Роковой пакт.

      Ярко красные, едва излучаемые свет цифровые индикаторы на чёрном сверкающем от иллюзорных лучей Солнца дисплее скромного электронного будильника показали ровно полдень, издав неприятный звук при достижении квадратных цифр двенадцати и двух нулей. На овальнобразное устройство, с минималистичным дизайном стоящее поверх белого пластика пляжного столика, обратил внимание помятый алый взгляд, безэмоционально задержавшийся на дисплее в течении нескольких секунд, прежде чем отстраниться, возвращаясь к бессмысленному наблюдению за мягкими лазурными волнами достигающие далёкого горизонта расширенной территории. Само тело наблюдающего не двигалось, напоминая безжизненную статую сидящую на белом одиноком шезлонге, окутанную цветной тканью едва слышно шуршащую от приятного бриза приподнимающего одежду и меняющего положение волнообразных складок обтягивающих стоическую фигуру. Положение тела редко менялось, иногда только для того чтобы повернуть голову в сторону проходящих мимо разумных проклятий не особо беспокоящихся состоянием товарища, а иногда и для того, чтобы принять другое положение во избежание затекания конечностей. Проклятый дух вёл неподвижный образ жизни уже как на протяжении месяца с момента окончания пакта, не до конца понимая собственное вялое состояние и огромное нежелание выходить за пределы территории Дагона и убежища в целом. Даже когда ранее упомянутый заканчивал действие высшей магической техники и уходил в ближайший океан или безлюдный уголок в шумном Токио на восстановление собственных сил, Джого не покидал общего убежища как это делали остальные товарищи, а продолжал своё нахождение внутри четырех бетонных стен, располагаясь в одном из доступных едва освещённых углов, проводя свой досуг за беспокойным сном или решением кроссвордов, скопившихся пизанской башней около оккупированного, лично им и его вещами, шезлонга. Среди таких вещей были тот самый чёрный будильник позволяющий домоседу ориентироваться во времени, бумажный календарь криво приклеенный к голому бетону прозрачными лентами скотча и зачеркнутыми днями, иногда помеченные красным текстом, черная трость опечалено лежащая на голом полу, сложенный в несколько слоёв толстый шерстяной плед, большие, старые, неизвестно где добытые, виниловые пластинки, упакованные в тонкий нетронутый картон, с классической музыкой засунутые под шезлонг, и простенький карий комод стоящий у стены с находящимися внутри проклятыми атрибутами из дорогой владельцу коллекции, которой не хватало ещё одного экземпляра — Тюремного Царства, находящегося у лиса Сугуро Гето.       Продолжая наблюдать за спокойными волнами, Джого размышлял о том что было бы не плохо когда-нибудь добавить в его безопасный уголок «Пишущего Амура» чей вид ему особенно заприметился и вызывал странное, совершенно не понятное чувство тянущей где-то глубоко внутри черной души меланхоличной ностальгии, тянущей к старинной вещице, пускай ради добычи оной, возможно, придётся разнести русский музей и сжечь парочку сотрудников охраны. Но когда именно настанет это «когда-нибудь» не было понятно от слова совсем обладателю магии огня, не способному даже выйти в знакомый грязный проход между высоких зданий дабы покормить одно рыжее чудовище и других активных негодников, громко орущих и таскающих всякий мусор в знак благодарности проклятию. Казалось бы, существо сотканное из людского страха и полное безграничной жестокости неотрывно связанной с ненавистью к живым существам иной природы, испытывало неизвестное ему волнующее чувство схожее с людской совестью, не позволяющее полностью забыть о голодных мурчащих демонах обитающих во тьме токийских переулков. Но и выйти из безопасной зоны дух не мог и не желал, поэтому принял непривычное для себя, но при этом осознанное решение — впервые в жизни попросить о помощи, пускай и у товарища. Выбор пал на ответственного проклятого духа вызывающий наибольшее доверие среди остальных союзников — Ханами. Дух природы была единственной из всей команды что не позволяла себе отклоняться от плана или совершать странные поступки ради утоления собственных скуки и веселья. Высокая и статная предпочитала причинять вред людским существам, за что была высоко уважаема Джого, но не обычным животным, относясь к ним более чем снисходительно. На удивление одноглазого, у Ханами не возникло большого количества вопросов или сомнений при просьбе. Согласием и ответом был короткий кивок, а после уточнение деталей и дальнейших координат. И на протяжении всего месяца, минимум один раз в неделю, проклятый дух просил посещать кошачий переулок, каждый раз спрашивая как всё прошло и всегда получая один и тот же ответ: «Там никого не было». Изначально вулканоголовый предполагал что союзник ошибся переулком или взял не тот корм которым питались лохматые, но высочайшая всё опровергала, убеждая что всё выполнила верно, хоть и не могла подтвердить свои слова. Со временем возможное беспокойство покинуло тело проклятия, как и любые эмоции, раздавливаемые огромными цифрами множества столбцов очередного кроссворда добытым Махито.       — Нет! Так нечестно! Как ты это делаешь?! — помяни чёрта. — ДА КАК??? — апатичный дед закатывал единственный глаз, стараясь не замечать громкие, весьма возмущённые возгласы длинноволосого юнца, проигрывающий очки жизни раз за разом, когда попадал под атаку вражеского виртуального персонажа на экране. Огромная, угрожающая на вид черепаха по имени Боузер третий раз подряд скинула чёрную шипованную бомбу на голову Спайка — непонятного зеленого нечта с большим ртом и голубыми волосами зачесанными назад, похожего на лягушку.       — О, у тебя осталось одно сердечко. Как жаль. — мужчина с длинными чёрными локонами небольшая часть которых была собрана в едва заметный пучок на макушке, с широкой спокойной улыбкой скинул ещё одну бомбу на персонажа Махито, нажав на кнопку контролера напоминающим белый пульт от телевизора, направляя бегущий по экрану курсор на противника, а потом и на персонажа Ханами, пытаясь взорвать её, но неудачно. — Ах, обознался, ноль сердечек. — произносит хитрый лис, заканчивая свой ход и выводя остальных игроков на огненную карту опасного мрачного замка с дорожками усеянными различными ловушками и бонусами.       — Ясненько. — Махито жутко улыбаясь медленно поворачивает голову на Гето, не видя как собственный персонаж на экране с нулевым здоровьем грустно горбится в необычном транспорте-сфере с четырьмя механическими лапами, показывая неспособность двигаться. — Ничего, Ханами и Дагон отпинают тебя за меня. — угрожающе произносит проклятие, возвращая фальшиво милый взгляд к плазме, замечая как Ханами играя персонажем зелёной ящеркой, а если быть точнее, Йоши, делая удар по зелёному кубику выбивает число шесть. Вся команда по пути собирает ещё три бонусных сердца летящих каждому игроку в здоровье, возвращая Спайка к жизни. — Ребята, можете не пинать Гето, я сам это сделаю. — искренне радостно и уверенно заявляет алкогольный коктейль, ожидая когда довольно булькающий на его уверенность Дагон тоже совершит ход, но уже милой девочкой принцессой по имени Питч, в пышном розовом платье и золотыми волосами до плеч.       Джого лениво поворачивает голову в сторону шумных союзников, сидящих на мягких подушках заместо гранул песка, около небольшого простенького серого телевизора стоящий на маленькой деревянной подставке вместе с вертикальной, белой как снег, консолью Wii, джойстики оной находились в руках проклятий и мага, активно играющих в Mario Party 10 и махающими контролерами из стороны в сторону, не беспокоясь о возможности попасть по близ сидящим. Союзники спустя несколько дней после удачной вылазки в Магический колледж решили отпраздновать победу за приятной и непринуждённой командной игрой в консоль, пригласив в том числе и вулканоголового, что моментально отказался и держался своей позиции не смотря на мольбы юного проклятия и просьбе остальных. Дух веселья не посещал неподвижное тело вернувшее прошлую позу ровно так же как и радость за успешность операции, что казалось слишком странным самому глядящему в далекий лазурный горизонт, решивший задуматься об этом впервые за прошедший месяц. Но мысли зарождающейся саморефлексии заглушались звонкими голосами врывающимися внутрь черепной коробки почти что мигренью, заставляя съежиться, испытывая нечто похожее на раздражение.       — Куда?! — злорадно выкрикивает мужчина в пышной юкате придающей его подтянутому телу форму пингвина, пока Боузер стоит от команды проклятий на расстоянии одной игровой клетки.       — Дагон, выкинь тройку. — холодный и расчётливый голос бледного паренька напрягает большого осьминога, с потом на лбу выжидающий момента для нажатия кнопки. Но быстро вращающийся кубик набирающий обороты и угрожающе увеличивавшийся в размерах сливает все цифры в размытое пятно, вынуждая паникующего игрока судорожно нажать на кнопку в надежде на выпадение нужного значения, испуганно закрывая большие глаза. Вращаясь вокруг своей оси и падая на прозрачный пол, верхняя грань куба обращается к четырём существам, показывая цифру три.       — Повезло-повезло. — Ханами хлопает по плечу облегчённо выдохнувшего Дагона, наблюдая как необычный транспорт команды совершает десять шагов вперёд, используя специальные клетки для перемещения в количестве двух штук и значительно отрываясь от панцирного антагониста.       — Эх, колы бы… — довольно потягиваясь зевает парень, понимая что команда попала в новую мини игру друг против друга. Разноцветные глаза бегают по тексту подсказки, читая правила нового режима, прежде чем посмотреть на сидящих рядом. — У нас вообще есть закуски?       — А мы их брали? — в ответ смотрит на проклятие маг.       — Нет. — отвечает каждому из союзников Ханами бесцеремонно врываясь в их головы холодным тоном.       — Блин, что за отстой!.. — разочаровано состраивает мордочку бледноволосый, падая спиной назад на большую подушку, запрокинув голову. — О… — детский взгляд падает на одинокую сидящую фигуру неподалёку, неотрывно смотрящую в даль. — Эй, Джого! Сходи в магаз! — шрамированный переворачивается на живот, опирая подбородок на ладони, начав поочерёдно болтать ногами взад-вперёд.       — Чего? — упомянутый с озадаченным лицом поворачивается на голос.       — Что «чего»? Давай, ты всё равно с нами не играешь! — растягивая губы в привычной улыбке, настаивает Махито.       — Да, и из дома в принципе не выходишь. — добавляет Гето с невинным лицом и мягким, но очевидно осуждающим тоном.       — Ч… Чего? — неверующе переспрашивает Джого.       — Да, уже как целый месяц без дела дома сидишь словно хикка. — не остаётся в стороне и Ханами, нанося эмоциональный урон от которого пиромант болезненно сгибается.       — Хикка?.. — ошарашено раскрывает большой и единственный глаз проклятый дух, не понимая почему и с какой целью на него напали с неожиданными унижениями. Даже Дагон не стал молчать, вообще назвав ленивого товарища тунеядцем.       — Вот именно! Давай вылазь уже на улицу! Хм… Я даже тебе задание дам! — Махито улыбается всё шире. — Вот, допустим, мне интересно зависит ли психотип человека и его характер от сложности трансформации его души! Найди-ка мне несколько любопытных образцов чтобы потом с похожими я мог провести новый эксперимент! — милое выражение бледного лика было утыкано безумными нотками столь привычными для окружающих его существ, что каждый из них больше предпочитал смотреть в яркую плазму с игровыми персонажами, чем хоть как-то реагировать на юнца. — А теперь насчёт закусок… Я хочу газировки! Кока-колу. Не Пепси, между ними есть разница. — тонко подмечает безумец. — И большую пачку зефирок.       — Эм… — непонимающе мычит Джого, замечая что Махито был не единственным кто хочет заказать себе вкусняшек.       — Я хотел бы себе Tuc со вкусом пиццы, а ещё зелёный чай в бутылке. Любой. — спокойно произносит мужчина, делая движение контролером и превращая лазурную лягушку в плоскую лужу ударом мощной лапы.       — Ну… — Джого неоднозначно наблюдает за тем как Махито хватается за голову и пытается реанимировать Спайка резкими нажатиями на все кнопки контролера.       — Я хочу мешок мощного чернозёма. — произносит белый гуманоидный дух с мужским телосложением и двумя длинными ветвями торчащими из глазниц направленные в сторону одноглазого, не мигающе смотрящего на союзников. Слова серьезным тоном разносятся внутри вулканообразной головы, прежде чем исчезнуть при повороте головы женщины к видеоигре.       — Ага… А ты, Дагон?.. — как-то совсем потеряно спрашивает Джого, слыша в ответ бульканье. — Несколько пачек с крабом лэйс… Сущенные кальмары… Откуда я тебе живого тунца достану? — наконец полноценное раздражение появляется на апатичном лице, в придачу недовольно исказившиеся при больших миловидных глазах Дагона, напоминающих выпрашивающие кошачьи. — Ладно, попробую. — отмахивается проклятый дух, хмуро вставая с любимого шезлонга, издавший опечаленный скрип, и направляясь к выходу из расширенной территории, несколько не особо радостных шагов, ворошащих золотой песок, спустя, достигая высокой дверной рамы, после, заходя внутрь бездонной тьмы, полностью растворяясь в её пучинах.

***

      Весёлые голоса звонкой свирелью разносились по оживленному городскому парку когда-то наполненному сочной изумрудной зеленью украшающей каждый уголок зоны отдыха и комфорта завораживающей красотой, позволяя утопать бесконечным посетителям в мягких объятиях пышных травинок во время очередного пикника или резвиться средь гигантов деревьев раскинувших витиеватые руки в стороны, закрывая разноцветной листвой голубое небо. Другие же простые ценители красоты и потрясающих видов предпочитали детским играм и веселью неспешные прогулки по сотням гектар вдоль асфальтированных дорожек окружённых пышными кустами разных форм и размеров, посещая небольшие постройки дарующие уставшим от знойной жары блаженную тень или переходя через разнообразные мосты, не позволяющие попасть в нагретое течение идущей вверх реки. Но время тёплого лета давно прошло, золотые оттенки постепенно заменяли собой зелёный и нежно розовый, становилось холоднее, но не менее людно. Людей притягивала новая пора знаменующая начало меланхолии и тоски пробуждающихся мелкими огоньками в метающихся человеческих сердцах изнывающих от приевшегося изумрудного цвета, дикой жары и отупляющего счастья, искренне радуясь отступлению надоевших красок в пользу новых, завораживающих и ярких отголосков беззаботности, мелкими пятнами опадающими на постепенно охлаждающуюся землю, окрашивая ещё зелёную не пожухлую траву в, большинстве своём, желтый и совсем немного оранжевый цвет.       Парк был отличным местом для выполнения раздражающего задания, которое проклятому духу хотелось убрать из списка дел в первую очередь, а потом уже заняться «покупками» что были куда более неприятными чем внезапный выпад со стороны союзников. Джого наблюдавший к себе только равнодушие со стороны проклятий и мага на протяжении длительного времени, совершенно не ожидал осуждающих возмущений в свою сторону, вызвавших настолько яркие удивление и неверие во время всепоглощающей апатии, что эти две эмоции смогли без каких-либо проблем вогнать его в состояние глубокого тильта до такой степени, что тот не пытался как либо возмущаться или сопротивляться, а послушно вышел на улицу и сейчас стоял на белом вычурном мосте соединяющим два берега, облокотившись об перила с вырезным цикличным рисунком, злобно глядя на едва слышно журчащую речку.       Вглядываясь в недры темной воды, постепенно остывающий вулканический дед размышлял о том, что не особо горит желанием выполнять задания от своих товарищей, но отчетливо понимая, что у него не было выбора. В конце концов он уже был внутри территории, недавно пройдя внутрь красных ворот в помутненном сознании от уставшего тильтующего мозга не помнящим весь путь, уныло управляющий шаркающими ногами совершающими тяжёлые шаги все глубже в парк, параллельно с трудом рассчитывая маршрут до ближайших магазинов с рыбными рынками, прерывая процесс только когда сознание оказалось в центре вырезного моста, прислонившись к белым оградам, медленно приходя в себя, понимая, что хозяин тела был в большом долгу перед Ханами и Махито, ожидавших от него ответной услуги. Джого не сомневался в этом, зная, что был прав.        Совершив спокойный вздох, проклятие отстраняется от мостовых перил, разворачиваясь в сторону ближайшего берега и неспешно направляется вперёд, стуча плоскими каблуками лакированных чёрных туфель об доски, прежде чем звук изменится на менее звонкий, обозначающий переход с дерева на гладкий камень уложенной тропинки, ведущей глубже в позолоченный парк наполненный людьми. Направляя глазное яблоко на проходящих мимо лгущих созданий, Джого не замечает разницы между одинаковыми выражениями лиц, улыбок и даже жестов, испытывая всё больше отвращения к человеческому виду, не блещущим индивидуализмом и действующим до омерзения предсказуемо, и однотипно. Теперь пироманту задание Махито не казалось каким-то глупым и к его выполнению появился маломальский интерес, подогреваемый желанием всё же найти отличающихся от остальных особей. Джого решает что лучшим решением будет не искать среди проходящих мимо, а находящихся на одном месте и проводящих время в группах или семьях, поэтому выйдя на главную площадь круглой формы соединяющей в себе все дороги, тактически встаёт под массивной сакурой посаженной в центре территории, обрамлённой с каждой стороны множеством аккуратных минималистичных деревянных лавочек и чёрных элегантных, ещё не горящих, фонарей.       Множество взрослых фальшивок в самом центре парка бессмысленно слонялись из стороны в сторону, иногда с усталым видом садясь на многочисленные лавочки переводя дух, фальшивки по меньше энергично носились вокруг фонарных столбов и деревьев громко крича, играя в прятки с собратьями. Никто из отдыхающих людей и не подозревал о том, что привлекал к себе внимание одноглазого демона, расслабленно потянувшегося во внутренний карман своей лимонной накидки, доставая оттуда бледно-голубой рукой курительную трубку, как оказалось, совсем скоро после неприятного инцидента под названием «свидание» найденную самим Джого в скомканном пледе. Это было единственное событие вызвавшее внутри нервного тела искреннюю радость за прошедший месяц.       — Итак… — пробубнил пиромант, засовывая кончик никотиновой трубки из проклятой энергии в рот, тут же начав прикуривать едкий дым, вдыхая его в фантомные легкие. — «Что тут у нас… — выпуская деревяшку из губ и выдыхая чёрное облако в сторону, циклоп обращает своё внимание на миловидную старушку сидящую на лавочке, подзывающую непоседливого внука кормящего голубей. — Ага… Неестественно доброжелательная бабка и мальчишка психопат сворачивающий голубям головы… Что дальше? — делая новую затяжку спокойный взгляд падает на громоздкого мужчину неподалёку с питомцем на руках. — Мягкотелый бугай с кроликом. — не успевает Джого перевести взгляд в сторону, как замечает что к мускулистому мужчине подходит другой человек. — Это… Панк?.. Хиппи?.. Хиппи-панк?.. Панк-хиппи???.. — мягко говоря вулканический дед был озадачен видом персоны совместившей две субкультуры одновременно. — Хиппанк?.. Панкхипп?.. Нет, звучит как новый штамп гриппа. — пиромант бросает дело дать название ошибке природы, решая продолжить поиски. — Обычный человек… жуткий ребёнок с пустым взглядом… Гяру с пятью рожками мороженого… Сатору Годжо с тысяча и одним пакетом… дед с…» — Джого застыл на месте, резко возвращая взгляд полного неверия к высокой фигуре облаченной во всё черное, держащей яркие небольшие пакеты кистями рук пока ладони были засунуты в карманы штанов, чёрной повязке на глазах и этой ненавистной улыбке, устремлённой прямо на духа.       — Ух-ты, какие люди в Голливуде! — радостные слова доходят до сознания проклятия заглушенно, едва различимо, сказанные словно через непроходимую толщу воды морской пучины. — Давно не виделись, где пропадал? — Джого продолжал сохранять молчание, неотрывно наблюдая за приближающимся магом, с неизвестной целью вытащившим руки из карманов. Пиромант не был в силах сдвинуться, застывший в неимоверном ужасе словно олень перед несущимся на высокой скорости локомотивом, продолжая крепко держать рукой курительную трубку, будто она была неким спасением от стремительно и вальяжно надвигающейся угрозы.       — «Ох, зря я вышел из дома… — пронеслось в вулканообразной голове в тот момент, когда заклятый враг оказался слишком близко, заслонив собой весь вид, угрожающе широко расставив руки в стороны и растопырив тонкие пальцы, растягивая до жути пугающую линию губ в ребяческую ухмылку, тянувшись к телу Джого всё медленнее, словно в замедленной съемке, будто сама реальность замедляется, оттягивая момент смерти проклятия, так неудачно встретившего сильнейшего в не то время, не в том месте. — Видимо, сегодня я умру.» — совершенно смиренно произнесло собственное Я внутри вороха эмоций из гнева, страха и отчаяния, невероятной досады от неудачи, вспыхивая всё ярче с каждым преодоленным Сатору Годжо миллиметром к его телу, пытаясь заставить застывшее тело сдвинуться с места, предпринять хоть что-то, попытаться уйти, сделать что угодно, но выжить, но спокойный до мурашек собственный ледяной голос противился каждому из порывов, говоря что всё бесполезно и Джого уже нежилец.

Но он не мог уйти так просто.

      — «Если и умирать, то достойно!» — в последний момент перед тем как захлопнулся человеческий капкан, Джого вложив в свою скорость всю проклятую силу и волну вздувающего вены ног адреналина смог оказаться почти мгновенно на значительном расстоянии от мага, схватившего воздух руками.       — Ха? — Годжо издал удивлённый звук, заметив что его цель исчезла, а руки ощутили пустоту вместо чужой тёплой плоти. Парень разочаровано засунул ладони обратно в карманы, быстро выпрямившись в спине, повернув голову в сторону стоящего духа уже складывающего знаки для полной аннигиляции красочного парка. — Какой ты не тактильный, даже обняться не хочешь? Мы же так давно не виделись. — ребячески произносит блондин, внимательно следя за руками и реакцией циклопа, что снова застыл на несколько секунд, а после попытался что-то сказать, но издал невнятное мычание из-за стиснутой черными зубами трубки. Одной из рук пришлось убрать угрожающего вида магический знак, лишь бы взять чашу, с таинственными мозгами внутри, пальцами и вынуть дудку из-за рта, пафосно выдохнув едкий дым в сторону.       — Смерть я предпочитаю больше. — не смотря на переполняющую мелко дрожащую проклятую плоть бушующими эмоциями, Джого ровным и мрачным тоном выплюнул магу, больше не делавшим попыток приблизиться.       — Какой ты серьёзный, Джого! — пироманта вновь передёрнуло от услышанного с чужих уст собственного имени. — А знаешь что? — блондин слегка наклонился вперёд, чуть не спровоцировав взрыв одной нервной пороховой бочки. — А пойдём-ка на свиданку! — парень снова выпрямляется, выглядя чересчур довольным своей идеей.       — «Свиданку»?.. Опять? — Джого слегка смутился, невольно ослабив свою защиту и непонятливо уставившись на долговяза, прежде чем нахмуриться, возмущаясь новому издевательству над собой, искренне не понимая почему засранец перед ним не мог обойтись без них. Годжо не нападал и не делал попыток моментально убить, а снова завёл старую шарманку специально назло повелителю огня, не знающим как правильно реагировать в данной ситуации — атаковать, бежать или непонятливо смотреть на мага, ненависть к оному росла стремительно быстро, как и желание спалить всё и вся до тла, но резко подскочивший Сатору схвативший за кисть руки разрушает оставшийся магический знак, начиная тянуть за собой в неизвестном направлении.       — Да! Я даже знаю куда мы с тобой пойдём! — озорливо произносит высокий, не чувствуя какого-либо сопротивления со стороны духа, и то было не удивительно, Джого даже не мыслил сопротивляться, осознавая что находится в патовой ситуации, в которой это самое сопротивление будет равносильно смерти, как и попытка побега или оскорбление что может невольно сорваться с бледных уст, по крайне мере пока он находится в зоне досягаемости сильнейшего. Проклятию следовало вести себя крайне осторожно если он хочет дожить до того момента пока не сможет достаточно отдалиться от легкомысленной дылды или придумать план спасения, раз ему представилась такая невообразимо бесячая возможность, а не довольно быстро, пускай и с честью, умереть во время битвы. — Кстати, не знал что ты куришь. — Джого предпочитал молчать и не думать о том, что ситуация происходящая сейчас слишком похожа на их, как бы не было даже мерзко думать об этом, первое свидание, но с тем отличием, что никакого пакта не было, и проклятие было абсолютно беззащитно против Сатору Годжо. Это не могло не омрачать и так нервничающего злобного Джого с активно дымящейся головой и такой же деревяшкой, вновь засунутой между губ. — Погоди… Точно, ты же говорил что дудка твоя это часть проклятой коллекции! Разве целесообразно ей пользоваться, а не поставить на полку для красоты? — мягко говоря проклятию было плевать на это, эта дорогая ему вещь была одной из тех что позволяла довольно быстро сбросить лишний стресс и при этом не уничтожала пространство вокруг вместе с живыми существами. Была слишком практичной чтобы просто поставить её в тёмный комод. — Я так понимаю внутри чашки не табак, да? На чем вообще работает твоя дудка? — попытки блондина завести разговор терпелись Джого только благодаря трубке в его рту и дыму выходящему беззвучным раздражённым выдохом в спину Сатору. — Щекотно. — на данное заявление мага пиромант моментально давится едким никотином от удивления, и чуть не выплёвывает деревяшку на землю, чудом успевая подхватить её рукой перед падением. Сверху доносится смешок, от которого терпение и недовольство Джого моментально пробивают собственную крышу, вызывая высокий фонтан яркого пламени вышедший из вулканообразной головы в голубое небо, тут же сжигая летящие неподалеку листья местной фауны.       — ЧТО СМЕШНОГО?! — вырывается из хватки Сатору разгневанное существо, агрессивно держащее предмет проклятой коллекции, что спешно прячут во внутренний карман лимонной накидки.       — А много чего. — парень даже не поворачивает голову в сторону яростных бурчаний, продолжая вести духа по дороге, ползущей плоской змеёй к выходу из уютного и красочного парка.       — А НУ-КА РАССКАЖИ МНЕ… — фляга у Джого засвистела похлеще любого СССР’овского чайника, да настолько, что тот едва сдерживался от нападения на самого опасного человека и по совместительству мага на Земле, не замечая ничего кроме силуэта ненавистного. Плывущие мимо двух фигур фальшивки исчезли во мраке помутненного сознания одного из них, полностью растворившись в бездне вместе с чувством самосохранения и контролем над мандражными руками со взбухшими, проступившими из глубин бледной плоти, венами, с протекающей по ним бурлящей яростью заполнявшей верхние конечности до отказа, решившие без участия хозяина использовать метеоритный козырь в рукаве, державшийся в секрете до сих пор. — ПОПОДРОБНЕЕ…       — Ой забей, милый. Лучше держи моти. — снова проклятию мешают использовать технику и снова каким-то глупым способом, и снова это какой-то предмет, а если быть точнее, небольшая коробка аккуратно упакованных сладостей с прозрачной крышкой, позволяющая увидеть разноцветные рисовые комочки теста лежащие в небольших пластиковых углублениях бесцветной формочки. Но не картонная бежевая упаковка сладостей заставила пироманта ошарашенно и смущённо смолкнуть, покрывшись ярым пунцовым румянцем.       — Не уходи от темы!.. — сквозь стиснутые от ярости и дикого смущения зубы с трудом процедил дух, до хруста сжимая коробку шариков в слегка дрожащих руках, отводя взгляд от спины высокой фигуры. — И не смей называть меня так!.. — бледное лико всё больше покрывалось непривычным алым цветом заполняя всю доступную площадь, сознание металось из стороны в сторону не понимая как реагировать на впервые услышанное в свой адрес подобное слово, столь удивительно смущающее и мерзкое, такое фальшиво человеческое. Джого знал значение этих букв, знал когда эти буквы употребляются, кем и в каком контексте, но совершенно не понимал почему заклятый враг решил использовать их здесь вместо того чтобы обратиться к имени проклятия, глубоко ошеломленного невиданной до селе пугающей фривольностью и догадками об её истинной причине, плавящие мозг до состояния белого пара, тучно вытекающего из вулканообразной головы. Пиромант всё понял если бы в него прилетело оскорбление, едкая издёвка, собственное имя, но не то, что он услышал, вызывающее внутри него нечто непонятное, глубокое отвергающее и некомфортное, призывающее из глубин тёмной души заткнуть наглого парня, сделать так чтобы чужие бледные уста больше не смели смущать, произносить вслух нечто настолько тревожащее и стесняющее.       — Почему? Тебе не нравится? — Сатору приспуская уголки линии губ издаёт продолжительный задумчивый звук, возвращая к своей персоне алый взгляд. — Можно и по-другому. Например: дорогой, любимый, огонёчек, циклопик, вулканчик… а может просто Джогушка? Что тебя больше устраивает? — прикрываясь невинной улыбкой возникшей на ребяческом лике, парень издевательски поворачивается к идущему позади, опуская подбородок вниз, направляя ехидный, спрятанный за чёрной повязкой, взгляд на меньшую фигуру. Выражение лица не меняется даже тогда, когда между глаз на большой скорости прилетает смятая упаковка с моти, впрочем, ожидаемо не попавшая по цели.       — ДА ТЫ УЖЕ В КРАЙ АХУЕЛ, ЧЕРТОВ ПИЗДЮК! — крик полный ярости вырвался из напряжённой глотки вместе с новым огненным столбом взмывшим к небу, выплескивая не только адское пламя, но и чистейший испанский стыд льющийся через край вулканообразной головы яркой алой магмой, плавя чёрный асфальт, превращая грунт под ногами в сплошное месиво. Джого попросту не понимал почему слова сказанные заклятым врагом вызывали огромный стыд, наравне с испытываемым ранее смущением быстро перекачивавшим в чистую ярость и ненависть стершие инородные оттенки с озлобленного лица, у него, а не лыбящегося бесстыдника, удивленно вскинувшего брови со внезапно мата. — ТЫ ОКОНЧАТЕЛЬНО ПЕРЕШЕЛ ВСЕ ГРАНИЦЫ! ЕСЛИ ТЫ ДУМАЕШЬ ЧТО Я ПРОСТО ТАК ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ПРОДОЛЖАТЬ ЭТО, ТО!.. — во время яростной речи готовой расстилаться гневным списком состоящим из миллиона слов, Джого неожиданно прервал себя, пугающе резко успокоившись будто по щелчку эмоционального переключателя спрятанного в закромах бурлящих мозгов, осознав кое-что важное. — Тебе же просто нравится издеваться надо мной ради моих реакции и ответов. Думаешь это будет длиться вечно? Нет, изволь. Больше ты от меня и звука не получишь. — спокойно и твёрдо разнеслось между ними двумя, застывшими среди толпы спешащих людей, мешая общему движению, не придавая значения пойманным на себе косым взглядам.       — Окей, как скажешь. — Годжо беспечно пожал плечами, наклонившись чтобы поднять с земли помятую коробку и положить в один из цветастых пакетов висящих на бледных кистях. Тем не менее парень внимательно пронаблюдал как дух отстранённо отвел взгляд в сторону, пряча руки в накидке, уже намекая на бесполезность попытки схватить за верхние конечности. — Но наше свидание не отменяется, давай, вперёд-вперед за мной, дорогой! — Сатору весело разворачивается на месте, чуть не задевая нескольких человек в толпе, и делая смелый шаг вперёд, начинает почти что плыть по людскому течению, уверенный в том дух следует за ним. И это было так, донельзя раздражённый новым типам издевок Джого шёл позади, про себя в тысячный раз прокляв сильнейшего всевозможными едкими ругательствами, занимая копошащийся комок мыслей в голове заместо заведомо провальных попыток найти причину столь отвратительного людского поведения, считая сохранение нервных клеток более приоритетной задачей.

***

      — «Интересно, когда я успел покинуть парк и оказаться вместе с этим пиздюком на перекрёстке? — молчун предполагал что они ещё до начала гробового молчания покинули территорию задания Махито, но не совсем понимал как не заметил этого сам. — Я серьёзно был настолько зол что не заметил? Довольно… прискорбно. Нужно вести себя более трезво… — корил сам себя дух, теперь вполне внимательно наблюдая за обстановкой вокруг, стараясь не замечать чёрное и весёлое шагающее пятно впереди не вызывающее в проклятой душе ничего кроме презрения и раздражения, а всматриваться в яркие знаки дополняющие большие надписи расположенные на информационных столбиках, говорящие о местоположении ближайших ресторанов, парков и станций наземного метрополитена. И к большому удивлению старца, маг свернул в сторону последних, продолжая не спешно идти с довольным непринуждённым видом. — Хм… Почему я изначально не использовал слово «пиздюк» по отношению к Сатору Годжо? Оно куда больше подходит чем безобидное «засранец». — неторопливо преодолевая белые кафельные ступеньки с шумящим узором из мелких молочно-серых точек, лестница вела спокойное невысокое существо наверх едва видневшейся черной, массивной стальной платформы метро, покрытой той же плиткой что и подъем. Алый глаз цепляется за высокие сплошные перила с удобным круглыми поручнями мешающие фальшивкам выпасть за пределы не такой уж и широкой лестницы, узостью почти образовывавшей давку. — Возможно стоит использовать мат почаще чтобы выпустить пар, прямо как Дагон. Вообще было весьма неожиданно услышать ругательства от такого мягкотелого духа как он, оказывается, способного столько сквернословить при простой неудачной попытке поймать рыбу. — поднявшись на платформу, Джого уже не особо следил за окружением не смотря на предыдущее слова самому себе, доставая одну руку из-под жёлтой ткани, почесывая подбородок. — Или это была не рыба? Вроде это был кит?.. — задумчивый пиромант ходящий хвостиком за Годжо не замечает кинутых в его адрес ехидных словечек с очередным уменьшительно-ласкательным, побуждающих пройти через турникет с прозрачными дверьми, открывшиеся перед пустотой со стороны обычных зевак, смотрящих на застывшего у входа высокого блондина как на не особо адекватного. — Нет, кажется, это был большой осьминог? — Джого продолжал стоять на месте, едва фокусируясь на чёрном пятне перед ним и то делая это исключительно для вынужденного сопровождения. Но не давая проклятию достать ещё одно воспоминание из головы, клякса возобновляет движение, быстро проходя через преградительное устройство. Задумчивый дед идёт следом, продолжая размышления. — Точно, это был Ктулху! — окончательно вспоминает циклоп, перешагивая через небольшую щель отделявшую платформу метро от металлического вагона, оказываясь внутри и фокусируя зрение из-за чересчур яркого освещения бьющего в глазное яблоко. Красочные бумажные вывески вися под белоснежным потолком чуть качнулись в такт накренившегося от зашедших внутрь вагона людей, наученных жизнью и горьким опытом томительного стояния в тесноте да в обиде общественного транспорта, оттого занимающие свободные места с немыслимо большой скоростью, а не стоя на месте, прикрывая глаза руками от донельзя яркого света боковых потолочных плоских ламп. Джого не испытывая желания стоять всю поездку неизвестное количество времени, ныряет сквозь толпу неощутимой тенью к ближайшему месту у открытой двери, усаживая на белое пластиковое сидение с твёрдой синей обшивкой свою пятую точку. После удачного приземления алый подозрительный взгляд начинает искать Годжо, стоявший на удивление с противоположной от пироманта стороны, создав расстояние между ними. — Да ну. Реально?» — проклятие отворачивает голову, но не отрывает недоверчивый взор от мага, продолжая наблюдение боковым зрением. Парень держался рукой за кольцо прикрепленное к стальной перекладине у потолка, хотя его рост спокойно позволял схватиться за металлическую основу. От скуки беловолосый вытащил телефон из кармана штанов, начиная пялить в экран, хоть повязка все ещё закрывала глаза. Для Джого было ещё той загадкой как маг ориентировался в технике в полной темноте, если не брать в расчет что ткань была достаточно тонкой чтобы просвечивать.       Спустя несколько минут поезд плавно сбавляя ход прибывает на одну из нелюдных станций, открывая аккуратные двери пассажирам, плавно вытекающим из поезда вместе с различным багажом недавно лежащим на верхних полках. Проклятие еще раз обращает внимание на нежелательного попутчика, оторвавший «взгляд» от экрана телефона, вслушиваясь в женский голос доносящийся из динамиков, произносящий название текущей станций. Парень никак не реагирует, кроме как опускает поддерживающие колечко, запуская свободную руку в карман штанов.       — «Ага, щас ко мне подсядет. — хмуро думает вулканоголовый, понимая что ближайшие места к нему освободились от людских тел вышедших из поезда, вскоре издавший предупредительный сигнал и закрывший двери, милым голосочком из динамиков проговаривая название следующего пункта назначения вместе со стандартными правилами безопасности. Джого не особо вслушивается в слова дикторши, предпочитая незаметно следить за блондином, начавшим делать неспешные шаги к наблюдающему, разворачиваясь и небрежно плюхаясь рядом на свободное сидение. — Ну естественно он подсел ко мне… — раздраженно проносится в голове, никак эмоционально не отражаясь на спокойном лице, не обращённым к парню опять доставшим мобильник из кармана, возобновляя просмотр новостей в какой-то социальной сети, пяля в яркий экран в течение нескольких минут. — Хм… Неужели Сатору Годжо не собирается доставать меня?» — сглазив, проклятие краем глаза замечает скучающее выражение бледни убравшего плоскую технику обратно и для удобства повернувшийся корпусом к безмолвному циклопу, задержавший дыхание дабы не позволить соскочить с губ презренному цыку.       — Эй, Джого, часто зайцем ездишь? — навязчиво заводит разговор парень, кладя сложенные друг на друга ладони на острые коленки скрещенных ног. — Да и вообще, часто по городу перемещаешься? — пиромант не двигался, напряжённо глядя в пустоту, ощущая как маг медленно наклоняется к нему с очередным таинственным намерением. — Я вот сколько не прогуливался по всему Токио и даже Канда всё никак не мог на тебя наткнуться.       — «На что он намекает?..» — внутри сгорбленной спины скрежетают плотные позвонки наполняющиеся тягучим недоверием, готовые выгнуться в неестественную струну от нарушающего личное пространство врага.       — Всё думал, куда же мог залечь на дно такой громкий проклятый дух как ты. Размышлял о том, сколько же мне ещё ждать когда ты вылезешь из своей берлоги, но какая удача, именно сегодня мы встретились. Удивительно, да? — лживо радостная улыбка украшает ребяческое лико, опустившееся до уровня головы упрямо молчащего. — Но ещё более удивительно то, что ты посмел выйти прогуляться после нападения твоих дружков на магический колледж вдобавок похитивших не мало опасных вещей. — радость растворяется в холодном угрожающем тоне, доносящимся рядом с закрытым пробкой ухом, отчётливо слышащим каждую букву напрягающих слов, ловко слетающих с приоткрывающихся при каждом слове бледных губ двигающих острым подбородком, мягко лёгшим на плечо обливающегося холодным потом Джого.       — «Блять… — пироманту хотелось дернуться от внезапного и переступающего все его личные границы мерзкого действия, оказаться вне досягаемости теперь злого мага, кажется, готового пытать ради информации, уже пуская в ход до ужаса отвратительный физический контакт, вызывавший абсолютную неприязнь с быстро подбирающимся едким страхом у недвигающегося духа, отчётливо прочувствовавший разницу в поведении мага между их первым свиданием с пактом и сегодняшним днём. — Он… явно меня запугивает чтобы заставить говорить… Понимает что теперь может делать что хочет, больше не давя вечно терпеливую мерзкую ухмылку…! Но я не дам ему узнать хоть что-то о местонахождении Пальцев и Картин Смерти! Пускай пиздюк попытается получше, раз считает что способен разговорить меня!» — увы появившиеся уверенность внутри головы не передавалась беспокойному телу повелителю огня, с трудом поддерживающее ровное дыхание и невозмутимое выражение лица, мало заинтересованное словами блондина на плече.       — Хм… — мычит Годжо слегка приподнимая подбородок и укладывая его поудобнее на широкое плечо, вслушиваясь в ответ, а точнее неуютную пустоту, заполняемую звуками тихо грохочущего поезда. — Да блин, на тебе слишком неудобно лежать! — разочарованно возмущается парень, отстраняясь от ошарашенного проклятия и выпрямляясь, складывая руки на груди в недовольном жесте.       — «Чего?» — молчун сдерживает себя, мысленно произнося риторический вопрос, не замечая как удивлённые веки широко приоткрываются, делая глаз больше.       — Почему ты такой низкий?! Неужели сложно было родиться таким же высоким как тот древесный проклятый дух?! — возмущался подобно ребёнку Сатору, глядя на всё такого же отстранённого пироманта, не среагировавшего даже на физический контакт.       — «Может быть не надо было вырастать такой дылдой раз не удобно опираться на моё плечо?! — кипел всё больше Джого, яро возмущаясь, ощущая как гнев хочет вырваться из напряжённого до предела тела вместе с адским пламенем ярким столбом. — Да мне бы точно не пошёл рост Ханами!» — хотелось скрежетать зубами вулконоголовому, едва державшийся чтобы не наорать на наглого засранца с недовольной миной.       — Что за отстой… — раздражённо выдохнул воздух через кривую линию губ голубоглазый, горбясь подобно повелителю огня и ставя подбородок на бледную ладонь руки, локтем утыкающейся в колено. — Наверное тяжело быть низким, Джогушка?       — «ДА МНЕ НОРМАЛЬНО, БЛЯТЬ.» — разъяренный дед готов взорваться, но из всех сил сдерживал себя, не позволяя даже едкому чёрному дыму вырываться грозовыми тучами из черепной коробки, как и эмоциям, буквально распирающие изнутри, обжигая сжавшиеся в агонии внутренности, готовясь ярко взорваться подобно бомбе, разорвав физическую оболочку на мелкие ошмётки.       — Ну ладно, проехали… — не видя хоть какой-то реакции, Годжо продолжает монолог. — Ты вообще живой? — парень заинтересованно наклоняет к проклятию голову, пытаясь заглянуть в безэмоциональное лицо. — Дорогуша? — достаточно наклонившись, блондин замечает как проклятие отворачиваясь зевает, прикрывая рот рукой и начинает рассматривать быстро меняющийся пейзаж, видный из больших окон поезда. — Да бля… — ощущая некий тотальный игнор к своей персоне, Сатору уныло отстраняется, облокачиваясь спиной об твердую спинку сидения. На бледном лице не играет привычная улыбка, кончики тонкой линии губ слегка изогнуты вниз, а другие эмоции заменились задумчивостью, длившейся до нескольких минут, невольно привлекая внимание подозрительно Джого.       — «Сматернулся и заткнулся на несколько минут… Удивительно.» — довольно размышляет пиромант, наблюдая за магом периферийным зрением, знатно подустав от непродолжительной поездки и нахождении в одном пространстве с опасным существом, затеявшим что-то нехорошее, как ожидалось проклятием.       — Думаю мне надо извиниться перед тобой за эти глупые диминутивы. — внезапно и совершенно спокойно разносится по безмолвному вагону наземного метро, останавливая одного духа от рассматривания узоров на полу.       — «Извиняется?.. — смущённо думает красноглазый, не отдавая себе отчёт в том насколько ему льстили данные слова. — Так, нет! Он просто использует новую тактику чтобы заставить меня среагировать, а потом снова выбесить! — но любое смущение способное окрасить щеки в иной цвет было сурово выгнано из головы, наполняющейся новыми раздражением и твёрдостью. — Буду молчать как и прежде.»       — Я знаю что этого не достаточно чтобы ты перестал обижаться, поэтому я обещаю что больше не буду их использовать. — увидев на прошлую фразу ровно ноль реакции, парень решает дополнить свои слова. Но даже так дух не среагировал, моментально озадачив этим блондина. — Видимо ты мне не доверяешь… — опечаленного выдохнул парень.       — «Зачем мне вообще доверять заклятому врагу?!» — вспылил молчун, едва сдержав данную фразу от вылета из сомкнутых губ.       — Хорошо, как насчёт пакта? Если я как-нибудь ласково назову тебя, то моя бесконечность отключится и ты сможешь ударить меня целый один раз, а после она включится обратно! — на весёлые слова блондина медленно поворачивают голову с ошарашенным, максимально широко открытым глазом, размером с крупную тарелку, мелким точкой-зрачком уставленным на Сатору. — Идёт? — лучезарная улыбка освещает застывшее проклятие, пока одна из бледных рук протягивает открытую и помятую упаковку с моти, вытащенную из розового пакетика. — Будешь?       — «Он сейчас серьезно предлагает такой пакт?.. — из вулканообразной головы начинает палить белый дымок, в алой безумной радужке отражается неверие, мозговые шестерёнки громко трескают изнутри черепной коробки в попытках до конца осознать сказанное. — Что за придурок… Для чего он вообще всё это делает?..» — непроизнесённый вслух вопрос заведомо не имел разумного ответа для существа и близко не понимающего лыбящегося идиота с повязкой на глазах, вынуждающего размышлять в пустоту, в конечном непродолжительном итоге приводя в тупик, безысходно заканчивающий мыслительный процесс как и молчание. — Да. Буду. — раздражённо вздохнув произносит Джого с лёгкой холодной хмуростью на лице, беря рисовый комочек и закидывая его себе в рот, размышляя о том что заключённый пакт был весьма неплох.

***

      Следующие несколько быстро сменяющихся станций подряд Сатору Годжо не затыкался, задавая жующему моти проклятию множество вопросов, на которые дух отвечал одним из тремя способов: молчал, осуждающе-непонимающе смотрел на собеседника и «зачем тебе это знать?» Но человек не собирался затыкаться, распаляясь всё больше, пытаясь вытянуть из хмурого деда хотя бы крупицу личной информации, но всё было безуспешно, пока пиромант сохранял терпение и заедал стресс сладостями вместе с магом, довольно быстро заметившим, что содержимое цветных милых пакетиков заканчивалось, оставляя полным пространство только одного красного, в котором был дорогой сорт иностранного кофе. Джого уже собирался начать жевать горькие чёрные зёрна лишь бы отвлечься от надоедливых и непонятливых вопросов, но к большому его счастью Георгий прервался от бесконечных расспросов, сообщив что они прибыли на нужную станцию. Огненный черт облегченно выдохнул услышав столь желанную тишину, но недолго, к превеликому сожалению проклятия, продлившуюся до момента покидания наземной станции и перехода незнакомого людного перекрёстка.       — Джого, почему у тебя чёрные зубы? — завел новый поток вопросов голубоглазый, идя вперёд по улице весёлой походкой, шурша единственным пакетом в руках, в то время как остальные были утилизированы в ближайшую урну. — Это защита от кариеса или символ того что ты готов к вступлению в брак? — задумчиво спрашивает Сатору, поворачивая голову к рядом идущему хмурому вулканчику.       — Ты можешь не нести бред хотя бы пять минут? — устало произносит дедулькинс, вообще не поняв данного вопроса.       — Мне просто интересно. — спокойно доносится сверху. — Ты вообще о себе ничего не рассказываешь, вот я и спрашиваю. — снизу слышится раздражённый выдох.       — Мне казалось информации что я тебе дал на том чертовом колесе было вполне достаточно. — Джого не понимал почему Сатору спрашивает конкретно личные данные духа, вместо того чтобы вытягивать информацию о похищенных проклятых предметах. — «Возможно таким образом он пытается подвести к данной теме. Пускай пытается, у него ничего не выйдет.»       — Неа, недостаточно. — зевает маг, идя по пешеходному переходу вместе с недовольным попутчиком, доставшим предмет проклятой коллекции из-под жёлтой накидки.       — Достаточно. — сдержанно произносит пиромант, обхватывая губами кончик курительной трубки.       — Недостаточно. — настаивает высокий, переходя на переполненный тротуар отделяющий невысоким белым ограждением спешащих пешеходов от задымленной трассы с быстро несущемся куда-то четырёхколесным транспортом.       — Достаточно. — вдыхая чёрный дым, холодно отвечает одноглазый.       — Какой твой любимый цвет? — в ответ слышится привычное молчание. — Ладно, если ответишь на вопрос, то я заткнусь на пять минут. — сдаваясь неприятной тишине, предлагает Сатору, глянув на идущего рядом куряку.       — Двадцать минут. — Джого посчитал что условия не были достаточно выгодны чтобы выполнять их и видя весёлое, от того более бесячее, настроение мага, решает начать торг.       — А не слишком много? — Сатору прозвучал удивлённо, никак не поменявшись в лице. — Может всё-таки пять минут?       — Двадцать. — мимика на человеческом лике слегка дёрнулась, привлекая к себе стойкий алый взгляд.       — Десять? — Годжо слегка наклонил голову к попутчику, следя за спокойным твердым взором, потихоньку наполняющим эмоциональный фонд человека раздражением, отчётливо ощущаемое проклятым духом, продолжившим гнуть свою линию.       — Двадцать.       — Пятнадцать? — недовольные нотки появились в общей ребяческой гамме, всё же заставляя осторожного пироманта отступить.       — Сойдёт. — отводя взгляд, выдыхает дым в сторону собеседник.       — Ну так?.. — выжидающе доносится сверху во время очередной, но уже задумчивой, затяжки во время которой Джого размышляет о том, какой из цветов вызывает у него меньше всего отвращения.       — Допустим… — перебирая среди всех доступных вариантов, выбор падает на красный, символизирующий жар пламени и цвет человеческой крови — две вещи которые были наиболее приятны проклятому взгляду. — Красный. — Сатору кивая, достаёт телефон из кармана штанов, включая технику и нажимая пальцами по экрану, а после поворачивает лицевой стороной к красноглазаму, показывая пятнадцати минутный обратный отчет с бегающими цифрами и наконец-то замолкая, окутывая спокойно идущих существ блаженной тишиной успокаивающей нервы одного из них, уставшего настолько, что ему не хватает сил ехидно посмотреть на идущего рядом, обходясь простым сопровождением.

      Спустя несколько минут блаженной тишины Годжо останавливается, замечая вход в нужное им здание. Бледная рука ложится на плечо проклятия, слегка похлопывая. Джого от неожиданности вздрагивает и останавливается, чуть не давясь дымом.       — Чего тебе? — злобно хмурясь от нового унизительного физического контакта, буркает дед, оборачиваясь на лыбящегося блондина, пальцами другой руки показывающий на вход в аккуратное невысокое здание с замысловатой вывеской синего цвета с металлическими выпуклыми буквами, большим стеклянным входом украшенный ровной стальной конструкцией кубической формы и автоматическими кристально чистым дверьми, сверху над которыми висело множество плакатов деятелей музыкального искусства, украшающих прозрачные парадные стены, привлекая внимание возможных посетителей, проходящих мимо музыкального музея Min-on Music. — Музей? — проклятому духу слабо верилось что такой человек как Сатору Годжо намеренно мог посещать такие спокойные места как музеи. Магу скорее подходило нечто более развлекательного характера, тот же ненавистный Джого парк развлечений или возможно какой-нибудь цирк где дылде самое место. — Весьма… Странно. — циклоп недовольно выскальзывает из-под лежащей на плече задержавшейся ладони, делая несколько шагов ко входу в здание, не желая чтобы заклятый враг находился близко, вновь нарушая личные границы. — С какой целью ты меня сюда привёл? — задавая риторический вопрос и проходя через открывшиеся стеклянные двери, огненный повелитель не оборачивается на идущего следом человека, довольно улыбаясь тому что сильнейший послушно молчит, шагая позади, отмахиваясь рукой от плывущего в его сторону едкого никотинового дыма. — Ах да, ты же мне не ответишь. — издевательская интонация донеслась до ушных раковин блондина, нечитаемо растянувший ребяческую лыбу, преследующий гордого своими издевательствами Джого, смело шагающий по просторному, дорого украшенному двухэтажному фойе, оформленном в преимущественно теплых тонах резко перетекающие из нежно жёлтого пола, к ярко золотым стенам и выступающим, от начала помещения до его конца, платформам второго этажа, хорошо освещённых яркими небольшими потолочными лампами, подчёркивающие каждый острый изгиб прямоугольного помещения, минималистично обставленное одиночными простенькими оранжевыми керамическими горшками с зелёными высокими растениями, заполняя пространство между просторными высокими проходами вместе с небольшими квадратными картинами различных пейзажей и событий. От раздольного входа до самого центра расстилался алый ворсовый ковёр, не достигающий большой лестницы обрамленной с двух сторон элегантными вырезными перилами переливающимися золотым блестящим оттенком, так и зовущие взяться за тонкие гладкие поручни дабы начать подниматься вверх, прямиком на второй этаж, заполненным фальшивыми созданиями и не особо манящей неизвестностью.       Делая несколько шагов в направлении открытых проходов первого этажа, пиромант замечает в одном из помещений комнату ожидания с ведущими беседу людьми, в другом проход в санузел, удивительно, но без многокилометровой очереди, в следующем что-то на вроде ресепшена с мягкими диванчиками и стоящим около высокой стойки Годжо, показывающий телефон парню, поднявшим странное непонятное устройство с приплюснутой формой к экрану телефона, а после секундного яркого красного мигания опускает обратно, понимающе кивая и указывая кротким жестом на лестницу, около которой находился Джого, успевший полностью осмотреть первый этаж музея, включая скучных на вид людских существ, картины и видимую часть второго яруса. Не успев и подумать о возможности по-быстрому слинять, к проклятию спокойно приближается маг, обходя невысокую фигуру, жестом бледной руки показывая следовать за ним. Человек с довольным видом наступает на ступеньку, неспешно начиная подниматься вверх, кидая взгляд на вновь недовольное существо внизу, закатившее своё око к потолку, прежде чем вернуть взгляд к лыбящейся дылде и раздражённо последовать за ним, поднимаясь по лестнице, облокачивая ладонь об приятный на ощупь поручень, помогающий подняться на второй ярус здания, не особо отличающийся от первого.       Проклятие не испытывало какого-либо желания осматриваться да и пытаться вести возможный издевательский разговор с молчащим Годжо, будучи слишком уставшим морально. Пиромант просто хотел вернуться в безопасный уголок, но понимал что не имел возможности сбежать, по крайней мере сейчас. Бедному вулканчику только и оставалось как следовать за идущем в припрыжку врагом, заглядывающим в такие же большие дверные рамы, рассматривая содержимое внутри и людей, восхищающихся всевозможными музыкальными инструментами, собранных со всех уголков мира за защитными стёклами, не позволяющие коснуться неосторожными руками особенно хрупких экспонатов. Годжо направляется к толпе, заходя в резко контрастирующее с остальным залом помещение. Небольшая комната была тёмной, обрамленной чёрными и молочно-шоколадными оттенками обволакивающими элегантный интерьер с белыми и красными подставками для духовых инструментов, бережно расставленных на карих комодах и различных столах, настенных стеллажей с прозрачной крышкой, не позволяющей коснуться разнообразных видов флейт, свистков и других разновидностей чудаковатых инструментов, издающих необычный звук, проигрывающийся при нажатии небольших красных кнопок, расположенных на продолговатых панельках стоящих на недлинных ножках перед экспонатами, дабы каждый посетитель музея мог услышать записанный звук от когда-то рабочего инструмента.       Если Годжо с детским интересом рассматривал каждый экспонат, нажимал на свистящие и чирикающие кнопки, вслушиваясь в звучание не смотря на бубнеж окружающих людей, то вот Джого не испытывал и доли того интереса, кидая быстрый взгляд на необычных форм инструменты, а после, возможно, ради не обязательного приличия, единожды нажал на выпуклый кружок, издавший какой-то непонятливый свист из семи нот, позже составивший простенькую мелодию, вгоняющую проклятие в дикую скуку, разбавляя коктейль из раздражения и неприязни к громкому люду, издающим удивленные вздохи, ахи, радостный смех и монотонный галдеж. Человеческий шум бил по расстроенным нервным струнам медиатором с мордашкой Сатору Годжо, издавая мерзкую, скрежетающую и громкую мелодию, столь чёткую благодаря акустике стремительно пустеющей черепной коробки, доносящей песню безумия в каждый уголок нервничающего сознания, растворяющегося в болоте тревожности и безысходности. Но что-то далёкое и отдаленное меланхолично промелькнуло сквозь душащую мелодию, нечто ностальгическое, заставляющее удивленно повернуть голову в сторону мимолетного звука, вслушаться в шум толпы в попытке различить средь громкого гамма старый, но такой знакомый треск.       Стоя на месте, дух надеется услышать его повторно, но звук толпы полностью перекрывал даже простенькие мелодии позади, вынуждая делать шаг вперёд, скользнуть сквозь лепечущих фальшивок и оказаться в коридоре, замерев на месте, терпеливо вслушиваясь в поутихший гам. Ностальгичный звук спустя короткое время опять повторился, но изменился — стал более чётким и продолжительным.       — «Неужели это?.. — Джого не поверил своим ушам, определив чёткий источник звука — просторный зал расположенный неподалёку — и узнав исполняемую на записи мелодию. Проклятие изначально неверующе, перебирая ногами с удивленным алым взглядом, стремительно потянулось на едва различимую среди шума мелодию, не заботясь об оттолкнутых в стороны бледно-голубыми ладонями людях, испугавшихся от неожиданности и не понимания. — Это же…» — Джого ощущая странное волнующиеся чувство внутри своей беспокойной груди, ускоряет звонко цокающий шаг, заходя за угол открытого прохода, моментально застывая на месте сражённый увиденным, опуская ватные конечности вдоль тела, широко открывая завороженный глаз и произнося вслух. — Зал с граммофонами! — пиромант моментально подскочил к одному из инструментов звуковоспроизведения уставившись на необычной формы продолговатый карий граммофон напоминающий скорее комод, чем акустический прибор с небольшой шкатулкой, подобно музыкальной, находящейся наверху деревянной конструкции с дверцами расположенными с фронтальной стороны, украшенные вырезными узорами как и сам ровный острый корпус. Алый взгляд рассматривал произведение музыкального искусства, но недолго, слишком взволнованный чтобы оставлять без внимания другие экспонаты внутри осветленного помещения, довольно быстро подскакивая к другому граммофону, следующему и последующему, глубоко поражённый их количеством и качеством сохранившимся с разных эпох и стран, тем как инструменты обошла коррозия от японского климата и тем как на фоне играл небольшой отрывок знакомой мелодии «Бостонский грабитель» из рабочего Лумьера, поставленный рядом с автоматическим механизмом, плавно прокручивающим ручку при окончании песни с заводным мужским голосом. Пиромант был просто очарован залом со старинной техникой, не сразу заметив возле них именные таблички с годом создания, изначальным адресом и названием модели, а так же кнопками с, до ужаса, короткими отрывками старых трещащих мелодий. Джого слегка успокоившись подходит к каждой из табличек, внимательно изучая содержание, а после прочтения, нажимает на кнопку дабы услышать небольшую частичку тягучей ностальгии, невольно заставляющую приподняться уголки бледных губ. Проклятый дух подходит к новому экспонату имени Уильяма и Мэри, не спеша прочитывая название и год выпуска вместе со страной экспортёром. Бледный палец тянется нажать на округлую кнопку в ожидании новой неизвестной мелодии, но до боли знакомый ребяческий голос останавливает от активации механизма.       — О, Джого, вот ты где. — белая улыбающаяся лохматая кисточка со спокойным видом подходит к проклятию, убирая за спину руки, скрывая факт заранее сложенной техники, в которой, при виде безобидных действий вулканчика, больше не было надобности. Пальцы расслабленно разжимаются, сцепляясь друг с другом в безобидном жесте. — Залипаешь на граммофоны? — мелкая улыбка Джого тут же исчезает с лица, стоило словам мага дойти до проклятия, повернувшим голову в сторону источника звука, параллельно нажимая пальцем на красную кнопку, запуская новую незнакомую песню.       — Почему это ты рот открыл? Таймер уже истёк? — даже не злобно произносит дух, звуча скорее расслаблено.       — Да, минут как десять назад. — блондин встаёт рядом с циклопом слушающим какую-то тягучую мелодию, обращая внимание на устройство перед ними.       — «Десять минут? Я думал не прошло и больше двух. Я за это время мог спокойно сбежать, а не разглядывать граммофоны. — корил сам себя Джого, сильно ощущая упущенную возможность, жалящей острой досадой прямо в сердце. — Впрочем, я послушал классику. Пускай и недолго.» — пытался утешить себя хоть как-то пиромант, отказываясь принимать собственную глупость и замечать Сатору, нажавший на кнопку рядом, переключив трещащую песню на новую, заполняя образовавшуюся неуютную тишину между ними.       — И чем тебе нравятся граммофоны? — заговорила высокая фигура. — Я думал ты больше по роялям или арканам. — шуршит пакетом блондин, неотрывно наблюдая за рассматривающим старое устройство собеседником.       — Не знаю. — пожимая плечами, отвечает вслушивающийся в поток веселых нот, осознанно теряясь в заводных словах на неизвестном языке, пытаясь додумать смысл, вместо того чтобы снова испытывать раздражение.       — Не знаешь? — удивлённо прозвучал Годжо, поправляя повязку на глазах, тонкими пальцами оттягивая непослушную ткань прилившую к узкой переносице. — Может тебе приглянулся их внешний вид?       — Тебе знакомо слово «ностальгия»? — издаёт ещё более удивленный звук, ненарочно отпустив кончик натянувшейся повязки, моментально ударившей по голубым глазам с хлестким звуком. — По неизвестной мне причине я нахожу их отдалённо знакомыми. — звонкая, едва разборчивая старая песня заканчивается, вызвав мимолетную хмурость на спокойном лице, исчезнувшую с началом проигрывания новой записи, вызванной Джого. — С песнями прошлых веков тоже самое.       — Хм… занятно. — неоднозначно хмыкает маг, словно детектив, собравший небольшой пазл для решения витиеватого криминального дела. — Часто переслушиваешь? — бледнолицый наблюдает как проклятие задумчиво складывает руки на груди, не спеша отвечать.       — Если бы мне было на чем.       — У тебя нет телефона или доступа в интернет? — Джого терпеливо выдыхает, ощущая как чувство раздражения вновь подкрадывается к расслабленному телу, касаясь голеней острыми когтями.       — Нет, не в этом дело. — на вопросительный хмык сверху приходится продолжить мысль. — У меня есть виниловые пластинки, но нет граммофона.       — Хорошо. — Джого поднимает взгляд на врага, не поняв к чему была данная фраза, вызывающая исключительно напрягающее подозрение. — Раз ты не спëр рандомный граммофон пока тусовался здесь десять с чём-то минут, то видимо тебе нужен какой-то конкретный? — проницательность блондина в обычной ситуации могла бы вызвать желание отдалиться от голубоглазки на расстояние нескольких сотен тысяч километров и моментальному исполнению, но Джого просто промолчал, отводя взгляд в сторону.       — Что если так? — из головы медленно пополз чёрный дымок, выдающий появление привычного напряжения.       — Мне просто интересно, Джого. Расскажешь мне? — заводится развеселевший маг. — Давай, колись. — лучезарная улыбка так и напрашивалась на прямой удар в зубы бледным кулаком проклятия, тяжело сдержавшим себя от необдуманного порыва. — Колись! Колись! — одноглазый отказывался отвечать, делая шаг назад от человека, больше не вслушиваясь в расслабляющий тон старых мелодий, гневно смотря вверх на бледнолицего. — Ну пожалуйста? — ожидающий новой бесячей издёвки опешил, приоткрывая большой глаз, отворачивая голову от собеседника, покрываясь малиновым румянцем нежелательно вскочившим на щеках польщенного от даже не молящих слов сильнейшего, но эффективно вызывающих снисхождение. Джого не хочет признавать своё быстро появляющееся животное удовлетворение текущее по венам от своеобразного унижения заклятого врага перед ним с его попытками узнать хоть что-то. Не хочет думать о том как магу просто сходит это с рук — произносить приятные фразы почти искренне и не получать моментального отказа от польщённого, постепенно осознающего манипулятивность чужих действий и коварных фраз, но пока что не силах сопротивляться собственному настроению, соскакивающим с пика чистейшего гнева до точки смущающего спокойствия во время которого, можно и ответить на парочку вопросов.       — «Пишущий Амур». — твёрдо говорит проклятие, стирая глупый оттенок смущения с собственной гримасы, возвращая хмурый взор на бледноту довольного человеческого лица.       — Ясненько. — весело произносит Годжо, переводя закрытый повязкой взгляд на помещение, мельком осматривая его прежде чем повернуть голову в сторону выхода. — Хочешь посмотреть здесь ещё что-нибудь? — оборачиваясь на пироманта, учтиво спрашивает маг, улыбаясь всë шире от новой реакции вновь покрасневшего собеседника.       — Нет. — пытаясь изобразить злобу, недовольно и скорее забавно булькает дед, пряча руки под накидку, решая пройти к выходу первым, не дожидаясь блондина.       — Ура, я рад это слышать. Я уже думал что помру здесь со скуки. — следуя за вулканоголовым и потягиваясь в процессе, маг облегченно закидывает руки за голову, не обращая внимания на вопросительный взгляд под боком. — Знаешь, я бы с удовольствием провёл свидание в другом месте, но сегодня я вспомнил о бесплатном пропуске в музей, который я случайно выиграл в лотерейном билете. И подумал: «и зачем полезной вещице пропадать зря?» — Сатору следовал к выходу, давая вулканчику значительно опередить его и открыть двери, что почти захлопываются перед носом парня, но обратно распахиваются при срабатывании автоматического датчика стоящего вверху конструкции, внутри стальной прямоугольной рамы.       — «Черт… — выходя из невысокого здания, напрягшееся фантомное создание делая несколько шагов, отходит от дверей, прислонясь горбатой спиной к стеклянной стене, входя в беспокойные размышления. — И что теперь?» — думает Джого, понимая что свидание довольно быстро закончилось, а значит и время на спасительное ретирование. Проклятие ощущает фантомные кончики острых сапог смерти, наступающей на пятки, со спины томительно медленно подносящей острие блестящей косы к напряженным мышцам горла, едва касаясь огромным лезвием бледной кожи, игнорируя плотный белый шарф. — Что делать?.. Как мне отсрочить смерть? — волнительно разносилось внутри черепной коробки, трещащей от резко возникшей головной боли. — Может… Попытаться проявить инициативу?.. — собственная идея вызвала небывалое отвращение, скручивая пурпурные кишки в болезненный узел. — Но куда его повести?.. Не важно, нужно просто начать пер…»       — Чет как-то быстро свиданка окончилась. — проклятие было вырвало из клубка беспокойных мыслей разочарованным голосом высокой фигуры прислонившейся к стене рядом. — Джого, пойдём кормить твоих котов. — упомянутый ошарашенно замер, поражённый утверждением произнесённым обманчиво спокойным тоном, не смевшим подвергаться какому-либо оспарению, силой врезаясь острыми кольями меж плотных ребер с лёгкостью добираясь до внутренних органов, протыкая каждый из них, выпуская вместе с пурпурным соком яркое неверие.       — Что? — сорвалось с удивленных приоткрытых губ; большое глазное яблоко не скрываемое морщинистыми веками уставилось абсолютным возмущением от невероятной наглости на скучающего Сатору, тем не менее, внимательно наблюдающий в ответ, облокачивая боковую сторону руки об прозрачное стекло, стоя анфасом к закипающему проклятию. — Ты сейчас серьёзно? — ненамеренно грубо вырвалось из горла духа, опустивший руки вниз, по странному согнув пальцы, не сжимая фаланги в кулаки.       — Вполне. — легко и уверенно просится меж двух фигур. — Мне бы хотелось помочь тебе в твоём маленьком хобби, если, конечно, твои коты на месте. — Джого ощущал всем своим проклятым нутром изменения в ауре врага, нагнетающей тяжестью плотного тумана просачивающийся вовнутрь готового к бою тела, мешая сделать свободный вдох, насыщая кислород душащей опасностью. Сатору Годжо с мягкой улыбкой на лице угрожающе наклоняется к проклятию, стойко стоящему на месте с лживо спокойным выражением заполняющимся горстками страха, затыкающий отчаянный внутренний крик собственного Я призывающий к побегу или бою против сильнейшего мага, одной своей сменой настроения и намерения вызывающий мелкую дрожь проклятой плоти и холодный пот, стекающий по лбу вниз. Гнетущий ужас захватил мечущийся разум Джого, едва контролирующий жалкое подобие ровного дыхания и равнодушной маски на лице, готовой треснуть и исказить вечно гордое выражение неподдельной паникой. Пиромант осознавал что испытывал страх. Страх от незнания возможно ли вообще сложить печать в целях защиты в такой близости от Годжо, уже напористо сверлящий его взглядом. Джого просто знал что кристально голубые очи смотрели прямо в его душу, наплевав на непроглядную черноту глазной повязки.       — С чего ты решил что их там может и не быть? — пиромант даже не мог оттолкнуть жуткого вида существо от себя, готовый выть от ненависти к техники бесконечности. Ему оставалось только немигающие смотреть в ответ, мелко шевеля пальцами, проверяя реакцию мага, что так же едва пододвигался на каждое, казалось бы, незаметное движение. — Эти орущие шерстяные мешки всегда ждут меня в том переулке. — понимая бесполезность пытаться сложить знак или резко дернуться, на ум приходит только одно — затихнуть и пойти на уступки в целях выживания. — Если ты настолько мне не веришь… — начал Джого, осторожно подбирая слова. — Да и хочешь помочь… — блондин заинтересовано наклонил голову в бок, словно щенок, вслушивающийся в речь хозяина, пытаясь распознать знакомые слова, подавая невербальный знак духу, быстро понявшему что тот идет в правильном направлении. — То пойдём…? — Джого решает сделать то, что никогда бы не сделал в других любых обстоятельствах — плавно протягивает верхнюю бледно-голубую конечность Годжо, выставляя внутренней стороной вверх, приглашая взять себя за руку, волнительно глядя дрожащей алой радужкой в чёрную ткань, не сумев сдержать алое смущение на щеках от собственных действий.

Реакция врага последовала незамедлительно.

      — Ой, ну раз ты приглашаешь меня! — залепетал моментально выпрямившийся стрункой блондин быстро вложивший свою человеческую ладонь в проклятую, обхватывая тонкими длинными пальцами и крепко сжимая с силой медвежьего капкана. Владыка адских огней надеется что ему просто послышался неприятный хруст собственных костей, в ответ неохотно сжимая холодноватую для него мраморную кожу. — Ну давай, веди. — довольный звук падает с небес на вулканообразную голову, вызывая облегчённый вздох, мастерски скрывающий остатки отступающего волнения и страха.       Ничего не отвечая, проклятие начинает вести своего ненавистного спутника за собой, уводя их обоих неспешными шагами подальше с улицы музыкального музея.

***

      Во время их недолгого пути вновь обремененного поездкой на метро, но на этот раз подземном, проклятый дух всё ещё ощущающий чужую ладонь крадущей тепло его собственной, в который раз размышлял о том, что произошло совсем недавно. О поведении Сатору Годжо, резко сменившим его настолько, что это было не просто пугающе, а ужасающе, но для чего конкретно, духу было вполне понятно. Здесь играло запугивание возможно от грубых высказываний Джого которые, как он думал, были теми ещё цветочками, недоверие, причём взаимное, и что-то от чего высокому пиздюку стало настолько скучно что таким, стрессовым для проклятия, способом он решил развлечь себя. Это было непростительно, неприемлемо и абсолютно отвратительно, любое другое существо на месте мага уже давно бы было превращено в горстку пепла оставленную после яркого огня несущего внутри себя весь неизмеримый гнев пироманта. Но не Сатору Годжо. Не с его техникой, вызывающую дикую головную боль просто от ее существования, полного отсутствия идей обхождения и развеевания.       — «Может есть что-то вроде обстоятельств-исключений? Да обязаны быть! — пытался варить котелок у одного вулканчика, никуда не смотрящий, сосредоточенный только на собственных варящихся мыслях. — Но что это и как это вызвать? — Джого мешает размышлять усилившаяся хватка на своей руке, так же быстро и ослабевшая, привлекающая к себе внимание алого взгляда, задержавшийся на ладони с глубокой задумчивостью. — Хм… Раз этот пиздюк уже какое время держит меня, да и моя ладонь плотно соприкасается к его коже, то… Техника не действует? Или действует? Или она способна выбирать радиус действия? — Джого не осознанно, едва весомо и кратковременно сокращает мышцы фаланг, сжимая и разжимая человеческую ладонь, убирая свой взгляд с острых костяшек, не замечая как блондин рядом мелко вздрагивает. — А что если я использую технику?.. Моя атака пройдёт мимо или заденет его тело? — бледно-голубая кожа ладони вновь ощущает сжатие с чужой стороны, выбивающее из мыслей. — Подбешивает… На чем я остановился? — раздражённый дед под миг короткой эмоции вновь несознательно сжимает в ответ, возвращаясь в свои мысли, не замечая как на алебастровых щеках мага расползается нежно-розовый румянец. — Точно. Хм… Может я смогу сжечь только его ладонь, если думать что техника может выбирать территорию действия? Или если это не так, то моментально убить? — Годжо вновь сжимает ладонь Джого, но на этот раз не отпуская, вызывая ещё большее раздражение чем до этого. Проклятие с хмурым видом делает ответное действие, возобновляя поток мыслей. — Или вообще ничего не получится, а мою голову размажут по вагону… Рисковать сейчас… Глупо. — пускай проклятие признавало глупость собственной идеи, но на задворках сознания всё ещё горело малозаметное желание попробовать рискнуть.       Джого вздыхает, наконец заканчивая размышления и полностью сосредоточивается на окружающих его звуках, в том числе и непривычной тишине, появляющейся почти никогда в присутствии мага, словно набравшего в рот воды. Одноглазый довольствуется моментом редкого спокойствия, даже не взирая на едва ощутимое присутствие чужой руки в своей, не особо испытывая желания кидать взгляд на молчуна, но в то же время наконец остывающему сознанию стало интересно, какова была причина тишины. Хотелось посмотреть на Годжо, но проклятое сознание опасалось того что надоедливый пиздюк вновь откроет свой рот, опять вызвав чёрный густой дым выскальзывающий из отверстия в голове. И Джого медлил, оттягивая момент, прежде чем проиграть в жестокой борьбе с любопытством, поднимая спокойный взгляд… На помидор.       — Ч… Что с твоим лицом? — опешивший запнулся, с первого раза не сумев задать вопрос, слишком ошарашенный густотой алого оттенка на чужом лице, разглядывая острые черты широко открытым глазом.       — А что с ним? — глупо улыбаясь, парень отворачивает голову от проклятия, поражая его этим ещё больше, а после и вовсе добивая, вытаскивая из не особо сильной хватки бледную руку, начав поправлять ей глазную повязку. Джого отчётливо ощущал нервозность в действиях человека, пускай блондин и пытался это скрыть за плавностью движений, ловко скрывая мелкую беспокоящую верхние конечности дрожь. — С моим лицом все в полном порядке. — заверяет помидорка неровным тоном, как услышал Джого, пытаясь быстро стереть инородный оттенок с белого лика.       — Ох правда? Все маги окрашиваются в цвет сваренных в кипятке раков? — об спину Годжо стукается мелкая издёвка.       — Только если их смутить. — поворачивая голову обратно к ехидному духу, Сатору озаряет его привычным сверкающим своей бледнотой ликом, вальяжно перекладывая ноги друг на друга, укладывая ладони на острое колено. — И не все. — блондин ведёт себя как ни в чем не бывало, поудобнее устраиваясь в зеленом сидении. — Кстати, Джого, мы уже как три станции проехали мимо Кандо. — голубоглазка улыбается так же лживо как и в тот раз, ловко выбивая из раздражённого деда всякое ехидство. — Куда это мы едем? — вопрос был пропитан не мнимой угрозой.       — «Нахуй, блять.» — хотелось рявкнуть в лицо блондина, но дух себе не позволяет.       — Неужели ты мне наврал? — доносится совсем рядом, над самым ухом, зловеще спокойным тембром вызывающим холодные мурашки пробежавших маленькими ножками под кожей.       — «А что мне ещё оставалось? Не хватало ещё чтобы этот придурок начал намеренно выслеживать меня в Бункë.» — раздражённо выдыхая, Джого отклоняется в бок, не желая терпеть угрозы над ухом, отдаляясь от хитрой белоснежной улыбки. — Немного. — духу хотелось скрежетать зубами от злости, высекая искры в сторону.       — «Немного» это насколько? — выпрямляется парень, заинтересовано настораживающе глядя на собеседника.       — Достаточно. — предпринимая попытку увильнуть, твёрдо выплёвывает циклоп.       — А достаточно это…? Дай угадаю… — парень протягивая задумчивый звук, подносит пальцы к своему подбородку, хватаясь за него. — Достаточно чтобы я не пытался тебя найти и повести на новое свидание! Я прав? — в ответ только стук рельс скоростного поезда. — Я прав же. Угадал. Да? — у духа дёргается глаз. — Ну скажи. — проклятие упорно молчит, но во имя тишины одаривает бесячего юнца коротким кивком. — Ура!       — Наша станция. — прерывает возможный победоносный поток слов собеседника Джого, услышав нужную станцию объявленную женским певчим голоском. Дожидаясь полной остановки поезда, проклятие поднимается со своего места и направляется к открывшимся плавным движением дверям, предпочитая не слышать позади шуршание пакета раздражающего блондина с широкой улыбкой, которую дух ощущал своим затылком.       Человек и проклятый дух проходят через небольшие оградительные белые ворота стоящие на краю стальной платформы, открывающиеся для проходящих внутрь людей с полной остановкой поезда. В их числе были и два совершенно противоположных существа, идущих вдоль широкого людного холла и после направляясь вверх по сероватой блестящей лестнице, поднимаясь к просторному чёрному выходу метро, выходя на яркую спокойную улочку с малочисленными парковочными местами для велосипедов и машин, рядом расположенными двухэтажными милыми домиками, магазинами в зданиях повыше и торговыми автоматами, утыканных на каждый пустой угол, делая и без того уютную улочку комфортнее и домашнее. Джого достав предмет проклятой коллекции вновь засовывает кончик трубки между губ, неспешно шагая по ровному, но узкому серому тротуару с небольшим белым давно покрашенным бордюром, между щелей которого иногда торчали небольшие зелёные колоски сухой травы. В Бункë было очень тихо, спокойствие спального района прерывал только тихий гул прохладного ветра, поднимающий в воздух пока что ещё одинокие жёлтые лепестки упадших с пышных кронов деревьев, взъерошивая их пышные лохмы, создавая убаюкивающую шуршащую мелодию.       — Бункë значит… — раздаётся бесячий ребяческий голос позади, на который глухо отвечают раздраженным выдохом в сторону едкого дыма. — Тут очень даже миленько, но как-то не видно темных переулков. — блондин ускоряет шаг, выравниваясь с горбатым дедом, ведущим его в глубь района, подальше от частных домов с высокими, кирпичными и не только, заборами. — Эй, Джого. — упомянутый молчал, не желая поддерживать попытки долговяза начать очередной бессмысленный разговор. — У тебя есть любимая еда? — дух почувствовал отличную возможность съязвить, но стоило ему вынуть трубку из рта, как Годжо продолжает. — И ответ навроде: «человеческие органы пожаренные во фритюре» не принимается.       — «Сука.» — Джого нахмурился, засунув трубку обратно в губы.       — Что молчишь? Неужели я тебя подловил? — парень чрезмерно довольно и колко улыбается, возвышая до пика шкалу возмущения проклятия ребяческим смешком в конце.       — «Пиздюк.» — ругается пиромант, заворачивая за угол ведущего их пути, направляясь к магазинным высоким, если таковыми можно было назвать четырехэтажные постройки, зданиямукрашенные яркими бумажными плакатами с различными надписями: названиями магазинов, маняще выгодными скидками и различными соблазнительными предложениями. Проклятие размышляя, вдыхает в фантомные лёгкие тяжёлый смог, задерживая дым, не выпуская курительную трубку из-зо рта. — Он у меня ещё получит».       — Я жду ответ на вопрос, Джого. — колко напоминает блондин, слегка наклоняясь вперёд, заглядывая в спокойное лико идущего рядом, никак не меняя ребяческую улыбку когда мелкий алый зрачок устремляется на бледное лицо, загадочно всматриваясь в смольную повязку, прежде чем слегка опустить уставшие веки, приподнять бледную руку плавным движением, подманить указательным пальцем Годжо, безмолвно призывая наклониться ниже, для того чтобы услышать тихий ответ, некую тайну предназначенную исключительно для человеческих ушей. Парень на мгновение завороженно застывший послушно исполняет немую просьбу, делая это медленно, предельно осторожно, будто опасаясь спугнуть непредсказуемое животное неотрывно смотрящее в душу алым оком.       Наклоняясь достаточно близко, на расстояние отделявшее лица молчащих несколькими жалкими сантиметрами, Сатору прерывает себя, замирая на секунду, столь короткую, но такую долгую, вынуждающую судорожно окончить нежеланную паузу отстраняясь назад, неспешно и напряжённо поворачивая голову от терпеливо смотрящего, открывая человеческий утончённый профиль, предвкушая приглушённый ответ направленный в порозовевшее ухо. Маг с трудом ожидал, ощущая как медленно тянется время, то как секунды растягиваются в томительные минуты сжигающие изнутри нетерпеньем, в то же время чувствуя мраморной кожей как чужие бледно синие губы едва приоткрываются чтобы прошептать ответ, которого всё нет. Человек не выдерживая поворачивает голову на медлившего духа, тут же получая горько-тучным облаком в лицо.       — Бл.. ять!.. — удивленным вздохом Сатору резко втягивает сквозь губы дым, незамедлительно согнувшись в четыре погибли, начиная надрывно кашлять, пытаясь избавиться от смольной субстанции залетевшей тяжелым туманом внутрь некурящих лёгких, от непривычки сжавшихся в спазматический комок, выталкивающий нечто настолько горькое, что вызывается сильнейшее чувство тошноты оседающее на почерневшем языке и таком же сжавшемся горле. — Сука…! — человек пытается выпрямится, собирая пальцы в кулак, начиная стучать по собственной грудной клетке в попытке ускорить процесс изгнания нечестивого курева из страдающих адской пыткой бронх.       — Хех. — наблюдающий без задней мысли возобновляет неспешный шаг, растягивая линию губ в садистскую дугу, делая ещё одну затяжку, продолжая идти вперёд по серой дороге, издевательски цокая плоскими каблуками чёрных туфель, не прерывая ритмичный звук, не собираясь ждать задыхающегося болезненно согнувшегося парня, неимоверно наслаждаясь тем насколько сейчас человеку было тяжело от особенного сигарного дыма проклятого предмета, на вкус столь терпкого и тяжелого, что только старцу было под силу курить столь мерзкий дым, пока остальные его товарищи не были способны вынести такую пытку, страдая не меньше чем громко кашляющий блондин, снявший с себя повязку, протирающий слезившиеся от ужасных ощущений глаза длинными пальцами, продолжая хлопать по своей широкой груди. Джого самодовольно выдыхает в сторону, направляясь к знакомому зелёному зданию небольшого, простенького на вид зоомагазина, расположенного на первом этаже двухэтажного строения с обвалившейся в разных местах кирпичной кладкой.       Подходя к автоматическим стеклянным дверям, скрипуче открывших проход зашедшему внутрь фантомному гостю вскоре остановившемуся недалеко от выхода, адское создание оборачивается, но только для того чтобы кинуть насмешливый взгляд на сморщенного, злого сильнейшего, голубыми яркими очами полными жгучей ярости неотрывно смотрящего в ответ, сжигающий убийственным взором в горстку воображаемого пепла посмевшего на такую мерзость, открывающий губы для недовольного выкрика в след шутнику, но издавая ещё один сжатый болезненный кашель. Проклятый дух только сильнее расплывается в больной самодовольной ухмылке, наблюдая за тем как заклятый враг с трудом выпрямляется, начиная спешно идти угрожающим шагом прямиком к духу, с коварством на лице скрывшимся из поля зрения за закрывшимися дверьми магазина.       Джого отворачивается от стеклянной старой автоматики, пряча курительную трубку в лимонной накидке, опуская свои расслабленные руки вдоль тела, с довольным лицом направляясь по узкому развилистому коридору, стены которого были стеллажами с бесконечными животными атрибутами: разноцветными игрушками — косточками, мячиками и орущими жёлтыми курицами с розовыми хрюкающими свинками фирмы «Гоблин корпорейтет», мисками разных форм и цветов, подстилками и мягкими лежанками, в самых больших из которых можно было без всяких проблем заснуть самому, кормами от разных фирм, заявляющих как под копирку о стопроцентной натуральности ингредиентов и первых местах во мнимых рейтингах популярности и полезности. Где-то в одном из тупиков находился отдел с водными обитателями — маленькими рыбками и чёрными сомиками, беззаботно плавающими среди водной глади небольших аквариумов. Рядом стоял отдел с небольшими млекопитающими — пушистыми грызунами. Маленькие хомячки и шиншилки бесились внутри беговых пластиковых колёс или сладко посапывали изнутри деревянных домиков, не обращая внимания на ещё одних соседей — крылатых певчих тварей, без умолки щебетающих меж собой, иногда прерываясь на очищение волнистых перышек или перекус. Проклятый дух шёл привычным заученным маршрутом, не глядя по сторонам в поисках полюбившейся пушистой кошачьей банде корма, уже зная где находится заветная пачка. Неспешные шаги разносились по помещению с жёлтым глянцевым полом, от которого забавно отскакивали нотки фоновой дружелюбной мелодии исходящей из стареньких акустических устройств под потолком, заглушенным треском достигающим самых тихих углов зоомагазина наполненного уютным спокойствием. Местную идиллию прерывали только заходящие редкие покупатели вместе с шумом открывающейся автоматической двери или громкие угрожающие шаги, за короткое время преодолевающие небольшой коридорчик, достигающие невысокой фигуры, не волнующееся за собственную безопасность, даже тогда, когда бледные ладони угрожающе нависли над головой.       — Батюшки!.. — донёсся испуганный дрожащий старческий голос сбоку от двух персон, моментально застывших на месте. — Что за ужасающая аура…! — зазвучало за небольшой зелененькой кассой, на которую обратили внимание человек и проклятие. — Здравствуй, дорогой посетитель! Наконец пришли за кошачьим кормом? — Годжо так и застыл в странной позе неотрывно смотря на незнакомку, пока внизу от него издается хмык принадлежащий Джого, уверено подошедший к кассе, деловито облокотившись об стойку рукой, едва дотягиваясь до нее и смотря на миленькую, немощную, сидящую на высоком стуле, старушку с белыми как снег волосами, собранных в три больших пучка-помпона красными резинками, большой белой кружевной шалью лежащей поверх фисташкового кимоно на узких плечах и модными карими очками-грандами скрывающие глаза.       — Здравствуй, Мисато. — голубые озерца высочайшего ошарашенно наблюдают за духом, так непринуждённо болтающим с кассиршей. Руки неверующе опускаются, а внимание направляется на двух неожиданных собеседников.       — Давненько вас не было! Где же вы были всё это время? — мило спрашивает чья-та бабушка, складывая ладошки вместе.       — Да были кое-какие дела, ничего важного. — отмахивается проклятый дух на неописуемое изумление Годжо продолжая разговор.       — Ох правда? А знаете, я даже не сразу заметила что вас нет. — хихикнула старушка. — Я долго не понимала, почему же вы заходите в мой магазинчик и покупаете один и ток же корм, но ведёте себя так тихо! Да и аура более мягкая. А потом я поняла, что это не вы ко мне ходили, когда не услышала от вас мнение про вышедшие в прошлый понедельник газетные новости! — говорила протяжным голосом хозяйка зоомагазина, резво жестикулируя не смотря на свой возраст.       — Правда? Как интересно. — очевидно Джого понимал что речь шла о Ханами, но кассирше незачем было это знать, как и заклятому врагу, сделавший шаг к беседующим. Пиромант не удержался и посмотрел снизу вверх на Годжо, с хмурыми бровями, выглядящим предельно озадачено, анализируя происходящее.       — Ой, здесь кто-то ещё? — самодовольное существо угукнуло, переводя взгляд на душевную собеседницу. — Ой простите! Я уже совсем старая, не услышала вас! — хохочет бабулькинс, помахивая своей ручкой. — Вам что-то подсказать?       — Здравствуйте, нет, не стоит. — почти ровным тоном отвечает маг, натягивая на лицо привычную улыбку.       — Ох, какой у вас приятный голос, молодой человек! — проклятый дух улыбается всё шире, с большим удовольствием наблюдая за Годжо, никак не реагирующим на слова Мисато, но отчётливо ощущающий человеческий дискомфорт, такой непривычный среди обычной, текущей из всех щелей, напыщенной человеческой уверенности. — Зачем же вы сюда пришли? — вежливо спрашивая, улыбается старушка.       — Да я с ним за компанию. — спокойно доносится молодой голос до старых ушей Мисато, не замечающей жутких переглядки между двумя фигурами.       — Ох, неужели вы пришли со своим внучком, дорогой посетитель? — Сатору и Джого одновременно посмотрели на добрую старушку тупя об неё взгляд, пока один из них не взорвался резким смехом, хватаясь за свой живот.       — НЕТ, ЭТО НЕ ТАК! — выкрикивает ошарашенный дух, хватаясь за стойку пальцами и практически её ломая, не имея возможности сжать глотку ржущего под боком блондина, смех которого вызывал внутри распирающего гневом тела небывалую ярость, украшеную старым недобрым чувством унижения к собственной персоне.       — Ох простите меня старую! — искренне извиняется Мисато, прикрывая старенькими руками бардовые губы. — Я неверно вас поняла. Дорогой посетитель, это ваш друг?       — НЕТ! — отвечает грубо и громко разъяренный одноглазый, дымя подобно паровозу, чудом сдерживая очередной столб пламени из необычной головы, смотря на то как Годжо заливается новым смехом, даже не думая успокаиваться. Блондин не замечает как проклятие отпуская стол, разворачивается, громко и злобно топая уходит к полкам неподалёку, начиная издавать шуршащие звуки.       — А кто же тогда? — непонимающе проносится из-за кассы.       — Я его парень!.. — громко отвечает Сатору, уже задыхаясь от смеха, почти что валяясь на полу, не соприкасаясь с кафелем только благодаря рукам что держались за салатовую стойку.       — Батюшки! — ошарашенно восклицает старушка, хватаясь за своё лицо, прежде чем опять закрыть губы морщинистыми пальцами. — Неужели это так?       — ОН НАГЛО ЛЖЁТ, НЕ ВЕРЬ ЕМУ, МИСАТО! — в только начавшего успокаиваться парня на большой скорости прилетает гигантский мешок с кормом, к сожалению вулканического деда, никак не ударивший Годжо. Корм соприкоснулся с техникой, а после громко упал на жёлтый пол. — КАК ТЕБЕ НЕ СТЫДНО?! — буквально вскипает проклятие, яростно глядя на мага уже пищащего от нехватки воздуха и держащийся за болевшее от смеха брюхо одной из рук.       — Ох, что-то я запуталась… — печально произносит старушка. — Ой, как жарковато стало… — замечая резкую перемену температур, белокурая тянется под кассу, нащупывая старческими руками бледно жёлтый пульт и поднимая его к потолку, нажимая на несколько кнопок за раз, включая кондиционер. — Так-то лучше! — улыбается Мисато, ощущая как воздух становится куда холоднее, и то как молодой человек перед ней заливается новой волной смеха, нервируя дорогого посетителя.       — К ЧЁРТУ ВАС ОБОИХ. — буркает разъярённое существо алое от ярости, не желавшее больше находится в обстановке напоминающей цирк в чистейшем виде. Джого громко топая направляется к выходу, даже не дожидаясь когда стеклянные двери распахнуться, а просто насильно открывая их, дребезжа серой сталью, выходя из зоомагазина под звонкий смех долговяза.       — Ох, батюшки!.. — совсем расстроено проговорила старушка, чувствуя вину за причинение дискомфорта одному из частых приятных посетителей. — Не очень хорошо получилось… Он даже ничего не взял…       — Ничего, я оплачу! — широко улыбаясь, уже меньше посмеивался сильнейший, постепенно успокаиваясь, выпрямляя свою сгорбленную фигуру и доставая кошелёк из кармана штанов. Ловко открыв самый обычный кожаный карий бумажник, пальцы дотягиваются до купюр, касаясь рёбра зелёных бумаг.       — Ой не стоит! Раз вы вместе с посетителем с ужасающей аурой то возьмите корм бесплатно в знак моих извинений. — Годжо замолк, на секунду убрав улыбку со своего лица, прежде чем вернуть её, но выглядя куда спокойнее.       — Хорошо. А это я оставлю вам за причинённые нами неудобства. — парень всё же вытаскивает купюры из кошелька, протягивая несколько бледно-зелёных бумаг с достаточно большим номиналом и спешно кладя их на стол, тут же подхватывая руками большой мешок лежащий у ног и быстро убегая к выходу, ребяческим голоском прощаясь с хозяйкой уютного магазинчика, не успевшей сказать и букву чтобы сделать тоже самое в ответ.

***

      Джого громко скрипя зубами и высекая ало-оранжевые искры из рта, довольно быстро отдалялся от зоомагазина, чувствуя чистейшие гнев и стыд, наполняющие с головы до пят. Вулканоголовый даже вообразить себе не мог, что его небольшая, но чертовски рискованная, шалость, окончится очередным клоунским пируэтом с ним в главной роли, что было до омерзения раздражающе и невыносимо. Но даже не смотря на переполняющую проклятую плоть гнев, ярость и ненависть вместе взятые, её обладатель не жалел о исполненной издевке, в какой-то момент поставившей чересчур наглого мага на место и доставившей своим успехом небывалое удовольствие вбивающее дофаминовый кол прямиком в мозг, принося уставшему разуму небывалую дозу наслаждения, чувство некого превосходства наполняющее постоянно стрессующую плоть спокойствием, пускай и ярко дополненное возможностью лишиться головы. Отчётливо понимая это, проклятый дух нырнул в знакомый зоомагазин, рассчитывая на сбивание убийственного настроя заклятого врага и впрочем ему это удалось, пускай, теперь, результат больше бесил чем устраивал.       — «Чертов пиздюк… — рычит повелитель огня с капающей из черепной коробки яркой магмой, грузным топотом приближая горбатое тело к небольшому переулку между зданий, аномально тёмному не смотря на яркость дня, словно поглощающий фотоны небесного светила, оставляя только гнетущий непроглядный мрак, начинавшийся еще неплотной стеной спустя одну дюжину шагов от мягко осветленного входа, едва манящего войти в чертоги обители бездны. — Какое ещё «я его парень»?.. — кипела фраза в раскалённых до бела мозгах, отвергающих любые возможные эмоции кроме стыда и ненависти. — Что за отвратительная бредятина?! Что он вообще себе позволяет?! Как он смеет?! — вновь извергающийся вулкан на голове заставляет напряжённые ноги остановится, а руки сжаться в кулаки до боли в костяшках. Дух делает глубокий гневный вдох, задерживая воздух внутри легких несколько мгновений, после громко выдыхая, нагревая кислород до предела, искажая адским жаром пространство, смыкая губы и продолжить идти дальше, вскоре достигнув территории кошачьего логова. — Ладно, всё могло быть куда хуже.» — проносится в голове утешение, медленно сбавляющее градус ярости.       — Эй, Джого! — но жидкий гнев заменяющий собою ртуть в воображаемом градуснике моментально подскочил вверх к конечной точке, пробивая шкалу терпения с громким звуком, стоило до круглых ушей отдалённо донестись весёлому голоску и звукам бега с громким знакомым шуршанием. — Ты был настолько зол что забыл про корм! — посмеивается блондин, слишком быстро сокращая расстояние между ними и оказываясь рядом, сбавляя скорость, переходя на спешный шаг подстать вулканчику, задорно следуя позади с громадным фиолетовым мешком в руках. — Мисато-сан очень расстроилась что ты ушёл и отдала его тебе даром. — проклятие непонятно хмыкает, складывая руки на груди. — Она довольно добрая и милая старушка, я понимаю, она нравится тебе больше чем я… — без того хмурое лико наполняется непониманием, вызывающим неровные линии уставших морщин вокруг сощуренных век. — Эх, твоё сердце уже занято, вот облом… — расстроено опускает голову блондин, не сразу замечая резко остановившегося и обернувшегося духа, не врезаясь в него только благодаря отточенным, во время бесчисленных тренировок, рефлексам.       — Чего нахуй? — Джого пытается заглянуть в лицо врага и сжечь своим яростным взглядом, но большой пакет в бледных руках мешает. — Я не могу испытывать хоть что-то к фальшивым существам созданным из лжи, особенно ту мерзость на которую ты смеешь намекать, это раз. Два, я - проклятие, истинное воплощение человека и чистейшей правды, попросту не способный на ту едкую желчь которой вы зовете свою гадкую ложь, а три, каждый из вас должен быть сожжён до тла. — в грубом голосе проклятия отчётливо ощущалось отвращение тесно сплетённое с чистой яростью и всеми её оттенками, таящиеся внутри напряжённых рук, резкими движениями подчёркивающие эмоциональную окраску слов.       — Тогда почему она ещё жива? — мешок перекладывается в одну руку, позволяя взглядам двух существ встретится.       — Ей удобно пользоваться. Она слепа, толком не видит что именно кладет в собственную кассу. — бесстрашно и грубо отвечает на нечитаемый лазурный взгляд Джого, злобно оскаляясь подобно зверю.       — Ага. А ты обсуждаешь с ней новые выпуски газет до или после кражи? — Какая тебе разница? — смущаясь, циклоп недовольно складывает руки на груди, отводя свой красный зрачок от расползающейся лукавой улыбки на человеческом лице. — Нет, даже не смей отвечать. Смолкни, а то спугнешь котов. — Джого сам пресёк возможные продолжения издевок, просто отмахнувшись от ненавистного, отворачиваясь и продолжая свой путь к кошачьему переулку.       На удивление пироманта, маг действительно молчал, не стремясь начать разговор или колко усмехнуться даже тогда, когда дух потребовал отдать ему пакет с кормом, стоило сделать негромкий шаг, преодолевая границу света и тьмы, оказываясь внутри постепенно густеющих чёрных теней наедине с напряжённой тишиной, грязью лопающейся на темно-синих стенах серыми пятнами и затлевшей плесенью, случайным мусором с дурманящим запашком разбросанный по всему гнетущему переулку, небольшими липкими кучками между высоких старых стен и чернеющего асфальта, нередко украшенные разноцветными, но выцветшими, плакатами, едва способные держаться на тонком слое старого клея.       Тёмный переулок становился всё чернее по мере того как дальше забирались две пары лакированных туфель звонко стучащие об твёрдый асфальт, создавая неприлично громкий шум в мрачном логове тишины, пугая возможных обитателей, непривыкших к внезапному шуму и заставляющих слиться с тенями, проникнуть между щелей громоздких трещин старых не покрашенных стен, ломанными линиями тянущиеся к грязной земле с одиноким зелёным тазиком для белья, зловеще стоящий в центре тёмного прохода, словно мимик, готовый ожить и напасть в момент близкого контакта, откусив голову проклятию, бесстрашно приблизившиеся к пластику. Дух ловким движением открывает пакет кошачьей еды, хватая упаковку за бока, наклоняя и высыпая вкуснопахнущее содержимое в быстро заполняющуюся ёмкость, пока та не переполняется оседая сверху вниз громоздкой нелепой горкой. Бледные руки комкают пустой пакет и откидывают его в сторону к куче таких же пустых, давно забытых кормов.       Джого выпрямляется, выжидающе уставляясь во тьму перед собой, складывая руки на груди, ожидая когда четырехногие обитатели подадут хотя бы намек на своё существование, вместо непонятной тишины, вынуждающей посмотреть по сторонам в поисках маленьких силуэтов сидящих в тенях мусора и глубинах некомфортного холла.       — И где твои коты? — насмешливо спрашивает стоящий позади проклятия Годжо, осматривающий тёмный переулок не так внимательно как одноглазый попутчик, принявший задумчиво-нервозный вид.       — Видимо боятся твоей самодовольной рожи. — почти что рявкают в ответ оборачиваясь на человека, не совсем отдавая отчёт в сказанных словах, испытывая сильное напряжение и волнение от непривычной тишины в ответ на звук шуршащего пакета с едой, и шагах, обычно тут же провоцирующих мяукающих созданий на появление под общий высокий гам. — Спрячься и не вылазь. — улыбка мага едва дёрнулась от неопознанной Джого эмоции. Одноглазый нахмурился, не совсем поняв что это было, опасливо впившись взглядом во врага, издавшим расслабленное «Ладненько» и развернувшийся спиной к проклятию, направляя голову от одной стены к другой, выискивая что-то вроде укрытия и вскоре находя его, направляясь к одной из одиноких картонных башен, заходя за большие коробки и приседая на корточки, прижимая ноги к груди. — У тебя волосы торчат… — произносит дух глядя на глупую выглядывающую из-за коробок белую макушку, что ушла вниз при сказанных словах, исчезнув за грязным картоном. Маг полностью скрылся за среднем по размеру укрытием, не смотря на свой рост и габариты, приносящие неудобства в маскировочном мастерстве.       Джого закатывая алый зрачок разворачивается к гнетущей тьме, доставая курительную трубку, вновь выжидающе уставляясь в молчащую бездну, пока бездна молча уставляется на него в ответ изумрудными зрачками-щелочками, быстро превратившимися в два больших чёрных кругляшка. Тьма громко мяукает и делает рывок на встречу к неподвижно стоящему и курящему созданию, достигая его за несколько коротких забавных подскоков не прерывая протяжного мяуканья прибавляющее в децибелах ежесекундно, крутясь вокруг повелителя огня и смотря прямо на него довольной мордашкой, иногда протягивая кошачьи лапки и ударяя по чёрным туфлям, призывая опасное существо наконец сесть на корточки и протянуть руки к рыжим бокам.       — Да хватит уже орать. — бурчит вулканический дед пытаясь присесть на одно колено и не упасть, пока рыжее нечто кричит всё громче и пытается забраться на колени к Джого, зацепляя когтями ткань смольных штанов и таращась на застрявшую лапу безумным взглядом. Дух понимая что сейчас неадекватный кот выкинет что-то странное, покрепче зажимает между зубов курительную трубку, освобождая другую руку и аккуратно отцепляя ушастое существо, ставя перед собой на всё четыре лапы, что впрочем опять вцепляются, но не в ткань штанов, а руку пироманта, обхватывая её и не отпуская до тех пор, пока хозяин конечности не издав раздражённый вздох не начинает теребить рыжее чудовище по голове, слегка уменьшая громкое довольное орущее мяуканье. Кот лежащий на спине отпускает кормящую руку, тут же вскакивая и утыкаясь короткой мордочкой во всё ещё открытую ладонь. — Да-да, давно не виделись. — Джого гладит макушку рыжего кота, гладко опускаясь на его шею, проходясь дальше, начиная ворошить шерсть холки одной рукой. Орущее нечто начинает громко мурчать на грубую ласку, перебирая лапками и поворачиваясь к проклятию боком, распушовывая облезший хвост. Пиромант приподнимая вторую руку направляет её к животному, двумя ладонями одновременно лохматя пушистые бока кота, делая из и без того неаккуратное уличное создание в хаотичный комок шерсти издающий смешные звуки. — Ты орать перестанешь? — в голосе не было обыкновенного раздражения, только дружелюбие граничащее с ласковым тоном, кажется, просто невозможным для такого жестокого существа как Джого, в данный момент не способный принять недовольное выражение лица, только удивлённое, стоит услышать дополнительное мяуканье с нескольких сторон одновременно. Шестерки рыжика подобрались к проклятию незаметно, таращась на него неверующим взглядом, прежде чем подкрасться и осторожно обнюхать. Создания чернее ночи переглянулись друг с другом, а после подпрыгнули к заполненному тазику с большой горкой, обнюхивая пахучий корм, зарываясь в него мордочками, хватая в клыкастые рты, начав громко хрустеть небольшими гранулами в виде треугольников, квадратиков и кружочков. Но рыжий главарь отказывался от всеобщей трапезы, больше заинтересованный в том чтобы его активнее тисками бледно-голубые руки, продолжая издавать орущий мяукающий звук.       — Джого, видимо ты не только повелитель огня, но ещё и котов! — подаёт голос посмеивающийся человек о существовании которого позабыло проклятие, уставившись на фигуру обтягиваемую слабым светом с другого конца переулка. Воцарилась некомфортная тишина. Четвероногие создания в миг смолкли, уставившись яркими глазами на громкого незнакомца, сверля опасным взором словно врага, вызывая у наблюдаемого чувство смущенного дискомфорта, заставившего наконец натянуть повязку на голубые очи, скрывая детский взгляд. — А я могу погладить? — указательный палец направляется на рыжего кота, выгнувшегося дугой и угрожающе вздыбивший шерсть, глядящий на незнакомца исподлобья, издавая злобный вой прерываемый нервным облизыванием.       — Нет. — запрещает Джого, произнося это достаточно твёрдо чтобы маг не пытался попробовать.       — Окей. — легко принимает отказ блондин, тут же слегка приподнимая брови в неком удивлении. Бледная рука тянется к карману штанов, доставая оттуда телефон; аккуратные пальцы нажимая на боковую кнопку устройства включают экран, бьющий ярким светом в бледное лико, потерявшее ребяческую улыбку. Сатору выключая мобильный возвращает технику обратно в карман, поднимая голову на всё ещё сидящего на земле Джого. — Наше свидание окончено. Мне нужно идти. — печально зависает в воздухе и человек делает шаг к проклятию, провоцируя стоящих позади котов на громкое шипение и побег в глубины тёмного переулка, опасаясь слишком уверенно начавшую приближаться высокую фигуру с загадочным выражением на бледном лике.       — «Так, что это значит?.. — встревоженный Джого тут же встаёт, принимая напряжённую позу. Ему не понравился тон и смысл скрываемый в словах заклятого врага, с каждым, спокойным как сама смерть, шагом приближающийся всё ближе с духу, сделавшему глубокий вдох сквозь стиснутые зубы, сжимающие кончик курительной трубки. — От него не веет опасностью… Что он задумал? — толстые вены выпирают из-под бледной напряжённой плоти, пальцы сами складываются в полу печать, готовые к использованию, ноги болезненно твердеют вжимая стопы в асфальт, что может треснуть от ловкого прыжка или рывка способного значительно увеличить расстояние между врагами, пускай даже обстановка не располагает к этому из-за тесноты пространства, на корню пресекая возможность исполнения большинства вертких маневров. — Сатору Годжо может выкинуть что угодно… И не известно что может обернуться для меня плачевно… К чёрту, я не могу вечно испытывать удачу! — Джого принимает решение атаковать первым. Принимая боевую стойку огненная техника моментально образовавшаяся пальцами готова к исполнению, но что-то останавливает напряжённого — шипящий кот под ногами что никуда не сбежал, а продолжил стоять рядом в запугивающей нелепой позе. — Что? ПОЧЕМУ ЭТА ТУПАЯ ЖИВОТИНА ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ?! — паника билась об стенки черепной коробки стремясь вырваться испуганным вскриком. — Я ЖЕ ТЕБЯ ПОДПАЛЮ!.. — паникующий повелитель огня судорожно переводил взгляд то на шипящее нечто под ногами, то на приближающегося в замедленной съемке мага, вытягивающий из кармана бледную конечность с невероятной тяжестью подобно из недр тягучего не выпускающего меда. Движения Годжо ускорялись с каждой проведённой внутри черепной коробке секунде анализирующей неудобную для маневра обстановку, возможные действия медленно приближающейся смерти и мешающий пушистый фактор под ногами даже не думающий отступать назад. Кажется, правильное решение было очевидно — Джого должен был забыть о существовании живого существа у своих ног. — Я… я не могу умереть из-за какого-то глупого кота! — Годжо оказался от духа на расстоянии двух вытянутых рук. За это время можно было сделать чертовски многое — скакнуть назад спровоцировав мага на рывок и замедлить его огненным столпом земли, а после взорвать, поднимая пыль чтобы попытаться уйти. Или осознанно пожертвовать конечностью чтобывывернуться в одну из возможных сторон, позвать угольков и создать как можно больше дымовой завесы дабы скрыть истинное направление и ретироваться, заглушая собственное присутствие. Можно намеренно сломать здания образующие кошачий переулок для отвлечения, а после повторить тактику предыдущего варианта или вовсе попытаться взять в заложники человеческих особей водящихся в бетонных коробках и заставить врага отступить или же можно было смешать все идеи воедино, создав запутанный ход действий с попыткой сконфузить и уйти как можно дальше. Мозг плавился от разновидности всевозможных вариантов которых было много, действительно много, и Джого выбирает один из них. Спешно берет рыжего кота на руки и делает отскок назад. Точнее, предпринимает попытку встать в позу для него, но Сатору Годжо оказывается быстрее. Сильнейший дал проклятию сделать только один ход и теперь, настала его очередь во время которой загребастая бледная рука потянулась к паникующему лицу желая сорвать его лёгким движением, подобно скатерти с праздничного стола. — Я идиот…» — обречённо пронеслось в мыслях перед тем, как сильнейший закончил свой ход.       — Это я возьму себе. — но вместо моментальной смерти или продолжительной агонии Джого почувствовал как из его рта без всякого труда вырвали проклятый предмет. Голубоглазый выпрямился, вертя курительную трубку в руке, осматривая её через непрозрачную ткань повязки. — Побудет у меня какое-то время, ты же не против? — дух был не в силах что-то сказать, способный только ошарашенно наблюдать за самодовольным языком тела Годжо, с трудом вслушиваясь в смысл ребяческих и в то же время хитрых слов. — Через недельку верну в этом самом переулке, если ты, конечно же, придёшь. — проклятый атрибут отправляется в карман, исчезая из зрения пироманта, неотрывно наблюдавший как парень беззаботно разворачивается на плоских каблуках, весело топая к выходу из переулка. — Не волнуйся, я твоей дудкой пользоваться не буду! — весело отскакивает от стен переулка задорным голоском, впечатываясь замершими нотами в серые бетонные стены, навсегда запечатлевая мелодию юношеского задора и полного старческого непонимания внутри затихшей кошачьей обители, тем не менее, мелкими золотыми огоньками наблюдающей за исчезающим в свете выхода силуэтом, вскоре полностью исчезнувшим из поля зрения чёрной как сама ночь бездны.       — Что за хуйня…? — Джого неверующе шевелит губами, наконец выдыхая в сторону едкий дым державшийся внутри мнимых лёгких на протяжении всей это сцены, быстро моргая, позволяя подсушенному глазному яблоку увлажнить себя, избавиться от чесавшейся сухости, а рукам держащим ничего не понимающее животное, слегка сжать тощие бока, утопая в тёплой шерсти в попытке очнуться. — «Я… жив?.. Я… жив. — дух сам не верил в это, не был способен поверить самому себе после всех произошедших событий. — Почему он не убил меня? Почему украл мою трубку, а не убил меня? — пиромант ничего не понимал. Не понимал почему маг упустил возможность, не понимал почему с ним так долго игрались и в конце отпустили. — Зачем назначать еще одну встречу?.. — фыркающего кота ставят на землю мягким движением. — Меня даже не тронули за мою грубость, интересно… почему? — вулканоголовый молча направился прочь из кошачьей обители, не обращая внимания на ничего не понимающее мяуканье в спину. — Пакта не было… Не было смысла оставлять меня в живых. — Джого всё больше задумывался, постепенно отходя от неизмеримого шока. — Из меня даже не пытались выбить информацию… Что за бред? — старец нахмурился, шагая по безлюдной улице, направляясь ко входу в метро. — Но назначили новую встречу… За трубку. — одноглазый скептически угукнул сам себе. — Может это какая-то ловушка? Но в чем смысл если можно было поймать или убить меня сегодня? — с каждым новым вопросом голова захватывала мигрень, отдавая в уставшие виски острой болью. — Или… Этому пиздюку действительно так нравится издеваться надо мной, что он думает что это куда важнее чем всё остальное. — раздражённо хмыкает дед, с трудом слыша собственные мысли из-за сильной головной боли и гамма сидящих в поезде метро фальшивых созданий. — Но зачем так изощряться, если можно было схитрить и заключить ещё один пакт на подобии первого и второго, но только превращающий меня в ручного клоуна? — мысли тянулись всё труднее, пытаясь найти хоть какое-то предположение хотя бы приблизительно похожее на ответ. Шумящие на заднем фоне звуки неспокойных уличных перекрёстков слишком отвлекали от поисков, мешая собрать более менее устойчивую логическую цепь. — Или он считает сложный путь более веселым? — невысокий поднимается по бетонному лестничному сектору, не отрывая взгляда от неспешно сменяющихся голых ступеней. — Чёртов пиздюк… Он вообще подумал о том, что в следующий я могу просто не прийти? — поднявшись на нужный этаж, проклятие направляется по открытому тамбуру к нужной квартире. — Он реально думает что я не смогу жить без моей трубки? — Джого открывает дверь не думая, заходя внутрь. — Думает что я прибегу к нему ради неё? Ха, нет! Пускай будет и печально терять такой ценный экземпляр проклятой коллекции, но я не буду играть в игры этого пиздюка! — твёрдо решает обладатель пылкого взгляда, даже не сразу замечая как его окликает знакомый весёлый голос.       — Джого! — вулканоголовый наконец вышел из своих размышлений, посмотрев в сторону звука. — Где закуски? — спрашивает Махито с улыбкой на лице. Другие члены команды так и не ушедшие со своих мест возле приставки и телевизора выжидающе уставилась на прошедшего с пустыми руками товарища.       — А. Забыл. — почесывая свою щеку произносит пиромант.

После этого ветряного заявления повелитель огня был незамедлительно подвержен коллективному унижению от всех членов проклятой команды, обратившие дикие голод и злость против ничего не ожидающего товарища, в тот же день вынесшего для себя новый и очень важный урок — никогда не забывать про покупки.