Связанные одной целью

      Ямомото Такеши был уравновешенным ребёнком и настоящим оптимистом. Любые трудности он встречал с улыбкой на лице и уверенностью, что всё будет хорошо. Это помогало справиться со всеми невзгодами его жизни, расположить к себе людей, идти к своей мечте о титуле величайшего бейсболиста и в целом жить достаточно счастливо. А ещё Ямамото привык помогать окружающим как хороший и воспитанный сын.       Проснувшись в незнакомом месте среди испуганных детей, Такеши также был напуган. Безумно напуган. Но если он будет паниковать, то только доставит неудобства. Было очевидно, что их всех похитили. Кто и зачем было неизвестно, но им нельзя паниковать, если они хотят выбраться. Надо, чтобы все успокоились и вместе придумать, как вернуться к родным. Такеши совсем немного успокаивало то, что среди незнакомцев он увидел и семпаев, свою одноклассницу и смутно знакомого мальчика с каштановыми волосами. Ему было стыдно, что он немного радовался тому, что не один.       Он постарался взять себя в руки и успокоить ближайших к себе мальчишек. Тсуна-кун, если Ямомото не ошибается в имени, сидел на татами, сжавшись в комочек и смотрел в одну сторону. Тот ни разу не выглядел спокойным, но был достаточно тихим, чтобы можно было ненадолго оставить в покое, поэтому брюнет переключился на второго мальчика. Тот явно был европейцем по внешности и поведению: слишком яркий и экспрессивный. В его глазах Такеши заметил страх, но он хорошо скрывал это за яростью. И явно был готов сделать какую-то глупость.       — Ну-ну, парень, нам нужно успокоиться и поговорить.       — Отвянь, тупая бошка! Мы в какой-то Cazzo, вокруг сопливые детишки, а я полной...       — Вот и хватит вести себя как сопливый ребёнок, нужно...       — Что ты там вякнул, Idiota?! И какого хрена лыбишься!       Спор лишь набирал обороты и Такеши понял, что облажался. Он не понимал и половины слов, которыми сыпал иностранец, но догадывался, что там ничего хорошего. Его раздражало всё происходящее, но Ямомото верен своим принципам, а потому собирался встречать все невзгоды с улыбкой. Пусть и желание сейчас держать при себе свою любимую биту было большим.       Наги чувствовала опустошение и страх, что сковал конечности. Будучи дочерью из достаточно известной семьи, она не была особо удивлена, что её в итоге похитили. Скорее удивляло, сколько вокруг было незнакомых детей. Девочка сидела, обнимая колени и рассеянно осматривала комнату. Перед глазами то и дело расплывалось, но она не могла позволить себе расплакаться. Её учили всегда держать себя в руках, быть элегантной и спокойной. Стать настоящей ямато-надэсико. Наги не думала, что у неё получается, да и родители постоянно придираются, но она честно пыталась быть лучше.       Она сидела там же, где и проснулась. Рядом вальяжно расположился мальчик, с необычным спокойствием рассматривающий других. Особенно внимательно он смотрел на подростка, лежащего в стороне, что отвечал ему не менее пристальным взглядом. Было немного некомфортно находиться практически между ними, но Наги было страшно отходить от своего соседа. Тот выглядел самым спокойным и уверенным. При пробуждении он посверлил её своими сине-красными глазами, но в итоге переключился хмурого подростка. На Наги он больше внимания не обращал и вроде не возражал от её присутствия рядом. Возможно, он даже заметил, как одной дрожащей рукой она цепляется за край его кофты, но не сказал ей ни единого слова. Чужой вскрик отвлёк её от мыслей и остановил ненадолго назревающую драку, от чего Наги даже перестала дрожать, переключив внимание на центр комнаты. Она отпустила край кофты, мальчик рядом так ничего и не сказал, но и не отодвинулся, что успокаивало малышку.       Пока остальные кое-как справлялись с ситуацией, ещё двое детей остались в стороне от общего хаоса, будучи на своей волне.       — Парень, точно всё в порядке? — флегматичный светловолосый подросток уже раскрыл упаковку леденца и сунул тот в рот, наслаждаясь сладостью. Он не был полностью спокойным, но сладости всегда лучше всего успокаивали его и стимулировали работу мозга, а потому и первым делом потянулся за сладостью. Рядом лежащий рыжеволосый мальчик ещё совсем недавно сидел, пытаясь спросоня понять происходящее, а после внезапно согнулся, хватаясь за живот.       — Я-я в п-порядке. Просто когда сильно н-нервничаю, то у м-меня начинает б-болеть живот. — Ребёнок очевидно был не в порядке, но не хотел беспокоить других. Да и среди "других" были какие-то совсем странные ребята (тот брюнет — это разве не жуткий выпускник Младшей Намимори, который избивает даже учеников старшей школы?), так что Ирие Шоичи, тот самый "рыжик", совсем не хотел привлекать к себе внимание. А его новый знакомый выглядел более взрослым и очень спокойным, безопасным по сравнению с остальными.       Раздавшийся вскрик неподалёку отвлёк детей от разговора и они также, как и все, уставились на странного ребёнка.       Заявление о "семье" было настолько странным, что оставило всех безмолвными на несколько секунд. А следом раздался смешок.       — Не знал, что у меня есть "семья" среди японцев. Но это объясняет, почему я вас всех понимаю.       Все взгляды перешли на блондина европейской наружности, чья флегматичность и странная шутка вывели остальных из оцепенения.       — Ку-фу-фу, в семью играйте без меня. — мальчик с гетерохромией ухмылялся, но в глазах затаилась опасность.       — Раздражающие травоядные. — фыркнул хмурый брюнет, недовольно посмотрев на пустые руки, будто там чего-то не хватало. Следом его взор перешёл на раздражающий фрукт, как мысленно Хибари уже окрестил парня с гетерохромией и странной причёской, напоминающей листья ананаса.       — Было бы весело иметь столько братьев и сестёр, хах, — поддержал шутку Ямомото, на что получил недовольный тычок от соседа.       — В каком плане понимаешь? — выдала наиболее адекватную реакцию до этого занятая успокоением самого младшего Миура Хару. Шатенка прижимала к себе малыша, наконец больше уделив внимания окружающим. Двухлетний мальчик, что до этого рыдал от страха и криков, заворожённо смотрел на радужную малышку. Рыжеволосая девочка рядом, до этого успокаивающая пятилетнего малыша, слабо улыбалась неловкой шутке. В глазах её отражался ужас и растерянность, но она лишь крепче прижимала ребёнка, не позволяя себе раскиснуть. Её старший брат сидел необычайно тихо рядом, боясь того, что от любого его действия сестрёнка заплачет.       — Большинство здесь, очевидно, японцы, — начал неторопливо блондин, обводя взглядом присутствующих, — однако я точно даже корней японских не имею и из японского языка знаю едва ли несколько слов, услышанных в аниме. Но сейчас я понимаю всех и спокойно говорю на нём, как на родном.       — Я-я тоже. Я тоже плохо знаю японский... — тихо выдал пятилетний мальчик, смотря на всех тревожным взглядом. Но как ни странно, несмотря на слёзы, он был не так испуган, как большинство присутствующих. В этом он больше похож на Наги, в нём виделась обречённость.       Практически все присутствующие были напряжены из-за происходящего и непонимания ситуации. Гокудера Хаято, что так задорно ругался на итальянском вперемешку с японским, задумчиво прокрутил недавний спор, понимая, что действительно слишком хорошо говорил на японском. Он знал его немного, но недостаточно, чтобы так свободно болтать и материться. Мог бы легко добиться этого уровня, но понадобилось хотя бы немного времени, а не как сейчас.       Рокудо Мукуро, самый странный ребёнок из присутствующих, отвёл взгляд от раздражающего мальчишки со звериными повадками и задумчиво прикрыл глаза. Он не был беспечен и позволил себе подобный жест, так как уже проанализировал присутствующих. Большинство были обычными детишками, а потому не представляли интереса. Даже те, кто предположительно принадлежали теневому миру, не выглядели опасными.       Его не особо удивило внезапное знание японского. Чем-то это напоминало воздействие языковой пули, поэтому он заметил, но не придал значения. Гораздо больше его беспокоят три момента. Первый — Кена и Чикусы не рядом. Его по какой-то причине разделили с напарниками и Мукуро испытывал раздражение, что они находятся неизвестно где, без какой-либо связи с ним. Второй — что он не помнит, что произошло перед пробуждением здесь. Ещё и при всей чуткости сна, проснулся он лишь после вскрика того зашуганного мальчугана. Рокудо уже слишком давно не мог позволить себе спать спокойно, а последние недели так вообще лишь поочерёдно с напарниками. И вот он здесь. Третий же... Мукуро отвлёкся от мыслей и открыл глаза, встречаясь с раздражённым взглядом зверя. Хмурый пацан выглядел всё более дико с каждой минутой. Словно не похищенный ребёнок, а дикий зверь, посаженный в клетку. Дразнить его было забавно до поры до времени, но сейчас тот больше раздражает. Так и хочется убить... Словно почувствовав течение его мыслей, брюнет оскалился.       Следующим всеобщее внимание привлёк Гокудера Хаято.       — Да плевать на капризы маленького ребёнка.       Вспыльчивый седой мальчишка встал, направляясь к двери и не обращая внимания на окружающих.       Хаято не знает, как попал в эту ситуацию, но его раздражало происходящее. Бесило, что его поймали как сопливого мальчишку; бесило, что всё происходящее выглядит странным; бесила кучка детишек, которые явно не относились к мафии, но оказались в этой странной ловушке. Да проще сказать, что его не бесило!       Не успел он сделать и нескольких шагов, как в него вцепилась чужая рука, которую тот с рычанием скинул. Мысленно он себя убеждал, что не должен подрывать гражданских просто так, это против Омерты. Не то чтобы ему было чем подрывать...       — Стой, дурак, там ведь может быть опасно в одиночку! — прозвучал обеспокоенный голос придурка-японца за спиной. На что услышал лишь ответ: "Пошёл к чёрту!"       — А я ЭКСТРИМально согласен с осьминожкой, надо осмотреть это место! — бодро начал самый энергичный мальчик, но почти сразу его энтузиазм чуть утих под взглядом младшей сестры. — И вместе безопасней.       Гокудера, который уже подошёл к двери, сначала не понял, про какую осьминожку шла речь и невольно остановился. Но до него быстро дошло, что прозвище дали ему.       — Ты кого осьминожкой назвал, седая башка?!       Развернулся детский спор из-за прозвищ. От громких криков двухлетний малыш скривился и отвернулся к девочке, что заботилась о нём, отчего та разозлённо подала голос, добавляя шума и влезая в спор.       — Хватит кричать! Грубые мальчишки!       Пятилетний малыш на руках у Киоко не выглядел испуганным и больше не плакал — лишь прижимал к себе большую книгу. Девочка погладила ту по голове и робко предложила:       — Может поискать где-нибудь телефон, чтобы позвонить взрослым?       Рыжий мальчик сильнее сжал руки на животе, бормоча что-то о том, что за дверями могут поджидать похитители и нужно дождаться полиции, пока светловолосый парнишка сочувствующе сидел рядом.       Комната медленно погружалась в хаос и тут терпение лопнуло у самого нелюдимого подростка из присутствующих.       — Заткнитесь, травоядные.       Хибари Кёя встал со своего места и вкупе со словами это ненадолго погрузило зал в тишину. Никто не был уверен, что тот собирался делать, но неподалёку раздался ещё один голос, что явно сменило планы угрюмого мальчишки.       — Ку-фу-фу, детишки так и хотят пинков получить? — насмехался парень с гетерохромией. Не то чтобы он был против идеи выйти и разведать обстановку, но явно считал абсолютно всех присутствующих слабыми и глупыми детьми. Хибари это понял. Как и Мукуро заметил, что этот дикий пацан собирался уйти и сам разведать территорию. Двое снова вперились друг в друга глазами и было очевидно, как накаляется воздух вокруг них.       — Травоядный...       — Ку-фу-фу...       Никто не спешил лезть в их разборки. Остальные постепенно вернулись к прежнему спору и шум снова стал нарастать. Посыпались оскорбления, попытки успокоить самых вспыльчивых и причитания.       Тсунаеши и пара других людей молчали, наблюдая за происходящим. Всё казалось таким безумным и похожим на сон. От шума шатен закрыл руками голову, пытаясь отвлечься на что-нибудь, и тут его взгляд наткнулся на янтарь. Странная и немного пугающая малышка сейчас смотрела на него испуганными глазами, из которых начали литься слёзы. Она моргала, стараясь смотреть на него через пелену слёз и прикрывала ручками рот, боясь привлечь к себе внимание. Тсуна каким-то непонятным образом понимал, почему она плачет — думает, что её слова привели к этому.       — Да хватит уже!       Громкий крик разнёсся по комнате, заставляя всех обратить внимание на самого тихого мальчишку. Тсунаеши сильнее задрожал под всеми взглядами. Было страшно говорить, ведь он всего лишь Никчёмный Тсуна, но его глаза не отрывались от янтаря малышки.       — Э-эти споры... Д-делают лишь хуже! — мальчик сильнее сжался на месте, он заикался едва ли не на каждом втором слове, но продолжал смотреть в одну точку. — М-мы всего лишь д-дети. И мы не з-знаем, где находимся. И много с-странного происходит. Но если мы продолжим ссориться из-за п-пустяков, то обязательно пострадаем!       — П-поэтому, давайте работать вместе! — мальчик сидя склонился в поклоне. Он больше не видел янтарных глаз перед собой, что придавал немного храбрости, но ему стало чуточку легче. Каким-то шестым чувством Тсунаеши чувствовал взгляды на себе, но не мог определить эмоции. Да и как он вообще это почувствовал? Может просто показалось?       Оглушающая тишина в этот раз прервалась тихим шебуршанием, когда странная малышка завозилась в своём одеяле и подползла к Саваде, прижимаясь к тому. Тсуна неловко поднялся, обнимая плачущего ребёнка и избегая смотреть на кого-то ещё. Ему стыдно и страшно смотреть.       — ЭКСТРИМально верно говоришь, парень! — первым среагировал самый неусидчивый подросток в комнате.       — Что ж, тогда... Может начать со знакомства? Моё имя — Ямомото Такеши, ученик 4-А класса младшей школы Намимори. Люблю суши и бейсбол.       Савада неловко поднял голову. Спортсмен из параллельного класса смотрел на него с улыбкой. В глазах не было ожидаемого презрения или жалости — только интерес. Тсуна несмело улыбнулся в ответ.       — С-Савада Тсунаеши, 4-В класс младшей школы Намимори. Люблю мангу и видеоигры.       — А я Сасагава Рёхей! ЭКСТРИМально рад познакомиться!...       Все по очереди стали представляться. Кто-то полностью расписал приветствие, а кто-то ограничился лишь именем. Гокудера ни на кого не смотрел, недовольно отвернувшись. Весь его вид так и говорил, насколько он недоволен происходящим, но по какой-то причине всё же не ушёл сразу. Шоичи наконец-то немного отпустило, а Спаннер предложил детям конфеты, на что чуть не получил от недовольной Хару, которая объясняла, почему двухлетним детям нельзя леденцы. Мукуро вместо имени лишь ку-фу-фукнул, загадочно поблёскивая глазами. Атмосфера по мере представления немного разрядилась. Только Хибари Кёя бросил лишь "бестолковые травоядные" и всё же вышел за дверь после того, как остальные представились. Учитывая, что совсем недавно чуть не случилась потасовка между ним и Мукуро, никто не стал что-либо ему говорить. Уж больно пугающая у него была аура.