The great tribulation

До станции «Нидл» оставалась неделя, когда команда урезала паек Саймона вдвое. – Эй-... подожди, – окликнул Грейс члена команды, прежде чем тот успел покинуть лабораторию (имен он так ни у кого и не запомнил), – Этого ему точно не достаточно! – Корабль не был рассчитан на долгий полет с таким количеством людей, – покачал тот головой. – Но мои пайки вы не урезаете, – нахмурился Грейс, помахав своим все еще целым батончиком. Саймон у труб, казалось, даже не удивился, он молча держал в руках жалкую четверть того, что ему дали. От этого у Грейса внутри все сжималось. – Бесполезные ресурсы сокращают в первую очередь, – хмыкнул член команды, с пренебрежением глядя на Саймона. Грейс не успел ничего сказать – тот кивнул и вышел. Он снова перевел взгляд на Саймона, который жевал свой батончик. Тот был едва длиннее его пальца. Несмотря на вкус и размер порций, батончики явно были сделаны добротно, по крайней мере с точки зрения питательности. Хотя у Грейса начали закрадываться подозрения, что местные, возможно, приспособились к жизни на куда меньшем количестве питательных веществ, потому что рана на щеке Саймона, которую тот получил от того винта в SM-13, зажила как-то подозрительно быстро. Это, скорее всего, вообще не было связано с их едой, но другого объяснения у Грейса все равно не было, поэтому для собственного спокойствия он решил списать все именно на нее. Но легче от этого не становилось. Ему все равно совершенно не нравилось, что Саймону собирались урезать и так скудный паек. – Так, – Грейс глубоко вдохнул, пытаясь подавить раздражение. Он взял свой батончик обеими руками, отломил кусок примерно на четверть, оттолкнулся от рабочего стола и протянул его своему компаньону, – Держи. Саймон нахмурился, глядя на батончик, – Нет. – Ты не будешь есть по половинке батончика в день! – почти выкрикнул Грейс, – Я не позволю им морить тебя голодом! Мало того, что это было абсолютно неправильно, так Саймон еще был-... Ну, может, и не другом. Судя по тому, как яростно мужчина был против, когда Грейс наврал Аве с три короба, лишь бы она выпустила их обоих наружу, сама мысль ему явно не нравилась, но! Грейс по-прежнему не знал ничьих имен (кроме Авы), потому что с ним никто не общался. Его все так же держали на расстоянии. Вежливом, уважительном, но до ужаса холодном. Никто не пытался заговорить с ним, задать хоть какой-нибудь или даже поинтересоваться, как продвигается его работа, если в этом не было крайней необходимости. Хотя всем было очевидно, что у него есть знания в очень важной теме, о которой остальные практически ничего не знают. Но почему-то никому даже в голову не приходило воспользоваться этим и чему-нибудь у него научиться. Вот будь Грейс на их месте, ученый бы от него отбиваться устал – настолько он бы его завалил вопросами! У него была бы прямо противоположная проблема! И да, Саймон тоже не задавал ему вопросов, но-... Но хотя бы он не игнорировал его. Не был с ним груб. Он не задавал вопросов, зато чувствовалось, что он внимательно слушал весь поток его болтовни (хотя в это все еще было трудно поверить). Он отвечал на вопросы Грейса, даже если ответы были короткие и сдержанные, а иногда и вставлял комментарии посреди его очередных монологов. Обычные “хм”, “правда?” и “жесть” значили очень много для Грейса, когда он пытался не сойти с ума от того, насколько же, блять, одиноко ему было. И по его коротким ответам было ясно не только то, что он слушал, – он действительно запоминал все то, о чем говорил Грейс. И да, не то чтобы у Саймона был выбор - мужчина буквально был прикован цепями к трубе в лаборатории, где он работал, но-… То, что его заставили быть здесь физически, еще не значило, что он обязан был присутствовать здесь мысленно. Уж Грейс-то прекрасно знал, каково это, когда человек вроде бы находится с тобой в одной комнате, а на самом деле мыслями где-то очень далеко. Особенно стоило ему пуститься в очередную тираду. Обычно именно в этот момент люди мысленно отключались от разговора, но-… Кажется, Саймон, наоборот, воспринял это как сигнал включиться. Нечто совершенно неслыханное. Сердце Грейса к такому явно было не готово. — Они и раньше заставляли меня жить на еще меньшем, я буду в порядке — проворчал Саймон, и его слова мигом вернули Грейса в реальность, будто машина на полной скорости врезалась в стену. — Что?! — крикнул шепотом Грейс не сдержавшись, — Это несправедливо! — Если ты вдруг забыл, — фыркнул Саймон, дернув цепь. От звона металла у Грейса болезненно сжались легкие, — Я все еще заключенный. К.О.И. могут быть теми еще мудаки, но я-... тоже убивал их людей. С чего бы им после этого обращаться со мной как с почетным гостем? Грейс сглотнул. “Людей”. Во множественном числе. Это, конечно, многое объясняло. Например, почему на корабле все так ненавидели этого человека, но-... Но все равно...! Саймон поднял на него взгляд. В одной руке он держал батончик, а другой крепко сжимал кулон на браслете. Так крепко, что костяшки пальцев побелели. Его темные, глубокие глаза казались-... обреченными. Будто он не-... — ...Я хочу, чтобы они относились к тебе как к человеку, — тихо пробормотал Грейс, стараясь не слишком хмуриться. Саймон лишь сильнее сжал кулон и, отвернувшись, усмехнулся, — Сложная просьба. Грейс сглотнул, уставившись на отломанный кусок своего батончика. Может, он просто дурак? Грейс никогда не считал себя человеком, который думает, будто знает о других все, или любит на ходу разбирать людей по косточкам и принимать собственные догадки за чистую монету, но... Разве он ошибался, думая, что Саймон совсем не похож на-... убийцу? Грейс не знал, убивал тот кого-то или нет. И если да, то скольких. Но разве это имело значение? Саймон не выглядел человеком, который-... способен на такое. Опять же, если он это сделал. Он выглядел слишком- слишком-... ...сломленным. Смирившимся. Будто вся его борьба осталась там, в той подлодке. Будто теперь, когда за ним больше не гнался самый настоящий монстр и ему не приходилось убегать от смерти, когда его-... снова заперли в клетке, какой бы другой эта клетка ни была-... Он знал, что ничего не может сделать. Знал, что бороться больше не за что. Конечно, Грейс не хотел, чтобы все вернулось к тому моменту, когда Саймон отчаянно боролся за свою жизнь, но-… Разве было неправильно хотеть, чтобы Саймон-... боролся за свою жизнь? Хотел для себя чего-то лучшего? Убийцы не выносят приговор сами себе. Убийцы не сидят, уставившись в пустоту, просто дожидаясь, когда их поведут на виселицу. А вот люди, совершившие ошибки - да. Грейс просто- Не знал. Да и вообще, какое ему до всего этого дело? Этот мужчина ему даже не друг. Грейсу просто было одиноко. Одиноко и до отчаяния тоскливо.

***

За два дня до прибытия на станцию Нидл, когда ее огромный металлический корпус уже был виден в иллюминаторах, Грейс снова попытался уговорить Аву разрешить ему воспользоваться их системой связи или хотя бы проверить судовые реестры. К тому моменту он уже выполнил для нее несколько поручений и заслужил хоть и довольно сдержанное, но уважение всей команды, так что это была уже совсем не та ситуация, что в первый раз. Он знал, что теперь ему в какой-то степени доверяют. И все же, когда Ава снова ему отказала, Грейс не мог сказать, что сильно удивился. Недостаток доверия и в прошлый раз был одной из причин, которые он рассматривал, но далеко не главной. И тогда, и сейчас было совершенно очевидно: она не давала ему даже попытаться найти дорогу домой, потому что не хотела, чтобы он уходил. И, опять же, Грейс прекрасно понимал ее. Судя по тому, как вся команда реагировала даже на самые простые выводы и решения элементарных задач, которые она ему поручала, им отчаянно не хватало человека, который действительно разбирался в работе с чашками Петри и микроскопом. Было бы безумием просто взять и отпустить его. Но то, что он это понимал, еще не значило, что-... Грейс не хотел здесь оставаться. Да, мысль о том, что ему придется навсегда расстаться с единственным подобием человеческого общения, выворачивала все внутри, но-... но он не хотел здесь быть! Не хотел смотреть в иллюминатор и видеть лишь жалкую горстку звезд. Не хотел и дальше давиться этими ужасными пайками и запивать их отвратительной водой. Не хотел... Он скучал по Рокки! По Эдриан! По камешкам, по своему дому-...! Грейс едва не отдал свою жизнь, чтобы спасти звезды в своей Вселенной. А потом оказался брошен в другую, где этого... по какой-то причине не произошло, где все звезды все равно были потеряны - из-за астрофагов или какой-то другой противоестественной причины. Это ощущалось как пощечина. Будто все его усилия ничего не значили, а теперь ему пришлось начинать все с нуля. Только на этот раз без всякой надежды спасти Землю. Потому что здесь Земли больше не существовало. Грейс старался не зацикливаться на этой мысли. И все же он хотел уйти. Не хотел, чтобы Рокки переживал из-за его долгого исчезновения. Не хотел провести остаток жизни в роли какого-то ручного ученого. Не хотел- Грейс не мог бесконечно жить в таком отчаянии. Даже у него был предел. Рано или поздно эти безрадостные дни, эта унылая еда и вся эта безысходность начали бы его ломать. А ведь эти люди жили так, почти не имея никакой надежды на лучшее будущее. — Вы не можете держать меня здесь против моей воли вечно, — не удержался он. Чтобы скрыть дрожь, он крепко сжал кулаки. — Я не держу, — ответила Ава. В ее голосе слышалось напряжение. Трое остальных членов экипажа в рубке старательно делали вид, что не прислушиваются к разговору, — Есть какая-то конкретная станция или корабль, на который Доктор Грейс хотел бы перевестись? И что он вообще мог на это ответить? Пусть Ава и не знала всей правды (того, что он вообще из другой вселенной), но было очевидно, что она понимала: идти ему больше некуда. Она прекрасно знала, что он каким-то образом оказался на той подлодке и теперь полностью зависит от них. — Вам больше некуда идти, Доктор Грейс, — произнесла она вслух то, что и так было ясно. Несколько членов экипажа перестали делать вид, что заняты своими делами, и открыто уставились на них. — Но вы даже не даете мне попытаться найти дорогу домой, — процедил он сквозь зубы, изо всех сил стараясь не сорваться. Ему все это совсем не нравилось. Какая-то часть его мозга сейчас видела перед собой уже не Аву, а... — Пожалуйста, — вырвалось у него. — У меня есть дом. Там, в другом месте. Вы не можете... — Мне жаль, Доктор Грейс, — она покачала головой. В ее голосе звучала интонация, слишком хорошо ему знакомая. Он сразу понял: на самом деле ей совсем не жаль. Хотя-... нет, не совсем. Скорее, она будто разрывалась между двумя решениями, — Но вы должны понять: у меня нет такой роскоши, как возможность не идти на жертвы. И разве не всегда все сводилось именно к этому? — Я понимаю. Правда понимаю, — кивнул он, чувствуя, как сжимается горло. — Я знаю, что поставлено на карту для всех вас, но... — Нет. Боюсь, вы все-таки не понимаете, — прошипела она. Но в ее глазах читалось отчаяние. Весь экипаж теперь молча следил за разговором, затаив дыхание и напряженно сидя на своих местах, — На К.О.И. лежит ответственность за... — она сглотнула, — Двести семьдесят человек. Это больше трети всех оставшихся людей. Что?! — С вашей помощью наша численность сможет не только перестать сокращаться – возможно, она даже начнет расти. Все наше будущее. Все наше существование- — Я всего лишь один человек, — едва слышно выдохнул он. Сердце колотилось где-то в горле. Он понимал, что людей осталось мало, но- чтобы настолько-... — Я не могу-... творить чудеса. — Я готова попробовать все, что угодно, — твердо сказала Ава и снова сглотнула, — Я не могу дать вам намного больше, чем у вас уже есть. На станции Нидл лаборатория получше, но... — Я могу, — вдруг подала голос одна из членов экипажа. Женщина, сидевшая дальше всех от двери, рядом с которой они стояли. Она выглядела-... почти отчаявшейся. Ее взгляд метался между Авой и ним, — Моя мать-... она уже очень стара. Ей осталось недолго. Я могу-... отдать половину ее пайка... — Что-…? — у Грейса будто сердце ухнуло вниз. — Доктор Грейс, мы нуждаемся в вашей помощи, — почти взмолилась она, а голос ее дрожал, — Последний ученый с профильным образованием погиб пятнадцать лет назад из-за тех- фанатиков Эдема-... — Нет- Нет, я не стану отбирать еду у вашей пожилой матери-...! — выпалил он. — Учитывая ее возраст, пользы от этих ресурсов будет немного. Особенно если они помогут обеспечить нам вашу дальнейшую поддержку, — мрачно произнесла Ава. К ужасу Грейса, женщина тут же быстро кивнула в знак согласия. — Благодаря вам наша жизнь станет лучше на десятилетия вперед. А ей, в лучшем случае, осталось лет пять. И она... — Ава перевела взгляд на женщину, — Швея, верно? — Верно, — кивнула та, — Это не жизненно необходимая работа. Грейсу хотелось вырвать себе волосы. Он не мог. Не мог. Только не снова. Ему нужно-... нужно было вернуться к Рокки. Все это было-... было неправильно... — М-можно... можно мне немного времени? — с трудом выдавил он, проведя ладонями по лицу. Ему было жарко. — Конечно, — спокойно ответила Ава, хотя в ее голосе все еще слышалось напряжение. А затем, уже мягче, добавила: — В конце концов, до сих пор вы ведь охотно шли нам навстречу. Грейс сдержал жалкий стон и, развернувшись, поспешил выбраться из рубки.

***

Сразу стало понятно, что что-то случилось, когда Доктор Грейс вернулся. Он двигался быстро и дергано. Зайдя в лабораторию, он почти добрался до своего рабочего места, и за то короткое мгновение, что Саймон успел увидеть его лицо, оно показалось ему... Растерянным. Но, что было совсем не похоже на доктора Грейса, он молчал. Не то чтобы он вообще не умел держать язык за зубами, просто обычно явно предпочитал разговаривать, а замолкал лишь тогда, когда полностью уходил в работу. Впрочем, еще красноречивее было другое. Подойдя к рабочему месту, он так и не принялся за дело. Просто остался сидеть спиной к Саймону, будто прирос к стулу, уткнувшись лицом в ладони и опершись локтями о стол. Саймон ждал, что хоть что-нибудь произойдет, но ничего не происходило. Доктор Грейс так и сидел неподвижно, пока тянулись минуты. Лишь одна его нога нервно подрагивала под столом, хотя в невесомости это движение выглядело медленнее и совсем не так, как обычно. Саймон не знал, что делать. От одного взгляда на сгорбившегося Грейса, с напряженными плечами и пальцами, которые то и дело зарывались в волосы, но так и не начинали их дергать, у него почему-то болезненно сжимались легкие. Что-то явно было не так. Хотя это еще мягко сказано. Просто Саймон слишком мало знал о происходящем, чтобы понять, что именно случилось. Пока тишина все тянулась, он обвел взглядом лабораторию. Очень хотелось хоть что-нибудь сделать, но он понятия не имел что. Он не был- Не был человеком, к которому приходят за утешением. Он не знал, как вести себя в таких ситуациях. И Доктор Грейс никогда-... ... Впрочем, Саймон и раньше подозревал, что Грейса постоянно что-то гложет. Кошмары были одной из причин так думать. Но не только они. Иногда он вдруг замирал прямо посреди работы и на минуту-другую смотрел в пустоту. Не так, будто о чем-то размышлял, а скорее... будто терялся в собственных мыслях. Потом он словно встряхивался и снова принимался за дело. Такое случалось достаточно часто, чтобы Саймон обратил на это внимание. Он мог только предположить, что все дело в этой... ситувцией с другой вселенной. Грейс рассказывал про какую-то планету. И каждый раз, когда в его бесконечной болтовне всплывали имена “Рокки” и “Эдриан”, Саймону казалось, что это его коллеги. Или друзья. В общем, люди, которыми он дорожил. Люди, оставшиеся дома. Люди, которые теперь понятия не имели, где он, и наверняка сходили с ума от беспокойства. Саймон мог лишь представлять, каково это. Если бы его самого-... вдруг забросило в другую вселенную- Во-первых, никто бы по нему не скучал. Да и сам он не оставил никого, по кому мог бы скучать. Все, кто был ему дорог, давно умерли. Какая-то глупая часть его самого желала, чтобы вся эта история обернулась наоборот. Чтобы именно его затянуло в червоточину и выбросило на планете Доктора Грейса (Эрид,,вроде?). Вообще-то, звучало почти идеально. Но, как обычно, вселенная была к нему безжалостна. Его проклятой душе никогда не доставалось милосердия. Его мысли прервал один из членов экипажа, появившийся примерно через полчаса после того, как Доктор Грейс “сел работать”. Он принес их второй за день прием пищи. Как обычно, швырнул Саймону его четверть пайка, смерив привычным убийственным взглядом, а потом перевел на Доктора Грейса-... почти виноватый взгляд. Мужчина подошел к рабочему месту, пока Саймон следил за ним как ястреб, и положил батончик рядом с Доктором Грейсом. Он на секунду задержался там, будто обдумывая, что сказать, прежде чем- — Таня подумала, что, возможно, чем-то оскорбила Доктора Грейса? — тихо пробормотал член экипажа, немного смутившись. Доктор Грейс слегка пошевелился, будто возвращаясь в реальность, — Она приносит свои извинения. — Что вы все сделали? — Саймон не смог не спросить холодно. Член экипажа бросил на него недовольный взгляд. — Тебя это не касается, Мясник, — прошипел он. Саймон стиснул зубы. — Если- — Хватит, — пробормотал Доктор Грейс, перебив его. Член экипажа перевел взгляд на него. Его выражение снова стало виноватым и неуверенным. — Пожалуйста, уйдите. Член экипажа на секунду замешкался, потом тихо пробормотал “хорошо” и вышел из комнаты, даже не удостоив Саймона последним взглядом. Саймон смотрел ему вслед, а потом еще минуту смотрел на дверь. Доктор Грейс тяжело вздохнул и немного выпрямился, достаточно, чтобы посмотреть на парящий рядом с ним батончик, но все еще оставаясь сгорбленным над столом. Саймон еще какое-то время наблюдал за ним. Все это время он открывал рот, будто хотел что-то сказать, но так и не издавал ни звука. — ...Ты в порядке? — наконец выдавил он, неуверенно. Доктор Грейс не ответил. — Ты когда-нибудь слышал о проблеме вагонетки, Саймон? — вместо этого спросил мужчина, все еще глядя на батончик. — Э-э... нет, — он постарался не нахмуриться, — Не думаю. — Это мысленный эксперимент, — пробормотал Доктор Грейс. Его голос звучал странно пусто. Звучал-... неправильно, — Суть в том, что по рельсам едет вагонетка, впереди развилка, а ты стоишь у рычага, который переключает ее путь. На пути, по которому она сейчас движется, привязаны пять человек. А на другом пути - только один. Пауза. — Вопрос заключается в том, потянешь ли ты рычаг, чтобы вагонетка сбила одного человека вместо пяти. Саймон не знал, что на это ответить. — ...Ты спрашиваешь, сделал бы ли я...? — Нет, — пробормотал Доктор Грейс, опускаясь руками на стол. Какая-то часть Саймона немного расслабилась, — Мне обычно больше хочется думать о том, кто стоит на рельсах, а не о том, кто дергает рычаг. Ему все довольно просто. Не легко, но просто. Либо ты убиваешь одного человека, либо пятерых. Ответ довольно очевиден. Ну да. Если других вариантов не дано, нужно убить одного. Это Саймону было понятно. — Но если ты сам тот человек на рельсах, даже если не можешь повлиять на то, что сделает человек у рычага... чего ты все равно хочешь? — продолжил Доктор Грейс, — Ты принимаешь, что умрешь ради большего блага? Сам выбираешь умереть ради большего блага? Или... ты сжимаешься от страха, умоляешь и просишь оставить тебя в живых, даже если это обречет тех пятерых на другом пути? ... Умоляешь и просишь? Как в его кошмарах, когда Доктор Грейс...? — Хотя это уже не имеет значения, — добавил мужчина тише, — Рычаг все равно дернут. Это не твоя вина. И не вина того, кто его дернул. Так что, наверное... Он ненадолго замолчал. Выпрямился, посмотрел на потолок. Его опущенные плечи выглядели-... сломленно. — Наверное, вопрос скорее в том-... достаточно ли у тебя смелости выбрать, даже если в итоге это ничего не изменит. Хотя бы так ты сделаешь все проще для всех остальных. Наступила тишина. Мужчина снова пошевелился на своем месте, ссутулился, а затем обхватил себя руками и-... крепко обнял самого себя. Руки Саймона дернулись, цепь тихо звякнула. — Я никогда не был храбрым, Саймон, — пробормотал Доктор Грейс. Его голос был-... хриплым. Это- это было-... — Мне... мне говорили, что у меня бывали моменты храбрости, но... — он тихо усмехнулся, почти захлебнувшись этим звуком, — Но не сейчас. Не в такой ситуации. Я не храбрый человек. Н-не в таком смысле. Доктор Грейс сделал дрожащий, громкий вдох. Его руки сжались вокруг самого себя еще крепче. Кулаки Саймона тоже сжались, кулон с семечком впился в ладонь. — Я хочу домой, — прошептал Доктор Грейс, голос сорвался, — Я хочу домой, Саймон. Саймон дернул цепи. Они зазвенели, наручники натерли запястья. Он был слишком далеко от этого человека, чтобы... Чтобы что? — Ты сможешь, — выпалил он, поддавшись чему-то, чего сам не понимал. Горло сжалось, в груди заболело, а взгляд все никак не мог оторваться от сгорбленной спины мужчины, — Ты найдешь способ. Ты умный. Рзве не так? Хотя Саймон уже лучше понимал его бесконечные рассказы, ему все еще было трудно разобраться и осознать хотя бы половину того, о чем этот человек говорил. У него была докторская степень, черт возьми. Из того малого, что Саймон понял, он уже смог исправить какие-то три проблемы с санитарией на корабле и в одиночку спас одну из их грибных ферм. Члены экипажа К.О.И. уважали его. А такое ведь не происходило просто так! Доктор Грейс рассмеялся, но это был... влажный, болезненный смех, приглушенный столом и его руками. И у Саймона болезненно дернулось сердце. Он не знал, как помочь. Он ничего не мог сделать. Он даже не понимал, что вообще происходит, кроме очевидного желания Доктора Грейса вернуться домой. Саймон так и остался там наблюдая за Доктором Грейсом, пока короткий смех не стих, а его плечи не перестали дрожать (уже спустя некоторое время после того, как он перестал смеяться). Он смотрел, как тот делает вдох, шмыгает носом и проводит руками по лицу вверх-вниз, чуть не сбив очки с ушей. — ...Тебе стоит поесть, — спустя некоторое время глупо сказал Саймон. — Я-... слышал, что это помогает. Доктор Грейс тихо усмехнулся. На этот раз смех звучал искренне, пусть и тихо, и от этого что-то внутри Саймона немного расслабилось. Мужчина взял батончик. — Уверен, это правда для еды, которая на вкус не как собачье дерьмо, — пробормотал он. Саймон расслабился еще немного, вспомнив, что ему тоже нужно съесть свою порцию. — Даже мои эксперименты с таумебой не были... Он замолчал, задумавшись. Батончик в его пальцах переворачивался туда-сюда, пока он внимательно его рассматривал. — Эй, — вдруг сказал Доктор Грейс, — А кто их производит? — Они. К.О.И., — легко ответил Саймон, — Они главные поставщики, поэтому остаются одной из крупнейших групп. Большинство остальных зависят от них именно в плане таких пайков. — Их ведь не на станции Нидл делают? — Э-э... вроде? Возможно, на Нидл, да, — Саймон приподнял бровь, не понимая, к чему тот ведет. Доктор Грейс еще немного покрутил батончик в руках, а потом откусил кусок и тут же закашлялся. — Ладно, — выговорил мужчина, когда все-таки смог проглотить. Он взял микроскоп и подтянул его ближе, — С этим вкусом нужно что-то делать. Наблюдая, как его поза постепенно расслабляется, пока он снова начинает доставать разные инструменты и параллельно откусывает от батончика, Саймон тоже немного расслабился. Он потянулся за своим собственным батончиком, который уже начал уплывать в сторону.

***

— Я хочу предложить вам сделку, — сказал он, собравшись с духом. Ава смотрела на него настороженно. Члены экипажа в рубке даже не пытались делать вид, что не слушают. Теперь все их внимание было приковано к их разговору. Он воспринял ее молчание как знак продолжать. — Я не могу честно обещать, что смогу решить эту проблему, — предупредил он, — Но. Я могу помочь вам с нехваткой еды. В обмен я хочу, чтобы вы дали мне доступ к вашим системам, чтобы я мог попробовать найти способ вернуться домой. Глаза Авы слегка расширились, но выражение лица осталось спокойным. Остальные члены экипажа были куда более заметны: их лица сменяли удивление, зарождающуюся надежду и тревогу. — ...Допустим, вы действительно найдете способ вернуться, — осторожно начала она, — Как долго, по-вашему...? — Я не знаю, — признался Грейс, поджав губы. Ее челюсть напряглась. — Я не знаю, насколько это будет быстро. Я не знаю, существует ли вообще способ-... — он сглотнул, — Послушайте. Не то чтобы я хочу, чтобы вы все страдали вечно. Не то чтобы я не помог вам, если бы мог, но я просто-...! — А ты бы смог? — спросила она в ответ. Тихо. — Я-...! — Грейс вскинул руки от раздражения, чувствуя, как перехватывает горло, — Меня ждут люди, — почти умоляюще сказал он, — Я не могу просто бросить их. Но я также не думаю, что справедливо по отношению ко всем нам, что только я один могу вам помочь. Она ничего не ответила. Только поджала губы в тонкую линию. — Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам всем, чем только возможно. Но я не могу творить чудеса. Даже если я останусь здесь до конца своей жизни-... а сколько это вообще будет? — настаивал он, — И с теми ресурсами, которые у вас есть, чего я вообще реально смогу добиться? Снова тишина. — Я могу попытаться, — тихо сказал он, — Просто... — он усмехнулся. — Я эгоистичный трус, и я не хочу обещать вам то, чего не могу гарантировать. Ава глубоко вдохнула и закрыла глаза. — Когда мы доберемся до станции Нидл и вы сможете воспользоваться более хорошей лабораторией там, — начала она медленно и осторожно, — я хочу, чтобы вы предоставили мне образец. Или прототип. Или любое доказательство, подтверждающее вашу идею, либо объяснение, которое покажет, что вы действительно можете помочь с проблемой нехватки еды. Если... Она снова глубоко вдохнула, ее голос дрогнул. — Если вы это сделаете, если вам действительно удастся этого добиться-... тогда я позволю вам начать поиски способа вернуться домой. У Грейса будто стало легче в груди, а напряжение наконец начало отпускать. — Хорошо, — кивнул он. — Я смогу это сделать.