Red Means War (And Simething Else)

Гран-при Азербайджана 2027 Воскресенье Крофти: …и Макс Ферстаппен пересекает черту и выигрывает Гран-при Азербайджана! Расселл финиширует вторым, отстав от него всего на четыре десятые секунды! Он доблестно сражался вплоть до клетчатого флага, но оборона Ферстаппена была непреступной! Какая гонка от них обоих…       Расселл (радио): Это должен быть штраф! Он выпихнул меня с трассы, чтобы сохранить позицию!       Ferrari: Принято. Мы подадим протест, Джордж.       Mercedes (радио): Макс, Расселл может подать протест.       Ферстаппен: Конечно, он это сделает. Гребаный лузер. Брандл: Что ж… это сделает атмосферу в комнате охлаждения довольно натянутой. Крофти: Уж точно. И должен сказать, Мартин, у Джорджа могут быть основания. В Ferrari посчитают, что у них есть за что зацепиться — Макс оставил Джорджу не так много места. Но я вполне уверен, что в Mercedes и сам Ферстаппен будут утверждать, что это была жесткая борьба и ничего более. Брандл: Посмотрим, что решат стюарды. Крофти: Тем временем Оскар Пиастри финиширует третьим — еще одно тихое, но блестящее выступление от пилота Red Bull! Он держался в стороне от неприятностей, пока два главных претендента на титул боролись колесо в колесо! Очень стабильная форма от него в последнее время, он просто собирает очки, пока впереди взрываются фейерверки. Брандл: Согласен, Оскар меня впечатлил. Он не высовывается и приносит сильные результаты неделю за неделей. [усмехается] Кто-то скажет, что он не делает ничего, что попадало бы в заголовки газет, но когда у тебя есть Макс и Джордж, превращающие каждую гонку в личную дуэль, в такой спокойной последовательности кроется настоящая ценность. Крофти: Именно! Пока Ферстаппен и Расселл обмениваются колкостями по радио, Пиастри тихо подбирает то, что плохо лежит. И если эти двое продолжат так сталкиваться на трассе, в один из уикендов они могут просто снова выбить друг друга — и Оскар окажется в идеальной позиции, чтобы забрать победу.

***

Адреналин все еще пульсировал в венах Макса, когда он вошел в комнату охлаждения. Баку всегда так действовал на него с его узкими высокоскоростными улицами, где права на ошибку просто нет. Победа здесь всегда приносила особое удовлетворение. Доказательство того, что он лучший. Если только Джордж, мать его, Расселл не украдет его победу в комнате стюардов. Макс взял бутылку воды из холодильника и открутил крышку, пожалуй, сильнее, чем требовалось. Дверь снова открылась. Вошел Джордж. Он даже не взглянул на Макса. Он направился прямиком к Оскару, который уже устроился на диване, спокойно снимая подшлемник. — Отличная гонка, — сказал Джордж, улыбаясь ему. Пальцы Макса сильнее сжали бутылку. Оскар легко улыбнулся в ответ. — У тебя тоже. Думал, ты пройдешь его в первом повороте на последнем круге. — Я тоже так думал, — произнес Джордж, тихо рассмеявшись. — Но, видимо, правила становятся более… гибкими, когда ты Макс Ферстаппен. Оскар усмехнулся. Макс сделал долгий глоток воды. Джордж по-прежнему не желал смотреть в его сторону. Он опустился на диван рядом с Оскаром, очень близко. Их колени соприкоснулись. Челюсть Макса сжалась, внутри вспыхнуло раздражение. Он просто терпеть не мог, когда его игнорируют. Если этот придурок злился из-за защиты Макса, ему следовало подойти к нему, ткнуть своим длинным пальцем Максу в грудь, требуя объяснений, пока его синие глаза наливаются слезами злости. Вместо этого Расселл улыбался. Пиастри. — Ты был так быстр во втором секторе, — сказал Джордж. — Red Bull выглядит неплохо на этой трассе. — Машина наконец-то поехала, — ответил Оскар. — Знаю, что математических шансов в этом сезоне у меня нет, но, думаю, в следующем году я навяжу вам борьбу. Джордж ухмыльнулся ему. Макс поставил бутылку с глухим стуком. Эта парочка на диване продолжала смотреть друг на друга и болтать. Это не должно было его задевать. Гонщики разговаривают после гонок. Поздравляют друг друга. Проводят неформальный дебрифинг. Это нормально. Вот только этот говнюк абсолютно намеренно его игнорировал, каждый его смешок был чуть слишком громким, а каждая улыбка, адресованная Оскару, — на долю секунды слишком яркой. И Оскар велся на это как миленький, идиот этакий. Он понятия не имел, что каждая милая улыбка Джорджа предназначалась для Макса, а не для него. Какая же тупая башка. — Я бы с огромным удовольствием поборолся с тобой за чемпионат в следующем году, — сказал Джордж. — Я знаю, что ты будешь бороться честно. Это стало последней каплей. Макс издал короткий смешок. — Если ты собираешься жаловаться, Джордж, мог бы по крайней мере высказать это мне в лицо. Джордж наконец посмотрел на него, его взгляд был холодным и скрежещуще вежливым. — Мне нечего тебе сказать, — произнес он с презрительным коротким фырканьем, от которого у Макса зачесались руки с желанием схватить его и тряхнуть, пока эти его нелепые глаза не уставятся на Макса, и только на Макса. — Мы поговорим в комнате стюардов. Губы Макса скривились. — Ну конечно. Это же твое любимое место для разговоров. Усмехнувшись, Джордж повернулся обратно к Пиастри и снова принялся его игнорировать. Макс злобно уставился на его длинную грациозную спину. Сучка. На мгновение Макс позволил себе представить, как нагибает его на этом диване и трахает прямо здесь, на глазах у гребаного Пиастри и камер, пока этот мелкий засранец не начнет скулить и рыдать на его члене. Нахмурившись, Макс отвернулся, чувствуя себя еще более взвинченным, чем прежде. Если бы только Расселл позволил вытрахать из них всю эту злость, он бы сейчас так не бесился. Макс не понимал, почему Джордж ведет себя как… как девчонка из-за всего этого. Какая разница, если они просто перетрахают свои обиды? Это просто секс. Макс умел разделять секс и гонки. Не то чтобы у них были чувства друг к другу. Вот это было бы уже слишком сложно.

***

Пост на Tumblr от @ohhhgax [гифки с Максом, Джорджем и Оскаром в комнате охлаждения] Что за напряжение??? Джордж отказывается смотреть на Макса, будто зрительный контакт его физически убьет. Макс стоит и сверлит его взглядом, словно пытается телепатически заставить обратить на себя внимание. Бедный Оскар, который случайно оказался третьим лишним в атмосфере максимального вайба разведенной пары, что я когда-либо видела. #просто трахнитесь уже ради всего святого #расстаппен #джордж расселл #макс ферстаппен #Гран-при Азербайджана 2027 2334 лайков, 277 репостов

***

Пост от @princessgeorgehislove Джордж так мило улыбается Оскару, пока Макс на другом конце комнаты буквально вибрирует от ревности… о, он был В БЕШЕНСТВЕ. Бедный парень, выиграл гонку, но все равно остался ни с чем. 227 лайков, 12 репостов

***

Пост от @russstappen Макс: выталкивает Джорджа с трассы Также Макс: почему он на меня не смотрит. почему он разговаривает с ним. почему он так улыбается. Ох, Макс. #то как джордж наконец посмотрел на макса только когда тот пошел на прямой конфликт? #эта искра когда их глаза встретились? #они абсолютно зависимы от внимания друг друга #расстаппен #Джордж Расселл #Макс Ферстаппен 235 лайков, 29 репостов

***

Пост от @oscargirlie Мой мальчик Оскар, такой спокойный и невозмутимый, подливает масла в огонь просто самим фактом своего существования между ними, это так смешно. Вайб случайного разлучника, а он даже сам не понимает. 156 лайков, 23 репоста

***

Пост от @georgemaxgax Этот подиум, чуваки. Джордж агрессивно игнорирует Макса и поливает шампанским только Оскара. Ноль зрительного контакта между ними, и уж точно не из-за отсутствия попыток со стороны Макса. Но Джордж не выглядел особо довольным, когда фанаты Ferrari освистали Макса. Его рука даже как-то немного дернулась в сторону Макса, почти так, будто Джордж хотел его утешить? Что вообще не имеет смысла, учитывая, что Джордж явно очень зол из-за того, что Макс сделал. Хз, я искренне уже не знаю, что думать. Типа, я пытаюсь проводить черту между шипперством и верой в то, что мой шип реален, но в их отношениях есть что-то глубоко странное. Нормальное соперничество так не выглядит. Ведь так? 112 лайков, 12 репостов, 9 ответов

***

Несколько часов спустя, когда Макс уверенным шагом выходил из комнаты стюардов — его победа по-прежнему оставалась при нем, и уж точно не благодаря Джорджу Расселлу, — его раздражение переросло в полноценную ярость. — Спасибо, что потратил мое время, — выплюнул он. — Время нас обоих. Джордж нахмурился, его ноздри раздувались от глубокого вдоха, словно он пытался взять себя в руки. Какая же наглость. — До встречи, — холодно бросил Джордж. — Или нет. — Он зашагал мимо, но Макс ухватил его за руку. Игнорируя его возмущенное шипение, Макс затащил его в ближайшую уборную и с силой захлопнул дверь. — Какого черта? — огрызнулся Джордж, вырывая руку. — Что ты творишь? — На все готов ради победы, да? — сказал Макс, впечатывая его спиной в дверь. Так близко он мог разглядеть темные крапинки в этих нелепых глазах Джорджа и то, как подрагивали его ресницы, пока он высокомерно буравил Макса взглядом. — Не притворяйся, будто не сделал бы то же самое на моем месте. Ты ничем не отличаешься от меня, Ферстаппен. Макс рассмеялся, наклоняясь ближе и зажимая его у двери. — Я не зарабатываю очки вне трассы. Челюсть Джорджа напряглась. — Нет, ты просто забираешь их, выталкивая людей с нее. Ладони Макса уперлись в дверь по обе стороны от головы Джорджа. Он чувствовал его тепло, напряжение между ними гудело как провод под напряжением. — У тебя было место, — тихо произнес Макс. — Тебе просто не хватило яиц, чтобы пойти до конца. Джордж издал резкий, недоверчивый смешок. — Мне не хватило яиц? Я шел вровень с тобой. — И ты отступил. — Потому что ты выдавил меня наружу! Макс наклонился еще ближе. — Ты дрогнул, Расселл. Ты дрогнул и проиграл. Дыхание Джорджа перехватило — едва заметно, но Макс это почувствовал. — Отлично, — сказал Джордж, его голос стал более хриплым. — Не смей выставлять все так, будто это я недостаточно хорош. Макс фыркнул. — Дело не в «недостаточно хорош». Ты хорош, так что прекрати напрашиваться на комплименты. Если я жестко действую против тебя на трассе, то это потому что… сам знаешь почему. Джордж замер. Воздух между ними изменился, тишина стала осязаемой. — Не надо, — тихо произнес Джордж, увлажняя губы. — Не переводи это на… — Я просто честен, — процедил Макс, впиваясь взглядом в эти губы, прежде чем снова посмотреть Джорджу в глаза. — Это твоя чертова вина, что я так жестко атакую тебя на трассе. Так что не жалуйся мне теперь. Руки Джорджа поднялись, хватая Макса за воротник рубашки — не отталкивая, а просто удерживая на месте. — Я сказал, не надо, — резко повторил он. — Хочешь, чтобы я солгал? — спросил Макс. Джордж крепко сжал губы. Сука, Макс так хотел их укусить. Разомкнуть своими пальцами. Своим языком. Своим… — Я хочу, чтобы ты вел себя профессионально, — натянуто произнес Джордж. — Профессионально? — Макс издал резкий смешок. — Мы никогда не вели себя профессионально друг с другом, принцесса Джордж. Джордж смерил его гневным взглядом, его пальцы сильнее впились в ткань рубашки Макса. — Только не говори мне, что и тогда все дело было в этом. Губы Макса растянулись в подобии улыбки. 2023 год казался прошлой жизнью. — Хочешь, чтобы я солгал? — повторил он. Он не особо этим гордился, но притворяться дальше не было смысла. Он хотел Джорджа Расселла еще тогда. В 2023-м. В 2022-м. В 2021-м. Черт, да даже в гребаном 2019-м, когда у Джорджа была эта нелепая стрижка горшком. Что-то в нем всегда западало Максу под кожу. Сперва это было раздражение. Искра. Затем пожар, который он никак не мог потушить. Может, дело было в этом голоде в глазах Джорджа, в его резких, неумолимых амбициях, которые отражали его собственные; в его непоколебимой вере, что его место в лидерах, даже когда он сражался с худшей машиной на решетке. Джордж держался как будущий чемпион задолго до того, как в это поверил кто-то другой. Эта высокомерность должна была раздражать Макса. Но она его интриговала. Очаровывала. Джордж не мог быть более противоположным на первый взгляд — утонченный там, где Макс был прямолинеен, дипломатичный там, где Макс был резок, — но Макс чувствовал, что под всем этим они скроены из одного и того же безжалостного материала. И, конечно, не помогало то, насколько он был чертовски красив: эти острые скулы, выразительные глаза и этот невыносимо идеальный рот, который сжимался, когда он злился. Но Макса сводила с ума не только внешность. Дело было в том, как Джордж смотрел на него, словно считал себя лучше него, слишком хорошим для него. От этого в глубине живота у Макса переворачивалось что-то первобытное, заставляя его гореть желанием сломать его и доказать, что тот ошибается. Джордж нахмурился. — Ты законченный мудак, — процедил он сквозь зубы. — Был задирой тогда и остаешься им сейчас. Это не дает тебе права вести себя как тварь на трассе. Макс рассмеялся. — Рыбак рыбака видит, schat. Дыхание Джорджа дрогнуло у его щеки. — Не называй меня так. — Откуда ты вообще знаешь, что это значит? — спросил Макс. Джордж что, покраснел? — Прочел где-то, — натянуто ответил он, стараясь не смотреть ему в глаза. — А теперь убирайся из моего личного пространства. Ты не имеешь права затаскивать меня в уборные. — Тогда перестань вести себя так, будто меня не существует, — рявкнул Макс. — Ты не имеешь права флиртовать с Пиастри, как будто меня вообще нет в комнате. Джордж моргнул. Затем медленная ухмылка тронула его губы. — Ты ревновал. — Не ревновал. — Еще как ревновал. Макс сильнее уперся в дверь, снова надвигаясь на него. — Есть разница между ревностью и раздражением. Ты делал это специально, чтобы побесить меня. Я знаю, что специально. Джордж выдержал его взгляд. — Ну и что, если так? Самообладание Макса треснуло. Он рванулся вперед, сокращая последний дюйм между ними — не целуя его, еще нет — просто прижимаясь так близко, что между ними не осталось воздуха, лоб к лбу, щека к щеке. Оба резко вздохнули. Макс почувствовал, как Джордж вздрогнул. — Ты не имеешь права наказывать меня за то, что сам не выиграл, — хрипло произнес Макс. — Я не наказывал тебя. — Тогда что это, блядь, вообще было? Ты флиртовал с ним. Улыбался ему. Джордж шумно сглотнул. — Я могу улыбаться людям. Ты не владеешь мной, Ферстаппен. «Должен владеть», — едва не слетело с языка Макса. «Я хочу этого». Но это было слишком близко к признанию, что у него есть, ну, чувства. А у него не было чувств к Джорджу Расселлу. Этот придурок просто вывернул его наизнанку, потому что Макс не мог получить его. Если он наконец перепихнется с ним, он утолит этот зуд и забудет про эту… эту фрустрацию. Эту сводящую с ума фиксацию. — Он не получит тебя, если я не могу, — выплюнул Макс, прикусывая челюсть Джорджа. — Не смей флиртовать с ним, чтобы меня позлить, если не хочешь, чтобы Пиастри закончил гонку в стене. Джордж прерывисто выдохнул. — Ты такой задира, — произнес он, но в его севшем голосе не было злости. — Я ненавижу тебя. — Я тоже тебя ненавижу, — ответил Макс перед тем, как наконец впиться в рот Джорджа, едва не застонав от того, какими чертовски мягкими были эти губы, мягче, чем они даже выглядели. Но Джордж так и окаменел. Макс силой заставил себя остановиться. Это было самое трудное, что он когда-либо делал, когда все его существо требовало прижаться ближе, разомкнуть эти губы и протолкнуть язык в рот Джорджа, в его гребаное горло. Но он не был настолько конченым мудаком. Он никогда никого не принуждал. Даже Джорджа Расселла. Когда он начал отстраняться, Джордж издал странный звук и рванул его обратно, впиваясь в его губы. Макс ошеломленно моргнул, но прежде чем он успел среагировать, Джордж оттолкнул его, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Нет, — тяжело дыша, произнес Джордж, его синие глаза были огромными и лихорадочно блестели. — Нет? — Макс снова сделал шаг к нему. Джордж уперся ладонью ему в грудь. — Стой там, — сказал он с каким-то почти маниакальным выражением лица. — Не подходи ближе. Макс ухмыльнулся. — Почему? Боишься, что тебе слишком сильно понравится целовать меня и ты променяешь на это кубок? Усмехнувшись, Джордж закатил глаза, хотя его лицо все еще пылало, а губы неуверенно приоткрылись. Сука, какой же он красивый в таком состоянии. Макс хотел сожрать его. Проглотить целиком. — Увидимся в Сингапуре, Ферстаппен, — многозначительно бросил Джордж, наощупь находя ручку двери. Но стоило ему повернуться, чтобы уйти, как Макс с силой впечатал ладонь в дверь и прижался всем телом к спине Джорджа. — Как насчет небольшого пари? — прошептал он, зарываясь носом в волосы Джорджа. Боже, почему от него так вкусно пахло? Должно быть, умудрился где-то принять душ после гонки. Расселл же у нас обожает быть чистым и идеальным в любое время дня и ночи. Черт, как же сильно ему хотелось осквернить это совершенство. — Пари? — голос Джорджа дрогнул. — Да, — выдохнул Макс ему в затылок, втягивая его запах. — Если я выиграю в Сингапуре, ты позволишь мне вытрахать тебя. Джордж издал резкий смешок. — Боже, ты такой предсказуемый. А если выиграю я? — Ты не получаешь награды. Джордж покачал головой, тихо рассмеявшись. — Что это за тупая система поощрений? Это как-то совсем нечестно. — Почему? — пробормотал Макс возле его уха. — Ты хотел получить в награду меня? — Очевидно, что нет, — усмехнулся Джордж. Руки Макса легли на талию Джорджа, он едва сдерживал желание сжать ее. Ему всегда приходилось подавлять это на подиуме. — Тогда это идеальная мотивация, чтобы не проиграть. Выиграешь — останешься невытраханным. Во всех смыслах этого слова. — Я выиграю, — твердо заявил Джордж, хотя кончики его ушей порозовели. Макс слегка прикусил его за мочку уха. — Вызов принят. Я собираюсь с удовольствием уничтожить тебя, Расселл. Как на трассе, так и вне ее. Джордж фыркнул и силой высвободился. Он рванул дверь на себя и зашагал прочь, не оборачиваясь. Макс ухмыльнулся, будучи практически пьяным от адреналина. Сингапур. Единственная трасса в календаре, где он еще ни разу не побеждал. Будет непросто. Но Максу было плевать. Он еще ни одну гонку в жизни не ждал с таким нетерпением. Ничто не остановит его перед победой.

***

Гран-при Сингапура 2027 Пятница Было много вещей, за которые Алекс Албон обожал своего лучшего друга, но его привычка изматывать себя до полусмерти в этот список явно не входила. — Хватит, Джордж, — сказал он, закрывая крышку ноутбука. — Эй! — Джордж сердито уставился на него. — Я вообще-то смотрел! Алекс вздохнул. — Ты посмотрел лучший круг Макса во второй практике уже раз семь. Это нездоровая херня, приятель. Это просто свободные заезды. Они ничего не значат. — Я изучаю соперника, — отрезал Джордж. — Мне нужно знать, где именно я ему проигрываю, если я хочу победить его завтра. Алекс присел рядом и приобнял Джорджа за его костлявые плечи. Он нахмурился. Он что, похудел? Джордж всегда был поджарым, но сейчас он казался каким-то… хрупким. В последнее время на его исхудавшем лице выделялись только огромные глаза да губы. — Ты зациклился, Джорджи, — мягко произнес Алекс. — Ты не можешь побеждать его каждый раз. Иногда он просто быстрее, и ты ничего не можешь с этим поделать. Поджав губы, Джордж покачал головой. — Я обязан его победить, — сказал он, и его глаза лихорадочно блеснули от эмоции, которую Алекс не смог до конца разгадать. — Я должен. Мне это необходимо. Иначе это будет катастрофа. — Да ладно тебе, — фыркнул Алекс. — В Ferrari тебя все обожают. Неужели ты до сих пор думаешь, что тебе нужно постоянно побеждать, чтобы тебя любили? Это нездоровая менталочка, бро. Но Джордж, казалось, его не слышал, его взгляд был устремлен куда-то в пустоту. — Мне нужно победить его, Алекс, — резко прошептал он. — Я не могу позволить ему выиграть. Не в этой гонке. — Это еще почему, черт возьми? — раздраженно спросил Алекс. — Понятно, что если он выиграет, отрыв между вами вырастет с 19 до 26 очков — и я знаю, что под конец сезона это не самый идеальный расклад, но это не смертельно… — Если он выиграет, он меня трахнет. Алекс моргнул. Он уставился на Джорджа. — Что? — выдавил он. — Ты ведь имеешь в виду в переносном смысле, типа «поимеет в хвост и в гриву»? Скажи мне, что ты именно это имеешь в виду. Джордж покачал головой, покусывая губу. — Это пари. Он предложил это в качестве пари. Алексу показалось, что они говорят на разных языках. — Он предложил? И с какого хера ты вообще согласился на такое безумное пари? Джордж отвел взгляд. — Я не соглашался — очевидно. Но ты же знаешь Макса. Он не принимает ответов «нет». Алекс снова моргнул, на этот раз медленнее. Что за чертовщина. Серьезно, что за бред. — Вообще-то он прекрасно принимает ответы «нет», — отчеканил Алекс. — Так… в принципе устроено понятие согласия, Джордж. Джордж фыркнул. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Нет, — отрезал Алекс. — Вообще-то не понимаю. Начни с самого начала. И желательно в той версии, где есть хоть какой-то смысл. Запустив руку в волосы, Джордж поднялся на ноги и принялся мерить шагами комнату. — После Баку. В уборной. — Ага. Ну теперь-то все сразу стало максимально понятно, — пробормотал Алекс себе под нос. — Он сказал, что если выиграет в Сингапуре, я буду обязан… — Джордж осекся, его челюсть напряглась. — …позволить ему. Алекс уставился на него в онемении и шоке. — И ты не послал его тут же нахер? — Послал! — Отлично. — Но он преподнес это как мотивацию, — сказал Джордж. — Будто это какой-то спортивный стимул. Если выиграю я — ничего не произойдет. Если выиграет он… — То ты, судя по всему, потеряешь рассудок вместе с гонкой? — резко перебил его Алекс. Джордж бросил на него раздраженный взгляд. — Все совсем не так. — Это звучит именно так, если возможность вытрахать тебя идет в качестве награды за победу. Джордж защитным жестом скрестил руки на груди. — Это просто слова. Треш-ток. Может, он вообще не это имел в виду. Алекс издал сухой, недоверчивый смешок. — Макс Ферстаппен «не это имел в виду»? С каких это пор этот чел говорит вещи, которые не собирается доводить до конца? Джордж открыл было рот, но так ничего и не сказал. Его молчание было красноречивее любых слов. Алекс откинулся на спинку дивана, потирая лицо обеими руками. — Ты борешься с ним за титул чемпиона мира, Джорджи. Ты ведешь за собой Ferrari. Весь паддок каждое воскресенье наблюдает за тем, как вы пытаетесь убить друг друга на трассе. И ты позволяешь ему превратить Гран-при Сингапура в какую-то… извращенную прелюдию? Джордж покраснел. — Это не прелюдия. Не в том случае, если я выиграю. — Если ты выиграешь, — повторил Алекс, отказываясь верить в то, что слышит. Джордж упрямо сжал челюсть. — В отличие от него, я уже побеждал в Сингапуре. Я не собираюсь проигрывать. — Да дело вообще не в этом! — Алекс всплеснул руками. — Зачем ты вообще ввязываешься в это? Ты самый упрямый человек из всех, кого я знаю. Ты заявил самому Тото, мать его, Вольффу, что он неправ, и выбрал Carlin вместо Mucke вопреки его совету, когда тебе было шестнадцать! И теперь ты вдруг пляшешь под дудку Макса в этой дичи? Глаза Джорджа забегали, в них промелькнуло что-то виноватое и слишком лихорадочное. Алекс замер. — О хеллоу, — прошептал он, глядя на него в полном шоке. — Ты хочешь выиграть гонку не просто ради титула… ты хочешь выиграть, потому что сам не уверен, что сможешь сказать ему «нет», если он победит. Джордж промолчал. — Черт побери, Джордж, — произнес Алекс. — Что с тобой не так? Ты зациклен не на его телеметрии. Ты зациклен на нем самом, и точка. — Это неправда, — огрызнулся Джордж, вздернув подбородок. — Чувак, ты посмотрел его круг во второй практике семь раз. — Я изучаю его точки торможения и моменты рекуперации энергии! Мне нужно знать о нем всё — иначе мне кажется, что я схожу с ума. Алекс смотрел на него со смесью ужаса и дружеской нежности. — Джордж, послушай себя со стороны. Это безумие. Ты ведь понимаешь это? Нельзя ставить свою ментальную стабильность в зависимость от того, выиграет ли Макс Ферстаппен гонку в Сингапуре. — Я и не ставлю, — упрямился Джордж, но сорвавшийся голос выдавал его с головой. — Мне просто… мне нужно победить его. Мне нужно доказать… — Доказать что? Джордж замялся. Мать твою. Алекс смягчил тон: — Слушай, приятель, если ты его хочешь — это одно дело. Но не превращай это в какую-то высокотоксичную психологическую войну, где твое собственное тело выступает в качестве трофея. Кадык Джорджа дернулся. — Я не хочу его, — едва слышно выдохнул он. Алекс смерил его долгим, абсолютно не впечатленным взглядом. — Ну конечно. А я втайне метр шестьдесят пять. — Он вздохнул. — Ладно, просто пообещай мне кое-что. Джордж замялся. — Что? — Не делай никаких глупостей ради этой победы. Ты сам знаешь, насколько Сингапур беспощаден. Твои эти странные терки с Максом не стоят твоей жизни, Джордж. Джордж опустил глаза на свои руки. Он сжал их в кулаки и засунул глубоко в карманы. — Обещаю, — буркнул он. Алекс внимательно изучал его выражение лица. Он не особо ему поверил, но также прекрасно знал: если Джордж что-то вбил себе в голову, сдвинуть его не сможет ни одна сила в мире — ни напарники, ни руководители команд, ни здравый смысл. Ни даже он сам. Алекс снова тяжело вздохнул. — Ладно, — сказал он, поднимаясь с места. — Но если все это закончится тем, что ты совершишь какую-нибудь катастрофическую глупость, я оставляю за собой право говорить тебе «а я же предупреждал» до конца наших дней. Джордж выдавил натянутую, неискреннюю улыбку. — Идет. Это твое законное право как моего лучшего друга. Алекс продолжал качать головой, даже когда уже выходил из отеля Джорджа. На улице влажная сингапурская ночь плотным прессом давила на легкие, удушающая и вязкая, но это было ничто по сравнению с тяжелым комком тревоги, который намертво засел у него в животе. Этот уикенд просто обязан был закончиться катастрофой.