пострадает весь регион.       После я решил сходить проверить как там Гертруда. А то появилось какое-то беспокойство. Пес тоже был какой-то взъерошенный и даже подгонял меня. Ведьма же находилась под каким-то куполом похожим на пузырь и со слезами на глазах молила Бога о помощи. Лесорубы, которые портили вещи ведьмы, явно не понимали того, что творят.       — Эй! Лесорубы! Что здесь происходит?       — Не видишь, что ли, идиот? Мы пытаемся достать ведьму. Ее нужно уничтожить пока она не навредила нашей деревне!       — Слышь, а ты кто такой?       — Я Индрижих из Скалицы, я помогаю отцу Богуте. Он попросил меня справиться о здоровье знахарки на службе у вашего пана.       — На службе у пана? — двое из троицы встрепенулись, но центральный едва ли не брезжил слюной:       — Да врет он всё. Вы только посмотрите на него, — тыкнул он в меня пальцем, — где вы видели таких верзил на службе нашего пана?       — Да ты сам одумайся! — повысил я на него голос в ответ, — вы довели пожилую женщину до истерики. Ты только посмотри чей символ она держит в руках! Как она его держит! Кому молиться! Стала бы ведьма, поклоняющаяся Сатане, молить Бога о спасении? Вот вы даже посмотрите сейчас! — указал я рукой в сторону ведьмы, — каким образом мой пес перешел через пепел лекарственных растений? Почему он попросился к ней на руки вылизывает ее слезы? При этом она все равно дрожащей рукой держит символ Христа к небу, продолжая молиться!       — Слушай, Зденек, — обратился один из них старшему, — а ведь он прав.       — Когда я недавно ходил с харчами в деревню видел этого парня в компании отче. Не думаю, что он врёт.       — Вот видишь, Зденек, — указал я открытыми руками на товарищей по несчастью этого Зденека и затем показал вокруг, — ты присмотрись. По кругу расположены церковные свечи их освятил отче для нее. Я лично их принес вчера. Поскольку Гертруду побаиваются и едва ли терпят в деревне, она самолично возносит молитвы Богу. После сегодняшней службы в деревне, которая начнется с минуты на минуту. Отче придет сегодня к знахарке на исповедь, а вы так с ней поступаете. Не стыдно вам?       Лесорубы замешкались, почесывая в смущении свои черепушки.       — Прости, matko, мы не со зла, — первым повинился перед ней Зденек.       Ведьма наконец-то выдохнула. Аж ветер успокоился. Я только сейчас заметил, что оказывается было ветрище на полянке под дубом.       — Правда, мы просто испугались.       — Мы сейчас вернем все на место, — те поспешили разойтись по полянке и расставить все символы церкви по местам.       — Спасибо, Индро, — встала та с колен, как только лесорубы разошлись по поляне, — я уже было готовилась к смерти.       — Может все-таки кто-то пытался таким образом прервать наше дело? Как они вообще тут оказались?       — Согласно, это странно, — кивнула она набок, — ты что-нибудь обнаружил?       — Я почувствовал запашок серы только от трех девушек, которых мы хотим вразумить. Но этот запах был едва заметен.       — Значит мы все делаем вовремя. Если на лесорубов было совершенно воздействие, на них должен быть след. Попробуй учуять, я пока заговорю для тебя компас.       — Ого! Откуда у тебя такое?       — Через мельников.       Ответив, она принялась что-то нашептывать компасу, плотно взяв в руки и поднеся близко к губам. Я тем временем под видом помощи лесорубам, принюхивался к ним. Какой-то непонятный смрад то ли пепла, то ли серы исходил от них. Было что-то схожее с тем, что я чувствовал от девушек. Этот запах вел куда-то дальше в лес на северо-запад. После чего вернулся к ведьме.       — Я почувствовал от них два запаха, которые сливались в один: пепел с серой. Этот же запах ведет куда-то на северо-запад.       — Ты чувствуешь еще какие-нибудь нотки в этом запахе?       — Не уверен, погоди… — и сделал вид что снова принюхиваюсь.       «Ты чувствуешь какой-нибудь посторонний запах от лесорубов, помимо запаха пепла и серы»       «Трава. Горькая. Полынь кажется. Только запах какой-то едкий»       — Точно, — наконец уловил я этот запах и затем наклонился, я чтобы почесать за ухо пса, — Барбос, учуял горький запах увядшей полыни. Теперь я тоже уловил его.       — Значит в округе взаправду орудует павшая ведьма, — тут же перекрестилась она и вздохнула, сложив руки в молитвенном жесте, — после службы, попроси Богуту освятить твои доспехи и твой меч. Лук лучше оставь у Богуты. Ведьма будет защищаться. Затем возвращайся. Мы пойдем по ее следу. Нужно извести ее, чтобы она не помешала мне. Компас теперь тебе не понадобиться, — вздохнула она и спрятала в свой кошель.       — Что мне нужно знать в борьбе с ведьмами?       — Старайся не смотреть ей в глаза. Будет совсем хорошо, если ты мысленно будешь произносить молитву «Отче наш». Смотри под ноги. Обычно такие ведьмы устраивают ловушки вокруг своей территории. Порченные травы будут приносить вред. От морока до помутнения рассудка и наконец смерти. Такая же история будет если пересечешь пепельную черту из порченных трав или если случайно посмотришь в глаза испорченной иконе. Без молитвы, если избежишь ловушек, ты можешь стать одержимым. Поверь, в этом тоже нет ничего хорошего. Если нам встретятся одержимые лучше бы их просто вырубить. И не слушай ее молитвы, от них тебе может стать не по себе, потом появиться слабость, и ты будешь уязвимее для подселения, и, соответственно, для одержимости.       — Господе Иисусе, — перекрестился я.       — Мы справимся не переживай, — погладила она меня по плечу, мягко улыбаясь, — ступай, я пока подготовлю обереги.       — Отче может захотеть отправиться с нами.       — Это бы упростило нашу задачу. Наши совместные молитвы быстрее обезвредят ловушки павшей ведьмы.       — Тогда я пошел к Богуте.       Подходя ближе к деревне, я услышал, что служба уже идет полным ходом. Внутри обители была вся деревня. Я постарался зайти максимально тихо чтобы случайно не прервать службу. Хорошо хоть лук я уже оставил в доме по дороге в обитель. Богута читал молитвы наизусть. При этом обходил с кадилом жителей. В другой руке он держал кропило, которую он обмакивал в кропильницу со святой водой. Сам сосуд держал какой-то юноша, еще моложе меня. Перекрестившись, я старался уже держать в голове молитву «Отче наш».       — Аминь, — закончил он службы и все хором вторили ему и затем он обратился к прихожанам, — по традиции, желающие могут оставаться на исповедь. Однако, прошу желающих повременить. Ко мне прибыл слуга Господа, с которым я вынужден отлучиться по делу церкви. Как только я вернусь обязательно выслушаю каждого желающего. Ступайте с Богом, — благословил он собравшихся и поманил меня за собой.       Теперь все смотрели на меня с удивлением, пока мы шли от обители к дому Богуты.       — Рассказывай, Индро, во время службы я почувствовал тревогу.       — И не без основательную, отче, — тут же согласился я, стараясь говорить по тише, — местные лесорубы напали на Гертруду. Она в порядке, — тут же пояснил я на не высказанный вопрос, отче сразу же выдохнул, — matko полагает, что павшая ведьма все-таки есть. Я и Барбос почувствовали ее запах на лесорубах. Та прячется где-то северо-западнее жилища matko. Мы собираемся нанести ей визит, но сначала я должен попросить благословить мою броню и мой меч.       — Давай вернемся в обитель, сейчас она уже должна быть пустой. Такое благословение сопровождается небольшим свечением в процессе, поэтому лучше бы этого никто не видел. В моей келье храниться моя старая броня, выйдем через другие двери, чтобы нас никто не видел.       За кафедрой обители есть узкая дверь. Со стороны зала она практически незаметна. Там располагалась небольшая комнатка. В ней был столик на двоих с возможностью поставить перегородку. Еще один столик с графином, наверное, в ней вода и несколько стаканов. Так же здесь есть массивный шкаф, который заперт на ключ. А в нем манекен для бригантины или кирасы и шлема. Рядом кожаные перчатки, ботинки с бронепластинами и такие же поножи. Все выглядит уже повидавшими жизнь, но в хорошем состоянии. Заметно, что за броней все еще следят.       — Я всегда готов защищать паству, если придется, — видимо отче заметил мой интерес, — поэтому здесь есть броня и еще один меч.       — Еще один? — продолжил я пока он что-то шептал и орошал меня кропилом. В самом деле, кольчуга и мой меч на несколько секунд чуть полыхнули солнечным светом.       — В доме храниться еще один меч, рядом с кроватью.       — Я его там не видел.       — А его и не должны видеть, — усмехнулся отче, заканчивая одевать на себя броню, — ну, с Богом, — перекрестился он, прежде чем открыть заднюю дверь, такую же узкую, только уже за шкафом.       Кое-как протиснувшись, мы обошли кустарниками деревню и пошли к ведьме. Та уже была дома, пока нас нет видимо решила своими методами как-то защитить свое простенькое жилище… хоть бы кто ей нормальный дом помог построить. Живет практически в землянке из веток. В ее руке тлели какие-то травы. — Вы вовремя я как раз закончила.       — Решила законсервировать дом?       — Вдруг не вернусь, — развела руками та, мельком посмотрев на дом, — так хоть никто здесь ничего не разгромит, до прихода новой ведьмы, если я не смогу вернуться.       — Думаете, там будет ни одна павшая?       — Все возможно, — с сомнением отозвалась ведьма, сверяясь с компасом, — лучше подготовиться ко всему, что можешь, чтобы после не стенать. Но я думаю, что она одна и хотела организовать ковен. У нее бы это получилось, если бы не мы.       Видимо уловив направление, она повела нас куда в лес. Судя по запаху, идем мы правильно.       — Странно, что она не попыталась переманить меня или покончить со мной.       — Да как-то она и со мной промахнулась.       — Вы мужчины предсказуемы для женщин, а для ведьм и подавно, — посмеялась Гертруда, — к тому же я слышала, что среди служителей церкви в последнее время мало тех, кто получает Божий дар. Даже высшие саны не все обладают им.       — Я и сам не верил в существование этих даров пока не получил такой сам за счет сана.       — А, ну это нормально, — хмыкнула та.       — Мне показалось или должна была быть ясная погода? — обратил я внимание на внезапные перемены.       — Мы приближаемся к убежищу злой ведьмы. Причем очень злой. Я слышала, что была здесь ведьма до меня. У нее была семья. Отчего-то жители ее невзлюбили. И их предали огню. Ее дом как раз был где-то там куда мы идем.       — Я читал об этом в хрониках рихтаржа, — подтвердил Богута и добавил к этой истории одну деталь, — сначала погиб муж пытаясь защитить семью, а потом ее. Только ее тело будто бы испарилось. Подобающих похорон не было, поэтому труп мужа вместе с еще живыми детьми сожгли вместе с домом.       — Жестокая смерть, — покивала она, — теперь все становиться более понятным. Ведьма жаждет мести за не оправданное зло. К тому же жестокое. Поэтому она нас с тобой и не тронула. Мы невиновны. В тоже время те, кто когда-то совершили такое злодеяние давно мертвы. А их потомки разбрелись по окрестным деревням. Насколько мне известно в Ужице осталась всего одна семья являющимися потомками тех людей.       — Семья рихтаржа, — кивнул Богута, — он очень нелестно отозвался о той ведьме. Вроде как та приворожила его дядю, который был должен жениться на другой.       — Этого хотели они, а не мой Йозеф!       Из неоткуда возникшего жуткого голоса мы остановились. Перед нами из вороха воронов появилась худющая морщинистая скрюченная бабка. Ежи-бабка, наверное, и то лучше выглядела бы. За ней виднелся довольно-таки богатый на вид домик.       — Я не собиралась обращать бедных девушек во зло. Мне лишь нужны были их тела, чтобы я могла вновь стать молодой и сильной. Их души я бы просто отправила к их родным на тот свет.       — И что бы ты сделала? — заговорил первым отче, — пришла бы и убила бы племянника его мужа со всей семьей?       — Его род заслужил это, — провела она по воздуху своим когтистым пальцем, — они до сих пор хранят, то нечестивое оружие, которым прокляли меня. Именно, Гертруда. Ты верно всё поняла.       — Matko?       — Есть одно оружие, — вздохнула она и перекрестилась, не ожидая подобного исхода, — в его основании железо богатое серой. Если такое оружие правильно выковать и проклясть молитвой Сатане. То оно способно любую ведьму обратить во зло, а не убить.       — Боже… — перекрестился Богута и стал нашептывать себе под нос молитвы.       — Душа пораженная таким оружием отправляется прямиком в ад, даже если похоронить тело на святой земле и отпеть. Убил Йозефа его же родной брат. Отакар — почивший отец нынешнего рихтаржа Ладислава.       — Девушки рассказывали, что Ладислав сказал им, что я ведьма, — задумалась Гертруда.       — Если ты никому не желаешь зла кроме тех, кто виновен, — вступил в разговор я, — зачем же ты отправила лесорубов убить matko?       — Я желала лишь напугать ее. Когда они добрались до нее, я перестала воздействовать на их разумы. Сестра мешала моим планам.       — И что теперь? Ты ведь понимаешь, что мы не можем оставить все как есть?       — Разумеется не можете, — неприятно улыбнулась мне ведьма.       За моей спиной внезапно истошно заскулил Барбос. На наших глазах его быстро оплели корни ближайших деревьев. Попытки что-то сделать с нашей стороны провалились. Я уже хотел на нее кинуться, но она меня опередила… Я НЕ СМОГ ПОШЕВЕЛИТЬСЯ!       — Я верну тебе пса, если ты в течение этого дня убьешь рихтаржа и его семью ножом, которым убили моего мужа и прокляли меня, — она пристально смотрела мне в глаза, из которых текли злые слезы, при этом все также неприятно улыбалась, — сделай это и принеси мне этот нож, тогда я верну тебе Барбоса.       Затем ведьму окружили вороны, и она исчезла. А я вновь смог двигаться, хотя все тело казалось превращено в кашицу. До такого состояния, что я не мог встать сам без Богуты.       — Знаете, о чем я сейчас вспомнил, — первым заговорил Богута.       — Это сейчас так важно? — резко огрызнулся я, но тот отведя взгляд покивал:       — Ладислав за все время не выдержал ни одной службы. Ни разу не приходил на исповедь. Да и в принципе обходит обитель церкви десятой дорогой. А его сын хулиган с ужасным характером.       — То есть ты не станешь меня отговаривать?       — Мой дар совершенно не действовал на нее, — отче пристыжено опустил глаза.       — А я оказалась слишком слаба для нее, — с горестью в голосе поддержала Гертруда отче, — ее горе дает ей слишком много сил. Мы просто бессильны, Индро. Прости. Мы не поддерживаем ее требования, но и не станем осуждать.       — Отче, — уже немного спокойнее обратился я к нему, — вы случайно не догадываетесь о каком ноже шла речь? Может вы видели его у рихтаржа?       — Возможно, — кивнул Богута, — в его доме есть настольный портрет его отца. Он стоял тогда на серванте, а рядом на оружейной декоративной поставке лежал в ножнах тот самый нож. Я еще подумал тогда, как-то это не вписывается в окружение. Сам Ладислав с гордостью назвал этот нож семейной реликвией. Люди сами по себе очень странные божьи твари, поэтому я тогда не предал тому никакого значения.       Пока я разговаривал с Богутой, Гертруда отходила сторону и что-то нашептывала себе в руку. И затем вернулась, раскрыв передо мной руку:       — Возьми, — как только я взял в руки подаренный ею амулет она перекрестилась и объяснилась:       — Не во вред людям, а в защиту тебя, Индро. В течение этого дня, этот амулет будет отворачивать от тебя чужие глаза. С ним ты сможешь беспрепятственно войти в дом рихтаржа. Но пообещай мне вернуть этот амулет, я освящу его и придам земле.       — Обещаю, matko, — с благодарностью вяло улыбнулся я ей и надел амулет.       — Ну, — перекрестила она меня, — с Богом. Иди.       В последствии я не желал вспоминать этот день. Пусть, как выясняется, семья рихтаржа далеко не святая, но убивать ребенка для меня было слишком. Паренек едва ли прожил тринадцать лет и вынужден платить за ошибку предка. С одной стороны, может показаться, что их смерти не стояли жизни одного моего пса. А с другой, кто знает, чтобы тогда наделала ведьма, если бы я отказался. Мой отказ мог бы разозлить ее еще больше чем уже есть. И тогда бы могла пострадать вся деревня.       Как и обещала matko, на меня никто не обращал внимания. Даже стражники. Будто меня и нет. На внезапно открывающиеся двери семья рихтаржа отреагировала так, будто просто ветерок подул. Как и описывал Богута я нашел в доме тот самый портрет неприятного на вид человека. Взгляд его был весьма недобрым. А рядом на подставке лежал то самый нож, который стоило мне вынуть из ножен стал неприятно пахнуть адской серой. Жена погибла первой, как того требовала многострадальная ведьма, я убил ее этим ножом. Прямо в сердце. Чтобы не было предсмертных мучений. Затем на шум прибежал ее совсем еще молоденький сын… а потом и вернувшийся рихтарж…       Я было подумал, что от совершенного греха ведьминский заговор с амулета спадет. Но нет. Я также спокойно, в расстроенных чувствах ушел из деревни. Уже в лесу я слышал звон деревенского колокола. Как только я добрался до дома злой ведьмы, тотчас меня окружили вороны. Из их вихря вновь появилась передо мной неприятного вида ведьма. Та тут же протянула мне руку, и я вложил в нее нож. Она понюхала и мерзко посмеялась, вскидывая голову как от наслаждения. Затем она вытащила нож из ножен. С завидной легкостью сломала его. Сера который был наполнен нож высыпался и невиданным образом закружил вокруг нее. Испаряясь в некуда, сера забирала за собой что-то еще у самой ведьмы. Та на глазах молодела. Больше она не была той ужасной ведьмой. Она смотрела на небеса и, казалось, одновременно горько, и с радостью лила слезы. Из ее уст изливались молитвы Богу, пока она окончательно не исчезла. Дом позади нее обратился пеплом, а из окружающего леса выбежал счастливо виляя хвостом пес:       — Барбос, — сразу же раскрыл я объятия.       Теперь пес слизывал мои слезы, которые пролились от счастья. Мы вместе совсем недавно, но я уже счастлив, что у меня есть кто-то рядом, после всего того, что я потерял.       «Хозяин! Я вернулся! Я снова тут! Я снова рядом…» — слышал я от пса, едва ли слыша его от переживаемых эмоций.       Тем временем, Гертруда провела планируемый ритуал. Когда я вернулся к ней с амулетом уже был вечер. Она вручила мне книгу в которой описывались свойства трав и рецепты лекарств, которые я смогу приготовить сам. За что я ее сердечно поблагодарил, целомудренно поцеловав ее в щечку.       Я решил переночевать у Богуты последнюю ночь и отправиться в Ратае. После всего задерживаться в Ужицы больше необходимого совершенно не хотелось. Я даже не помню, как уснул. Но вот сны видимо я никогда не забуду. Я видел, как убиваю каждого из тех, кто повинен в смерти моих родителей и в разорении Скалицы. Среди них были даже лица тех, о ком я не подозревал. Хотя по правде конкретно о них, что я видел их в своих снах вспоминал в последствии только при личной встрече.       А потом я увидел свою смерть…       Я был абсолютно одинок…       Только теперь я понял в чем был смысл вопроса Богуты о мести. Он ничего не сказал тогда в ответ, но на самом деле ничего говорить ему и не требовалось. Все равно бы я не понял, пока не столкнулся бы с действительностью. Даже хорошо, что я остался еще на одну ночь в Ужице. Не буду лукавить, мысли о мести еще не покинули меня, но кровь в жилах уже так не кипела как раньше. Но меч… вот никак не выходит из моей головы. Будто бы я обязан вернуть его. Из-за отца ли, из-за обязанности ли перед нашим паном.       Ранним утром, выйдя из дома Богуты, чтобы ополоснуться водой в бадье, увидел занимательную картину. Во дворе стояли на коленях те самые три девушки, ради которых все и затевалось по началу. Те каялись и молили отче помочь им. Со стороны уже появилась пара зевак. Богута поспешил позвать девушек за собой в обитель. Те сразу же понеслись за ним, продолжая плакать навзрыд.       Ополоснувшись, я вернулся в дом. Достал из запаса последний ломать мяса… надо зайти по дороге купить… или зайца поймать… накормил Барбоса. Рядом со своими вещами я заметил записку Богуты:       Индро, уверен ты уже видел, что девушки уже пришли на исповедь. Что-то такое я подозревал, потому написал эту записку. Поэтому, как я думаю ты понимаешь, проводить тебя в путь не смогу. За твою помощь я решил подарить тебе шкуру медведя. Она спасала меня не единожды холодными ночами. Она достаточно большая, чтобы в нее могли вместиться даже два человека, или ты с Барбосом. Шкура специально сделана с рукавами и капюшоном, чтобы было удобнее укрыться или использовать как плащ. Я попросил Гертруду заговорить ее для тебя, чтобы опасности во время сна обходили тебя стороной. Но только во время сна! Храни тебя Бог, Индро.       P.S. Захаживай к старикам хоть иногда. Будем рады тебя видеть!       Сама шкура была свернута так безупречно, что и не скажешь, что я в нее вмещусь. Да еще и с Барбосом, не говоря уж еще об одном человеке. Ну, проверять ее я пока не стал, а придется еще Богуту ждать, если самому не получится ее также компактно свернуть. Дописав в письме, слова благодарности и обещание как-нибудь заглянуть, я отправился в Ратае.