Привычка резать до крови

До финала «Битвы сильнейших» оставалось всего три дня. Нервы у всех участников были на пределе, но сильнее всех штормило Нику. Постоянные козни Череватого, пафосные речи Шепсов и, главное, удушающая, заносчивая агрессия Артема Краснова довели куратора до ментального истощения. В свой долгожданный и единственный выходной Ника решила полностью отключить голову. Забыть про графики, продюсеров и экстрасенсов. Она надела облегающее темное платье, сделала яркий макияж и отправилась в один из самых громких ночных клубов Москвы. К полуночи Ника сидела у барной стойки, и в ее крови шумел уже далеко не первый лонг-айленд. Алкоголь приятно размывал реальность, вымывая из мыслей строгие правила регламента. Голубые глаза блестели в такт неоновым вспышкам, а светлые волосы растрепались от громкой музыки. Ей казалось, что она наконец-то свободна. — Опять заливаешь стресс, куратор? — раздался прямо над ухом знакомый бархатный голос, который Ника узнала бы из тысячи. Она резко повернула голову. На соседнем барном стуле сидел Артем Краснов. Без своего съемочного плаща, в расстегнутой на пару пуговиц черной рубашке, он выглядел непривычно притягательно, но его взгляд по-прежнему был обжигающе холодным. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка дорогого виски. Вампир тоже был изрядно пьян — его движения были чуть более медленными, а в глазах плясал опасный, темный азарт. — Ты?! — Ника пьяно замерла, а потом язвительно прищурилась. — Ты что, преследуешь меня, Краснов? Даже в мой выходной от твоей заносчивой физиономии нет спасения? — Ты вот снова грубишь первая. — Артем усмехнулся, делая внушительный глоток прямо из бокала. — Это мой любимый клуб. И это ты сидишь на моем месте. Как обычно, лезешь туда, где тебе не рады, и пытаешься диктовать свои дурацкие правила. — Мои правила спасают твою шею на съемках, идиот! — алкоголь мгновенно выплеснул наружу всю обиду и злость, копившиеся неделями. Ника развернулась к нему всем корпусом, едва не опрокинув свой бокал. — Ты заносчивый, высокомерный эгоист! Ты думаешь, если ты вампир, то тебе все должны кланяться? Да ты без съемочной группы — просто парень в черном плаще! — Закрой рот, Ника, — Артем резко подался вперед, перехватывая ее за запястье. Его пальцы были горячими от выпитого алкоголя, а дыхание обжигало кожу. Агрессия между ними вспыхнула за секунду, как сухой порох. Это были чистые ножи — они стояли вплотную посреди грохочущего клуба, уничтожая друг друга взглядами. — Ты понятия не имеешь, кто я такой. Ты просто злишься, потому что я не бегаю за тобой, как Череватый. Твое эго задето, куратор? — Да пошел ты к черту, Краснов! Ты невыносим! Я ненавижу твой тон, твою гордость, твою... — Ника задыхалась от яварости, пытаясь вырвать руку, ее грудь бурно вздымалась, а губы дрожали от злости. — Да заткнись ты наконец! — рявкнул Артем. И чтобы оборвать ее крик, он жестко, порывисто притянул ее к себе и впился в ее губы яростным, сокрушительным поцелуем. Ника дико округлила глаза, попыталась ударить его кулаком в грудь, но алкоголь, злость и бешеное, скрываемое неделями напряжение сработали как детонатор. Поцелуй не был нежным — это было продолжение их драки, битва характеров, где каждый пытался подчинить себе другого. Артем целовал ее грубо, собственнически, сминая ее губы, а Ника, глухо застонав от ярости, начала отвечать ему с той же агрессией, запуская пальцы в его темные волосы. Не разрывая поцелуя, Краснов рывком потянул ее за собой сквозь толпу. Ника шла следом, спотыкаясь на каблуках, ведомая чистым животным инстинктом. Они буквально влетели в дальнюю, самую темную туалетную кабинку клуба, и Артем с грохотом запер дверь на защелку. Здесь, под тусклым неоновым светом, их окончательно сорвало с петель. Артем с силой прижал Нику спиной к холодной кафельной стене. Его руки грубо задрали подол ее темного платья. Ника тяжело, судорожно дышала, ее голубые глаза потемнели от желания, смешанного со злостью. Она рванула на нем пуговицы рубашки, с мясом выдирая их из ткани. — Ну и почему ты молчишь, куратор? — прорычал Артем ей в шею, оставляя на бледной коже темные засосы. — Где твои правила? Где твой регламент? — Заткнись... просто заткнись, Краснов... — выдохнула Ника, обхватывая его ногами за талию и прижимаясь к нему всем телом. Их секс был таким же, как их отношения — резким, быстрым, агрессивным и напрочь лишенным романтики. Это было взаимное уничтожение. Артем брал ее жестко, глубоко, до боли втирая в стену, а Ника до крови царапала его плечи, кусая его за губы и сдерживая стоны под грохот басов, доносившихся из главного зала. Они выплескивали друг в друга весь накопленный за сезон яд, весь стыд, всю ненависть и гордость, сжигая остатки трезвого разума в этом неоновом туалете. Когда всё закончилось, в кабинке повисла тяжелая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Алкогольный туман начал понемногу рассеиваться, уступая место дикому, оглушительному осознанию содеянного.Артем отстранился первым. Он быстро привел в порядок одежду, застегивая уцелевшие пуговицы, и его лицо на глазах снова превратилось в ледяную, заносчивую маску. Он посмотрел на Нику, которая стояла, тяжело прислонившись к стене и поправляя растрепанные светлые волосы. В ее голубых глазах снова загорелись привычные, острые как ножи искры злости и стыда. — Об этом никто не должен знать, — холодно процедил вампир, даже не глядя на нее. — Особенно Череватый. На Битве ничего не меняется. Ты поняла меня, Ника? — Думаешь, я побегу хвастаться, что связалась с заносчивым придурком? — Ника резко оттолкнула его от двери, ее голос дрожал от гнева и унижения. — Проваливай отсюда, Краснов. И на площадке не смей даже смотреть в мою сторону. Артем лишь жестко усмехнулся, повернул защелку и вышел, хлопнув дверью. Ника осталась одна перед зеркалом, глядя на свои искусанные губы и размазанную тушь. До финала оставалось три дня, и теперь эта война должна была закончиться либо чьей-то полной победой, либо окончательным крахом.