Навь

      Тусклый свет, пробивавшийся сквозь узкий вход грота, едва освещал лица Морена и Тихона. Они медленно шли по лазу, опираясь на холодную, влажную стену, состоящую из множества шестигранных кристаллических колонн, похожих на застывшие в необычной форме струи водопада. В воздухе висел густой запах сырой земли и чего-то сладковато-пряного, что, казалось, исходило из самых недр горы.       — Ты уверен, что это именно здесь? — прошептал Тихон. Его голос прозвучал глухо и был едва слышен в мёртвой, звенящей тишине, где каждый шаг отдавался гулким эхом.       Морен, не оборачиваясь на друга, лишь коротко кивнул. Его лицо было напряжено, а взгляд устремлён вперёд.— Да. Я чувствую его. Слабое эхо магической силы, словно пульсирующий пульс в висках. Это должно быть оно — сердце пещеры, где растёт цветок папоротника.       Они продвигались всё глубже. Темнота сгущалась, становясь почти осязаемой, вязкой субстанцией, которая давила на плечи. Воздух постепенно сгущался, наливаясь тяжестью и запахом озона. В руке тёмного мага мерцал магический огонь — чёрный с синими прожилками, — который не столько освещал путь, сколько выхватывал из мрака причудливые тени на стенах.       Наконец, перед ними распахнулось огромное пространство, и Тихон замер, поражённый открывшимся видом.       В центре большого круглого зала чей свод образовывали те же шестигранные колонны, уходящие ввысь, в гладкой поверхности которых отражался свет пламени, было прозрачное углубление. Оно резко отличалось от прочего интерьера своей идеальной шаровидной формой. В эту природную линзу пробивался лунный свет, образуя идеально ровный столб серебристого сияния, падающий точно в центр зала.       В луче света возвышался обломок массивной колонны — древний алтарь или пьедестал. Молодые маги приблизились к монолиту. В центре его оказалось углубление, в котором рос папоротник. Его листья были тёмно-зелёными и казались бархатными в лунном свете.       — Так, папоротник цветёт в купальскую ночь лишь под светом полной луны... — задумчиво произнёс Тихон.— Морен, ещё рано! Семь дней назад только летнее солнцестояние было! Мы не можем ждать одиннадцать дней, луна не будет полной!— Не можем. А если мы попробуем обмануть ход времени?— Свет... Отразим свет прямо на росток.— Думаешь, это поможет?— Осталось подождать немного, и мы это узнаем. Скоро луна будет в зените и окажется близко к кристаллу… А мы перенаправим его, наколдовав зеркала. Преобразуем камни стен.— У нас мало времени, не будем медлить.       Морен подошёл к крупному кристаллу аметиста, торчащему из земли трёхгранной пирамидой. Взмахнув рукой, он послал в его сторону три узкие дуги чёрного света. Кристалл задрожал и распался на десятки тонких пластин-зеркал.       — Зерцало!       Срезы кристаллов покрылись тонкой серебристой плёнкой по воле мага. Подняв творение своих рук в воздух, он направил в них немного силы тьмы, и те стали парить над каменным полом. Лунный свет упал на гладкую поверхность первого зеркала, и «лунный зайчик» побежал по стене пещеры, второе зеркало встало на его пути, третье скорректировало траекторию... И вот уже столб лунного света наполнил каменную чашу алтаря, в которой рос папоротник.       Под лёгким мерцанием серебристого потока началось преображение. Но это мерцал не просто свет — это оживал Перунов цвет. Его листья начали скручиваться в тугой бутон, который пульсировал алым светом изнутри. Затем он раскрылся. Это был не обычный цветок, а нечто волшебное: его лепестки переливались всеми оттенками алого и золотого, словно языки пламени застыли в своём танце. Но самое удивительное — это были тонкие, переплетённые золотые нити энергии, тянувшиеся от цветка к самым дальним углам пещеры, разгоняя вековой мрак.       — Цветок Папоротника... — прошептал Тихон благоговейно. Морен осторожно сделал шаг вперёд. Словно сама пещера притягивала его к этому воплощению силы. Воздух вокруг цветка вибрировал от переполнявшей его энергии.— Он не просто красив... — прошептал Морен заворожённо. — Он пульсирует... как сердце мира. Маг поднёс руки к соцветию и ощутил мощнейший магический резонанс между собой и цветком. Потянулся к лепесткам, готовясь впитать эту несравненную силу... но пальцы прошли сквозь них, словно через густой туман или отражение в воде.       — Я не могу его коснуться! — воскликнул он с досадой.— Дай я попробую. Морен отошёл в сторону. Тихон подошёл к чаше и что-то прошептал на древнем языке волхвов. Его руки засветились золотистым светом мастера плетений, но даже магическое касание не помогло. Пальцы наткнулись на невидимый барьер.       В зале разнесся шёпот — он исходил от самих стен: «Папоротник — цветок чужого мира... Он будет испытывать тебя... Он даст силу... А что ты сможешь ему дать взамен?» Эхо вторило: «А что ты сможешь ему дать? А что ты сможешь ему дать?..»       Морен бросил быстрый взгляд на Тихона. В руке теневого мага замерцал металл ритуального кинжала из обсидиана — того самого, которым он пленил душу волколака. Он быстрым шагом приблизился к папоротнику. Взмах. Серебро (точнее, чёрный блеск камня) заиграло бликами в лунном свете, и на мгновение в воздухе завис рубиновый шарик алой венозной крови из рассечённой ладони мага.       Тихон отшатнулся в ужасе:— Морен!       Кровь Морена крупными каплями стекала на огненный Перунов цвет. Тот жадно впитывал дар жизни. Лепестки потянулись за влагой, принимая форму плотного светящегося огнём тумана, и стали втягиваться прямо в рану мага. Вместе с этим в головах друзей прозвучали слова предупреждения: «Найдя цветок — не оборачивайся... Души мёртвых охраняют его... Заглянешь им в глаза — они разрушат твою волю и разум...»       Последний лепесток исчез в руке Морена, впитавшись под кожу вместе с кровью. Рана на ладони тут же затянулась сама собой под изумлённым взглядом Тихона.       Перед глазами молодого мага начало темнеть. В сознании заклубился серый туман беспамятства...       Тихон увидел фигуру в чёрном балахоне без лица под капюшоном.— Путник... Ты ищешь силу, сокрытую в мире Нави... В мире теней... Ещё до рождения ты прикоснулся к ней... Если ты сможешь пройти к источнику... ты найдёшь то, к чему стремишься... Но помни: у всего своя цена... И это лишь начало...Голос стихал...— Ступай и найди чёрную берёзу... А сейчас запомни слова-ключ: «Азаартан. Индусаард. Шидара. Миристун». Туман охватил тело Морена, и виде́ние начало таять...       Маг очнулся от наваждения так же резко, как и впал в него. Его глаза засветились холодным серебряным светом изнутри зрачков — отражение силы цветка внутри него. В ротонде раздался шёпот: «Цветок сорван».       Стена напротив магов пошла трещинами и стала разрушаться с грохотом падающих камней, образуя новый проход во тьму. От каменных колонн отделились чёрные тени человеческих фигур без лиц и поползли по полу к парням.       — Бежим! И не оглядывайся!! — крикнул Морен.       Парни ринулись в открывшийся туннель. Души ринулись за ними с леденящим душу воем. Ветер ринулся в открытый проход вслед за беглецами...       Два мага вбежали втёмную пещеру-лабиринт, укрываясь от теней мёртвых стражей, которые преследовали их по пятам. Стены нового коридора были покрыты фосфоресцирующим мхом и скользким лишайником, воздух был пропитан запахом сырости и древней пыли.       Они знали: единственный способ спастись — пройти через лабиринт и найти портал — Чёрную берёзу — ведущий обратно к границе миров.       — Быстрее! — прошептал Тихон, его голос дрожал от страха и напряжения магии вокруг них. — Если мы не успеем — они нас заточат в Умбре!       Морен кивнул, они начали двигаться по узкому коридору, который вскоре разделился на множество ответвлений, похожих на артерии подземного чудовища. Тени двигались позади них, шепча имена, полные ненависти и отчаяния, пытаясь сбить их с толку.       — Мы должны сосредоточиться! — сказал Морен, поднимая руку, чтобы создать защитный щит из теней перед ними, отсекая погоню на мгновение. — Лабиринт полон ловушек! Их заклинания наполнили воздух теплом (от магии Тихона) и холодом (от магии Морена). В тот же миг они ощутили, как живые корни из стен лабиринта начали шевелиться, пытаясь оплести их ноги, словно сама гора решила их остановить.       — Осторожно! — закричал Тихон, когда один из корней метнулся к ним змеёй, он взмахнул посохом, и магическая волна отразила корень обратно, заставив его извиваться с недовольным шипением.       — Это место живое! Оно сопротивляется! Нам нужно пройти дальше! Но как?!       Вдруг из теней коридора появились призраки потерянных душ, которые когда-то бродили по этому лабиринту и остались здесь навсегда. Их глаза светились тусклым  светом, а лица были искажены вечной мукой ожидания.       — Пожалуйста! Освободите нас! — завопил один из призраков, протягивая к ним прозрачную руку-щупальце тумана. — Мы блуждаем здесь уже множество лун!       Морен остановился, чувствуя их беззащитность:— Мы не можем помочь всем! Но если вы покажете нам путь к выходу — возможно, мы сможем найти способ освободить вас!       Призраки колебались, но затем один из них, облачённый в рваные одежды воина древности, кивнул:— Идите по этому пути! Но будьте осторожны! Тени близко!       Морен и Тихон, следуя указаниям призрака, пробирались дальше, но вскоре столкнулись с ещё одной преградой — плотной сетью из лиан, сплетающихся в непроходимый узор живой решётки.       — Я могу рассечь их заклинанием! — предложил Морен, готовясь выпустить копьё тьмы.— Нет! Стоп! — остановил его Тихон, его глаза горели пониманием. — Пусть они будут... Может, они просто защищают что-то важное...       Он ударил оземь своим посохом, который засветился мягким изумрудным светом, и от места удара начала расползаться кольцом волна энергии жизни. Повинуясь воле мага-плетельщика, она была направлена на лианы как успокаивающий бальзам. Попав под эту волну, лианы постепенно успокоились, перестали извиваться и приоткрыли проход, замирая и образуя живую арку над головами путников.       — Работает! Вперёд! Пока они снова не проснулись! — обрадовался Тихон, и они бросились вперёд, пока не оказались в центре лабиринта-кольца. На стенах виднелись символы, напоминающие медальон старосты Китежа (моасынх), и в воздухе витало ощущение концентрированной магии перехода.       — Это должно быть место, где находится портал! — сказал Морен, его глаза светились серебряным светом цветка внутри него от волнения силы.       Вдруг тени стражей снова появились со всех сторон, заполняя пространство вокруг них, шепча имена, искажая слова, угрожая своей тьмой, поглощающей свет. Морен и Тихон, понимая, что это конец пути, объединили свои силы, начав произносить заклинание-ключ, чтобы открыть портал силой цветка: АЗААРТАН!!! ИНДУСААРД!!! ШИДАРА!!! МИРИСТУН!!!       Свет заклинания заполнил лабиринт ослепительной вспышкой белого золота, и, увидев это, призраки-проводники начали подниматься, обретая форму и силу света, вместо тьмы отчаяния. Они окружили магов, защищая их от теней стражей, которые пытались напасть, прорываясь сквозь барьеры магии.       — Мы поможем вам! — закричал один из призраков, и его свет стал ярче солнца.       С общими усилиями Тихон и Морен вместе с призраками создали мощную волну света, которая окружила их. Сфера хоть и сияла, но не слепила, а лишь обжигала тьму. Тени закрутились в яростном вихре, уплотняясь под действием магии света, образуя своими очертаниями большое чёрное засохшее дерево с больши́м сквозным дуплом от корней до его середины Дупло стало сочиться черным дымом, а портал, наконец, открылся. Вокруг клубящегося сгустка чёрного дыма образовался тонкий шлейф белого света как граница между мирами.       — Быстрее! В портал! — крикнул Тихон, перекрывая вой теней, и они бросились в сияющий проход, оставляя позади лабиринт и его мрачные тайны.       Тьма оплела молодых магов как материнские объятия, но они не были удушливыми. Тихон увидел, что глаза друга стали сиять ярче серебряным светом, а на груди проступили очертания цветка папоротника, словно выжженная татуировка. Свечение охватила их тела, а тьма стала обволакивать их, не причиняя вреда. Призраки шли рядом, их формы истончались, становясь частью этого потока. Тела как будто растворились в окружающем их пространстве, но осознание происходящего не покидало их. Друзья ждали,, когда их тела снова обретут плоть или они окажутся у врат Нави.       Но ничего не происходило. Они парили бестелесными духами в безграничном тёмном пространстве. Тени стражей так и не появились, но это уже не вдохновляло друзей. Они не понимали, что происходит.       Внезапно от цветка, расположенного «в груди» Морена, потянулись золотые нити. Они оплетали души призраков, сопровождавших их. Те издали ликующий беззвучный крик благодарности, прощаясь с миром живых. Золотые нити окружили друзей, сплетая вокруг них защитный кокон. В золотом вихре стали мелькать очертания луга с высокой травой.       Когда они вышли светило подземного мира (не солнце, но похожее на него сияние) озарило их лица. Они стояли посреди бескрайнего луга под чужим небом и поняли, что не только спаслись, но и помогли потерянным душам обрести покой, отпустив их за грань. Тихон и Морен обменялись долгими взглядами, полными понимания. Они преодолели испытание вместе, и это лишь укрепило их решимость достичь источника силы, сокрытого здесь.       Мы должны быть осторожны — сказал Тихон, его голос был хриплым после длительного молчания. Это место. Мы первые, кто побывал здесь. Неизвестно, что ждёт нас впереди. В следующий миг абсолютную тишину нового мира пронзил громкий шелест чешуи. Из текущей неподалёку реки поднялась голова огромного белого змея. Его чешуя блестела, как полированная кость, а глаза горели расплавленным золотом. Он высунул длинный раздвоенный язык, пробуя воздух на вкус. Извиваясь всем телом, он направился к двум незваным гостям, которые стояли неподвижно, парализованные ужасом перед воплощением древней мощи этого мира.