Привычка резать до крови

Прошел месяц после финала «Битвы сильнейших». Продюсеры ТНТ ликовали — финальный выпуск побил все исторические рекорды телеканала. Нарезка из Готического зала с сорванным платком Ники и взбешенным вампиром набрала десятки миллионов просмотров. Но внутри самой Битвы всё изменилось. Влад Череватый за этот месяц почти перестал шутить. Вина за содеянное съедала его. Он больше не выкладывал ехидные сторис, а на официальных мероприятиях сидел мрачнее тучи. Толя в его голове угрюмо помалкивал — чернокнижник потерял единственного человека на проекте, который искренне прощал ему всё. Артем Краснов закрылся в своей московской квартире. Золотая Рука гордо высилась на полке в его гостиной, но вампир почти не смотрел на нее. На кубке словно лежал несмываемый налет полыни и чужого стыда. Сообщение в его телефоне — «...и ты в нашей с тобой битве меня победил. Прощай» — было удалено, но Артем помнил каждую букву. Его заносчивая гордость требовала немедленно найти девчонку и доказать, что его величие неоспоримо. Ему потребовалось три недели, чтобы через свои каналы узнать, где она. Ника не уехала из Москвы. Она просто оборвала все связи с телевидением и устроилась работать администратором в небольшую, тихую картинную галерею на Чистых прудах.

***

Был тихий будний вечер. В галерее не осталось посетителей, только мягкий приглушенный свет падал на современные полотна. Ника стояла у стойки ресепшена, заклеивая коробку с документами. На ней был простой серый свитер с высоким горлом — больше никаких платков. В ее голубых глазах уже не было той паники и усталости, только спокойная, глубокая тишина. Она наконец-то вернула себе мир. Дверной колокольчик тихо звякнул. Ника подняла голову, готовая сказать, что галерея закрывается, но слова застряли у нее в горле. На пороге стоял Артем Краснов. Высокий, в своем неизменном длинном черном плаще, с бледным лицом и ледяным, заносчивым взглядом. Его появление посреди этого мирного искусства выглядело как вторжение темной сущности. Они замерли. Прошел месяц, но между ними за одну секунду снова выросла знакомая стена из колючих клинков — чистые «Ножи». Агрессия, упрямство и гордость никуда не делись. Они по-прежнему не умели общаться без войны. — Галерея закрыта, Краснов, — холодно и официально произнесла Ника, скрестив руки на груди. — Тебе здесь не рады. Уходи. — А как прогонишь? Опять вызовешь техников с ломами? — язвительно процедил Артем, медленно приближаясь к стойке. Его бархатный голос разнесся по пустому залу. — Спряталась среди картинок, куратор? Думала, я не найду тебя после твоей пафосной записки? — Это была не пафосная записка, а констатация факта, — Ника выставила подбородок, выдерживая его тяжелый взгляд. — Ты победил. Проект окончен. Чего еще твоя заносчивая натура хочет от меня? Тебе мало было позора на всю страну? — Позора? — Артем резко сократил расстояние, упираясь ладонями в стойку и наклоняясь к ней. В его темных глазах плясал опасный, злой азарт. Гордость вампира требовала последнего, решающего удара. — Ты назвала себя слабой. Ты написала, что я тебя победил. Но ты ушла сама, Ника. Сбежала. И оставила меня с этой Золотой Рукой, которая теперь даром мне не нужна без твоих дурацких графиков и вечных споров за кулисами! Ты думаешь, ты самая умная? — Я думаю, что ты эгоист, Артем! — Ника подалась вперед, и их лица снова оказались в опасной близости. Сердце бешено застучало, а в воздухе заискрило так, что казалось, полотна на стенах сейчас вспыхнут. — Ты пришел сюда просто для того, чтобы снова потешить свое величие? Тебе скучно без нашей войны?! — Мне не скучно, — прорычал вампир, и его заносчивая маска на секунду дрогнула, обнажая чистую, концентрированную агрессию. — Меня бесит, что ты считаешь эту битву оконченной. Я не принимаю твою капитуляцию. Ты не слабая. Ты самая упрямая и невыносимая девчонка, которую я встречал. И если ты думаешь, что можешь вот так просто вычеркнуть меня из своей жизни после того, что было в том туалете — то ты ошибаешься. — Ну и что ты сделаешь, Краснов?! — выкрикнула Ника, и ее дыхание коснулось его губ. — Что ты сделаешь?! Артем вместо ответа резко перехватил ее за затылок, запуская пальцы в светлые волосы, и с силой притянул к себе, впиваясь в ее губы яростным, жестким поцелуем. Ника глухо застонала от злости, попыталась оттолкнуть его, ударив кулаком в плечо, но скрываемое целый месяц напряжение, обида и дикая тяга друг к другу снова сработали как взрывчатка. Поцелуй был болезненным, собственническим — это была их привычная драка, где никто не хотел уступать. Артем кусал ее губы, заставляя вспомнить каждую секунду их вражды, а Ника с той же агрессией отвечала ему, намертво вцепляясь в лацканы его плаща. Они отстранились друг от друга так же резко, тяжело дыша. На губе Артема снова алела свежая царапина, а голубые глаза Ники горели первобытным, яростным огнем. Ножи между ними зазвенели с новой силой. Никакой романтики, никакого примирения и уж точно никакой дружбы — только чистая, неконтролируемая война двух сильнейших характеров, которая теперь навсегда связала заносчивого вампира и упрямого бывшего куратора в глухой узел. — Завтра я приду снова, — ледяным, но обещающим новые разрушения тоном произнес Артем, выпрямляясь и высокомерно поправляя плащ.— Привыкай, Ника. Твоя спокойная жизнь окончена. — Попробуй, — дерзко ответила Ника, вытирая губы тыльной стороной ладони и глядя на него со всей своей стальной стойкостью. — Я выдержала целый сезон с вами, сумасшедшими. С одним вампиром я как-нибудь справлюсь. Краснов жестко усмехнулся, развернулся и размашистым шагом вышел из галереи, заставив дверной колокольчик громко зазвенеть. Ника осталась стоять в тишине зала, чувствуя, как внутри нее снова разгорается привычный, живой огонь. Война на проекте была завершена, но их личная битва только начиналась.