Гонка. Омега среди Альф

Перед лесом группа задержалась. Оставшиеся дни перед стартом гонки они тренировались, сцеплялись между собой. Минхо учился не дёргаться каждый раз, когда слышал Чана или ребят в голове, учился ориентироваться на внутренние ощущения, определяя местонахождение или состояние. Вычислял границы дозволенного и выстраивал их сам. Лучше всего он слышал и чувствовал Чана и, как ни странно, Джисона. Если с Чаном было более-менее ясно — вожак, то с Джисоном… Минхо периодически ловил себя на том, что засматривается на ту эмоционально-фантастическую мешанину, которая была внутри Джисона. Там было столько всего, и Минхо чувствовал себя котом, который гоняется за солнечным зайчиком или бабочкой. Вот вроде уже рядом, чтоб поймать и понять, что представляет из себя Джисон, — и тут же это ускользало или сменялось новой гранью. И ещё льстило, очень льстило восхищение, которое Джисон не особо-то и скрывал. Да, смущался, закрывался, пряча какие-то свои мысли, но восхищение не скрывал. А Минхо всё чаще ловил себя на том, что думает о медвежонке, греется в его тепле и откровенно наслаждается обществом. С Джисоном хотелось быть рядом, но не хотелось спорить или доказывать что-то. Джисон просто принимал его таким, как есть, и это безусловное принятие очень грело душу. Чан по-доброму посмеивался в кулак, снисходительно трепал Джисона или хватал в охапку Минхо. Тот мирился с этой волчьей тактильностью, корча перекошенные рожицы или расслабляясь до состояния мешка с картошкой, повисая на Чане всем весом. С СынМином и ЧанБином связь была тепло-братской, Минхо ощущал их рядом и чуял, что на одного и другого можно положиться. Один подставит плечо и выслушает, второй предоставит в пользование свой язвительный ум и накидает кучу вариантов, или объязвит и заставит думать самого. Уджин несколько раз маячил на горизонте, высматривая что-то, но близко не подходил. За постоянной занятостью время до старта пролетело незаметно, и вот они уже в полной экипировке стоят на границе леса. Чан развернулся к ребятам: — Задача простая: пройти через лес к точке входа в пещеры. Наш вход — прямо на разветвлении реки на два рукава. Придётся через неё перебираться. Минхо, эк тебя перекосило! Не кисни, на крайняк на Бине верхом поедешь. «Кот на свинье — бременские музыканты, блин», — тихий шёпот СынМина вызвал смешки всей команды. — Идём дальше, — Чан, стирая улыбку, вернулся к маршруту. — Карту я скинул вам на планшеты, но особо на неё не надеемся. В прошлом сезоне организаторы таким образом часть команд в тупик вывели. В этом году нам обещали светящийся маячок перед носом, типа клубочек из сказок, но я бы ему не доверял… не прЫнцы проезжие, сами справимся. Идём цепочкой: я, затем Бин, Джисон, Минхо, замыкает СынМин. Выпускаем зверей полностью только в случае крайней необходимости. Одежды не сильно много, а с голым задом по кустам не полазишь, да и зверем всю амуницию не понесёшь. Минхо, Джисон — в охоте, нападении вы на деревья, ваша зона верхняя. Бин — лобовая атака, мы с СынМином с тыла или с боков. Минхо, если получится по пути добыть что-то пожрать, будет совсем шикарно. Нам с Мином не с руки отвлекаться на охоту. Всем всё понятно? Тогда двинули. Едва зашли под кроны деревьев, как перед лицом Чана материализовался светящийся шарик, замельтешил и поплыл в воздухе, явно зовя за собой. «Клубочек, дружочек, покажи дорогу… твою мать, точно в сказку попали», — голос СынМина в голове Минхо так и сочился сарказмом. Судя по ухмылкам и дрожащим плечам, слышали его все. Чан замер, прикрыв глаза, впитывая в себя запахи и звуки. Черты лица поплыли и стали частично звериными: глаза полыхнули волчьей желтизной, уши вытянулись, кончик носа потемнел. Минхо обернулся — у СынМина была такая же частичная трансформация. Решив, что дополнительные глаза и уши не будут лишними, Минхо позвал свою Котю и тут же ощутил, что его «погладили по голове и почесали за ушком» — Чан очень отчётливо выразил свою радость его сообразительностью, за что получил в ответ мысленный шутливый хук справа. Обойдя шарик, Чан двинулся практически перпендикулярно тому, куда тот звал. Чан вёл свою группу осторожно, расчётливо обходя самые сложные буреломы и показавшиеся опасными места. Он периодически передавал пойманные им запахи, звуки… объясняя, чем не понравилось то или иное место. Минхо в который раз поблагодарил судьбу, что она закинула его именно в эту команду. Глядя на работу Чана, он понимал, что всё, чему он учился, не идёт ни в какое сравнение с врождёнными способностями волка. Осторожный, расчётливый, он старался сделать всё, чтоб сохранить в целости свою драгоценную шкурку и шкурки всех членов маленькой стаи. Не задерживая остальных, Минхо сумел сбить ножом кролика и какую-то не сильно крупную птичку, чем очень порадовал Бина. На привал расположились только вечером — Чан смог вывести к овражку с родничком. Пока Бин помогал СынМину раскатать спальные мешки, Джисон с Чаном натаскали хвороста, вырыли две ямы и запалили дако́тский костёр. Минхо успел возле родника освежевать и выпотрошить тушки и уже водрузил армейские котелки с кусками мяса, рисом и сушёными овощами над костром. Этого должно было хватить на ужин и завтрак. И только рассевшись по своим местам и получив раскладку от Чана по ночному дежурству, до всех дошло, что с начала входа в лес они не произнесли вслух ни единого слова. Всё общение велось на стайной речи, и это на самом деле было удобно и безопасно — лишнего шума не было. Первое дежурство было Минхо. Он с удобством расположился на спальнике, привалившись спиной к стволу, и, усилив слух и зрение, начал уходить в созерцательное наблюдение, сливаясь с лесом. Из этого погружения его вырвал привалившийся к боку Джисон. — Ты чего не спишь? Твоя очередь после меня, не отдохнёшь же. — Я отдыхаю, ты тёплый и мягкий… Минхо аж забыл, что надо слушать окружение… — Чего? Сон-и?.. Тихо! В сторону их лагеря бежало что-то большое, очень большое! На мысленный рявк Минхо из спальников вылетели все. — Это что за хрень? — Бин, уже в виде кабана, аж присел на свой хвост. Напротив него стоял… динозавр. Натуральный динозавр, благо не из самых крупных — так, метров семь длиной и всего лишь метра два с половиной-три в высоту. Здоровая башка, украшенная костяным гребнем и нехилой зубастой пастью, короткие передние лапы прижаты к груди и длинный, в противовес башке, хвост. Когда эта тварь заорала, Минхо и Джисон взлетели на деревья ласточками. Рысь и мишка — те ещё ласточки, когда надо. Чан и СынМин затрясли головами, разгоняя муть от пронзительности звука. Ящерица-мутант с неожиданной для своих габаритов прытью, широко раззявив пасть, ломанулась к ЧанБину — видимо, здоровенный кабан показался ей достойной добычей, но повисший на хвосте громадный пёс и налетевший сбоку и сомкнувший на задней лапе клыки ещё более габаритный волк сбили её с траектории движения. А когда на спину твари сверху в прыжке приземлился здоровенный тигр, когтями и клыками намертво вцепившийся в глотку, и тут же следом навалился на основание хвоста медведь, рвущий когтями прочную чешую, ящерица завалилась на бок, беспорядочно размахивая лапами. Пёс еле успел отскочить от такого удара и тут же кинулся обратно, пытаясь вцепиться куда придётся, но был сбит в сторону протаранившим его волком. «Не лезь! Минхо с Джисоном справятся, а ты только покалечишься». Действительно, медленно, но верно клыки огромной кошки, так и не выпустившей свою добычу, перекрывали доступ воздуха, и движения хренпоймикакогозавра становились всё медленнее и наконец затихли. Минхо скатился со здоровенной туши и начал вытирать морду о траву так старательно, что чуть свою роскошную шкуру не ободрал. — Твою мать, какая мерзота! Чан, ты обещал канистру спирта! Где? Почему я каку всякую в рот тащу?.. В ответ — тишина. Ни смешка, ни язвительного комментария. Минхо перетёк обратно в человека, с недоумением оборачиваясь к парням. Те стояли, замерев статуями, все, кроме… Чана, который смотрел на него, высоко подняв брови, и улыбался до крайности пакостно. «Бл…, а пушистой своей я как бы… к ним был?» — Минхо посмотрел на Чана и понял, что лоханулся по полной. — Эммм… ну, тигр, ну, большой… — Ли пытался изменить ситуацию, но, увидев набирающего воздух Бина, шарахнул феромонами. — Тихо! А вот орать не надо. Ну, омега я, дальше что? Слюнявчики подносить будете, на руках таскать? Может, мне ещё стать болванчиком китайским, соглашаясь на всё и вся? Что молчите? — Так ты их так феромонами оглушил, что они и говорить не могут, — Чан был спокоен и насмешлив. — Отпусти, чтоб хоть стайную речь могли использовать. Минхо, смутившись, ослабил давление: — Извините, не хотел так сильно. От Джисона пришла волна такого радостного облегчения, что у Минхо аж мурашки по спине побежали. Он крутанулся в сторону медведя, но Джисон молчал, светясь от какого-то внутреннего счастья. Решив отложить эту молчаливую загадку на потом, омега развернулся к оставшимся членам команды. — Ну и силища! — ЧанБин покрутил шеей. — Ты хоть предупреждай, когда так бьёшь, я ж без лёгких чуть не остался — ни туда, ни сюда этот воздух. — Не пытался бы орать, и не вдарил бы, — оскалился в ответ Минхо. — Значит, омега. А почему на дерево рысь, а обратно тигра? — СынМин спокойно разглядывал уже начавшего одеваться Ли. — Тебя интересует, почему именно тигр? Или почему я кот, а в итоге виды разные? Второе? Я доминантный омега, и это одно из моих преимуществ, помимо действия феромонов. Ладно. Что надумали? Мне возвращаться на базу? Организаторы, скорее всего, уже всё знают, засветился я конкретно, пока наши задницы прикрывал. — Не знают они ничего, я их следилки-камеры вижу-слышу-чую. Здесь их нет, поэтому и завёл в этот овражек, чтоб спокойно отдохнуть без подглядываний. — Чан спокойно сворачивал спальник. — О-о-о, тогда решать вам. Как скажете, так и будет. Скажете уйти — уйду, скажете идти с вами, чтобы не потерять этот год, — пойду. Могу параллельно вам, могу вместе. Но если вместе, то без каких-либо изменений отношения. Замечу попытку помочь, поддержать, прикрыть, подстраховать… бить буду и… запекать. — Да что ты ко мне прицепился?! — ЧанБин аж спальник отбросил. — Я ж от неожиданности голос хотел повысить. Я вообще-то в волчьем городе вырос, да, потом переехали, но воспитание-то осталось… — Прости, ты просто ярче всего отреагировал. Так что? Чан сгрёб Минхо в охапку, СынМин щёлкнул по носу, пользуясь безопасным положением, ЧанБин ухватил за щёки, Джисон тепло улыбнулся — «От нас ты теперь не избавишься! Хоть и хитросделанная кошачья зараза, но ты наша зараза, а своё мы никому не отдадим!» Минхо зашипел, зафыркал, вывернулся-таки из цепкого волчьего захвата. СынМин получил по наглой конечности, ЧанБин — по пятой точке, Чану прилетел удар в рёбра, а Джисону… — Кстати, Джисон, ты ничего не хочешь сказать? Джисон, до этого улыбающийся себе под нос и погружённый в свои мысли, резко вскинул на Минхо глаза: — Ч-что сказать? — Какая-то очень тяжёленькая тушка приземлилась на филей этого «очаровательного» создания. Оно так-то живое, скрутите эту тварь чем-нибудь, пока в себя не пришла. Под возмущённые вопли «Предупреждать надо!» Минхо не отводил глаз от Джисона… Тот дёрнулся было помогать, но под взглядом тёмных глаз замер на месте, как кролик перед удавом. — Ну… я подрос немного… наверх обычным лез, а пока вниз летел, думал, что моего веса мало будет, и… оно как-то само. — Ну классно же! Взрослеешь! — Чан на радостные возгласы Минхо только чуть заметно ухмыльнулся и многозначительно подвигал бровями. — Ча-а-ан, а скажи мне, пожалуйста, гиеновая команда далеко от нас? — Минхо пританцовывал на месте. Поняв, что от признания его омегой отношение не изменилось, настроение и энергия взлетели до небес. — Не очень, а тебе зачем? — Подарочек им доставлю, — дьявольская улыбка и недвусмысленный пинок по уже потихоньку начинающему двигаться ящеру. — Сдурел? Как ты его допрёшь? — ЧанБин аж подпрыгнул от возмущения. — Волоком и тигрино-медвежьими зубками… — Давай хоть мне на спину… — ЧанБин резко сдулся под прямым убийственным взглядом. По наводке Чана Минхо и Джисон отволокли зверюгу максимально близко, но так, чтоб лишнего внимания себе не повлечь, к лагерю гиен. Благо вонь от хренпоймикакогозавра перекрывала все остальные запахи. Распутав верёвки и цапнув за хвост для ускорения «пробуждения», оба взлетели на дерево и с наслаждением наблюдали сумятицу и панику пятёрки гиен, когда эта страхолюдина вломилась к ним. Проржавшись и сделав себе заметки на особо ярких моментах шалости, медведь и рысь (уже рысь) бросились догонять остальных, выдвинувшихся в сторону реки. Перед переправой вся четвёрка, едва сдерживая смех, наблюдала за маянием Минхо, который искал варианты, как перебраться на ту сторону, не замочив драгоценного меха. Ему не повезло: река была хоть и относительно спокойной, но широкой и достаточно глубокой. Только дав ему перебрать все возможные, даже фантастические варианты, Джисон, посмеиваясь, предложил побыть его верховым животным. Минхо настолько быстро закивал, не скрывая облегчения, что ребята от смеха повалились где сидели, а злобные взгляды проигнорировали. Минхо, глядя на них, махнул рукой и сам с себя поржал, оценив, насколько клоуном выглядел со стороны. С комфортом сидя скрестив ноги на широкой медвежьей спине, он погладил Джисона по круглым ушам, на что получил такую волну радости и восторженного удовольствия, что сам смутился. Он прокрутил в голове всё, что происходит между ними. Поковырялся внутри себя и осознал, что Джисон для него — не только друг и надёжное плечо, член стаи. Он кто-то больший, кого хочется держать за руку, слушать и слышать, быть рядом настолько близко, насколько возможно… а ещё он тот, кого его омега ни за что на свете не отпустит и будет искать всевозможные способы быть рядом… лучше, конечно, в качестве любимой омеги… но над этим надо будет поработать…