Гонка. Омега среди Альф

Одевшись после звериного купания, команда рассматривала узкий вход-колодец, где надо навешивать верёвки. Протиснуться в человеческом обличии в него можно было, но размах плеч и груди ЧанБина вызывал сомнение в перспективе такого варианта. Чан открыл карту: — Выше по склону есть второй вход — камин, где можно спуститься более свободно. Входной колодец и камин соединяются в одном гроте. Так что мы ничего не теряем. Осталось выяснить, как до второго входа добраться. Склон не был отвесным, и ребята, кто-то выпуская когти, кто-то используя крючья и шлямбуры, довольно быстро добрались до широкого, «классического, как на картинке», входа в систему пещер. Натянув налобные фонари, пригнувшись и цепляясь за стены, по наклонному ходу группа оказалась в большом, грандиозном гроте. Покрутившись и обследовав его по периметру, нашли проход в следующую пещеру. Так и шли через анфиладу пещер и маленьких и больших гротов. В одной, матерясь и знатно вспоминая всех родственников организаторов, вся пятёрка обновила штаны, не раз прокатившись по ледовой пробке, которая заменяла пол в пещере. Даже Минхо с его кошачьей грацией и координацией на этом голубоватом зеркале всё время пытался сесть то на продольный, то на поперечный шпагат, а один раз со всей дури ещё и на спине проехался. Разуваться и выпускать звериные лапы или копыта не захотел никто… это же бррр, как холодно. А Бин озвучил, что сатира с кабаньими (читай — козлиными, такие же раздвоенные) копытами на радость Кошака изображать не собирается. Когда вышли в самый глубокий и огромный грот, им открылся вид на подземное озеро, окружённое футуристическими колоннами сталактитов и сталагмитов. Свет фонарей выхватывал какие-то невероятные скульптуры: то резная колонна, то чудовищная рептилия, укрытая крыльями, то гигантское расколотое сердце. Солевые наслоения принимали самые удивительные формы. Добравшись до озера, любопытный Бин посветил в глубь воды, пытаясь рассмотреть дно, но свет фонаря просто постепенно растворялся в невероятной глубине. Да, планета была искусственная, но даже здесь природа поражала своим многообразием, ведь при создании этого этапа внутреннее строение пещер и гротов только схематически накидывали в толще скал, а дальше отдали на откуп естественным процессам формирования. Любоваться этой завораживающей, застывшей, но при этом постоянно меняющейся красотой (звук капель со сталактитов создавал иллюзию дождя) можно было бесконечно, но время гнало вперёд. Чан поторапливал команду: ему, как главному, на планшет приходила информация о скорости передвижения и местоположении остальных участников. Пока они были в тройке лидеров. Гиены, благодаря ящерке Минхо, подзадержались в лесу. Бросившись врассыпную, собраться вместе быстро у них не получилось. После озерного грота путь усложнился: пещеры и гроты стали меньше, проходы между ними — уже. Сейчас группа не соблюдала тот порядок передвижения, что в лесу, поэтому когда потолок в одном из проходов начал обваливаться, Минхо неожиданно оказался под животом медведя, который ударом лапы буквально выкинул вперёд Бина из-под падающих сверху обломков. Когда грохот обвала затих, медведь аккуратно попятился назад и, стряхнув камни со спины, выбрался обратно в маленький грот. Минхо ужом выскользнул из-под его брюха, оценивая масштабы проблемы. Голос Чана паникой звякнул в голове: «Живы?» — Да, сами как? — Бин от удара Джисона проехался на животе, чуть содрал кожу на ладонях. Мы с Мином в норме, нас не задело. — Джисона сейчас осмотрю, он основной удар на свою спину принял. Я цел, на мне ни царапины. Ребята, вы идите вперёд, нечего терять время, мы с Джисоном сориентируемся и либо разберём часть завала, либо пойдём в обход. — Обходить не вариант, вам надо будет вернуться аж до озерного зала. Давайте мы с этой стороны начнём разбор. — Нет, Чан, даже если вы втроём доберётесь до крылана, а там и до финиша, — нам засчитают победу. Не тратьте время, если сможем, мы нагоним. Мы справимся, ты же слышишь и чуешь, что Джисон серьёзно не пострадал. Идите! Минхо выдохнул, когда ощутил, что Чан, скрепя сердце, повёл ребят дальше. Он развернулся к Джисону. Собственное тело ощущалось странно — лёгкая эйфория и одновременно тяжесть внизу живота… «Чёрт, как не вовремя! Чан, закрой нас с Джисоном от ребят и сам не лезь!» «Что?.. О-о-о! Справишься сам?» «Иди в… к крылану и делай, что я говорю». Джисон, уже вернувшийся в человеческий облик, натянувший штаны и футболку, с недоумением слушал этот отрывистый диалог. — Джисон, сейчас ты будешь делать то, что говорю я. Не спорить, и увиливать не надо. — Эммм… Хорошо, наверное… — Ты сейчас разденешься, обернёшься медведем и поставишь мне метку. — Чего? Минхо, с ума сошёл? — Джисон побледнел, потом вспыхнул как рак, он вцепился в свою футболку, как в последнюю защиту. — Какая метка, да ещё и в зверином облике?! — Нормальная, обычная метка, — Минхо шаг за шагом двигался на Джисона, пока тот не упёрся спиной в стену. — Метка альфы на омеге. Или я и моя омега ошиблись, и мы ни тебе, ни твоему альфе не нравимся? Ммм? Послушай, я, к твоему удовольствию, большой-большой эгоист, и мне очень нравится и до жути интересно, что происходит у тебя здесь — пальцы Минхо коснулись лба, а затем легли на грудь Джисона, — и здесь. Я хочу, чтобы этот мир со всеми его гранями и яркими красками был моим. Позволишь? Твоё восхищение, твоя радость, когда узнал, что я омега, — я ведь правильно её понял? Ммм? — Я настолько легко читаемый? Господи, ты сейчас шутишь, играешь? Если да, то это жестоко. — Сон-и, с тобой рядом так легко дышать, так тепло и комфортно. Ты смотрел на меня, и у тебя ни разу не мелькнула мысль, что я странный. — Ты странный, но, видимо, я люблю всё странное. — Вот видишь, а ты необычайно обычный, а я люблю всё обычное. И хочу от тебя метку. Чтобы твоя обычность от моей странности никуда не могла деться. Пожалуйста! — Куда я от тебя денусь? Я уж не знал, что придумать, чтоб остаться рядом, даже когда думал, что ты альфа. — Тогда не тяни время! — Минхо, ты уверен? Нет, я не про факт метки, я про медведя… — Ладно, давай человеком, потом сразу обернёшься… Джисон, нахмурив брови, внимательно смотрел на Минхо. Тот явно что-то задумал, но что? Всё, что сейчас происходило, было за гранью разумного: завал, пещера и это требование. Не просьба, а именно требование. Он уже давно понял, что влюбился в этого человека — закрытого, гордого, фантастически красивого, пытающегося всему миру доказать, что ему никто не нужен, а на деле тёплого, внимательного и очень комфортного. Влюбился и решил, что будет рядом столько, сколько сможет, и дальше, после гонки, и вообще по жизни. А тут ему давали такой шанс — непонятный, но соблазнительный… Джисон потянул Минхо вниз, садясь на пол и одновременно разворачивая к себе спиной. Хрен с ней, с одеждой, — он не готов так близко быть к Минхо, это смущало. — Так удобнее, когда я обернусь, смогу сразу положить тебя к себе на грудь. Минхо только откинулся на его торс, наклоняя голову вбок, открывая доступ к запаховым железам. Острая боль, волна жара и не менее острое наслаждение. Ощущения накатывали волнами, сменяя и дополняя друг друга. Плывя в какой-то эйфории, Минхо не успел заметить, как распластался на животе громадного медведя. Тёплая шерсть под пальцами, одуряющий запах кедрового мёда. И главное — доступ в фантастический внутренний мир Джисона, со всеми его оттенками и гранями, с возможностью бесконечного изучения напрямую, без помощи Чана. Это то, о чём он думал и мечтал в последние дни. И теперь это всё его и для него. Растёкшийся прикайфовавшей лужей, он совсем отключился от внешнего мира, внутренняя Котя мурлыкала во весь голос и жмякала вместе с его руками медвежью шерсть. Учитывая, что медведь Джисона после метки стал просто громадным (эмоциональная привязка к доминантному омеге через метку творит чудеса), Минхо чувствовал себя крошечным и по-хорошему уязвимым. — Минхо, — голос Джисона прорвался до забитого гормонами сознания, — у тебя запах изменился, ты вообще в курсе, что у тебя течка начинается?.. — Ой, дай рюкзак. Ну, то есть, подгреби его, что ли, лапой. Достав блистер, он слизнул крохотную таблетку, тут же растворившуюся на языке. — Это что за гадость? — большой медвежий нос подлез понюхать. — Химоза жуткая. — Это отодвигает цикл на месяц, экстренно. Спокойно, — Минхо тряхнул головой, разгоняя гормональный туман. — Джисон, я не глотаю их пачками. Это вообще первый раз. Если сейчас этого не сделать, мы с тобой тут проторчим неделю! Не время и не место. Обещаю, что больше я такого постараюсь не делать, только вот в таких же случаях крайней необходимости. — Закончим гонку, ты идёшь к папе-омеге Чана! Дикость какая — химию жрать. У волков давно есть безопасные травяные сборы, которые помогают держать цикл под контролем. Сейчас, что тебе нужно? — Поспать полчаса, за это время тело перестроится обратно, и сможем выходить. Если дашь возможность спать на тебе, я буду очень благодарен. — Вот дурной, спрашивает он. Спи, конечно. Минхо, плюнув на все нормы приличия и извинившись перед Джисоном за внеплановую проверку его выдержки, скинул одежду и снова расплылся на медвежьей груди, наслаждаясь теплом, мягкостью и обалденным медово-кедровым ароматом. — Котёнок, ты так одуряюще пахнешь, такой вкусный, вишнееевый, так сильно течешь сейчас… Можно я тебя вылижу, пока ты спишь? Облик менять не буду, пожалуйста. — Медведь урчал прямо в ухо Минхо, а голос Джисона плыл в голове. Перед тем как веки окончательно сомкнулись, Минхо ощутил горячий язык на своей коже и одновременно громкое мурлыканье абсолютно счастливой кошки внутри. Проснулся он с ясным сознанием, полностью отдохнувшим и… чистым. Минхо заглянул в медвежьи глаза: «Ты можешь потерпеть холодный пол голой попой? Вернись в человека, пожалуйста». Ощутив горячее тело, прижался ещё сильнее, наслаждаясь нежностью кожи. И, поддавшись вперёд, прижался к губам Джисона, втягивая того в поцелуй. Неторопливый, нежный, исследующий. — Прости, котёнок, я готов целоваться с тобой вечно, но прямо сейчас охрененно острый обломок впивается мне в копчик, и я боюсь, что мой медвежий хвост просто отсохнет от такого «массажа». Минхо уткнулся лбом Джисону в грудь, сотрясаясь от смеха. Но тут же поднялся, помогая и ему подняться тоже, развернул к себе спиной, оценивая нанесённый ущерб. На медовой коже россыпью цвели синяки, следы от упавших камней. Минхо, наклонившись, прижался губами к самому крупному, на плече: — Если бы ты меня не закрыл собой, не знаю, что бы со мной было… Джисон улыбнулся, прижавшись головой к тёмной макушке: — Зная твою кошачью натуру, вывернулся бы ты, ещё бы обматерил все камни, которые посмели коснуться твоей драгоценной шкурки. Ты не представляешь, как я счастлив, что ты такой, что ты омега, а то я чувствовал себя очень неправильно, влюбляясь в альфу, пусть и красивого. Я честно тогда думал, что Уджин что-то сломал в моём мишке и во мне, раз нас как магнитом тянет к альфе. Так что я очень благодарен этому хренпоймикакогозавру за твоё раскрытие. Иначе после гонки я бы точно пошёл в клинику разбираться. — Не пошёл бы, я бы всё равно всё рассказал, тебя я отпускать не собирался. — Да уж, всё шиворот-навыворот. Обычно альфы омег не отпускают. — Я доминантный, — Минхо задрал острый нос, — мне можно. Используя размеры медведя, аккуратно разобрали завал. Джисон ещё и постоял в проёме, пока Минхо пролез под его пузом, ругаясь на перестраховщика. Усевшись удобно на широченной спине и прижав к себе рюкзаки, Минхо доорался до Чана. Поняв, что команда за эти почти шесть часов, что они проторчали в завале, ушла хоть и прилично далеко, но ещё не добралась до выхода, Минхо уточнил, есть ли ещё узкие переходы между гротами. Получив отрицательный ответ, обрадовал, что догонят их часа за два. Джисон даже неторопливой трусцой передвигался раза в три быстрее идущего человека. Нагнав команду, перед последним поворотом Джисон перетёк обратно в человеческую форму, оделся, и парочка неторопливым шагом выплыла к команде. Чан хихикал — он-то знал, как и в каком виде их догоняли. А вот у остальных двух, даже у всегда непрошибаемого СынМина, глаза были о-о-очень большие. И стали ещё больше, когда принюхались. Запахи Джисона и Минхо так перемешались на них, что в данный момент запахово они были близнецами. Однако у ребят хватило такта ничего не озвучивать вслух и в мыслях, только ЧанБин одобрительно хлопнул Джисона по плечу. А Чан тихонько шепнул Минхо, что научит волчьему барьеру для таких моментов, чтоб никого из стаи просить не надо было. Минхо закатил глаза и порекомендовал учить Джисона, он-то вообще не при делах, он омега и у него лапки. Под дружный смех «Лапки!!!» пятёрка двинулась к уже видимому выходу из пещеры.