Перерождение щенка

14 августа 2024 года — Алло? Офицер Ким, будьте осторожны. Злоумышленница где-то рядом. Голос в наушнике звучал напряжённо, почти шёпотом. Сынмин усмехнулся, стоя на краю балкона престижного высотного здания. В руке он сжимал пистолет. Даже в августе ветер здесь был по-осеннему резким он трепал тёмные волосы, бросая пряди на лицо. — Чжоу Мэнь… Долго ещё будешь стоять и пялиться на меня? Его голос низкий, бархатный разнёсся в ночной тишине. Из тени выступила девушка. Алое платье с тонкими бретелями обнимало её фигуру, словно кровь, застывшая на коже. В тонких пальцах блестел нож. — Минни… — она хихикнула — Я так долго ждала этой встречи. А ты всё время убегал~ Чжоу Мэнь надула губы, изображая обиду, но глаза её горели огнём. Сонмин медленно повернулся к ней. На его губах расцвела опасная, ласковая улыбка. — Прости, дорогая. Времени на тебя совсем не было. Между ними вспыхнула искра. Долгожданная встреча двух заклятых врагов дышала электричеством. Сынмин чувствовал, как адреналин горячей волной разливается по венам. Он так давно хотел её убить. Чжоу Мэнь медленно провела языком по лезвию ножа , и ринулась вперёд с безумной грацией. Сынмин среагировал мгновенно увернулся, перехватил её правое запястье и сжал так, что кинжал со звоном упал на бетон. В следующую секунду дуло его пистолета упёрлось ей под рёбра. — Ещё одно движение, детка, — процедил он, делая шаг назад, — и мы полетим вниз. Но вместо страха на лице Чжоу Мэнь расцвела зловещая улыбка. — Тогда умрём вместе! — радостно выдохнула она и с силой толкнула его в грудь. Мир перевернулся. Оба сорвались с края семнадцатого этажа. — Дура! — только и успел крикнуть Сынмин, отталкивая её от себя. Неужели это конец? В двадцать шесть лет? А как же мечта об острове, о тёплом песке и тишине, где никто не будет искать офицера? Приземление было жестоким. Сынмин не чувствовал боли , только оглушительный гул в голове и далёкие крики людей, которые начали собираться вокруг. Рядом в луже собственной крови лежала Чжоу Мэнь. Улыбка так и застыла на её лице. Даже в смерти она выглядела безумно счастливой. «Вот больная…» мелькнула последняя мысль. В глазах начало темнеть. Сынмин прикрыл веки, почти с облегчением готовясь к тому, что придёт после. Если рай и ад существуют, ему явно было уготовано второе. Запах спирта и лекарств. Холодный свет ламп. Сынмин открыл глаза. Больница? Он медленно сел, выдернув иглу капельницы из вены. Тело слушалось странно легко. Никаких переломов, никакого раздробленного позвоночника. Он ведь должен был превратиться в фарш после такого падения. Взгляд упал на тумбочку. Там лежало маленькое зеркало. Сынмин взял его и посмотрел на своё отражение. Это был он… и в то же время не совсем. Лицо казалось слишком гладким, почти фарфоровым. Ухоженная кожа, идеальные черты. Как будто кто-то тщательно отреставрировал его после смерти. Сонмин усмехнулся уголком рта, встал и направился к двери. Нужно срочно связаться с госпожой Ун, пока его не объявили погибшим. Но стоило открыть дверь, как в палату буквально ввалился мужчина средних лет. Глаза красные, лицо осунувшееся , будто не спал и не ел несколько суток. — Сынок! Ты жив! Мужчина бросился к нему и крепко обнял. Сынмин напрягся. — Эй… вы, кажется, обознались. — Сынмин, ты меня не узнаёшь? — голос мужчины дрогнул. — Я твой отец. Ты потерял сознание из-за перелома пальца… Сонмин замер. Перелома пальца? В палату вошёл врач в белом халате. Выражение лица у него было серьёзное, почти скорбное. — Господин Ким, пожалуйста, не стоит так набрасываться на пациента. У него амнезия. Он сейчас ничего не помнит. — В каком смысле? — растерянно спросил «отец». Сынмин посмотрел на мужчину, потом на врача и спокойно, почти холодно произнёс: — В прямом. Дядь, вы уверены, что я ваш сын? Здесь какая-то ошибка. Мой отец умер, когда мне было шестнадцать. Мужчина побледнел, ноги его подкосились, и он тяжело рухнул на пол палаты. Ким Джин помог сыну вернуться на кровать. Руки у него слегка дрожали то ли от пережитого стресса, то ли от облегчения. Он сел на стул рядом и начал говорить тихо, осторожно, будто боялся, что любое резкое слово снова отнимет у сына память. — Ты живёшь с нами, Сынмин. Мы с мамой… очень тебя любим. Есть ещё кузина Хана — она часто бывает у нас. Ты всегда был немного капризным , но мы старались дать тебе всё. Всё, что только можно пожелать. Джин замолчал, явно подбирая слова. Его взгляд скользнул по простыне, потом вернулся к лицу сына. — Недавно мы сильно поссорились… Ты сказал, что не хочешь троих мужей. Что любишь другого человека. Я разозлился. Сказал, что ты должен выполнить свой долг перед семьёй. А теперь… — голос мужчины дрогнул, — теперь я просто рад, что ты жив. Остальное неважно. Сынмин молчал. Внутри него медленно разворачивался целый турецкий сериал. Трое мужей? Долг перед семьёй? Богатый сынок, которого заставляют вступать в полигамный брак? Он, офицер Ким Сынмин, который ещё вчера стоял на краю балкона с пистолетом в руке и целился в психопатку, теперь должен разбираться с этим цирком? «Почему предыдущий Сынмин был таким слабым? — подумал он с лёгким презрением. — Как девчонка…» Но вслух ничего не сказал. Вместо этого на его губах появилась мягкая, почти покорная улыбка. В конце концов, это может оказаться даже забавно. Пожить жизнью избалованного богатого сынка, которого все оберегают и балуют. После постоянной гонки за преступниками это будет как отпуск в другом мире. — Что ж… папа, — произнёс Сынмин, пробуя это слово на вкус. Оно звучало странно, чужеродно. — Когда я могу познакомиться со своими мужьями? Ким Джин резко вскинул голову. В его глазах мелькнуло изумление, которое почти сразу сменилось бурной радостью. Он широко, до самых глаз, улыбнулся так, что стали видны все зубы. — Правда? Ты… ты принял решение? О, сынок! Я так рад! Я думал, придётся тебя уговаривать месяцами. Завтра же! Хоть завтра! Я всё организую. «Ага. В страшном кошмаре», — мысленно усмехнулся Сынмин. Он откинулся на подушку, глядя в белый потолок больничной палаты. Ким Джин ещё что-то говорил про то, какие замечательные партии они подобрали, какие влиятельные семьи, какие перспективы, но Сонмин уже почти не слушал. Кто они, эти «мужья»? Старые, дряхлые богачи, которым нужна молодая красивая «невеста» для статуса? Или такие же молодые, избалованные отпрыски богатых кланов? Будут ли они требовать покорности? Или, что ещё хуже, любви? Сынмин закрыл глаза и позволил себе тихую, хищную улыбку, которую никто не увидел. Интересно. Очень интересно. Похоже, новая жизнь приготовила ему куда более изощрённую игру, чем падение с семнадцатого этажа.