Моя погибель

Письмо от истерического издателя. Япония 1947 год: Моя родина, мой самый родной край, мой дом. Моя Великая Японская Империя. Империя, где лучи солнца только украшали твою красоту, красоту гор и ручейков, маленьких трацидионных домиков. Ты сияла своим счастьем, своими традициями, своими людьми. Мы и не могли представить, что такое возможно. Что такое может существовать на самом деле. Мы переживали с тобой абсолютно все, но только не это. К такому мы точно не были готовы. Нам даже не давали времени на отдых. Нам пронзали спину, и сразу же ноги, потом руки и голову. Отчуждение гегемонии, жуткого превосходства–нами это не воспринималось, мы считали это хорошим исходом в нашу пользу. Только было одно но, все хотели испробовать этот сладкий запретный плод. Все хотели иметь верховенство, эгоизм поражал нас- мы воспринимали это совершено под другим углом, как счастливый конец. Пакт трёх держав уже запускал обратный процесс. Огромные неудачи, тогда ещё неудачи порождали злость и огромную силу, негативную силу, которые мы считали счастливым исходом. Мы надеялись, нет, мы точно знали, что у нас все получится. 1931 год синтоизма начал давать свои плоды, становление большой войны с Китаем все эти 6 лет, дал толчок для установление вхождения в пакт трёх держав. Японские авианосцы показали то, сколько сил они имели, напав на Гавайские острова американских баз. Захват Гонконга, Сингапура, Шри-Ланки означало только одно–мы побеждаем. Поражая весь азиатский восточный континент наши силы не терпели поражений, но это эйфория прошла. Анти коалиция, стоявшая на одном лишь "справедливости" была намного сильней. Наш противник произвел самый сильный удар–удар по народу. Тем, что мы призрачно боролись до этого–демоны, снова возвратились. Это самый худший исход, о котором только возможно было подумать. А главное, это не прекращалось на фоне постоянных бомбежек и вечныйх смертей. Мы были уверены, что этого не произойдет, хоть и шатко, но твердо. Самый главный вопрос, как мы это допустили? Ответ на него был таким ужасным. О таком было противно думать. Англо- американские войска сумели проникнуть в Маньчжоу-го, поразив все военные базы этого континента. Несколько военных взошедшие в одну из сырых окровавленных зданий, с убитыми солдатами начали разведку. Внутри до жути пахло землёй, опилками, порохом и оружием, этот запах смешивался со смертью тысяча людей. Отчего становилось не по себе, что хотелось стошнить или просто упасть на землю и больше никогда не вставать, не смотреть по сторонам. Однако тем было все равно, наши чувства должны быть отключены, отключены навсегда, мы не должны иметь эмоций, только идти вперёд. Таким способом шли все, несмотря на боль в груди. Окровавленный стол с бумагами, на нем лежал мужчина, один из генералов. Его головной убор лежал на полу так, будто буквально несколько минут назад упал с грязной, из-за земли, головы солдата. Толком не обнаружив ничего примечательного, американские солдаты решившие уходить с места, остановились около этого же столика. На нем лежали потёртые листы, видимо письма. Неуклюжие японские иероглифы. Это переписка. Переписка с каким-то близким человеком. Зачем нам это читать? У нас нет времени на это. Однако их внимание жутко насторожилось именно на этих листах. Это была непростая переписка, это переписка с одним из партизанов. В нем обсуждалось нечто очень важное. То, чем можно было воспользоваться. Они использовали это в свою пользу ужаснейшие способом. Та хронология которая велась в эти года- убила на всех. Убила нас всех не только в плане физическом. На самом деле смерть была самым лучшим исходом в этой истории, чем моральные страдания, после всего произошедшего. Важно помнить, насколько бы ты сильно не пылал, в скоро времени, ты сгоришь от своего же огня.