Люби Меня Нежно

Я стояла перед этой чёрной стеной тумана и чувствовала, как холод медленно пробирается мне под кожу, несмотря на то, что воздух вокруг казался совершенно обычной температуры. Это был не физический холод, это был холод отчаяния, который исходил от самого этого существа, этой ловушки, которую, как мне казалось, мы никогда не сможем преодолеть. Мой разум, привыкший анализировать любую проблему, систематизировать информацию, вдруг оказался в абсолютной растерянности. Перед нами лежала преграда, которую нельзя было ни обойти, ни пробить стандартными заклинаниями. Это была не просто магия — это была сама структура магии, что-то глубинное и древнее. Рутар уже начал пробовать различные заклинания. Его палочка описывала сложные узоры в воздухе, и я слышала латинские слова, которые редко встретишь даже в покрытых пылью фолиантах. Но туман, словно живой организм, просто поглощал каждое заклинание, каждый луч света, каждую попытку вмешательства. Он не взрывался, не вспыхивал, не отступал — он просто оставался там, невозмутимый и абсолютный в своей враждебности. Стивен попробовал «Диффиндо», попытался буквально разрезать завесу, но лезвие невидимого заклинания прошло сквозь туман, как сквозь воду, оставляя лишь чуть заметный след, который тут же затягивался. Селестина попробовала комбинированный подход — сначала усиливающее заклинание, затем «Экспульсо», но результат был ещё более разочаровывающим. Туман казался совершенно безразличным к нашим попыткам. Я прошла ближе к краю, стараясь не проваливаться в него, и внимательно разглядывала его структуру. Даже при слабом свете, исходящем от наших палочек, я могла видеть, что туман не был однородным. В его толще переплетались спирали более светлого и более тёмного оттенков серого и чёрного. Это напоминало мне что-то... что-то, что я видела в одной из старых книг... «Может быть, это не физический барьер», — произнесла я вслух, и мой голос звучал неуверенно даже для собственного уха. — «Может быть, это магическое препятствие совсем другого порядка. Вроде защиты, которая работает не против силы заклинаний, а против самих принципов магии». Гарри посмотрел на меня с интересом, и я видела, что он понимает, к чему я клоню. За все наши годы дружбы он научился улавливать мои мысли даже по недоказанным предположениям. «Что ты предлагаешь?» — спросил он, его голос был спокойным и сосредоточенным, несмотря на очевидную опасность ситуации. Я молчала несколько секунд, обдумывая. Все остальные тоже повернулись ко мне, ожидая ответа. И вдруг, как вспышка молнии, ко мне пришла идея. Это была совершенно безумная идея, настолько безумная, что я сначала даже не осмелилась бы произнести её вслух. Но мы находились перед выбором: либо попробовать что-то новое, либо признать поражение и позволить Кейлону остаться в руках Ханкала. «Алохомора», — медленно произнесла я, тестируя слово, как если бы оно было хрупким артефактом. — «Это заклинание для открывания замков. Но... что если этот туман не просто барьер? Что если это заколдованная дверь, которая просто... закрыта?» Гарри моментально понял идею, и я видела, как в его зелёных глазах вспыхнула искра понимания. Это было безумие, да, но это было логично в контексте того, что мы знали о Ханкале. Это существо не просто создавало препятствия — оно создавало лабиринты, ловушки, замкнутые миры. Может быть, попасть в этот мир было возможно, только если рассматривать его как закрытое помещение, к которому нужен ключ? «Попробуй», — сказал Гарри, и в его голосе не было сомнения. Это меня ободрило больше, чем могли бы ободрить тысячи слов поддержки. Я вышла вперёд, ближе к чёрной стене, чувствуя, как мои товарищи жмутся позади меня, готовые к любому развитию событий. Туман казался живым, враждебным, он словно тянулся ко мне, пытаясь затянуть внутрь. Я подняла палочку, мои руки слегка дрожали, но я старалась держать их неподвижно. «Алохомора», — произнесла я, вкладывая в слово всю свою силу воли, всю веру в то, что это может сработать. На миг ничего не произошло. Туман продолжал свой медленный танец, скручиваясь в новые узоры. Моё сердце упало, я уже готовилась к разочарованию, как вдруг... Туман задрожал. Не волнообразно, как от ветра, а как бы в самом себе, ёжась от боли или спазма. Я ещё раз повторила заклинание, громче, уверенней, и произошло нечто совершенно невероятное. В плотной чёрной завесе тумана появилась трещина. Не просто тонкая линия, а настоящая выемка, которая расширялась на глазах, словно невидимая рука раздвигала тяжёлый занавес. Туман словно расступался, открывая проём, который явственно напоминал очертаниями обычную дверь. «Боже мой», — выдохнула Селестина, и в её голосе звучало благоговение и страх одновременно. Я не могла поверить своим глазам. Это сработало. Вопреки всей логике, вопреки всему здравому смыслу — это сработало. Заклинание, которое я использовала тысячу раз в коридорах Хогвартса, которое было предназначено для открывания обычных замков на дверях и сундуках, каким-то образом смогло взломать магический барьер, созданный существом, которое, кажется, стояло за пределами нормального понимания магии. «Это... это же невозможно», — прошептала я сама себе, но мой голос был смешан с облегчением. Я, Гермиона Грейнджер, только что сделала то, что казалось совершенно немыслимым. Моя идея, которая казалась такой нелепой всего минуту назад, оказалась правильной. Рутар приблизился ко мне, его взгляд скользнул по моему лицу и обратился на проём. Его спокойствие, казалось, слегка поколебалось. — Поразительно, мисс Грейнджер. Просто поразительно. Вы обладаете редким даром — видеть логику там, где другие видят только хаос. Проём становился всё больше, и теперь мы могли видеть, что находится за ним. Или, скорее, мы видели, что за ним — абсолютно ничего. Чёрное, пустое пространство, которое было чернее, чем сам туман. Это было что-то среднее между отсутствием света и присутствием активной, враждебной тьмы. «Мы должны идти», — сказал Гарри, и хотя в его голосе я слышала колебание, решимость была явной и неоспоримой. Он взял мою руку, и я чувствовала, что даже через эту простую физическую связь он передавал мне свою смелость. Мы встали в ряд перед проёмом, напоминающим дверь. Рутар впереди, его палочка поднята, готовая к любой опасности. Затем Стивен и Селестина, которые тоже понимали, что мы вот-вот войдём в царство самого Ханкала. И я с Гарри позади, крепко держась за руки, как если бы эта связь могла защитить нас от всех ужасов, которые ждали нас впереди. Несколько мгновений мы колебались на пороге. Позади нас была привычная реальность — пустая ночная улица, холодный воздух, обычные звуки ночи. Впереди — неизвестность, которая, казалось, дышала враждебностью и была готова показать нам свой звериный оскал. «Вместе», — произнёс Гарри, и это слово звучало как молитва и как приказ одновременно. Я прижалась к Гарри, чувствуя, как его рука обвивает мою талию. Мы шагнули через проём. Мгновение — и мир перевернулся. Прежде всего я почувствовала нечто странное, как если бы мы не просто прошли через дверь, а как если бы прошли сквозь некую мембрану, которая сопротивлялась нашему проходу, пытаясь задержать нас, притянуть обратно. Но мы прорвались. И вот мы уже по другую сторону. Мир, в который мы вошли, выглядел почти как Бэркли. Те же улицы, те же здания, те же фонари. Но всё это было искажено, словно нарисовано рукой художника, который никогда не видел настоящий свет и не понимал, как должны выглядеть цвета. Всё было исполнено в оттенках серого, чёрного и грязно-коричневого. Свет, который испускали немногие оставшиеся фонари, был тусклым, будто отражение света в грязной воде. Люди отсутствовали совершенно — на улицах не было ни одной живой души. Ни шума, ни движения, ни намёка на жизнь. Только пустота, безмолвие и это чувство, которое я уже начинала ненавидеть — ощущение того, что мы находимся внутри кошмара, что это место существует где-то на грани между сном и явью. «Это... где это?» — прошептала Селестина, её голос звучал совсем беззащитно в этой пугающей тишине. «Мы внутри него», — ответил Рутар, и его голос был полон понимания и горечи. — «Мы внутри Ханкала. Или, скорее, внутри его мира, той реальности, которую он создал. Здесь его правила. Здесь всё подчиняется его воле. Времени здесь нет, пространства — тоже, в привычном смысле». Я чувствовала, как внутри меня нарастает паника, но я решила подавить её. Паника здесь не поможет. Только холодный расчёт, только анализ, только понимание того, что мы должны найти Кейлона и выбраться отсюда как можно скорее. Мы начали двигаться по искаженной улице, держась вместе, наши палочки по-прежнему подняты. Боль от напряжения начала ощущаться в моих мышцах. Дыхание приходило с трудом, будто воздух здесь был гуще, плотнее, будто он активно сопротивлялся нашему присутствию. И тогда, когда мы прошли несколько сотен метров, впереди появилась фигура. Сначала я подумала, что это Кейлон, но когда мы приблизились, стало ясно, что это не человек. Это была грань между человеческой формой и чем-то совершенно другим. Высокая, тонкая, с неправильными пропорциями, с бледной, почти люминесцентной кожей. Глаза её были огромными, чёрными как ночь, и они смотрели прямо в мою душу. Одежда — или то, что её напоминало — казалась соткано из самого тумана. «Пожиратель Смерти», — выдохнул Гарри. Однако точнее было сказать, что перед нами то, что осталось от образа Пожирателя Смерти в памяти Ханкала — полупрозрачный, словно составленный из тумана, силуэт волшебника в чёрной мантии. Демон, принявший форму последователя Воландеморта. Это существо открыло рот, и из него полился голос — не как звук, а как визг, как скрежет ржавого железа, как звук того, как ломается мир. «Вы пришли», — это была не речь, это было внедрение мыслей прямо в мой мозг. — «Пришли в мой дом. Пришли спасать того, кто уже давно принадлежит мне». И тогда начался бой. Первым среагировал Гарри. Его палочка вспыхнула серебристым светом. «Экспекто патронум!» — крикнул он, и серебряный свет полетел прямо на существо. Но пожиратель-призрак среагировал с нечеловеческой скоростью. Он двигался, слегка взмахнув рукой, и серебристый удар был отражен. Гарри покачнулся, но Стивен уже был готов.  «Протего!» — прикрыл мракоборец, и щит вспыхнул синим светом. Мы должны были работать слаженно, вместе. Я понимала это инстинктивно. Это был не один противник, это была сама враждебная реальность, которая пыталась нас уничтожить. «Диффиндо!» — крикнула я, направляя режущее заклинание в сторону существа. Селестина одновременно произнесла «Конфринго», и огненная волна устремилась вперёд. Пожиратель издал этот отвратительный визг снова и отступил, но я видела, что он не ранен. Его тело просто... исчезало и появлялось снова, словно он существовал не полностью в нашей реальности, а только касался её. «Это невозможно убить обычной магией!» — крикнул Рутар, его голос звучал отчаянно. — «Это существо из другого измерения! Мы должны найти его якорь в этом мире — что-то, что привязывает его здесь!». Я мгновенно поняла, что он имеет в виду. Где-то в этом искажённом городе должен быть предмет или живое существо, источник его силы. Возможно, это был Кейлон. Или что-то ещё. «Гарри, продолжай отвлекать его!» — крикнула я и начала отступать в сторону, стараясь быстро оценить взглядом окружающее пространство, словно сканируя его. И тогда я её увидела. На крыше одного из зданий — ещё одна фигура. Человеческая, но окутанная чёрным туманом. Почему-то я сразу поняла, что это Кейлон. Его глаза были закрыты, а из груди исходил тонкий луч энергии, который связывал его с пожирателем. Этот луч был якорем. Это была связь. «Там!» — указала я. Но в тот момент земля под нами начала колебаться. Улица, на которой мы стояли, начала трескаться, и из трещин вырывались клубы того же враждебного тумана. Пожиратель издал победный вопль. «Вы не уйдёте отсюда», — прошипел его голос прямо в моё сознание. — «Этот мир мне подчиняется. Я его король. Я его бог». «Нет», — сказала я, и мой голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовала. Я вспомнила всё, чему меня учили. Все битвы, все испытания. — «Ты только его заключённый». И я поняла, что нужно делать. «Все к Гарри!» — крикнула я. Мы сгруппировались вокруг него, и я начала плести самое сложное заклинание, которое я когда-либо произносила. Это было древнее заклинание связывания, которое я нашла в старых текстах библиотеки Бэркли. Оно требовало энергии пятерых магов, пяти сердец, действующих как одно. «Вместе», — произнесла я, и остальные поняли. Мы начали говорить слова заклинания одновременно, остальные повторяли сразу за мной. Наши палочки светились невыносимо ярко, белый свет, который заполнил этот мёртвый мир. Пожиратель завизжал, пытался отступить, но он уже не мог двигаться. Луч энергии, связывающий его с Кейлоном, начал разрываться. И в этот момент Кейлон открыл глаза. Его взгляд был ясным, осознанным. Он видел нас. Видел то, что мы делаем. «Бегите!» — крикнул он, и его голос был голосом человека, вернувшегося из смерти. Его тело начало светиться золотистым светом — его собственная магия, которая пробуждалась. Связь разорвалась. Пожиратель издал предсмертный вопль, и его форма начала рассыпаться, словно песок, уносимый ветром. Мир вокруг нас начал трещать, разваливаться. Всё, что было создано его волей, начало исчезать. «Прыгай!» — крикнул Гарри, и Кейлон скатился с крыши прямо нам в руки. Мы упали, и в этот момент всё вокруг взорвалось ярким светом. Мгновение — и мы падали. Падали сквозь туман, сквозь тьму, сквозь слои реальности. Я слышала крики своих товарищей, чувствовала их руки, ухватившиеся за меня. И я понимала, что мы либо выберемся отсюда, либо останемся здесь навсегда, потерянные в пространстве между мирами. Потом — удар. Мы упали на холодный асфальт реального Бэркли. Воздух был свежим, холодным, настоящим. Ночное небо сияло звёздами. Звуки ночи были звуками жизни. Мы выбрались. Но когда я посмотрела на Кейлона, я увидела, что цена была высока. Его глаза всё ещё светились золотистым светом, и когда он дышал, из его груди исходил тонкий золотой дым. «Что с ним?» — спросила Селестина. «Он... он теперь часть этого мира и часть того», — ответил Рутар, его голос был грустным. — «Он теперь не совсем обычный человек. Но он жив. И это главное». Кейлон попытался встать, и мы помогли ему. Его улыбка была слабой, но искренней. «Спасибо», — сказал он просто. — «Я помню. Всё это время я видел, что происходило. И я помню вас». Мы стояли на пустынной улице Бэркли, дрожа от холода, но ощущая адреналин в нашей крови. Над нами нависало ночное небо, безразличное к тому, что мы только что пережили. Где-то в отдалении слышались голоса людей, привычные звуки города. Но они казались нам приходящими из другого мира. «Мы должны уходить отсюда», — сказал Гарри, оглядываясь по сторонам. — «Если кто-нибудь нас увидит в таком состоянии, будет много ненужных вопросов...». Он был прав. Мы выглядели ужасно. Наша одежда была порвана, лица испачканы грязью и кровью. Кейлон вообще светился, хотя золотистое свечение потихоньку угасало. «Мой дом близко», — предложила Селестина. — «Мы можем туда пойти. Там безопасно. Мой дед позаботится о Кейлоне». Мы двинулись в путь, стараясь держаться подальше от освещённых улиц. Кейлон шёл между Гарри и мной, его шаги были неуверенными, словно он забыл, как это делается. Может быть, он действительно забыл. Сколько времени он провёл в том месте? И как течет время в той искаженной реальности? «Как ты оказался там?» — спросила я, когда мы шли. — «Как Пожиратель тебя поймал?» Кейлон молчал некоторое время, его золотистые глаза были устремлены вперёд. «Я шел по следам тёмной магии», — наконец ответил он. — «Я думал, что смогу вам помочь. Я был глупым и гордым». Он вздохнул, и из его уст вышла струйка золотого дыма. — «Я вошёл в старый дом на окраине города. Там был портал. Я прошёл через него, думая, что контролирую ситуацию. Но как только я прошёл... реальность изменилась. Я не смог выбраться». «Портал?» — переспросила я. — «Это значит, что Пожиратель был здесь давно. Его приход не был случайным». «Это была ловушка», — согласился Рутар, который шёл позади нас. — «Для кого-то конкретного. Может быть, для тебя, Кейлон. Или для одного из нас». Эта мысль была неприятной. Означало ли это, что кто-то был в сговоре с Пожирателем? Кто-то, кто живёт в этом городе, кто говорил с нами, кто знает наши имена? Мы дошли до дома Селестины — викторианского особняка, скрытого среди больших деревьев. Её дед встретил нас на пороге, и когда он увидел Кейлона, его лицо выражало удивительное понимание ситуации. «Так ты вернулся», — сказал он просто. Он был магом. Опытным старым магом. Я это поняла сразу. Мы помогли Кейлону войти внутрь дома. Дед Селестины приготовил ему комнату наверху, и там Кейлон упал на кровать, рухнув, как мешок угля. Золотистое свечение полностью исчезло, и он выглядел просто как человек — очень уставший, больной человек. Рутар уже работал, его руки двигались быстро, он произносил какие-то заклинания, которые я раньше не слышала. «Что с ним теперь будет?» — спросила Селестина, когда мы вышли из комнаты. Её голос был полон беспокойства. «Он останется с нами», — ответил Рутар. — «Его связь с тем миром сломана, но осколки этой связи остались в нём. Это изменило его. Он не совсем наш, но и не совсем их. В каком-то смысле он находится между двумя мирами». «Как долго он будет таким?» — спросила я. «Навсегда, вероятно», — сказал старик, и его глаза были печальны. — «Но это лучше, чем быть мёртвым». На кухне мы пили горячий чай, и я начала понимать, что ночь была только началом. Если портал был создан кем-то умышленно, если это была ловушка, то это означало, что угроза была больше, чем мы думали. «Нам нужно найти этот портал», — сказала я. — «И нам нужно понять, кто его создал». «Я могу помочь», — услышала я голос позади себя. Я обернулась. В дверном проёме стоял Кейлон. Он выглядел немного лучше, но всё ещё был бледным. Его глаза вернули свой нормальный цвет, но в них осталось что-то от того золотого света. «Ты должен отдыхать», — сказала Селестина. «Я отдохну, когда всё будет закончено», — ответил Кейлон твёрдо. * * * — Ханкал поместил меня в какую-то искажённую реальность, — начал Кейлон, его голос немного окреп, хотя отчаяние в нём оставалось. — Там не было времени, как я его понимаю. Я одновременно переживал мои величайшие страхи и величайшие сожаления. Я видел людей, которых я любил, мёртвыми. Я видел себя мёртвым. Я видел миры, где добро никогда не побеждало. Где Ханкал правил, а мы все были его рабами или добычей. Его руки сжимались в кулаки, а затем разжимались, словно он пытался найти какой-то материальный выход из этого кошмара. — Я бродил по этому месту бесконечное время. Часы? Дни? Недели? Я не знаю. Там нет концепции времени, как её знаем мы. И когда я уже думал, что это никогда не закончится, что я останусь там навсегда, превращаясь в часть этого кошмара... Он посмотрел на нас. — Вы пришли. Вы открыли дверь, которую я не мог открыть. Вы победили его фантома. И вы спасли меня. Я чувствовал тяжесть его слов, вес признания. — Расскажешь нам подробнее об этом месте? — спросил я, садясь обратно на край дивана. — О том, как оно устроено? О том, как Ханкал его создал? Кейлон некоторое время молчал, собираясь с мыслями. — Это не совсем другой мир, — ответил он. — Это скорее... оболочка вокруг реальности. Как паутина, которую Ханкал плетёт вокруг мест, где он сосредоточивает свою силу. Бэркли попал в эту паутину. Город существует в обоих местах одновременно — в нашем мире и в его. Ханкал использует сны людей, их страхи, их отчаяние как топливо для своей магии. Рутар, который стоял позади нас, издал низкий звук, похожий на рычание. — Это ещё хуже, чем я предполагал, — произнёс он. — Если демон действительно создал такую структуру, то его сила намного больше, чем мы думали. Гермиона прошла по комнате, её руки были сцеплены перед грудью. Я знал это выражение на её лице — она думала, обрабатывала информацию, пытаясь найти логику в этом кошмаре. — Если это паутина, — сказала она, поворачиваясь к нам, — то у неё должен быть центр. Должно быть место, где Ханкал сосредоточивает максимум своей силы. Если мы сможем найти это место и разрушить его... Рутар поднялся со своего места и направился к окну. За ним простиралась ночь, чёрная и глубокая, как сама пропасть. Он долго смотрел наружу, прежде чем заговорить. — Демоны такого уровня питаются верой людей в их силу, — сказал он, по-прежнему обращённый к окну. — Ханкал создал эту паутину, потому что люди боялись его. Их страх укрепил его. Их отчаяние наполнило его энергией. Пока люди верят в его неуязвимость, он остаётся практически неуязвимым. — Что ты предлагаешь? — спросил я. — Рассеять паутину? Освободить людей? — Нечто подобное, — ответил Рутар, наконец повернувшись к нам. — Но это будет опаснее, чем всё, что мы делали до сих пор. Если мы попытаемся разрушить паутину изнутри, Ханкал будет знать. Он почувствует нашу попытку и воздвигнет всю свою мощь против нас. Кейлон пошатнулся. Я помог ему устоять, поддерживая под локоть. — Я знаю, где находится центр, — сказал он хриплым голосом. — Я видел его, когда блуждал в той реальности. Это старое здание городской администрации, на окраине Бэркли. Ханкал превратил её в своё логово. Я ощущал оттуда его энергию, его присутствие, как если бы весь его ужас был сосредоточен в одном месте. Селестина обменялась взглядами со Стивеном. Я видел тревогу в их глазах. — Если мы пойдём туда, нам нужно быть готовыми ко всему, — сказала она. — Ханкал не позволит нам просто прогуляться и разрушить его логово. Он будет защищать его со всей своей силой. Гермиона села на подлокотник кресла рядом со мной. Я взял её руку, ощущая дрожь в её пальцах. — Нам нужно узнать больше об этом месте, — сказала она. — О самом логове. Какие там преграды? Как оно устроено? Какие ловушки Ханкал там выставил? Кейлон закрыл глаза, вспоминая. Его лицо скривилось в выражении, похожем на боль, но я понял, что эта боль не физическая. — Здание... это лабиринт, — начал он. — Кабинеты, полки с книгами, но они не совсем реальные. Они то появляются, то исчезают. Коридоры меняют направление. Потолок то высокий, то низкий, грозя раздавить тебя. И везде... везде ощущается его присутствие. Его голос. Он говорит к тебе из теней, обещая всё, что ты желаешь, если ты только откажешься от борьбы, если ты сдашься ему. Кейлон протянул руку, и я подал ему один из стульев. Он сел тяжело, словно вес мира налёг на его плечи. — Это похоже на ловушку для разума, — сказал он. — Ханкал не просто защищает своё логово физически. Он защищает его психологически. Он пытается атаковать наши умы, пока мы там находимся. Я пытался сопротивляться, но было так тяжело. Казалось, что каждый мой шаг только углубляет мою ловушку. Каждый способ сопротивления только усиливал его влияние на мою психику. Рутар вернулся в центр комнаты, его лицо было озабочено. Селестина встала и подошла к Рутару. — Если мы всё-таки пойдём туда, — сказала она, — нам нужно будет действовать согласованно. Рутар, ты можешь усилить нашу защиту? Можешь ли ты дать нам способность сопротивляться его влиянию? Рутар кивнул медленно. — Я могу попытаться. Но это будет временно. Действовать сможете не более часа, может быть, полутора. Потом защита рухнет, и вы будете беззащитны перед Ханкалом. Стивен встал, присоединяясь к Селестине. — Часа достаточно, — сказал он твёрдо. — Если мы сработаем быстро и умно, часа будет достаточно. Я взглянул на Кейлона. Молодой мракоборец был ещё очень слаб, но в его глазах я видел решимость. — Ты остаёшься здесь, — сказал я ему. — Ты ещё не готов к новым сражениям. Кейлон хотел возразить, но не смог найти в себе сил. Гермиона встала и подошла к окну рядом с Рутаром. — Когда мы идём? — спросила она. — Завтра, — ответил Рутар. — Чем дольше мы ждём, тем сильнее становится Ханкал. Каждый час, каждая минута — его сила растёт. Гермиона обернулась ко мне, и я увидел страх в её глазах, но я увидел там и решимость. Селестина и Стивен уже готовились. Рутар начал варить зелья, которые бы защитили нас. И тогда, когда наша подготовка была в самом разгаре, произошло это. На стене гостиной, самой обычной стене, появилось пятно. Чёрное пятно. Как если бы сама стена начинала гнить, разлагаться. Пятно растекалось, как чернила в воде, оставляя за собой след порчи, разложения. Из этого пятна слышался звук. Голос. Голос, который был одновременно шёпотом и криком, который мог раздавливать и вводить в оцепенение одновременно. Голос Ханкала. — Вы думаете, что вы победили меня? — прозвучал голос, наполняя всю комнату. — Вы думаете, что вы готовы ко встрече со мной? Вы видели только тень моей силы. Я позволил вам взять этого мальчика. Я позволил вам вернуться. Потому что... Пятно расширилось, заполнив почти всю стену. — ...Потому что я всё ещё рядом с вами. Я в вашем страхе. Я в вашем отчаянии. И очень скоро, я буду везде. Щель затворилась, оставив на стене лишь чёрный след. Но голос Ханкала оставался в воздухе, висел над нами, как облако отравы. Я услышал, как Гермиона втягивает воздух. Селестина держала палочку наготове. Стивен и Рутар стояли неподвижно. Кейлон, сидевший на стуле, издал звук, похожий на рыданье. — Он знает, — прошептал молодой мракоборец. — Ханкал знает, что вы идёте к нему. И он ждёт.