Привычка резать до крови

Свет в картинной галерее был мягким, почти домашним. До закрытия оставалось пятнадцать минут. Ника заполняла вечерний отчет, когда дверной колокольчик тихо звякнул. Она подняла голову, ожидая увидеть заносчивую фигуру в черном плаще, но вместо этого замерла с ручкой в руке. На пороге стоял Влад Череватый. Без своей привычной ехидной улыбки, без камер и без пафоса. Он выглядел непривычно растерянным, мял в руках ключи от машины и смотрел на нее очень серьезно. Ему потребовался месяц, чтобы разузнать у продюсеров, куда ушла их куратор. — Привет, Никусь, — тихо произнес Влад, делая неуверенный шаг вперед. — Я... я еле тебя нашел. Ты телефон сменила, из соцсетей удалилась. Едва выбил этот адрес. Ника медленно положила ручку. Внутри нее шевельнулась прошлая обида, но, глядя на поникшего друга, она почувствовала, как злость уступает место усталости. — Зачем пришел, Влад? — так же тихо спросила она, скрестив руки на груди. — Извиниться пришел, — Череватый подошел к стойке ресепшена и посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было фальши. — Понимаешь... я тогда в Готическом зале вообще берега попутал. Хотел Краснова умыть, доказать, что он индюк заносчивый, а про тебя не подумал. Мне всю эту неделю так хреново было, Ник. Толик пилил, семья пилила, а сам я вообще места себе не находил. Ты единственный человек на проекте была, кто меня понимал и не считал психом. Я правда... правда не хотел тебя предавать. Прости меня, дурака, а? Они проговорили долго. Ника сначала отвечала холодно, но искреннее раскаяние Влада растопило лед. Они вспомнили съемочные будни, посмеялись над Шепсами, и Ника поняла, что больше не держит на него зла. Его поступок был глупым, но Череватый оставался Череватым — импульсивным хулиганом, который наконец-то всё осознал. — Ладно, чернокнижник, — Ника слабо улыбнулась, и ее голубые глаза потеплели. — Прощаю. Но если еще хоть раз... — Да никогда в жизни! — радостно завопил Влад.На эмоциях, от дикого облегчения, что его простили, Череватый подскочил к Нике, бесцеремонно подхватил ее подмышки и, громко смеясь, закружил прямо посреди пустого зала галереи. Ника от неожиданности вскрикнула, а потом заливисто рассмеялась, хватая его за плечи, чтобы не упасть. И именно в эту секунду тяжелая стеклянная дверь галереи с грохотом распахнулась.На пороге стоял Артем Краснов. Он приехал, как и всегда, ровно к закрытию. Его высокий силуэт замер, а ледяной взгляд вампира мгновенно зафиксировал картину: Череватый держит его Нику на руках, кружит ее, а она... она счастливо смеется. Ему, Краснову, она за эти месяцы ни разу так не улыбалась. В ту же секунду Артема прошибло такой дикой, концентрированной собственнической ревностью, что воздух в галерее буквально замерз. Его заносчивая маска слетела, обнажая первобытную, яростную агрессию хищника, у которого пытаются отобрать его добычу. Внутри вампира всё закипело. Эти двое снова были вместе. Снова спелись у него за спиной. — Поставил ее. На землю. Живо, — процедил Артем. Его бархатный голос опустился до опасного, леденящего кровь рычания, от которого операторы на ТНТ обычно бледнели. Влад мгновенно остановился и аккуратно опустил Нику на пол, но отпускать ее плечи не спешил. Он обернулся к вампиру, и на его лицо тут же вернулась фирменная, дерзкая ухмылка. — О, Артемка! А ты чего тут забыл? — хмыкнул Влад, делая шаг вперед и прикрывая Нику собой. — Толя, смотри, у нас тут летучая мышь прилетела, крыльями машет. Ну и зачем ты орешь, а? Мы с Никусей помирились, понял? У нас старая дружба, так что иди свой плащ выгуливай в другом месте. — Череватый, закрой рот и проваливай отсюда, пока ты еще можешь ходить, — Артем сделал стремительный шаг вперед, сокращая дистанцию. Его кулаки были сжаты до белых костяшек, а темные глаза горели безумным, ревнивым огнем. Он смотрел на Влада так, будто готов был разорвать его на куски прямо здесь, на глазах у Ники. — Она больше не работает на твоем проекте. И к тебе она не имеет никакого отношения. Она — моя. Ника от этих слов округлила глаза и резко протиснулась между двумя магами. Между ними снова со звоном скрестились «Ножи» — дикое упрямство и гордость вернулись на площадку. — Ты что несешь, Краснов?! — выкрикнула Ника, упираясь ладонями в грудь Артема, чтобы удержать его от драки. — Чья я?! Ты совсем со своей заносчивостью рассудок потерял?! Влад пришел извиниться, и мы во всем разобрались! Убери свою агрессию! — Ну и что, если разобрались?! — Артем резко перехватил ее за запястье, притягивая к себе и буквально вырывая из-под опеки Череватого. Его собственнический инстинкт требовал немедленно забрать ее и спрятать от чужих глаз. — Ты поедешь со мной. Прямо сейчас. А этот клоун пусть катится к своему Толику. — Руки убрал! — вскинулся Влад, делая шаг к ним. — Влад, уходи, пожалуйста! — крикнула Ника, удерживая рвущегося в бой Артема. — Мы сами разберемся! Иди, я позвоню! Череватый внимательно посмотрел на тяжело дышащего, бешеного от ревности Краснова, затем на Нику, и в его глазах снова мелькнула та самая хитрая искра. Он понял, что их «ножи» уже давно затупились друг об друга, превратившись в нечто куда более опасное и прочное. — Ладно, Никусь, ухожу. Но если этот кровосос будет буянить — свисти, мы с Толей его быстро приструним, — Влад подмигнул ей, показал Артему язык и быстро выскочил из галереи, оставив за собой шлейф комедийного хаоса. Дверь закрылась. В пустом зале галереи повисла оглушительная, наэлектризованная тишина. Артем тяжело дышал, по-прежнему крепко сжимая руку Ники, и его взгляд, полный ревности и упрямой, заносчивой гордости, буквально прожигал ее насквозь. Их привычная война характеров вышла на новый круг.