Блудный Викинг

                    Падение. Как много смыслов и образов можно вложить в это такое серьезное, таинственное и интригующее слово. Падение может быть морально-нравственным, духовным, эмоциональным, физическим... А еще оно может быть... Чрезвычайно глупым и прямолинейным в своей сути. И именно что по прямой линии Викинг Генри Бланта падал в кромешную... Светлоту.       Не сдерживаясь в ругательствах, пилот Викинга хаотично давил на все многочисленные рычаги и кнопки, коими теперь пестрила кабина его гибридного истребителя, стараясь предпринять хоть какие-то действия раде возвращения его стального пегаса к жизни. Если он этого не сделает, то к жизни придется возвращать уже самого Бланта. Концентрироваться было чертовски тяжело, пилота мотало из стороны в сторону, хоть ремни конечно и фиксировали его тело на месте, но отнюдь не голову на нем. Кроме того, тот сотканный из гигантских облаков и улетающих прочь валькирий калейдоскоп, развернувшийся прямо за броне-стеклом кабины, не то что бы сильно успокаивал стремительно теряющего свой закаленный годами практики вестибулярный аппарат Генри Бланта.       Бесстрашный пилот викинга не знал, сколько у него еще осталось времени, прежде чем его возродившаяся из праха груда металлолома вновь обратиться в пыль, а потому принял самое отчаянное решение в своей жизни — попытаться покинуть машину самостоятельно, спрыгнув на какое-нибудь мимо-пролетающее облачко. Дрожащие руки, обернутые в нео-стальную перчатку, схватили ремни безопасности и со всей силы потянули их в сторону. Только спустя пару секунд Блант сообразил, что их вообще-то не рвать следует, а просто отсоединять, но и тут крылся небольшой нюанс...       Кажется, ремни заклинили. Натурально зарычав, Генри продолжил свою попытку их попросту порвать, и у него, на удивление, даже были в этом какие-то успехи, но к его сожалению, и к счастью для его жизни, этого не потребовалось. Длинные толстые цепи, цвета закаленного обсидиана, с металлическим звоном ударились об стекло кабины. Генри дернуло вперед, после чего резко впечатало в сидение — все-таки хорошо что он не успел порвать ремни "безопасности".       В полной растерянности Генри наблюдал, как машина начала замедлять свое падение. Гигантских жутких цепей на стекле становилось все больше, и пилот понял, что именно они тормозят Викинга, оборачиваясь вокруг него, словно рыболовная сеть. Спустя несколько секунд Генри Блант наконец-то перестал падать, в то время как его Викинг мертвым грузом повис воздухе, а после и вовсе начал подниматься... Кем-то. О да, сюрпризы на этом не заканчивались — Бланту не составило труда услышать какой-то странный звук, идущий, предположительно, как раз сверху. Это было похоже на... Звук реактивных турбин, перемешанных со стремительным взмахом массивных крыльев.       Его спасли валькирии? Блант сомневался — тогда взмахов было бы значительно больше. Сама Верховная прилетела за ним? Уже ближе, но от куда у богини в крыльях гребаные винты и пропеллеры? Нет, это определенно было что-то новенькое и скоро Генри с этим встретиться... Наверное...       Спустя минут десять увлекательнейшего подъёма под мощнейший эмбиант, напоминающий Генри об флотилии проклятых, бьющихся в конвульсиях банши, которых он, честно говоря, по некоторым причинам недолюбливал, ему наконец-то надоело сидеть без дела. Пилот викинга внезапно вспомнил, что Верховная, кроме новшеств, оставила ему и кое-что от старой машины, а именно здоровенный сенсорный гало-экран, корпус которого сейчас сверкал всеми оттенками золота. Попинав его от нечего делать ногой, Генри наконец добился активации хоть какой-нибудь из ново-старых систем.       "Тактическая" голограмма с вязью помех и звуком шипящего древнего телевизора возникла прямо перед лицом Бланта. Медленно но верно, помехи сменились изображением крутящегося по центру ангельского нимба и непонятной золотистой надписью под ним. Генри не надо было быть лингвистом, что бы понять, что означает это написанное на неизвестном ему языке слово.       — "Загрузка"... Серьезно... Для полноты картины не хватает только цифр от нуля до девяносто-девяти. Хэ-хэ... Кхэ... — Со смешанными чувствами высказался Генри, толком не понимая, смеяться ему или плакать над таким "родным" для его души интерфейсом.       Сами же символы неизвестного языка, который Генри про себя назвал "Ангельским", были похожи на порочный гибрид Латиницы и японских иероглифов. Что такое Япония, Генри не имел и малейшего понятия, за то вот черты старого доброго латинского он признал сразу. Ну разумеется, что может быть еще более стереотипнее? Ангельский нимб, тем временем, крутиться так и не перестал. Подождав еще минутку, Блант в нетерпении продолжил неистово пинать транслирующий голограмму корпус неизвестного механизма ногой. После третьего пинка, золотой "кружек" значительно ускорился, надпись сменилась и теперь под ней появилась пустая белая шкала, что медленно заполнялась. Грубо выматеревшись, Блант занялся тем, что у него в этой жизни получалось хуже всего — Терпеть.       Однако долго ему этим страдать не пришлось. Викинг наконец-то прибыл на свою изначальную позицию — это Генри понял по сильной тряске и ощущению недолгого падения, с последующим приземлением Викинга об мягкую поверхность Великого Облака Верховной. А еще по испуганному взгляду Нодабариэль, которую Блант увидел сквозь скованное черными цепями бронестекло кабины. Взгляд высшей валькирии был направлен куда-то за спину могущественной машины, и пилот в очередной раз, в злобном недоумении вопросил себя в своих мыслях: кто же, черт возьми, был его таинственным спасителем?! С трудом освободив себя от заклинивших ремней, Блант подобрался к стеклу и с немалой силой по нему постучал. Выпавшая из прострации Нодабариэль тут же начала... Недоуменно чесать свой светящийся лоб, в полнейшем непонимании, как ей помочь выбраться непутевому пилоту.       Помощь пришла от куда не ждали. Премию по самому нелепому божественному вмешательству года смело можно было вручать Генри Бланту, потому как спас его...       Широкий, сияющий, мать его, столп света, вылетевший от куда-то со стороны Трона Верховной, врезавшийся прямиком в корпус Викинга. Световой луч впитался в металл, словно вода в губку, прямо на глазах у Бланта заполняя шкалу на гало-интерфейсе до предела. Машина тут же ожила, а кабину наполнили десятки шумов от вновь заработавших механизмов. Генри, не тратя и секунды лишней, потянул за парочку нужных рычажков, раскрывая кабину Викинга. С чувством немыслимой свободы он выбрался на поверхность облака, с готовностью расцеловать временный заменитель земли. Однако, быстро прейдя в себя, Блант в нетерпении развернулся, дабы увидеть... Собственного Викинга, что серьезно загораживал ему обзор.       Чуть ли не со скоростью света добежав к недалеко стоящей Нодабариэль, Блант вновь обратил свой взор в ту же сторону, куда смотрела и Высшая Валькирия. Увиденное им, в каком-то смысле, поражало... Поражало своей новизной и цветом, который внезапно не был желтым, золотым или белым. Спасительницей Бланта оказалась... "Валькирия"??? Только вот от типичной представительницы своего вида она отличалась почти всем, и начать стоило с крыльев.       Вместо белоснежных перьев — сотни бритвенно острых стальных клинков, разной палитры черного цвета. Потоки ветра буквально со свистом разрывались, касаясь них. Вместо золотой и весьма "открытой" во всех смыслах брони, валькирия носила полноценный латный доспех, будто сотканный из тех обсидиановых цепей, которыми был пойман Викинг. Сотни острых шипов торчали из лат то тут, то там, а сами цепи, как оказалось, тянулись от огромных каплевидных наплечников, к которым они были намертво приварены. Кожа же самой небожительницы, в отличии от ее "сестер", оказалась мертвенно-бледной и покрытой вязью странных мелких черных шрамов, что больше походили на трещины в самой плоти, нежели на раны. Вся верхняя часть лица валькирии, включая нос, была закрыта темным треугольным шлемом, больше по своей форме напоминающей маску какой-то птицы, из под которой водопадом спадали длинные пряди волос, цвета слоновой кости. На месте глаз же была широкая горизонтальная багровая черта, которая напоминала Бланту визоры некоторых современных терранских шлемов. Остальная же часть лица, что была открыта, Бланту показалась безупречно гладкой. Ничем не прикрытые пепельные губы валькирии исказились в каком-то подобии то ли оскала, то ли улыбки, демонстрируя ряд острых, шиповидных зубов.       Как только Генри вообще успел заприметить странную валькирию, та тут же весьма жутко развернулась к нему, почти не двигая своими конечностями, словно ожившая статуя. Оскал на ее лице при этом стал еще более широким, а крылья внезапно начали издавать уже знакомый пилоту звук реактивных турбин, заметно подрагивая. Застыв на месте как вкопанный, Блант медленно повернул свою голову в сторону Трона, на котором с очень сосредоточенным взглядом восседала Верховная, все такая же неизменно прекрасная... в своей заёбаности. Непонятным образом один лишь ее вид дал Генри успокоиться и понять, что все, вроде как, под контролем. Тем не менее, из головы пилота так и не вышел один единственный, волнующий его сознание вопрос.       — Какого Х-х...       — Не стоит. — Блант не знал, в который раз уже Верховная прервала его на самом интересном, но в этот раз, как и в прошлый, он стоически это затерпел. — А теперь познакомься, Это — Рейхцвинг.       Судя по голосу Верховной богини, пилот мог смело предположить, что видеть ее здесь была не готова даже она сама, а еще то, что само присутствие этой Рейхцвинг тут, мягко говоря, было не желательно. Сама же "темная" Валькирия в ответ на это лишь молчаливо кивнула, не отрывая скрытого шлемом взгляда от Генри.       — ... Вот и хорошо. Рейхцвинг... Моя благодарность тебе, можешь быть свободна. — Чуть ли не отмахиваясь от валькирии рукой, проговорила Верховная, на что Рейхцвинг лишь показательно медленно сделала пестрый поклон до самого пола, так и не убрав со своего лица жуткой улыбочки. Так же неторопливо поднявшись во весь свой рост, который, к удивлению Бланта, был значительно выше двух метров, Рейхцвинг рывком спрыгнула с огромного облака. Мгновение спустя звуки "аэродинамических турбин" вновь заполнили воздух, после чего Генри мог наблюдать своим опешившим взглядом вид взлетающей жуткой валькирии, что неестественно медленно взмахивала своими стальными крыльями, увитыми теми самыми огромными черными цепями. Кажется, Блант проморгал момент, когда их отцепили.       Прямо на лету она еще один раз обернулась в сторону пилота, лишь на мгновение, прежде чем соколом унестись прямиком вниз. Генри не стал даже смотреть ей вслед, как бы ему не хотелось, у него появилась уйма вопросов, и он даже не знал с какого начать. Например, какого черта все системы его Викинга резко отключились прямо во время полета!? Нодабариэль же его сдержанности не разделяла и с благоговейным трепетом тут же чуть ли не вцепилась в край облака, дабы посмотреть на улетающую шипастую бестию.       — Прежде чем ты что либо спросишь, Генри Блант, Я уже разобралась в причине твоего падения. Более такого не повториться...       Генри вновь сосредоточил свой взгляд на Верховной. Ему очень хотелось ей верить, но верилось с трудом.       —...ЛАДНО. — Почти мгновенно ответил пилот, делая шаг вперед, обеими руками меметично указывая в сторону небесной пропасти, куда секунду назад унеслась Рейхцвинг. — А ЭТО что такое было?       Верховная, посмотрев в направлении уносящегося рева "турбин", устало потерла переносицу, прикрыла глаза, после чего снова обратилась к Бланту.       — Что же, думаю откладывать этот момент дальше уже бессмысленно. Пора тебе кое-что рассказать. — Верховная, поудобнее усевшись на троне, начала поочередно разминать каждый из своих божественных пальцев, очень по человечески сгибая шею то в одну сторону, то в другую.       — Рассказать... Что? — Аккуратно поинтересовался пилот.       — Всё, Генри Блант. ВСЁ.

***

      Чудесный светлый день стоял сегодня в столице Лескатии, наполняя улицы огромного города своей легкой весенней теплотой. Даже злополучные, знаменитые своей опасностью и общей отбитостью трущобы выглядели как-то иначе, не так плохо, как обычно. Простолюдины, торговцы и аристократы сегодня почти одинаково, с самого раннего утра наслаждались столь сносной и прекрасной погодой. Однако, даже в такой прелестный день найдутся и те, кто будет серее даже самых хмурых туч. Одной из таких персон, на удивление, была одна из самых знаменитых волшебниц и героинь Лескатии — Мимиру Милти, гениальная девочка волшебница, возрастом всего чуть больше двенадцати лет.       Причин ненавидеть у нее этот день было более чем достаточно, чего на первый взгляд и не скажешь. Проснувшись с самого раннего утра, Мимиру Милти быстро облачилась в свой бордово-розовый наряд девочки волшебницы, благодаря магии быстро приводя свои непослушные малиновые волосы в порядок. Комната, в которой проснулась Мимиру, была до ужаса, как бы это сказать, "миленькой" — розовые стены, розовая кровать, плюшевые игрушки и огромное позолоченное прямоугольное зеркало, в котором отражались ее хмурые розовые глаза. Взяв в правую руку свой здоровенный волшебный посох, что валялся в куче разнообразных мягких игрушек разбросанных рядом с тем же зеркалом, Мимиру Милти тихо и незаметно покинула свой дом, минуя сон ненавистных ей родителей. Трагедия маленькой волшебницы была проста — никто во всей Лескатии, с одной значимой оговоркой, не видел в ней той, кем она непосредственно являлась — ребенка. А этот день был мерзок еще и тем, что сегодня ей предстояло отправиться на встречу к виновником ее очень богатого, уважаемого, могущественного... И очень несчастного положения.       Аудиенция в главном зале совета повелителей магических орденов Магитека. Двенадцать самых могущественных и мудрых магов Лескатии, если и не всего человечества вовсе. Светила современной магической науки и научной магии... Мимиру Милти ненавидела каждого из этих безумцев одинаково, и уж точно не могла назвать их мудрыми. Смириться с тем, что тебя воспринимают как полноценного взрослого человека в твои двенадцать? Без проблем. Смириться с тем, что твои собственные родители видят в тебе лишь источник огромного дохода? С трудом, ну и черт с ними. А вот смириться с тем, что в тебе видят ультимативный ЯДЕРНЫЙ МАГИЧЕСКИЙ ФУГАС, который можно кинуть в сторону любой мало-мальски серьезной проблемы, во имя ее быстрого и беззаботного решения — это уже перебор. Чуть что случилось — кто лучше всех справиться со сложной ситуацией? Правильно, конечно же подающая больше надежды, очаровательная волшебница Мимиру Милти! А мы пока и дальше посидим в своих мягких креслах, занимаясь своим любимым делом — грызней между собой и занюхиванием магического белого порошка...       Мимиру сердито сжала кулачки, белоснежные перчатки на ее ладонях при этом с достаточно громким звуком растянулись. Волшебница резко пришла в себя, возвращаясь в реальность, обнаружив себя на какой-то просторной улочке, кажется, ремесленников, неподалеку от самого Магитека. Мило и смущенно оглядываясь по сторонам, волшебница к своему счастью никого на улице не обнаружила — не зря она встает так рано, когда даже самым работящим людям лень подниматься с постели. Стараясь не думать о плохом, волшебница натянула на свое лицо будничную серьезную мину великого волшебника и как можно скорее направилась к Вратам Магитека...       Магитек — что это вообще, кроме самого очевидного, такое? Мимиру Милти знала ответ на этот сложный вопрос. В первую очередь Магитек был... Нет, не магической академией, и даже не базой или центром управления для всех магов Лескатии. В первую очередь он был... Необходимым Сдерживающим Фактором и только потом всем остальным, и на то были причины. История этого учреждения гораздо более глубокая и невероятная, чем может показаться на первый взгляд, а все из-за самой сути каждого отдельного мага и их всех вместе взятых одновременно — Нестабильности, паранойи, безумию, коварству и тяге к экспериментам.

***

      На заре эры новых монстров, когда род Лескатье только начинал свой долгий и трудный путь правления, магов любили не то что бы очень сильно. Ведьмы и колдуны 24/7 отопляли своими телами улицы городов и деревень, являясь чуть ли не единственным интересным массовым зрелищем для толп самых первых Лескатийских крестьян. Однако, когда вопрос борьбы с монстрами наконец-то снова стал актуальным как никогда, главы Ордена резко вспомнили, что количество "Героев" у них все таки лимитировано, а контр-спеллы на демонические проклятия кому-то кидать надо. Как бы не были редки волшебники на фоне простых людей, их все еще было как грязи, однако толковых и действительно сильных найти среди них было весьма не простой задачкой. Тогда то Первый Король Лескатии — Фарл Кранц Лескатье, не дожидаясь какого либо разрешения Ордена, заметив нехватку магической поддержки на фронте борьбы с монстрами, самолично и в упор принялся за тяжелейшую работу — к поиску людей и магов, которым можно хоть что-то доверить.       После того, как политика Ордена и Лескатии к волшебникам стала намного мягче, Фарл Первый наконец-то приступил к поиску кадров для первейшей, самой сырой версии Магитека, изложенной исключительно на бумаге. Не успел тот и поиски начать, как следующим же вечером прямо к нему во дворец заявилась пара весьма колоритных персон. Два крайне странных на вид мага искали у него аудиенции, и далёкому предку Кастора Лескатье пришлось чуть ли не своими силами отпихивать от не званных гостей собственную, недобро настроенную стражу... А еще патрульного замкового жреца Верховной, в их числе. Затолкав волшебников в тронный зал и накрепко закрыв дверь за собой, Фарл Первый наконец приступил к разговору.       Одного из волшебников звали Каз, и тот больше походил на Колдуна, чем на типичного благородного мага. Каз постоянно кутался в свою длинную коричневую робу с огромным капюшоном, держа своими скрюченными руками посох, весьма жуткого вида, внешне больше похожий на закрытый порванный зонт, чем на магический артефакт. Голос его был хриплым и режущим ухо, а незримый взгляд из под тени капюшона вымораживал до самых костей. Второго же звали Ьлек Ъандр и король даже не собирался пробовать выговорить его имя, нарекая того просто Лекандером. В отличии от Каза, Лекандр выглядел как максимально "классический" волшебник. На нем была длинная, увешанная разнообразными магическими брюликами колдовская роба темно-синего цвета, звенящая при каждом шаге чародея. Голову же венчала огромная остроконечная шляпа, украшенная пятиконечными белыми звездочками, того же цвета что и роба. Шляпа прикрывала его длинные, черные как смог волосы, накрывая глаза волшебника таинственной тенью от длинного подола, сквозь которую они мистически светились... каким цветом? Правильно, оранжевым.       Долгую ночь два могущественнейших мага старины вели свою беседу, ведая королю о своем хитром плане по возвращению Лескатии не только магов и их бесценного потенциала, но еще и репутации среди них же. Узнал тогда Фарл Первый многое о "новом" мире, чего не знал прежде. Одним из самых значимых знаний оказалось... Знание о "Шабаше" и самом факте его существования. Двоица чародеев рассказала королю о том, что далеко не только люди заинтересованы в бежавших магах, которым и податься было некуда - совсем нет, они рассказали ему о ведьмах, об их еще более лживых, даже в среде прочих монстров, натурах, и о том, как этим можно воспользоваться. План их был на столько же прост, на сколько и безумен, два волшебных авантюриста предложили королю идею... Буквально тащить у ведьм из подноса всех одаренных магией еще-людей, которых члены ковена сами преподнесут им на блюдечке. Все, что нужно было двум магам для исполнения сего чудного плана — деньги, власть и небольшой контингент Орденской или же Лескатийской армии, желательно с наличием в ней Героев. Да, губа была у них не дура...       Сказать, что король примерно с минут двадцать впав в бешенство объяснял им всю "небывалую" гениальность их плана, надежного, как стая Половских часовых — это ничего не сказать, однако, волшебникам на удивление нашлось чем возразить...

***

      Мимиру Милти на секунду выпала из своих мыслей. Врата были прямо перед ней, оставалось лишь, призвав особое вербальное заклинание, пройти на территорию Магитека. Сами же врата представляли из себя огромную в высоту и ширину арку, с двумя закрытыми чудовищно массивными мраморными дверьми, на которых тучами магических символов были выписаны как защитные заклятия с почетными именами лучших магов-выпускников Магитека за всю историю, так и будничные заметки на давно минувшие дни и пару нецензурных обращений в сторону таких же, сгинувших во времени персон.       Совсем не обращая на подобные мелкие детали внимания, Мимиру Милти подняла свой здоровенный посох высоко вверх, шепча слова одного из самых первых выученных ей заклинаний. Словно дирижёр, маленькая волшебница взмахивали магическим реликтом в своих тонюсеньких руках, вызывая в самом центре врат видимую лишь магическим зрением рябь. По завершению Милти громко хлопнула в ладоши, помещая посох подмышку и вступая в образовавшуюся во вратах дыру.       Как только волшебница оказалась на другой стороне, она сразу же почувствовала, будто бы попала в совершенно другую реальность. Покрытое рябью отверстие за спиной медленно сворачиваясь, отражая в своем магическом свете истинное нутро Магитека.       Огромное пространство перед Мимиру Милти было переполнено волшебством и тематическими ей конструкциями. Огромная академия представляла из себя титанических габаритов замок с десятками пылающих разной волошбой шпилей. Он был словно выписан чудотворным пером из самой настоящей сказки. В его "придворье", тем временем, текла и бурлила самая настоящая жизнь тысячи магов, что учили и преподавали здесь свой исключительный дар. Разноцветные робы и колпаки проносились перед волшебницей неровным строем при парадной улочке. Оркестр из бульканий, реакции магических реагентов, праздной болтовни и шепотов заклинаний лишь набирал свой оборот прямо на глазах у Мимиру.       Каждый раз она с придыханием наслаждалась этой картиной, считанные доли секунды, прежде чем ее заметят другие ученики и маги. Всё в этой гармонии волшебного хаоса говорило ей – "Вот он, твой родимый дом", а следом следовало громкое, нахальное покашливание действительности.       – Хэй, это же госпожа Мимиру Милти! Какого черта вы тут столпились?! Пропустите героиню! – Бравым и гнусавым голосом раздался из "толпы", представляющей из себя прогуливающихся у стен студентов, голос магического стража. У каждых врат есть свои стражники, у Магитека тоже они были, с весьма значимым отличием – очевидно они были магами и зачастую их избрали из орденов, занимающихся не столько эффективными заклинаниями, сколько боль приносящими...       И каждый раз эта сцена к сожалению Милти повторялась. Ближайшие коллеги с почтением снимали свои шляпы, приветствовали, кланялись и желали всего самого хорошего на свете, просили расписать автограф на личных магических катализаторах и т.д.       Расступились, восхищённые присутствием величайшей волшебницы Лескатии, студенты Магитека дали Мимиру Милти обзор на остальную часть двора могущественной академии чародеев. Посмотреть тут так же было на что – на улице чуть ли не в ряд стояли магический лавки и переносные колдовские лаборатории, рисовались ритуальные круги и происходило тотальное магическое фаершоу, общим итогом которого стало само небо над академией, что переливалось всеми цветами радуги из-за выбросов колдовских энергий в воздух. Сложнейшие изобретения и магические конструкции самых разных форм и назначений тащили то туда, то сюда, прямо на ходу заправляя и наполняя их всем подряд. В воздухе взрывалось очередное неудавшееся творение непутёвого ритуалиста, а с неба падала неудачно поджаренная шпилем пиромантов чья-то чайка. С первого взгляда такой бедлам за стенами академии казался просто невозможным и чрезвычайно опасным, но Мимиру Милти была абсолютно спокойна – этот хаос был контролируемым. Двор Магитека всегда представлял из себя полигон для самых инициативных студентов, желающих проявить себя по полной, лишь бы хоть как-то пройти на ступеньку дальше и выше в иерархии своего ордена. Да, потенциальный волшебник может проучиться здесь все полученные ему года, не во что не влезая и не заходя за рамки заготовленной ему учебной программы, однако подобные маги не ценятся от слова со всем, не за пределами Магитека, ни в нем самом. Пик подобных – служба в орденской армии в качестве поддержки таких же рядовых солдат, как и он сам. Инициативность в Магитеке – суровая необходимость, которая, впрочем, зачастую оказывается для излишне ревностных в своих делах волшебников летальной. Но без риска разве можно добиться хоть какой-то славы, репутации и успеха? Где-то кроме Магитека, скорее всего да, но вот в его стенах это просто невозможно.       Игнорируя тем временем просителей и подхалимов из самых разных орденов Магитека, Мимиру молча пошла вперёд, взглядом мертвой рыбы смотря на ещё одни врата уже самой академии – святая святых магии Лескатии. Никто не смел вставать на пути Мимиру и это ее даже больше печалило, чем радовало. Возможно, она была единственным человеком в мире, что страдала не из-за недооценки чувства собственной важности, а наоборот, из-за ее переоценки окружающими. В стремлении отвлечься от своры голдящих студентов, Мимиру вновь обратилась к древней истории этого места, одним глазом поглядывая на волшебника в бордовой рясе с капюшоном, не участвующим в похвальба, что чуть в отстранении заряжал яйцо какой-то громадной птицы в что-то похожее на мортиру и чугунный колдовской котёл одновременно...

***

             Фарл Первый с неверием принял успех задуманной блудными колдунами операции. Как оказалось, войска и герои Лескатии понадобились исключительно в качестве ограждения определенной зоны вокруг точки захвата "будущих активов Шабаша". Пойти на эту сделку с двумя дьяволами было той ещё авантюрой, как когда-то признал первый король Лескатии, ведь всё буквально упиралось в Традиции безумных мелких ведьм, знаний о ПРИМЕРНОМ местоположении их брачных ритуалов и силу двух сомнительных типов, один из которых разваливался от старости прямо на ходу.       В последнем, к их чести, Фарл Кранц не сомневался больше никогда, однако почти сразу же после вызволения и вербовки первых выживших волшебников до первого короля Лескатии дошло две очевидных истины: Во первых, действовать теперь нужно было быстро. Ведьмы Шабаша чертовски изворотливы и взять их в плен не удалось, а значит времени до "общей тревоги" осталось не много. Король не знал, от куда у двух древних магов информация о точных местонахождениях "нычек" культа, но определенно собирался разворошить каждую в поисках новой магической крови. "Во-вторых" заключалось в том, что... Король, мягко говоря, Лекандеру и Казу не доверял, те очевидно многого не договаривали, прикрываясь тем, что они "люди магии" и многие их штуки людям будут просто не понятны. Из этого всего следовало, что этот дуэт невероятно сильных колдунов следовало кем-то разбавить, кем-то преданным короне, лично Верховной и Лескатии в целом. К удаче Фарла этот некто очень скоро нашелся.       Спустя серию удачных рейдов, оперативная группа ордена насчитывающая уже не один десяток избранных богиней воинов и жрецов, наткнулась на довольно интересную картину. Сей случай """"ритуала"""" культа с самого начала пошел насмарку. Один из пойманных ведьмами волшебников оказался на редкость мятежен, несговорчив, силен и... Пиромантен, что и стало ключом к некоторой заминке всеобщей оргии вековых лолей. Закончив и этот освободительный поход относительным успехом (к сожалению в огненном шторме выжили далеко не все), Фарл Кранц с самой первой встречи окружил юного любителя поджигать всё и вся, по имени Каспер, самыми разными регалиями, полномочиями и роскошью. Не прошло и месяца как дуэт великих магов стал внезапно Триумвиратом. Каспер оказался на редкость импульсивен и простодушен, в достаточной степени что бы легко поддаваться манипуляциям "доброго короля" и не вестись на даже самые выгодные и логичные предложения "злых стремных колдунов".                                                              

***

      Тринадцать башен Магитека, у Архи-архитекторов было столько возможностей сделать всё симметрично, но... Доверять чертежи магам было большой ошибкой. Внутри здание академии больше напоминало уродливый, пусть и красиво обставленный, лабиринт. Нижние, подземные этажи пострадали сильнее всего из-за экспериментов с магией иллюзий и "голематического самостройного сейсмического че-то-там, имени Ватарая VIII" – полу-разумного механизма что выбуривал и дублировал странного вида комнаты, чем-то напоминающие древние залы магитека. Не будучи человеком, у машины это получалось очень... Странно и даже жутко. Кроме того, сам Ватарай был крайне против ее остановки, так что никто точно не знал на сколько подезмелье Магитека огромное на данный момент и для чего вообще используется.              Мимиру Милти старательно избегала наиболее популярных путей, пользуясь скрытыми короткими путями студентов Ордена Пространства, если получалось конечно, избегая встреч... С кем либо еще. Так что самые огромные и значимые залы, красота и масштаб которых поражал, увы мелкая волшебница не застала в этот ее... Приход. Именно таким боком за какие-то жалкие 34 минуты она смогла добраться в самую зловещую и великую комнату Магитека – Холярис Прэкантацио. Двенадцать статуй в форме гербов всех орденов Магитека казались миниатюрными по сравнению с титанических размеров символом верховной из чистого золота и драгоценных камней на месте крыльев, в низине которого были вырезаны не менее чудовищных размеров врата, у которых разумеется тоже было какое-то крутое латинское название. Мимиру осмотрела каждый из гербов. Вокруг них витала собственная, индивидуальная аура из сложных заклинаний и магических огней соответствующих цветов и оттенков. Сложные готические структуры выдавали руки самых великих мастеров прошлого и настоящего, перегруженные образами и вычурнотостью. Гербы словно соревновались друг с другом в роскоши, красоте и смыслах, однако по сравнению с относительно минималистичным символом ордена, меркли в собственном ничтожном понтавстве. Особенно сильно выделялся XII, чей герб больше всего пытался отразить на себе ангельский дизайн, копируя крест верховной. Он словно был изуродованной пародией на то, что представлял из себя главный отрибут Ордена Верховной Богини.              Ровно как и герба, меркли и те, кто за ними стоял, подражая им один в один. Как говорила сама себе Мимиру Милти – за самой великой комнатой Магитека следовала самая глупая. А по прошествию 12 лет, девочка позволила переименовать ее в откровенно Идиотскую.      

***

                          – Каз, это провал, понимаю. Но... Мы все еще можем всё исправить! – заявлял Алекандер, крепко сжимая плечи своего разваливающегося на части ровестника, – Это еще не конец. Прошу те...             – Да заткнись ты, – бесцветный халат дёрнулся словно тень, гоняемая пламенем, отпихивая в сторону "величайшего волшебника", – То что он пощадит тебя я не сомневаюсь, ты же так сладко лил мёд ему в уши, даже дал тебе эту милую новехенькую фамилию! А что, прямо как твоя старая, тоже на Н, можно и затерпеть! Да, "Лек"!?             – Это не...       – Хватит. Фарл сожжет меня вслед за этим проклятым городом, – "Тень от костра" оказалась больше, чем казалось изначально. И не мудрено, ведь с выского балкона первой башни Магитека виднелась Лескатия, и вся она была потоплена в огне, который никак не хотел угасать, – Я ухожу. Не ищи меня нигде. На этом наши пути расходятся и линия повествования прерывается. Хочешь быть покорным этим рабам самазванки? Поиграть в куклы на старость лет? На здоровье, только мои суставы уже давно не пригодны для твоих ниточек.                    – Но я!...             Пламя снова дало о себе знать, фонтаном взлетая вверх, обдавая жаром и так обугленный балкон. Проморгавшись, волшебник уже никого не видел, только тучу паронормального тлена, что стремительно утекала вслед за ветром, подальше от стен великого проекта.             – Я... – Волшебник проследил за потоком, и никаких слов связать не смог, кроме последних, – ...Видимо даже не смотря на бессмертие, умру в одиночестве.             А затем он начал вершить великое колдовство, конца и края которому не видно по сей день. В великой лжи, в лицемерии и обмане, чудовищном предательстве была выкована Лескатия. В ней же и зародится новый Магитек. Магитек Головного Мозга.             

***

             Мимиру Милти тошнило от этих стариков и амбициозных аморальных юнцев, что смотрели на нее свысока, словно на кнопку судного дня в их мерзких, потных пальцах. Полукруглый зал напоминал чем-то храм и суд одновременно. Тринадцать стилизованных столбов, на вершине которых сидели Архимаги всех орденов, Лорды Магитека. Лишь один был не занят – место самой Верховной. Мимиру часто иронизировала, что это пустое место спасало жизней магов от инквизиции гораздо больше, чем каждый из Лордов вместе взятых. Этот столб, с золотым минималистичным троном, стоял в центре, позади еще одного, значительно поменьше. I Орден. "Первоестественный". Студенткой которого де-факто была и сама Мимиру, на зависть всем остальным Архимагам. Относилась ли она от этого лучше к своему прямому наставнику и начальнику? Да нет конечно, она ненавидела его еще больше остальных!             По сути в струтуре зала было все просто. Огромный широкий столб Верховной, с которого она якобы денно и нощно наблюдает за своими одоренными ей же волшебниками, а те, в свою очередь, со столбов поменьше смотря уже вниз, на вызванного ими в этот зал гостя, посетителя, да кого угодно. Как не сложно догадаться, и здесь симметричность кончалась на 11 столбе. На сколько Мимиру Милти знала, лишь она достойна заходить сюда при полном собрании Лордов. И к сожалению они были здесь все. Сидели на столбах, кто в троне, кто на кресле, были тут и диваны. На некоторых были даже столы и инструменты разного пошиба.             Пристальнее всего на нее смотрел ее наставник, Лек`Андер. Древнейший Архимаг Магитека, упоминания о котором Мимиру Милти находила даже в свитках столетней давности. Официально ему было гораздо меньше лет, да и выглядел он в худшем случае на 40-45. Архимаги обычно терпеть друг друга не могли, но никакие заговоры и интриги ничего не могли сделать с повелителем первого ордена. Негласно он стал представителем Магитека и всех орденов, а кроме того участвовал в возвышении по меньшей мере половины действующих Архимагов. Каждый в этом зале, за редким исключением, был гнусным манипулятором, но Лекандр был из них самый паршивый.       Мимиру кратко осмотрела каждого Лорда, выискивая цепким взглядом всё, что ей в них не нравилось.       Второй – Дерломал, Лорд Алхимиков, носсил шляпу похожую на сдохшую змею и лукавую серебряную маску, за которой точно пряталась такая же отвратительная улыбка. Его широки коричнево-белый халат на тонкой туше, и спрятанные за спину руки не вызывали никакого доверия.             Третий – Фрозенколд, являлся Лордом Ордена Пиромантии, от чего сам был похож на кусок черного, вечно тлеющего угля, прической которому служило контролируемой пламя что бесконечно сжигало его устойчивую плавящуюся плоть. Он был здесь самым ярким и постоянно рябил у Мимиру в глазах. А еще он постоянно орал, а не говорил.       Не меньше бесил и Зойпут, Лорд четвертого, со своей идиотской громадной мешковидной шапкой далеких южных стран. Даже его мантия напоминала мешок, и рукава, и... нечто похожее на ботинки. Если бы не пурпурное око на шляпе и множество узоров из драгоценных... змеевидных камней, он и вовсе был бы похожим на сбежавшего из трущоб бродягу. Но к сожалению это был Архимаг Ясновидцев. И судя по подрагиванию его рук именно он послужил инициатором этой встрече.       Только Мимиру хотела мысленно поиздеваться над Лордом XII, который и вовсе кажется уснул за мраморным столиком своего столба, как тут же ее перебил своим цокающим, полу-механическим голосом проклятый всеми Ватарай.       – Я конечно сильно извиняюсь, – Совсем не в манерах магов заговорил вышеупомянутый, тут же сосредоточив на себе все взоры, – Но мы уже добрые минут пять сидим и смотрим как достопочтенная Мимиру Милти прожигает нас взглядом. Честно говоря, быть может за моими окулярами вы этого не видите, но я занят тем же самым! На кой черт мы здесь вообще собрались!? Мне никто не сказал!       Высказал свою резку позицию самый... Ржавый на вид архимаг, из присутствующих. Ватарай. Механоманьяк Магитека, что первым внес в официальный лексикон ордена такое слово как Техномагия и был проклят за это в веках, но очень осторожно, потому что не смотря на его безумный клуб изобретателей самоучек, подсев на индустриальную иглу с нее уже никто не смог слезть. Особенно пораженный мушкетами нынешний Король, из-за покровительства которого и абсолютно дурного нрава Ватарая, его никто не мог втихую отравить. Возможно, если бы не наличие у Магитека других орденов, Ватарай бы уже давно построил свой извращенный магический стим-панк-капитализм, но слава Верховной – нет. Пока что он был просто бесячим чудаком-механиком в тяжелой, ржавой на вид латунной броне, в смешном помятом цилиндре и какой-то мешаниной из окуляр, отделнно похожей на очки, на лбу.       – Странно... – Раздался надменный молодой голос с пятого столба, – Мне казалось сообщение было доставлено всем, в том числе и вам, Мэтр Ватарай! Быть может, устаревший способ передачи через магические письма...       – Ничего он не устарел, Выверт! – Прогрохатал мангал на ножках. Фрозенколд был единственным, кто стоял на своем столбе, а не сидел, – Даже не смей снова навязывать в древнейшие механизмы Магитека свои проклятые новаторские заклятия!       – Как грубо... – С фальшивой печальной гримасой ответил Выверт Вивет, Архимаг Ордена "Современной Магии". Длинноволосый, слегка женственный молодой человек, смотрящий даже на своих коллег с высока. По совместительству он был здесь вторым после Ватарая, кто не носил магическую мантию, а стоял в довольно облегающих, легких магических доспехах, вся суть которых была показать ту компактную магическую мощь, что была спрятана в мертвенно-изумрудных сумрачных кристаллах, горящих на Выверте тут и там, –... В очередной раз убеждаюсь что закостенелость и варварство всегда стоят бок о бок.             – А я вот предвидел, что мы собрались здесь ра... – Начал было маг мешков и предсказаний.       – Да Заткнитесь вы уже! – Пророкотал молчащий до этого момента Лекандр, совсем не подходящим для его спокойного тона голосом. Это было столь громко и шумно, что тихий храп на 12 столпе на время смолк. Практически все были удивлены столь неестественному тону. И что самое удивительное, никто не стал после него возникать. – Кха!... Мэтр Зойпут, вы сами это заседание и собрали, вы не могли предвидеть тему разговора, которую же сами и предложили. А теперь позвольте слово возьму Я... Мимиру.       От ее упоминания волшебница наконец отвлеклась от разглядывания спящего двенадцатого Лорда. Каким бы ублюдком он ни был, в этом помещении, особенно спящим, тот выглядел весьма ничего... Хотя далеко конечно ему было до Э...       – Кхм. Да, мастер? Что-то хотели? – Поясничать особо Милти не умела, но издевку в голос добавить могла запросто.       – Приношу извинения за нашу праздную бессмысленную болтовню. Сейчас наступают тяжелые времена, мы все на нервах...       – Что, правда? – Искренне раздалось удивление со стороны Ватарая, но все очень сильно постарались оставить его не услышанным, на что тот лишь рассеяно качнул плечами.       – Близиться время чего-то ужасного и мне хватает смелости сказать, что мы цепляемся за все подряд, лишь бы быть к нему готовы. Мэтр Зойпут недавно увидел видение чуда, столь яркое, какое не случалось со времен Тайного Пришествия. Сама Верховная пошлет нам нечто в помощь. Нечто что оттянет и облегчит неизбежную тьму.       Лекандр сделал долгую паузу, смотря точно в миниатюрные глазки своей ученицы, в них виделся лишь... Жирнющий скепсис и осознание того, что на нее сейчас свалят очередную самоубийственную миссию.       – Земли искажения, Мимиру Милти. На самых дальних границах владений Ордена. Ты самая мобильная волшебница из всех, что знал Магитек, – А их кстати, кроме Мимиру, было не очень много за всю историю в целом, – Нечто падет туда с небес. Ты должна выяснить что это и, если получится, изучить. Времени мало, тебе нужно поспешить. Собирай в дорогу все самое нужное и отправляйся немедленно. Да хранит тебя верховная.       Опять пауза. На этот раз, от столь серьезного тона человека, чей голос постоянно пытался чем-то подначить юную волшебницу, Мимиру Милти как-то опешила. А затем осознав, что ей надо лететь к суккубам на куличики, изумилась еще сильнее. Он не могла подобрать слов, а вот Лекандр, явно недовольный тем что тишина продолжается слишком долго, громко произнес...       – МЭТР ЗИГФРИД!       – А!? – Резко вскочил из лежащего состояния на столе двенадцатый Лорд, размахивая своими бело-серебристыми волосами, что быстро во взмахе упали и закрыли его юное лицо, с молодостью которого не мог посоперничать даже Выверт.       Звонкий голос быстро протараторил что-то в духе "Да!.. да.. Благослови тебя верховная, Мимиру!", а затем утих. Секунду спустя, тихий храп продолжился, а Лекандр, из под прикрытой ладонью лица, произнес последние в этом зале слова.       – Ступай, Героиня Мимиру Милти.       Кивнув, девочка Волшебница постаралась покинуть зал как можно быстрее. Слава Верховной, никто ей на этот раз не препятствовал.       – А я так ничего и не понял! – Недовольно заявил Ватарай, напрочь нарушая последне... последнность... за... Короче, делая слова первого Архимага далеко не последними. А спустя минуту тут и вовсе начался воистину инфернальный галдеж.       

***

      – Ёбаный в рот... – Прокряхтел Генри Блант, – Что я черт возьми только что вообще услышал?       – То что ты хотел – Печально ответила Верховная Богиня, – А теперь стань Первым моим посланником, у которого с этим хоть что-нибудь получится сделать       И Генри лишь молча кивнул головой, пока мелкие ангелочки и Валькирии поменьше высших мыли себе ушки. Нет, ну а что ему еще оставалось делать? В кои то веки, за эти самые долгие столетия, Верховная Богиня позволила себе кривую ухмылку, что ей совсем не шла. Таких отборных ругательств она не слышала уже очень давно...