Простая история

      Сидя в своем кабинете, глядя на сменяемый новый чистый лист бумаги, заправленный в печатную машинку, Изосимова не просто работала, нет, она словно выливала все свои эмоции за последнее время на листы, бесконечным потоком, безпрерывно. Прошло чуть больше месяца с того памятного дня, она наконец-то могла сосредоточиться на книге, и с тех пор не прерывалась даже на тренировки. Марат временно отступил, ТНТ затих, а Максим Левин, к ее облегчению, не появлялся на горизонте. Саша, понимая что трогать ее нельзя, отозвал Олега, дал чёткие указания Никите и Ирине, и раз в неделю писал короткие сообщения, просто дистанционно проверить как идет дело, зная что так отнимет меньше внимания.       Ее раздражали люди. Поэтому мама не заходила, Яша обращался по факту, Яромир уехал в командировку и писал по несколько раз в день, получая ответы лишь в предрассветные часы. Ее раздражали перепады температуры. Сплит система работала без передышек, поддерживая одну температуру. Ее раздражал Левин и сам факт его существования. — Хорошо, — пробормотала она, поправляя очки в золотой оправе, — Ты хочешь моего внимания? Ты хочешь страдать? Ты получишь страдания.       Она положила пальцы на клавиши и начала печатать, игнорируя боль в запястьях.

***

      Максим Левин стоял на пороге своей квартиры, глядя на пустой коридор. Ключи от офиса больше не имели смысла — арендодатель расторг договор после того, как новости о скандале достигли его ушей. Секретарша Анна уволилась на прошлой неделе, сославшись на "личные обстоятельства", хотя оба знали, что причина была в нем. — Ну пиздец, — сказал он вслух, закрывая дверь, как только голос затих, — Что еще напридумывала? С моста меня отправишь вниз? Или сперва лучше траванешь?       Голос в его голове — ее голос, этот проклятый голос Ангелины Изосимовой — не умолкал весь месяц. Максим знал, что она продолжает писать, он просыпался под ее голос и засыпал под ее голос. Он чувствовал это, как физическую боль, как давление на виски, когда история разворачивалась где-то там, в ее кабинете. Благо, все повествование было пока о том, как он, лох педальный, все проиграл и барахтается как жук на спине. В целом, так он и описал бы весь свой месяц.       Голос не был скуп и на оскорбления. Для почти-безработного него отвечать, перечить и односторонне болтать с голосом Изосимовой стало таким хобби, "нишевым", как недавно сказал Никита, помощничек Марата.       Он подошел к окну и посмотрел вниз. На улице шла обычная жизнь: люди спешили по делам, машины стояли в пробках, где-то играла музыка. Но для него мир становился серым, лишенным красок, как будто кто-то выключил звук и цвет, оставив только черно-белую реальность. Зазвонил телефон. Максим взглянул на экран — звонил Дмитрий Матвеев. — Да? — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Максим, я хотел уточнить, как вы себя чувствуете. Вы не приходили на прием уже три недели. — Я в порядке, — солгал он,— Просто был занят. — Заняты чем?       Максим усмехнулся. Какая ирония — его психиатр оказался еще и писателем, работающим в том же издательстве. — Ищу работу, — сказал он, — Знаете, как это бывает, когда тебя увольняют с канала, клиенты разбегаются, а репутация летит в тартарары. — Я слышал о вашей ситуации. И если вам нужна помощь- — Мне нужна работа, Дмитрий. А не сочувствие. — Понимаю. Но я хотел предложить вам кое-что другое. Вы знаете, что я пишу книги? — Марьяна упоминала, да. — И я знаю, что вы сейчас консультируете в издательстве. Я слышал, что вы работаете с Владом и Варварой.       Максим нахмурился. Пока Изосимова не подпускала к себе людей, было решено закрепить Левина за несколькими авторами, которым нужно будет помощь. — Откуда вы знаете? — Влад рассказывал. Он считает, что вы отлично справляетесь. И я подумал, возможно, вы могли бы проконсультировать и меня? Я пишу работу о магическом мышление, хоть это больше тема Петровой, и мне нужна будет небольшая помощь.       Максим закрыл глаза. Ирония была ошеломляющей — его собственный психиатр просит его о консультации. — Я подумаю, — сказал он,— Дайте мне время. — Конечно. Звоните, если надумаете.       Максим сбросил звонок и снова посмотрел в окно. Голос в его голове наконец-то заговорил, спокойный и уверенный:       Максим Левин стоял у окна, чувствуя себя чужим в собственной жизни. Он потерял всё: работу, репутацию, веру в себя. Единственное, что у него оставалось — это надежда на то, что все образуется чудесным образом, отрицал то, что больше ничего не держало его в этом мире : ни работа, ни репутация, ни деньги.       Максим вздрогнул. — А хрен тебе, — сказал он в пустоту, — У меня есть еще кое-что.       Он повернулся и посмотрел на Луну, которая спала на диване, свернувшись калачиком. — У меня есть она, - Кошка открыла один глаз, зевнула и снова закрыла его, — И это единственное, что у меня осталось, — прошептал он.

***

      В издательстве было привычно шумно. Сотрудники сновали по коридорам, кто-то громко смеялся у кофемашины, и этот звук резал слух, кто-то болтал в столовой, кто-то слишкли громко разговаривал по телефоне. Максим сидел в маленькой переговорной, ожидая Влада, который опаздывал уже на пятнадцать минут. Для него такой шум был странным, на площадке всегда тихо, все перешептывались, кивали и посылали жестами. Редко когда можно было кого-то так чётко слышать. — Извините, — ворвался в комнату запыхавшийся парень, сжимая в руках стопку бумаг, улыбаясь от уха до уха, — Задержался на встрече с Варварой. Она опять спорила с редактором. — Не проблема, — ответил Максим, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Он уже понял, что в этом издательстве время было относительным понятием. — Так, — Влад сел напротив него и разложил бумаги, — У меня есть несколько вопросов по ритуалам и обрядам. Я обычно про сехтантов и их практики писал, а тут хочу написать сцену, где мой герой пытается вызвать духа, но что-то идет не так. Ну там духи языческие, бэсы. Русское колдовство нужно.       Максим внимательно посмотрел на него, с каждым словом лицо становилось все мрачнее. — Вы хотите, чтобы я рассказал вам, как это делается на самом деле, или как это выглядит для шоу?       Влад усмехнулся, почасывая голову. — И то, и друхое. Мне нужно, чтобы это выглядело реалистично, но при этом было драматично. — Хорошо. Начнем с того, что в реальности сущность не появляется в облаке дыма с громом и молнией. Это слишком театрально и абсурдно.       Влад сделал пометку в блокноте с своими инициалами. — И как это происходит на самом деле?       Максим откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он вдруг почувствовал, как голос в его голове начал рассказывать историю, которую он уже слышал раньше — историю о том, как он сам впервые попробовал провести ритуал. — Обычно это начинается с тишины, — сказал он медленно, выбирая слова, — Человек садится в темной комнате, зажигает цирковные свечи, травы, я потом дам список, и не для того, чтобы создать атмосферу, а конкретно чтобы сфокусироваться. Сущности не приходят на шум, они приходят на тишину, им важно чтобы вызывающий был полностью в их власти, и внимание - самое главное. — Потом медитация,- парень записывал, время от времени покусывая ручку. — Потом медитация,- Левин кивнул. - Долгая? - Ну, иногда часы занимает, иногда минуты. Человек концентрируется на вопросе, на образе, на том, кого он хочет вызвать. И иногда — если повезет — он чувствует присутствие. У всех, в зависимости от их сил, время течет по разному. В процессе он не видит, не слышит, а именно чувствует, его нельзя тревожить, его нельзя останавливать. Начал? Закончи и закрой работу. И чувство все время не будет покидать. Такое, знаешь, как холодок на спине, как будто кто-то смотрит на тебя из темноты. — И это все?       Максим открыл глаза. Череватый, ранее увлеченный своими заметками, среагировал на тишину, и поднял голову. — Нет,- голос экстрасенса прозвучал тихо, глухо,- Потом приходит страх. Настоящий страх, который заставляет тебя захотеть остановиться. И если человек останавливается — он либо сходит с ума, либо понимает, что все это было иллюзией.       Влад поднял голову и внимательно посмотрел на него. Он долго вглядывался в консультанта — Вы верите в это? В сущностей?       Максим усмехнулся. — Когда вы работаете с людьми, которые верят в это, вы начинаете верить сами. Не потому что это правда, а потому что их вера становится вашей. Это как заразная болезнь.       Этот человек не верил ни в духов, ни в сущностей, не верил в людей. Но он верил в страх — и умел использовать это знание. В этом и заключался его дар. Страх сковывал, страх затуплял. Он обвалакивал, держал за ноги, сердце стучало и ты верил. Ты верил что что-то есть там, где его не должно быть, не мог объяснить себе или кому-то, и когда отчаявшись принимаешь свой страх - появлялся он, с его одобрительными. утешильными, правильными словами, и ты верил. Ты верил, ведь больше не веришь в себя. — Заткнись, — прошептал он сквозь зубы, отгоняя мысли,- Дошла таки. — Что? — переспросил Влад, поднимая голову. — Ничего. Просто мысли вслух.       Влад нахмурился, ничего не сказал, но запомнил. Он снова уткнулся в свои записи, стараясь не забыть. Переписывал список трав и атрибутов, помогающих найти путь, открыть дороги, навести мороки и вызвать сущностей. А Максим сидел и чувствовал, как в груди нарастает привычная тяжесть. Каждый раз, когда голос говорил с ним, он чувствовал это — как будто кто-то сжимает его сердце в кулаке.

***

      Она печатала, не останавливаясь. Слова лились потоком, и она почти не замечала, как проходит время. Она хотела, чтобы Максим страдал, чтобы он чувствовал каждую секунду своего падения, каждую потерю.       Мужчина скитался по городу, не зная, куда идти. Его деньги заканчивались, а гордость не позволяла просить помощи у тех, кого он когда-то обманывал. Он думал о том, чтобы продать машину, но это было бы окончательным признанием поражения. — Продажа активов недолгосрочное решение проблемы, — прошептала Ангелина, размышляя, останавливаясь, — Во сколько может обходиться уход за жильём?       Сама она в городе не жила уже очень и очень давно, еще Яша не родился, и просчитать не могла. Друзья тоже не помощники, кто на своих участках, кто шикует в районе золотого кольца. Кристинка, сестра, скорее всего обсмеет. Может в интернете посмотреть?       Она представила его — одинокого, потерянного, без работы и без будущего. И эта картина приносила ей странное удовольствие. Она продолжала писать:       Он зашел в кафе по ту сторону улицы, где пахло жареным маслом и старой мебелью. Никто особо туда не ходил, ведь рядом были куда приятные заведения. Кожаные диваны стоят чуть ли не вплотную, чуть липкие от времени, но не обращая на это внимание заказал черный кофе. Денег осталось немало, но клиентов не было, а за комунальные услуги улыбками не оплатить, поэтому он считал каждую копейку. Но даже в этом состоянии он не мог позволить себе выглядеть жалким. Это было выше его сил.       Тупик. Постукивая по столу, она взяла телефон, нашла новый контакт, отправленный Сашей, и написала коротко. АИ : Вот сколько обходится полное ежемесячное обслуживание городской квартиры? МЛ : от 30К, не считая аренды, если это сьем жилья       В этот момент зазвонил телефон. Ангелина вздрогнула от неожиданности и посмотрела на экран — Саша. — Да? — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ангелин, как дела? Я слышал, ты начала писать. — Да, — сказала она коротко, отрезав, — У меня все хорошо. — Отлично! Я рад это слышать. Слушай, я хотел поговорить с тобой о консультанте. Я знаю, ты отказалась работать с Левиным, но у меня есть предложение. Ангелина напряглась. — Я уже написала ему. Только что. — Серьёзно? Ого. В любом случае. Сейчас он работает с Владом и Варварой, и это отлично. Но я думаю, что если бы ты хотя бы раз поговорила с ним нормально- — Нет, — перебила она, — Я уже сказала свое слово. — Но, Ангелин, подумай. Он знает этот мир изнутри. Он может помочь тебе сделать книгу еще лучше. Не для него — для тебя же стараемся.       Она замолчала. В словах Саши была логика, но признавать это она не хотела. — Я подумаю, — сказала она наконец, — Но ничего не обещаю. — Хорошо. Я просто хочу, чтобы ты знала — он не такой, каким кажется. И если ты дашь ему шанс, возможно, ты удивишься. - Ага, он хуже, чем я представляю.       Александр ничего не ответил, зная что спорить с этой женщиной бессмысленно, и положил трубку. Она снова посмотрела на машинку, на полупустой лист бумаги, и вдруг почувствовала, как ее охватывает новая волна вдохновения.

***

      Максим стоял в коридоре издательства, только вернувшись с вынужденного перерыва, навязанного писателем, ожидая, когда закончится встреча Влада с Ириной, их редактором. Он смотрел на проходящих мимо людей, которые с любопытством поглядывали на него, но никто не подходил. — Максим Николаевич?       Он обернулся и увидел молодого парня с папкой в руках. Парень смотрел на него с легким пофигизмом, как будто боялся, что экстрасенс может что-то сделать. — Да? — Меня зовут Семён. Я редактор Варвары. Она сказала, что вы консультируете ее по эзотерике, и у меня есть несколько вопросов.       Максим почувствовал облегчение — хоть какая-то работа, хоть какое-то занятие. — Конечно, я слушаю.       Они прошли в маленькую переговорную, и Семен начал задавать вопросы о ритуалах, о символах и руках, о том, как правильно описать сцены с экзорцизмом. Максим отвечал спокойно и профессионально, стараясь не думать о том, что все это время его голос в голове продолжал рассказывать его историю.       Удивительно, но хоть какую-то помощь он мог оказать молодым умам, и получив только это предложение согласился не раздумывая. Он работал с молодыми авторами, блестящими, горящими, любящими мыслить и жить в иллюзиях, придуманных ими, которые писали о мистике и магии вокруг, и даже получал за это неплохие деньги. Но он понимал, что все это временно-       Максим стиснул зубы. И что дальше? Чего застряла? — Вы в порядке? — спросил Семен с беспокойством. — Да, — ответил Максим, стараясь улыбнуться, — Просто устал.

***

      Печатала без остановки - дело не самое легкое, но она цеплялась за нить, не щная куда она ведет. Она чувствовала, как слова рождаются в ее голове и перетекают на бумагу, создавая историю, которая будет жить своей жизнью. Она знала как все началось и чем закончиться, но тому, что будет в промежутках давала полную свободу. Мозг генерировал слова с такой скоростью, что она еле как поспевала их записать.       Она внезапнл остановилась и посмотрела на написанное. Что-то в этом было неправильное. Что-то в этом было слишком...слишком. Запястья ныли, подушечки пальцев горели. Она нервно стучала ногой по полу. Нить оборвалась. — Какого хрена, — прошипела она, перечитывая то, что написала, и с ужасом поняла, что уже знает с кого списывались историю, и ни ей, ни ему это не понравится.

***

      На следующий день Ангелина снова пришла в издательство. Ей нужно было встретиться с Сашей, который наконец вернулся из Таиланда и горел желанием обсудить ее книгу. — Ангелин, — он широко улыбнулся, когда она вошла в его кабинет. — Как поживает моя любимая писательница? — Нормально, — она села в кресло и положила ногу на ногу, явно не радостно,— Я написала еще несколько глав. — Отлично! Я хочу их прочитать. — Саш, у меня есть вопрос, — она посмотрела на него внимательно. — Как долго ты хотел познакомить меня с Левиным?       Шепс замялся. — Это было не мое решение, Ангелин. ТНТ предложил его кандидатуру, и Марат согласился. Я просто пытался сделать все как лучше. — Ты же знаешь, что он преследовал меня? — Я знаю, что он был у тебя дома. И я знаю, что ты ударила его книгой. Но я не думаю, что он хотел причинить тебе вред. Он временно потерян. — Все мы потеряны, — отрезала Ангелина. — Но я не врываюсь в чужие дома по ночам.       Саша вздохнул. — Я не оправдываю его. Но я знаю, что он может быть полезен. Пожалуйста, просто подумай об этом. — Саша, — сказала она, вставая, сердце стучало как бешеное, но не от волнения, а от злости,— Сколько раз я просила вас не вмешиваться в мою работу пока я не закончу?       Александр откинулся на спинку кресла, чуть склонив голову вбок. - Что случилось на этот раз? - Нарушение чистоты эксперимента случилась, Саш,- она достала из огромной сумки копии написанных недавно страниц, и бросила перед Шепсом,- Прочитай.       Мужчина вздохнул и потянулся за записями. - Не трудись,- перебила она его,- Я тебе расскажу,- она выхватила из его рук стопку,- Персонаж : 1. Был уволен с прежнего места работы. 2. Нашёл новую консультантом у молодых авторов-мистиков. 3. Завершил практику. Никого не напоминает, Сашенька?       Шепс взял стопку бумаг и пробежался взглядом. Лицо его менялось с удивления на сомнение, на торг, отрицание, усталость, и наконец, на беспомощность. - Что делать будем? Я пыталась переписать. Машинка задымилась и пришлось везти в ремонт. Продолжение пишется легко, а переписывается с боем. У меня вообще ни одного варианта в голову, как отшибло. - Давай я поговорю с Маратом, посмотрим что можно сделать. Есть пару вариантов, но тебе не понравится ни один из них.

***

      Максим зашел в кабинет Влада, когда тот разговаривал с Варварой. Они обсуждали сцену, в которой герой пытался обмануть группировку своими якобы способностями, и Варя настаивала на том, чтобы все выглядело более драматично. — Нет, — сказал Максим, входя в комнату,— Слишком сложно. Настоящий обман всегда выглядит просто.       Влад поднял голову. — Максим, вы вовремя. Мы как раз спорили о том, как герой может выкрутиться.       Максим подошел к столу и посмотрел на рукопись. Почерк девушки был отвратительно корявым, поэтому она всегда сразу все печатал на ноутбуке с наклейками. — В реальной жизни, если человек хочет кого-то обмануть, он говорит как можно меньше. Чем больше деталей, тем легче ошибиться.       Варя нахмурилась, и оперлась об стол. — Но читателям будет скучно, если ничего не происходит. — Необязательно, — Максим улыбнулся,— Сделайте так, чтобы он говорил мало, но каждое его слово было точным. Пусть много размышляет, мычит, половину они сами расскажут. Не знаю как читатели, но в реальности это хорошо работает на людей. — Хорошо. Я попробую,- девушка села за стол, и под наблюдением Влада начала переписывать главу.       Максим кивнул и уже собрался уходить, как вдруг почувствовал знакомое давление в висках.       Он научился обманывать людей, потому что сам был жертвой обмана. Он знал, что настоящая ложь — это не слова, а тишина. И он всегда знал, когда молчать. — Заткнись, — прошептал он сквозь зубы. — Что вы сказали? — спросил Влад. — Ничего. Я просто... устал. Я завтра приду. Он вышел из кабинета, чувствуя, как его голова раскалывается от боли, и не обратил внимание на то, что на этот раз голос был его собственным.

***

      Максим стоял у окна в своей квартире, глядя на ночной город. Луна мурлыкала у его ног, требуя внимания, но он не мог сосредоточиться на ней. — Ты знаешь, как сложно выжить? — спросил он у кошки. — Я выживал. Выкоробкивался. Цеплялся. Собирал все по крупицам.       Луна мяукнула, потеревшись об ногу. — Она хочет, чтобы я поплатился за своими неправильные поступки,- он усмехнулся,- Будто у всех они правильные. Все мы так живём. Все мы выживаем как можем.       Он провел рукой по ее шерсти и вздохнул. — Как де ты будешь выживать, хорошая? Ты же совсем не приученная к суровой жизни на улице. Может, Кристина по доброте душевной тебя заберет?       Он улыбнулся питомице, решившей лечь спать там, где стояла, и снова посмотрел в окно.

***

      На следующее утро Изосимова проснулась с чувством, что она что-то упускает. Она встала, умылась, выпила кофе и села за машинку, только привезенную с ремонта.       По жизни он был борцом. Он никогда не сдавался, он цеплялся за жизнь когтями, за каждый шанс, за каждую возможность, и сейчас решил, что ему нужно изменить свою жизнь. Он начал искать работу, ходить на собеседования, пытаться продать себя, но никто не хотел иметь дело с человеком, который был замешан в скандале. Впервые за долгое время он чувствовал себя беспомощным. Каждый раз, когда он думал, что вот-вот найдет выход, судьба насмешливо смеялась ему в лицо. Думая о своей судьбе, он начал сдаваться.       Ангелина остановилась. Что-то в этом было неправильно. Она представила Максима и поняла, что он не похож на человека, который сдается. Он больше похож на того, кто будет бороться до конца. Она стерла последнее предложение и начала заново.       Максим не сдавался. Каждый день он просыпался с мыслью, что сегодня все изменится. И каждый день жизнь давала ему понять, что он ошибался. — Так лучше, — сказала она и продолжила печатать.       В среду настало время разговора. Ангелина встретилась с Сашей в его кабинете, чтобы обсудить финал книги, не думая о том, что будет делать с основной частью повествования. Она развалилась в его кресле, аккуратно положив две чашки кофе в бумажных стаканчиках, пончик с шоколадной крошкой для него, в смешной розовой оберточной бумаге с смешариками. — Я не знаю, как его убить, — сказала она честно признавая поражение, — Я хочу сделать это правильно. Саша внимательно посмотрел на нее. Потянулся за полношениями, не отрывая зрительный контакт. — Ты уверена, что хочешь его убить? — Это моя книга, Саша. Я всегда убиваю героев. — Ты никогда еще не писала о живом человеке. — Это не имеет значения, — сказала она. — Это просто история. — Ты думаешь? — Саша наклонился вперед, — Потому что мне кажется, что ты пишешь не просто историю,- Он откусил кусочек, смакуя его,- Я поговорил с Маратом. Он зол, буду честен.       Ангелина открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. - Дослушай,- сказал он твёрдо, отрезав,- Мы долго разговаривали. Не буду скрывать, мы подумывали стопорить тебя на этом. Ты эмоционально вовлечена, мы понимаем. И давать тебе работать, будучи знакомым с совпадающим типажом было ошибкой. Совпадений слишком много.       Она виновато отвела взгляд еще в начале выговора, ноющими пальцами ощупывая деревянные ручки кресла. - Мы можем пойти по двум путям. Марат предлагает переписать все совпадения во избежания конфликта,- она нахмурилась. Это 70% готового текста,- Я понимаю что это сложно, и это очень много. Мы забраковали большую часть текста. - Саш, я правда не знала что он существует,- оправдывалась она,- я могу переписать середину и- - И? Теперь история с самого начала вызывает сомнения.       Они долго молчали. - Марат предложил другой вариант. - Какой? - Подписываем соглашение на отказ от претензий. Меняем имя, несколько моментов, чтобы было не так ярко. - С кем? - С Левиным и ТНТ. - Они не согласятся,- она горько усмехнулась,- Не после той сцены. - Они согласятся если ты его реабилитируешь. - Нет. Однозначно нет. - Да. Ты будешь работать с ним. Если нужно - делать что попросить телеканал, и напишешь как ему жаль что он так себя вёл. - Саш, это абсурд. - Хочешь писать новую историю с нуля?- она открыла рот, но закрыла, упрямо отвернувшись. - Если не хочешь переписывать - придётся копить на адвоката, судебные издержки и моральный ущерб. Левину терять нечего, он не против денег, не против работы, причём, с тобой. А ТНТ запросят огромные деньги, если увидят что ты тут понаписала об их бывшей звезде. — Я подумаю об этом, — сказала она и встала.

***

      Максим сидел в кабинете Дмитрия, чувствуя себя неловко. Он знал, что это его последний шанс — или последняя ошибка. — Я хочу задать вам последний вопрос, — начал Дмитрий. — Вы все еще слышите голос? — Да, — ответил Максим. - Вы готовы что-то с этим делать? - Да.       Ангелина сидела перед машинкой и смотрела на пустой лист. Она знала, что должна закончить историю. Она должна убить Максима, что бы ни говорил Саша, Марат и эти шоумены. Но почему-то ее рука не двигалась. — Что с тобой? — спросила она себя, — Изосимова, соберись.       Но в этот раз было что-то другое. Она закрыла глаза и попыталась представить его смерть. Но вместо этого она увидела его глаза — полные боли и надежды. Она видела его в темноте, перепуганного и взволнованного. Сидящего на ступенях, держащего себя за голову, побежденного, готового идти в неизвестность ради спасения малознакомого человека. Болтающего с ребятами, что вились вокруг него, готового помочь, поделиться знаниями. — Нет, — сказала она, вставая, — Я не могу.       Она вышла из кабинета, оставляя машинку в покое.