Привычка резать до крови

На следующий день после клубного безумия на площадке Главкино снимали промежуточные синхроны — те самые интервью, где экстрасенсы детально разбирают косяки друг друга перед финалом. Ника приехала на работу на час раньше, влив в себя три чашки черного кофе. Алкогольное похмелье давно прошло, уступив место похмелью ментальному. Стыд, злость и дикое раздражение разрывали ее изнутри. Каждое воспоминание о неоновом туалете заставляло сердце бешено колотиться, а пальцы — судорожно сжимать планшет. Чтобы скрыть следы бурной ночи, Нике пришлось позаимствовать у гримеров плотный тональный крем — на шее отчетливо виднелся темный багровый засос, оставленный зубами заносчивого вампира. — Так, Никусь, а че это мы в шарфике сегодня? Июнь на дворе, солнце жарит, а ты как на северный полюс собралась, — Влад Череватый материализовался в коридоре как обычно внезапно. На его лице сияла хитрая улыбка. — Горло продуло под кондиционером, Влад, — сухо ответила Ника, поправляя легкий шелковый платок на шее и стараясь не смотреть чернокнижнику в глаза. — Давай без лишних вопросов. Твой мотор через пять минут. Иди в кадр. — Ну ладно, ладно... Хотя Толя говорит, кондиционеры тут ни при чем, — подмигнул Влад и, весело насвистывая, зашел в павильон. Ника тяжело вздохнула и повернулась, чтобы пойти к режиссерскому пульту, как вдруг едва не врезалась в высокую фигуру. Артем Краснов стоял вплотную к ней. Без своего привычного съемочного плаща, в новой черной рубашке — старую с оторванными пуговицами он, видимо, выкинул еще ночью. Его бледное лицо было абсолютно непроницаемым, а заносчивый взгляд ледяным. Но Ника сразу заметила то, что скрыли гримеры: на его нижней губе алела небольшая, свежая царапина от ее укуса. Они замерли друг напротив друга в узком коридоре. Между ними снова выросла глухая стена из колючих ножей. Каждый взгляд резал на поражение. Ни намека на нежность, только концентрированная злость от того, что они позволили себе слабость. — Куратор, — высокомерно процедил Артем, глядя на нее сверху вниз со всей своей вампирской гордостью. — Твои администраторы снова перепутали мое время. Почему я должен ждать Череватого? — Время выставлено по регламенту, Краснов, — так же официально и холодно ответила Ника, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Если твоя королевская персона не может подождать пять минут, это твои проблемы. Что ты на меня так смотришь? Иди в гримерку. — Я смотрю на твой шарфик, — язвительно усмехнулся вампир, наклонившись к ее уху так близко, что Ника почувствовала шлейф его парфюма с нотками полыни — того самого, который еще ночью впитывался в ее кожу. — Надеюсь, под ним не скрывается твоя некомпетентность. Смотри, чтобы на финале он не сполз. Зрители могут не понять такого... «продутого горла». Ника вспыхнула до корней волос, ее голубые глаза сузились от ярости. Она сделала шаг вперед, едва не упираясь пальцем в его грудь. — Послушай меня, Краснов. Еще одно слово — и твои баллы за интервью полетят вниз. Ты для меня — просто заносчивый участник, который вчера перебрал лишнего. Забудь всё, что было, и не смей открывать свой рот за пределами сценария. Ты понял меня? — А что ты сделаешь? Дисквалифицируешь? — Артем дерзко выставил подбородок, его агрессия и гордость полыхнули с новой силой. — Не посмеешь. Продюсерам нужны мои рейтинги. Так что терпи, куратор. До финала осталось совсем чуть-чуть. Он резко развернулся, взмахнув полами рубашки, и ушел в сторону павильона. Ника осталась стоять на месте, тяжело дыша и крепко сжимая кулаки.

***

Когда начался мотор, игра в гляделки вышла на совершенно новый уровень. Артем сидел в кресле перед камерой, отвечая на вопросы режиссера о Шепсах и Череватом, но его взгляд то и дело возвращался к Нике, которая стояла за мониторами. Каждый раз, когда их глаза встречались, в воздухе словно звенела натянутая струна. Вампир вел себя подчеркнуто грубо и высокомерно, напрочь отрицая любую связь с куратором, но эта излишняя агрессия только сильнее выдавала его внутреннее напряжение. Ника демонстративно игнорировала его, делая пометки в планшете и общаясь исключительно с режиссером, но платок на ее шее то и дело съезжал, заставляя ее нервно его поправлять под пристальным, обжигающим взглядом Краснова. Влад Череватый, сидевший на диване в зоне ожидания, внимательно наблюдал за этой немой дуэлью. Он переводил взгляд с искусанной губы вампира на тщательно скрываемую шею Ники, и его глаза загорались всё более безумным, коварным азартом. Чернокнижник явно что-то сопоставил в своей голове. — Ой, Толя-а-а, — тихо прошептал Влад, хихикая в кулак и потирая руки. — Ты погляди на них. Кажется, наши ножички-то ночью знатно друг об друга порезались. Ну держитесь, голубки, на финальном оглашении я устрою вам такое шоу, какого ТНТ еще не видело. Съемки промежуточного дня подходили к концу. Напряжение между Никой и Артемом достигло критической отметки — они выплеснули тонны скрытой агрессии через рабочие споры, так и не признав того, что произошло в клубе. Но впереди был главный день сезона. Финал в Готическом зале, где должна была решиться судьба Синей Руки, и где Череватый уже приготовил свою главную бомбу.