Привычка резать до крови

Поздний вечер застал съемочную группу на обратном пути после тяжелого ночного расследования. Дорога до Москвы обещала занять не меньше трех часов. Влад Череватый, заметив, что Ника и Артем Краснов после финала выпуска старательно избегают даже находиться в одном помещении, решил, что его миссия как главного комедианта и разрушителя чужих нервов еще не окончена. Пока Ника проверяла у операторов отснятый материал, а Артем ждал у машины, кутаясь в свой неизменный черный плащ, Влад незаметно подобрался к водителю продюсерского минивэна. — Уважаемый, держи на кофе, — Влад сунул водителю крупную купюру и заговорщически подмигнул. — Пересядь пока в автобус к техникам, ладно? Мне тут Толя подсказал, надо кое-какой ритуал на тишину провести. Я сам машину закрою на сигнализацию, ключи у меня побудут. Водитель, уставший за смену, спорить не стал и быстро ретировался. Через пять минут Ника, зевая на ходу от усталости, подошла к минивэну. Артем уже сидел на заднем сиденье, отвернувшись к окну и всем своим видом демонстрируя, что мир вокруг него не достоин его внимания. — Краснов, подвинься, — сухо бросила Ника, запрыгивая в салон и хлопая дверью. Ей безумно хотелось спать, но присутствие вампира заставляло держать спину ровно, а лицо — строгим. — Ты зачем села назад? Места впереди мало? — язвительно процедил Артем, даже не повернув головы в ее сторону. — Впереди поедет Влад, — так же официально ответила Ника, устраиваясь на противоположном конце сиденья и выстраивая между ними баррикаду из своего кураторского планшета и рюкзака. В этот момент снаружи раздался отчетливый, громкий щелчок центрального замка. Наружные зеркала минивэна плавно сложились. Ника удивленно моргнула и дернула ручку двери — заперто. За тонированным стеклом внезапно материализовалась хитрая, подсвеченная снизу экраном телефона физиономия Череватого. Влад прижал к стеклу лист бумаги, на котором маркером было размашисто написано: «Пока не помиритесь — хрен открою. Толик ключи припрятал». Он победоносно помахал им брелоком от сигнализации, скорчил рожу и, пританцовывая, растворился в ночной темноте, уходя в сторону большого автобуса с остальной группой. — Череватый! Открой немедленно! — Ника изо всех сил застучала кулаком по стеклу, но звукоизоляция в машине была отличной.Артем резко развернулся, его глаза яростно сузились. Заносчивость мгновенно сменилась глухим раздражением. Он рванул ручку со своей стороны — глухо. — Это уже не смешно, — прорычал вампир, ударив ладонью по кожаной спинке переднего кресла. — Твой ручной чернокнижник окончательно потерял связь с реальностью. Звони продюсерам, Ника. Пусть его уволят к чертям прямо посреди ночи. — У меня сел телефон! — Ника в панике потрясла погасшим экраном. — Артем, звони со своего! Краснов с высокомерным вздохом полез во внутренний карман плаща, достал свой дорогой смартфон и... замер. Экран телефона, который пострадал еще во время его падения в коллектор на заводе, окончательно погас и не реагировал на нажатия. — И у меня сел, — сквозь зубы соврал Артем, не желая признавать, что его техника подвела. Он брезгливо бросил аппарат на сиденье. — Великолепно. Мы заперты в банке из-за идиота. И всё из-за того, что ты потакаешь его дебильным шуточкам про любовь! — Я?! — Ника вскипела, моментально разворачиваясь к нему. Расстояние между ними сократилось до опасного. Они снова стояли лицом к лицу, готовые резать друг друга взаимными обвинениями. — Это ты на каждом Готическом зале устраиваешь драмы из-за своей уязвленной гордости! Если бы ты не вел себя как заносчивый павлин, Владу бы даже в голову не пришло устраивать этот цирк! Артем подался вперед, его бархатный голос вибрировал от злости, а темный взгляд буквально впился в ее голубые глаза. — Я веду себя как сильнейший экстрасенс этого проекта. А ты ведешь себя как предвзятый куратор, которая спит и видит, как слить меня с дистанции. Тебя бесит, что я не заглядываю тебе в рот, как Шепсы, и не ношу конфеты, как Череватый? Привыкай, Ника. Я не собираюсь под тебя прогибаться. — Да мне плевать на твои прогибы, Краснов! — Ника почти кричала, ее ладони уперлись в его грудь, чтобы удержать дистанцию, и сквозь плотную ткань его дорогого пиджака она отчетливо почувствовала, как бешено и часто стучит его сердце, несмотря на все сказки про «холоднокровных вампиров». — Меня бесит, что из-за твоего упрямого эго страдает весь производственный процесс! Ты эгоист! Заносчивый, невыносимый эгоист! — А ты упрямая, злая девчонка, которая строит из себя железную леди, хотя у самой руки дрожат от злости! — выдохнул Артем прямо ей в губы. В салоне минивэна повисла удушливая, наэлектризованная тишина. Они тяжело дышали, застыв в паре сантиметров друг от друга. Обида, стыд после эфира, злость из-за запертой двери и дикое упрямство смешались в один гремучий коктейль. Ни один из них не собирался отводить взгляд или уступать. Это была война на поражение, где главным призом было собственное эго. Артем резко отстранился первым, шумно выдохнув воздух через нос, и снова отвернулся к окну, плотнее завернувшись в плащ. — Разговаривать с тобой бесполезно, — ледяным тоном бросил он. — Взаимно, — отрезала Ника, демонстративно садясь в самый дальний угол сиденья и скрещивая руки на груди. Машина погрузилась в глухое, звенящее молчание. Через полчаса Ника почувствовала, что ночная прохлада начинает пробираться в салон сквозь выключенный кондиционер. Она зябко потянула рукава своей легкой кофты. Артем краем глаза заметил, как она вздрогнула от холода. Внутри него за секунду сменилась буря эмоций — от желания проучить упрямого куратора до глубоко скрытой, справедливой мужской природы. Чертыхаясь про себя, вампир одним резким движением снял свой тяжелый, теплый черный плащ и, даже не глядя на Нику, швырнул его в ее сторону. Плащ накрыл девушку с головой, обдав шлейфом его дорогого, горьковатого парфюма с нотками полыни. — Это ещё зачем? — буркнула Ника, выныривая из-под ткани и уставившись на него округлившимися голубыми глазами. — Надень и замолчи, — холодно отрезал Краснов, продолжая смотреть в окно. — Мне не нужно, чтобы ты заболела и сорвала следующий съемочный день. Я требую идеальных условий для своей победы. Ника прикусила губу, готовая выдать очередную колкость, но плащ действительно был теплым, а гордость сейчас уступала банальному желанию согреться. Она плотнее завернулась в черную ткань, уткнувшись носом в высокий воротник, и тихо откинулась на сиденье.Они провели в этой запертой машине еще два часа в абсолютном молчании, разделенные стеной из колючих ножей и взаимного недоверия, пока под утро сонный водитель, отобравший ключи у Череватого, наконец не открыл дверь. Ника молча вернула плащ, Артем молча его забрал, и оба разошлись по своим домам, зная, что впереди их ждет финал сезона — и там пощады не будет ни для кого.