Дневники ведьмы

"Мне кажется... или у меня действительно паранойя? Но что-то здесь точно не так.

Стефан Сальваторе. Его появление в городе - само по себе странное совпадение. А ещё более жуткое - то, что он всегда оказывается именно там, где Елена. Слишком вовремя. Слишком тихо. Будто он знает её расписание лучше, чем она сама. Бонни тоже ему не доверяет - вчера она сказала буквально: «От него исходит что-то плохое. Не злое даже... а неправильное. Искусственное». И я это чувствую тоже.

Не знаю, как описать это ощущение. Холодок между лопаток, когда он вдруг оказывается у тебя за спиной. Лёгкое головокружение, когда он улыбается - слишком идеально, слишком отрепетированно. Будто кто-то невидимый шепчет на ухо: «Осторожно. Он не тот, кем кажется».

Елена считает, что я просто накручиваю себя. Может, она и права. Может, у меня разыгралось воображение после той аварии на мосту? Но тогда почему у меня мурашки, когда я просто смотрю на его фото в телефоне?

А теперь самое весёлое: в городе объявился его брат. Деймон. Чёрные волосы, ледяная улыбка и взгляд, от которого хочется перекреститься. И этот тип закрутил роман с нашей Кэролайн - солнечной, доверчивой Кэролайн, которая теперь ходит сама не своя. Синяки под глазами, потерянный взгляд... говорит, что «не высыпается». Он ей что-то вкручивает в голову - я уверена. Деймону я точно не верю. Слишком темнит. И эта его ухмылка - знаете, такая, от которой хочется проверить, закрыта ли дверь на замок.

Из последних новостей: моя мама и мой отец, Логан Фелл начали ходить на свидания. Теперь он внезапно «остепенился» и пообещал встать на путь отцовства. Он снова начал рассказывать свои сказки про вампиров. Сомнительно, но окей. Посмотрим, как долго продлится его «раскаяние».

Ах да. Джереми и Вики наконец-то вместе. Ну, хоть кто-то будет страдать стандартными подростковыми страданиями, а не мистическим трэшем. Тайлер из-за этого злиться, но мне удалось его убедить не убивать моего брата. Думаю что в будущем все будет нормально.

Хотя в этом городе нормально - слишком громкое слово."

- Джес, ты готова? - в дверном проеме показалась голова Елены. Свет из коридора падал на её лицо, делая черты слишком мягкими, почти нереальными. В груди кольнуло. Интересно, а ты, Елена, настоящая? - подумала Джессика, но вслух сказала только: - Да. Только сумку возьму и идём. Она сунула блокнот в тумбочку - подальше от случайных глаз, подхватила рюкзак и, бросив быстрый взгляд на своё отражение в зеркале (всё в порядке, никакой паранойи, просто девушка идёт гулять), вышла за порог. Елена улыбнулась. Джессика улыбнулась в ответ. И только спускаясь по лестнице, она заметила, что держит в кармане куртки деревянный колышек - машинально, как талисман. Ну конечно. Паранойя. ...Или нет? На улице её ждала машина Стефана. Он стоял, прислонившись к капоту, и улыбался Елене той самой идеальной улыбкой. А в глубине переулка, почти сливаясь с тенями, Джессика заметила чью-то фигуру. Высокую. Темноволосую. Деймон наблюдал за ними. И когда их взгляды встретились - он подмигнул. Джессика резко отвернулась и уставилась в окно. Сердце колотилось где-то у горла. «Что-то здесь точно не так», - повторила она про себя. И впервые за последние дни испугалась не того, что это паранойя. А того, что это не паранойя.

***

В «Мистик Грилл» играла негромкая музыка, но даже она казалась Джессике слишком громкой - резала слух, смешиваясь с глухим стуком собственного сердца. Она всё ещё чувствовала на себе взгляд Деймона. Тот самый - липкий, насмешливый, от которого хочется то ли убежать, то ли обернуться с серебряным ножом наготове. - Джес. Отец взял её за локоть - мягко, но настойчиво - и повёл в глубь зала. Мимо столика, за которым Кэролайн сидела слишком близко к Деймону и слишком бледно улыбалась. Мимо Тайлера, который мрачно сверлил взглядом Джереми. Мимо Стефана, который как раз заказывал для Елены «что-то фруктовое, но без алкоголя». - Что ты делаешь? - Джессика высвободила руку, когда они оказались за дальним столиком, у окна, выходящего на тёмную подворотню. - Мы пришли сюда все вместе. Елена расстроится, если я... - Елена подождёт. - Логан Фелл говорил тихо, но в его голосе появилась та странная нотка, от которой у дочери свело живот. Не угроза. Предупреждение. - Садись. Она села. Не потому, что испугалась. А потому, что вдруг заметила: отец выглядит иначе. Не так, как неделю назад. Взгляд глубже, морщины будто разгладились, и в глазах - не та весёлая бесшабашность, к которой она привыкла, а что-то тяжёлое. Знающее. - Ты носишь браслет? - спросил он вместо приветствия. Джессика машинально коснулась запястья. Тонкая кожаная нить с тёмным металлическим вплетением. Он подарил его вчера - «на удачу», сказал тогда. - Ношу, - настороженно ответила она. - Пап, что происходит? Ты в последнее время... странный. - Странный? - Логан усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз. - Дочка, в этом городе странный - это тот, кто НЕ замечает. А ты замечаешь. Я знаю. Он подался вперёд, и свет лампы упал на его лицо - слишком резко, слишком контрастно. Из-за этого тени под глазами стали похожи на синяки. - Ты права насчёт Стефана, - сказал он негромко. - Абсолютно права. Он не человек. И его брат - тоже. Джессика замерла. Пальцы сжали край стола. - Пап, это... это звучит бредово. Даже для тебя. - Бредово? - Логан достал из кармана куртки маленький стеклянный флакон с мутноватой жидкостью. Поставил на стол между ними. - Тогда объясни, почему этот «бред» уже спас мне жизнь трижды за последний месяц. Вербена, Джес. Знаешь, от чего она защищает? Она не ответила. Потому что знала. Читала в его старых дневниках, которые когда-то считала сказками сумасшедшего. - Ты поэтому притащил меня сюда? Чтобы снова рассказывать про вампиров? - Её голос дрогнул, но не от страха. От злости. От бессилия. - Я притащил тебя сюда, потому что скоро тебе шестнадцать. - Логан вдруг взял её за руку - сильно, почти больно. - И потому что я хочу, чтобы ты дожила до семнадцати. Елена Гилберт - не проблема, Джес. Проблема - то, за чем она тянет. Стефан Сальваторе и его брат пришли в этот город не случайно. И если ты будешь рядом с Еленой... ты окажешься на линии огня. Джессика выдернула руку. - Ты пугаешь меня. Это работает. Но я всё равно не брошу сестру. - Я и не прошу бросать. - Логан откинулся на спинку стула, и на секунду ей показалось, что он постарел на десять лет. - Я прошу быть умнее. Носи браслет. Не пей ничего, что предлагают Сальваторе. И если вдруг... - он запнулся, - если вдруг почувствуешь, что кто-то смотрит на тебя из темноты и у тебя в голове становится пусто - беги. Куда угодно. Ко мне. В церковь. В людное место. Поняла? - Поняла, - тихо сказала Джессика. Она не знала, верит ли ему. Но деревянный колышек в кармане вдруг перестал казаться паранойей. Из основного зала донёсся смех Елены - звонкий, беззаботный. Стефан что-то шепнул ей на ухо, и она покраснела. «Ты не знаешь», - подумала Джессика, глядя на сестру. - «Ты совсем не знаешь, во что мы вляпались». - И ещё, - Логан встал, накинул куртку и бросил на стол несколько купюр. - День рождения мы празднуем вместе. Только ты и я. Никаких «друзей», никаких Сальваторе. Я обещал быть отцом - я буду. Он поцеловал её в макушку и вышел, почти столкнувшись в дверях с Бонни. - Твой папа? - Бонни присела на освободившееся место, глядя вслед Логану. - Выглядит... серьёзным. - Он несёт чушь про вампиров, - отмахнулась Джессика. - Как обычно. Они посмотрели друг на друга. И обе поняли: это неправда. - Я говорила тебе, - тихо сказала Бонни. - От Стефана исходит что-то неправильное. И Бонни Беннет ошибается редко. Джессика нащупала в кармане колышек. Погладила браслет на запястье. «Что-то здесь точно не так», - повторила она в который раз. А где-то в глубине зала Деймон Сальваторе наклонился к Кэролайн и улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего человеческого. Новости по городу разлетались быстро - особенно плохие. Сначала Деймон просто перестал появляться с Кэролайн. Та ходила сама не своя: то смеялась слишком громко, то замолкала на полуслове и смотрела в одну точку. Елена пыталась с ней говорить, но Кэролайн отмахивалась: «Всё нормально, мы просто... остыли друг к другу». - Остыли, - мрачно повторила Джессика, когда они с Бонни обсуждали это за столиком в кафетерии. - Ага. Как расплавленный металл в ледяной воде. - Ты слишком драматизируешь, - Бонни отправила в рот виноградину, но глаза у неё были серьёзные. - Хотя... я чувствую что-то. Как будто вокруг Кэролайн воздух стал... пустым. Знаешь? Будто из неё вынули что-то важное. Джессика не знала. Но колышек в кармане лежал на месте - она уже привыкла проверять его автоматически. Следующим звоночком стала Викки Донован. - Слышала? - Тайлер плюхнулся на стул рядом с ними, даже не спросив разрешения. - Викки в больнице. На неё напали какие-то отморозки в парке. Говорит, что... - он понизил голос, - что это был вампир. Джессика внутренне сжалась. - Серьёзно? - Бонни приподняла бровь. - Не знаю. Мэтт вообще сказал, что она бредит. У неё температура была высокая, врачи сказали - последствия удара. Тайлер пожал плечами и ушёл, оставив после себя тяжёлое послевкусие. Елена тогда попыталась списать всё на стресс и переутомление. Но Джессика уже не могла. Слова отца всплывали в памяти с пугающей чёткостью: «Они не люди. Оба». И про вербену. И про то, как замечать взгляд из темноты. Она начала прислушиваться. К разговорам. К тому, как Стефан иногда смотрел на Елену - с голодом, который пытался спрятать за улыбкой. К тому, как Деймон появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда. К тому, как Викки на вопросы о нападении отвечала слишком быстро - будто заученный текст. - Всё нормально, правда, - говорила Викки, отводя глаза. - Я просто... перепутала. Темно было. Показалось. Джессика не верила. А потом Викки пропала. Сначала никто не паниковал. Ну, ушла гулять, не взяла телефон - с кем не бывает. Мэтт дежурил у дома, но Викки так и не появилась. Джессика сидела у себя в комнате, когда пришло сообщение. Викки: «Привет) я у тебя? точнее у Джереми? короче я на кухне выручай я хочу есть)» Она спустилась вниз, ожидая увидеть подругу с банкой колы и дурацкой улыбкой. Реальность оказалась другой. Викки сидела на кухонном столе в рубашке Джереми - слишком большой, нелепой, сбившейся на плече. Под глазом темнел синяк. Волосы спутаны. Она улыбалась, но улыбка была... не её. - О, Джес! - Викки спрыгнула со стола, чуть пошатнувшись. - А я тут решила... проведать Джереми. Его же нет? - Его нет, - ответила Джессика, стараясь говорить ровно. - Викки, ты как? Ты пропала. Все волнуются. - Да всё нормуль. - Викки отмахнулась, но жест вышел резким, дёрганым. - Просто... гуляла. Думала. Жизнь переосмысливала. Знаешь, как бывает? - Нет, - честно сказала Джессика. - Не знаю. Она смотрела на подругу и видела то, чего не было раньше. Викки моргала слишком редко - будто забывала. Кожа на шее, у ворота рубашки, была бледной - слишком бледной. А ещё она пахла по-другому. Не духами, не сигаретами, не дешёвым шампунем. Чем-то чужим. Холодным. - Может, поешь? - предложила Джессика, кивнув на холодильник. - Ты сказала, что хочешь есть. Викки странно посмотрела на холодильник. На секунду в её глазах мелькнуло что-то неуловимое - отвращение? страх? - но она тут же улыбнулась той же пустой улыбкой. - Да, да, конечно. Я люблю есть. Люблю... - она запнулась, - ...жареное. И сладкое. Она открыла холодильник, долго в него смотрела, а потом закрыла, ничего не взяв. - Слушай, Джес, а у тебя нет... - она понизила голос до шёпота, - ...аспирина? Голова болит. Дико. - Сейчас принесу, - кивнула Джессика и вышла в коридор. Она не пошла за аспирином. Она поднялась к себе, заперлась и достала телефон. Джессика: Мэт, ты дома? Мэтт: Да. Викки у тебя? Джессика: У меня. Она... странная. Очень. Не как обычно. Мэтт: В смысле? Джессика: В прямом. Она будто не помнит, как быть человеком. Послушай. Давай за ней приглядывать. Вместе. Я не шучу. Три точки горели долго. Мэтт: Хорошо. Но если это очередная игра твоей паранойи... Джессика: Это не паранойя. Клянусь. Когда она вернулась на кухню, Викки стояла у окна и смотрела на улицу. В темноту. Лицо у неё было совершенно спокойное - как у куклы. - Аспирин, - Джессика протянула таблетку и стакан воды. Викки взяла. Улыбнулась. И Джессика заметила: подруга не проглотила таблетку. Спрятала за щекой. Не умеет больше. Забыла, как это делается. - Спасибо, - сказала Викки. - Ты хорошая подруга. - Я стараюсь, - ответила Джессика. А сама подумала: «Кто ты, Викки? И что осталось от той девчонки, которую я знала?» Она напишет отцу завтра утром. И заодно проверит, не закончилась ли вербена в том флаконе, что он оставил. И молитвенно пожелает, чтобы её паранойя оказалась обычной дурацкой подростковой паранойей. Но почему-то браслет на запястье вдруг стал холоднее обычного. Будто предупреждал.

***

Истина - как удар под дых. Она не приходит красиво, с фанфарами и эффектной подсветкой. Она приходит грязной, липкой, с привкусом крови на губах. Джессика поняла это в тот момент, когда мистер Таннер - занудный, вечно недовольный историк, который вечно придирался к её эссе по гражданской войне - рухнул на пол «Мистик Грилл». Глаза у него остались открытыми. И в них было удивление. - Ах, - сказал Деймон Сальваторе, поднося к губам платок и промокая уголки рта с почти комичной аккуратностью. - Какая досада. Вызовите кого-нибудь. Елена закричала. Джессика не помнила, кричала ли она сама. А потом Деймон посмотрел на них - темные глаза, вены под глазами проступили тёмными трещинами, как на старой фреске. И улыбнулся. - Ах да. Этого вы не видели. И мир поплыл. Затянулся дымкой, будто кто-то набросил на камеру марлю. В голове стало пусто и сладко, как после сильного обезболивающего. Джессика почувствовала, как что-то давит на сознание - тяжело, властно, пытаясь выскрести воспоминания одно за другим. Таннер. Кровь. Темные глаза. «Нет, - подумала она отстранённо, - не выйдет». Браслет на запястье нагрелся. Вербена в утреннем чае сделала своё дело - стена в голове стояла глухая, незримая, непроницаемая. Джессика не стала сопротивляться. Она сделала вид, что ведомая, опустила плечи, уставилась в пустоту и позволила Деймону думать, что он победил. - Что... что случилось? - спросила она, когда туман рассеялся. Сбивчиво, с подрагиванием в голосе. Лучшая роль в её жизни. Елена смотрела так же пусто, и Джессика поняла - подруга ничего не помнит. А она помнила всё. - Таннер упал. Сердце, наверное, - легко солгал Деймон, блестя глазами. - Не стойте над душой. Полиция уже едет. Они ушли. Елена - как сомнамбула. Джессика - на ватных ногах, но с ясной, кристально холодной головой. «Ты в моей голове копался, - подумала она, глядя Деймону в спину. - Теперь ты мой должник».

***

Вечер опустился на Мистик-Фоллс тяжело - как мокрая простыня. Джессика сидела на заднем сиденье машины Дженны и смотрела в окно на мелькающие фонари. Рядом, сжавшись в комок, молчала Елена. Джереми устроился спереди, натянув капюшон и воткнув наушники - его способ отгораживаться от мира. Сегодняшний день никак не хотел отпускать. Утром на автомойке Всё начиналось безобидно. Мокрые машины, визг девчонок с шлангами, Бонни, которая случайно окатила Тайлера с ног до головы. Елена смеялась - по-настоящему, впервые за долгое время. Джессика в новеньком синем купальнике натирала чей-то бампер и краем уха слушала, как Кэролайн жалуется на жару. А потом подошёл старик. - Девушки, - голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь. Он смотрел не на них - куда-то за их спины, на парковку. - Тот парень. Тёмные волосы. Зелёная куртка. Он учился с моей внучкой? - старик качнул головой. - Нет, погодите. Я его знаю. Пятьдесят лет назад. И он не изменился. Елена обернулась. Стефан разговаривал с Мэттом у дальней машины, спиной к ним. - Простите, вы сказали - пятьдесят лет? - переспросила Елена с вежливой улыбкой. Старик вдруг побледнел. Сильнее, чем позволяла его возрастная бледность. - Я обознался, - быстро сказал он и засеменил прочь, оглядываясь через плечо. Бонни тогда странно посмотрела ему вслед. Кэролайн фыркнула про «старческий маразм». А Джессика... Джессика замерла. «Не изменился за 50 лет». Отец говорил ей что-то похожее. Про Стефана. Про то, что он не человек. Пазл щёлкнул. Фургон новостей, вечер - Ты уверена, что он нам поможет? - спросила Джессика, когда они с Еленой подошли к старому новостному фургону Логана. Тот возился с аппаратурой внутри, что-то бормоча себе под нос. - Он твой отец, - напомнила Елена. - И... он много чего знает. Логан поднял голову, когда они забрались внутрь. - Так, - он окинул их быстрым взглядом. - Что на этот раз? Кого разоблачаем? Сальваторе, я полагаю. - Скажи честно, - Елена села напротив него, вцепившись пальцами в колени. - Стефан. Он... он человек? Логан посмотрел на Джессику. Та едва заметно кивнула. - Нет, - сказал он без обиняков. - Не человек. Ни он, ни его брат. И если вы здесь, чтобы найти доказательства - они в этих архивах. Газеты Мистик-Фоллс за последние полвека. Смотрите. Три часа они листали пожелтевшие страницы. Джессика водила пальцем по строчкам, Елена впивалась глазами в фотографии. Логан сидел сбоку, иногда комментируя: - 1953-й. Пожар на ферме. Сальваторе упоминаются как соседи. - Он ткнул в статью. - А вот 1962-й. «Мистер Стефан Сальваторе пожертвовал библиотеке». И смотрите на фото. Они посмотрели. Тот же Стефан. Та же улыбка. Те же глаза. - Этого не может быть, - прошептала Елена. - Может, - жёстко сказал Логан. Джессика наткнулась на ещё одну статью. 2009 год. Пропал подросток. Недалеко от того места, где в прошлом месяце нашли следы борьбы. - Елена, - позвала она, голос сел. - Посмотри. Они переглянулись. И в этот момент всё встало на свои места. Бонни Бонни обнаружила свой дар случайно - и в самый неподходящий момент. Она сидела одна в своей комнате, перебирая бабушкины старые вещи, когда услышала шаги за окном. Кто-то прошёл по гравию - слишком быстро, слишком бесшумно для человека. Она выглянула. Никого. - Глупости, - сказала она вслух, чтобы успокоиться. И тогда свеча на подоконнике вспыхнула. Сама. Без спичек. Без огня. Бонни уставилась на неё, и пламя дрогнуло - в такт её испуганному дыханию. Она протянула руку, подумала: «потухни» - и свеча погасла. - Мамочка... - прошептала Бонни. В коридоре заскрипела половица. Она резко обернулась - и пыль на комоде взметнулась вверх, разлетелась облаком. Она поняла тогда. Не умом - нутром. Это не игра воображения. Это сила. И она пришла не случайно. Как и Сальваторе. Как и всё. Ночь. Кладбище Деймон шёл между могилами, не боясь ни теней, ни скрипа веток. Викки Донован стояла у старого дуба, дрожа в своей тонкой куртке. - Ты пришёл, - сказала она. - Я думала, ты бросил меня. - Никогда, - улыбнулся Деймон. - Я просто... готовил тебя. Она не поняла вопроса. Не успела. Он схватил её за подбородок, резко запрокинул голову - и вонзился в шею. Викки вскрикнула, но звук захлебнулся. Тёплая кровь полилась по её ключицам, по груди. Он пил долго. Остановился, когда её сердце замедлилось до одного удара в минуту. - Теперь слушай, - прошептал он ей в губы. - Ты умрёшь. А потом проснёшься. И будешь голодна. Очень голодна. Не бойся - это нормально. Он перекусил собственное запястье и прижал к её рту. - Пей. Викки пила - судорожно, жадно, уже не понимая, что делает. А после он свернул ей шею. А когда Деймон ушёл, она очнулась и осталась лежать на холодной земле, глядя в небо пустыми глазами. Через три часа она открыла их снова. И закричала. Не от боли - от голода. Дикого, животного, пожирающего изнутри. Дом Соммерсов Джессика вошла в гостиную и увидела Джереми, развалившегося на диване с приставкой. Дженна грела чай на кухне, напевая что-то себе под нос. - Джереми, - окликнула Джессика. - Вы с Викки сегодня виделись? - Ага, - не поднимая головы. - Она забегала днём. Была странная. Сказала, что хочет показать мне что-то важное, но... не пришла. Джессика помрачнела. - Если она появится - сразу звони мне. И Елене. - Ты чего, паранойя? - лениво усмехнулся Джереми. - Возможно, - ответила Джессика, и в этом слове не было ни капли шутки. Дженна выглянула из кухни: - Джес, ты чего такая бледная? Садись, я суп разогрею. - Спасибо, мам, - Джессика опустилась на стул. - Я потом. Она сидела и смотрела на браслет на запястье. Он больше не казался холодным. Он казался единственным тёплым, что осталось в этом внезапно обезумевшем мире. Елена вошла через пять минут. Без слов села рядом. Они посмотрели друг на друга - и всё поняли. Потому что теперь они знали. Стефан - вампир. Викки - пропала. Бонни - может поджигать предметы силой мысли. А Мистик-Фоллс перестал быть просто городком, где разбиваются сердца и разбиваются машины. Он стал полем битвы. И отступать было некуда.