TU MEA VITA ET ANIMA ES

«соединять приятное с полезным»

Тэхён ожидал, что Чонгук выйдет этаким альфа-самцом, в берцах, кожанке или в обтягивающей все его мускулы майке. Но тот удивил Тэхёна — Чонгук был в широких штанах, в мешковатой футболке, с сумкой через плечо, в которой наверняка лежали краски и кисти. По дороге к машине он споткнулся, зацепившись носком кроссовка за край бордюра. От нелепого подскока длинная чёлка упала на глаза и Чонгук с недовольной гримасой начал зачёсывать волосы назад. Тэхён улыбался, в этом весь Чонгук — то он с яростью боксирует, играя мускулами, то дует губы на непослушные волосы и свою неуклюжесть. Тэхён нашёл это невероятно очаровательным. А потом дал себе мысленную пощёчину вспоминая кто он и что должен вести себя, как профессионал. — Привет! — Чонгук бесцеремонно плюхнулся на соседнее сиденье. — Чонгук, тебе лучше пересесть назад. — Да брось, хён, машина целиком бронированная. К тому же, не хочу чувствовать себя как в детстве. — Это как же? — Заключённым, которого охрана доставляет из одной тюрьмы в другую. Чонгук рассмеялся, но от этого смеха разило горечью и у Тэхёна сжалось сердце — так вот как чувствовал себя Чонгук? Очередная крошечная деталь, о которой Тэхён не знал или если быть точнее, не задумывался. Всю дорогу Чонгук болтал что-то о кистях, красках и техниках, Тэхён ничерта в этом не понимал, но ему нравилась оживлённость Чонгука, было приятно смотреть как он увлечён, заинтересован. Как горят его глаза и как он нервничает перед занятием похрустывая суставами пальцев. И только в самом конце поездки Тэхён осознал, что улыбался всю дорогу, как идиот. По сути дела это даже было не учебное учреждение, не выглядело таковым. Просто особняк с частной территорией. Первым делом, Тэхён обошёл всю территорию, сам особняк, каждую комнату, каждое подсобное помещение. Охрана даже не удивилась и совершенно не препятствовала такому, видимо привыкли. Всё-таки дети здесь обучались привилегированные и одержимость их охраны была понятна местным. Занятие длилось два часа. За это время Тэхён ещё раз обошёл территорию, запомнил расположение всех камер, съел протеиновый батончик и напомнил себе в следующий раз захватить книгу, возможно не совсем профессионально, но хотя бы не так скучно. Во всяком случае, уж лучше читать, чем думать о том, как красиво горят глаза у Чонгука. Чонгук вышел из здания широко улыбаясь и прикрывая от солнца глаза, за ним следом вышел парень, примерно его возраста. Они смеялись и о чём-то оживлённо болтали, ничего необычного, но Тэхён поймал себя на том, что скрипит зубами. Раньше этот мальчишка не заводил себе друзей с такой лёгкостью. Это глупо, но его почему-то разозлило, что Чонгук улыбается кому-то, ещё и так искренне. Тэхён мысленно дал себе оплеуху. На прощание парень хлопнул Чонгука по плечу, и они распрощались. Чонгук сидел рядом, смеялся, рассказывал о занятии и уютно пах краской. Его пальцы не до конца отмылись и Тэхён, во время остановок на светофорах, разглядывал их. Взгляд невольно перемещался выше, к татуировкам. И Тэхёну вдруг захотелось узнать почему он их набил и что они означают. — Давай поедим, — Тэхён так погрузился в свои мысли, что даже вздрогнул от неожиданности. — Да, конечно, в какой ресторан ты хочешь? — Давай просто возьмём заказ с собой и пообедаем дома. Я хочу спокойно пообщаться, хён, а не смотреть как ты работаешь, крутя головой на все триста шестьдесят градусов. Тэхён лишь усмехнулся на это. А ещё подумал о том, что как-то у него не очень хорошо получается держаться от Чонгука подальше.

***

Тэхён против воли сжимает челюсть. Вот уже два месяца, как Чонгук посещает художественную академию и постоянно говорит об этом чёртовом Мингю. Что они подружились, что Мингю забавный и что они оба портретисты, хотя учитель утверждает, что Чонгук невероятен в абстракции, просто мало уделяет этому внимание. Тэхён рад за Чонгука искренне, но… Для него это пытка. Последние два месяца он отчаянно борется с собой. Борется с тем, что чувствует к Чонгуку больше, чем должен, чем обязан. Он искренне не понимает, как этот мальчишка пробрался в его голову, в его мысли и поселился там. Тэхён одёргивает себя, но не может перестать любоваться Чонгуком. Его телом, его улыбкой, такой искренней и открытой. Как он взбудоражен, когда получает новое задание от преподавателя и как рад, если сталкивается со сложностями или как он просто тонет в эмоциях, когда преодолевает эти самые сложности. И Тэхёну кажется, что он тонет вместе с ним, захлёбываясь чужой радостью и эйфорией. Сегодняшний день не был исключением, Чонгук опять вышел вместе с Мингю. Они что-то увлечённо обсуждали, смеялись, а потом Чонгук вдруг взял Мингю за подбородок, поворачивая его лицо из стороны в сторону. Тэхён с такой силой сжал руль, что на нём заскрипела кожаная обивка. А затем и Мингю, вопиюще нарушая личное пространство Чонгука, дотронулся до его лица, поглаживая щёку пальцами, а второй рукой оттягивая ворот футболки. Тэхён даже не помнил, как он оказался возле них, лишь краем сознания отметил, как громко хлопнула дверь машины за его спиной. — Что здесь происходит?! — Тэхён и без того был выше Мингю, а сейчас, нависая над ним, пугал мальчишку свирепым взглядом. — Хён, ты чего? — Чонгук попытался вклиниться между Тэхёном и Мингю. — Мы просто разговаривали, обсуждали занятия. Это, это просто… Я хотел позвать Мингю домой, чтобы написать его портрет, вот и всё. — Ты правда считаешь, что отец позволит привезти в дом постороннего? — Мингю не чужой, он… — Чонгук! — Тэхён вдруг понял, что повысил голос, хотя не должен позволять себе такого. — Чонгук, — выдыхая и успокаиваясь, — подумай, как следует, ты действительно думаешь, что это хорошая идея? Тэхёну было больно смотреть, как на лице Чонгука меняется выражение лица, когда он понимает. Когда вспоминает кто он, чей сын и как охрана не позволит проехать Мингю, пока не выяснят всю его подноготную — кто он, кто его семья и какие у них связи. Его лицо становится вдруг грустным и растерянным и Тэхён ненавидит себя в этот момент. — А-м-м, Мингю, ничего не выйдет, извини. Так что до завтра. — Мингю прощается с ним в ответ, но всё ещё боязливо косится на телохранителя своего друга, видимо надеясь, что тот сменил гнев на милость. Но Тэхён не упрощает ему задачу, всё так же буравит злым взглядом, тем временем мягко подталкивая Чонгука в сторону машины. Уже в машине, спрятав свою уязвимость, Чонгук недобро косится на него. — Что ты там устроил? — Ты о чём? — Ты подлетел словно псих, напугав Мингю до чёртиков. — Он касался тебя. — Тэхён неосознанно сжимает зубы так, что челюсть ходуном ходит. — И что с того, хён, меня касалось много людей. — Чонгук вдруг ухмыляется, а Тэхён вновь сжимает руль до побелевших костяшек. — Ты не забыл кто я? Я расценил это как угрозу. — Сбавь обороты, хён, мы просто обсуждали задание. К завтрашнему занятию мне нужен портрет карандашом с живой натуры, мы просто смотрели какой ракурс лица лучше. — А под одежду он к тебе лез тоже ради лучшего ракурса лица? — Нет, но от поворота головы, зависит линия шеи и как будут выделяться ключицы. А теперь, чёрт возьми, у меня нет модели. Так, знаешь что, поворачивай! — Зачем? — Мингю не ждут, за ним обычно приезжают, так что я попрошу его остаться. Думаю, мы можем договориться и нам разрешат позаниматься в каком-нибудь из классов. — Нет. — Что?! — В голосе Чонгука сквозит возмущение. — Ты мой телохранитель, а не хозяин! — Я имею в виду, что… я могу сам тебе позировать. В машине повисает тишина на несколько секунд. Тэхён понятие не имеет зачем он это сказал, и мысленно пытается дать себе по шее за такую идею. Чонгук же, как болванчик, вертит головой, глядя то вперёд, то на Тэхёна. Чонгук нарушает молчание первым. — Это не так-то просто, хён. Нужно будет сидеть и не шевелиться, возможно не один час. — О, ну уж в этом, Чонгук, я мастер. — Тэхён посмеивается и Чонгук подхватывает его смех, расслабляясь. Напряжение отпускает и Тэхён думает о том, что это не такая уж и плохая идея. Главное, он поможет Чонгуку, да и настроение того явно улучшилось. — Только позировать придётся топлес. Блядь! Плохая, плохая идея. Они договариваются встретиться сразу после обеда, художнику нужно естественное освещение. В этот раз Чонгук заходит через дверь, тащит в руках мольберт и высокий стул, похожий на те, что стоят у барных стоек. Он устанавливает мольберт и стул у окна, но чуть левее, видимо, чтобы не загораживать себе свет, дабы тот попадал на лист бумаги, для лучшей видимости. Сам садится спиной к окну, поправляет на нём бумагу, закрепляя верх канцелярскими зажимами, а низ силовыми кнопками. Потом недовольно хмыкнув, слезает со стула и подкручивает болт под сидением, опуская его чуть ниже. Все его действия кажутся такими деловыми, профессиональными, и Тэхён залипает. Тэхён переоделся в домашние спортивные штаны и лёгкую рубашку и не знает, подходит ли его наряд, точнее его нижняя часть для позирования. — Подойдёт то, во что я одет… я имею в виду штаны? — Вполне, это не важно. — Где мне встать? — Тэхён чувствует себя немного растеряно. — Встать? — Чонгук усмехается, — Тэхёни-хён, я не собираюсь настолько тебя мучить, думаю лучше сесть, к тому же так тело будет более расслабленно, мне нужна естественность. — Ну, художнику виднее. — Правда насчёт расслабленности тела Тэхён бы поспорил. — Так, — Чонгук задумывается, оглядывается на окно, затем на комнату и передвигает кресло в центр комнаты, прямо напротив окна, — думаю здесь идеально. Снимай рубашку и садись. Тэхён расстёгивает пуговицы на рубашке и ощущает тотальную неловкость. Чонгук стоит напротив него и смотрит, тяжело дыша, хотя Тэхён предполагает, это от того, что тот только что тащил тяжёлое кресло. Он пытается подавить в голове мысль, что это выглядит так, будто он раздевается перед своим любовником. Когда он наконец снимает рубашку, Чонгук опустив глаза молча кивает на кресло. — Какую позу мне принять? — В которой тебе будет удобно. — Так нормально? — Тэхён садится, забросив ногу на ногу. — Нет, хён, так ты долго не просидишь, ноги затекут. — А так нормально? — Тэхён всё ещё оставляет ногу на ноге, ему иррационально хочется хоть немного прикрыться от Чонгука, правда на этот раз он делает это на мужской манер — не закидывает одну ногу на другую, а просто ставит лодыжку на колено. — Да, если тебе так удобно. Только сядь немного наискосок, тело поверни в мою сторону, а голову прямо, смотри в окно. — Видимо Тэхён что-то делает не так и Чонгук подходит к нему. — Откинься чуть назад, расслабься. — Тэхён вздрагивает, когда прохладные пальцы давят ему на плечи, прижимая к спинке кресла. А затем Чонгук касается его щеки, поворачивая голову как нужно, и Тэхёну кажется, что сейчас его кожа зашипит от прохладных рук, потому что его лицо словно огнём горит. — Вот так лучше и положи руки на подлокотники. Чонгук усаживается на стул, подносит карандаш к бумаге, но вдруг опускает руку. — Хён, лицом тоже не шевели. — Что? Я не… — Ты хмуришься, не делай так. — Извини. Тэхён старается не шевелится, правда глаза то и дело скашивает на Чонгука, но похоже, что на данный момент того это не беспокоит — он делает набросок целиком. Видно, как его глаза скользят с лица на шею, затем на грудь и ниже. В окно врывается прохладный ветерок и Тэхён чувствует, как его разгорячённая кожа покрывается мурашками, а соски твердеют, и он не понимает от ветра это или от того, что Чонгук прожигает взглядом его грудную клетку. Он пользуется тем, что Чонгук сосредоточен и его можно рассмотреть не таясь. Тэхён искренне не понимает, как он мог раньше не замечать, как красив Чонгук, красив как парень. Его глаза такие огромные, они сейчас словно светятся от того, что он сконцентрирован на любимом деле. Ноздри жадно втягивают кислород, пытаясь справится с прерывистым дыханием. И постоянно закусывает губу. Тэхён нервно облизывается — губы Чонгука невероятно чувственные, выглядят так, будто их только что целовали. Скулы стали ярко выраженные, ушла подростковая припухлость щёк. Волосы отросли, прикрывают уши, и чёлка падает на глаза. Тэхён непроизвольно скользит взглядом ниже. Он видит только одну руку, и этого вполне достаточно. Кисть и предплечье постоянно в движении, а короткий рукав футболки натягивается на напряжённых мускулах. Тэхён снова скользит взглядом вверх и замирает — Чонгук смотрит в ответ. Они не отрывают глаз друг от друга добрую минуту, Тэхён хотел бы отвести взгляд, но почему-то не получается. Периферийным зрением он замечает, что даже занавеска перестала колыхаться от ветра, время словно замерло в этом моменте. Тэхён будто проваливается в чёрные омуты и сам себе не может объяснить, что происходит, но неловкость и напряжение по шкале от одного до десяти — двадцать. Он тяжело дышит и снова чувствует, как жар касается лица, груди и плавно стекает в пах. Чёрт! Это надо прекращать. Он решается первым прервать этот странный вакуум. — Ч… — приходиться прокашляться. — Что-то не так? — Нет, — Чонгук отмирает, моргнув несколько раз. — Просто… Ты очень красив, говорю тебе это как художник. Тебе повезло. — Ну, это не везение, это гены, я просто очень похож на отца. — Он тоже был высокий? — Чонгук снова сосредотачивается на работе. — Да. Мама часто смеялась и говорила, что вначале запала на его внешность, а потом уже на то, какой он человек. Отец так забавно дулся из-за этого. — Тэхён смеётся и вдруг понимает, что несмотря на множество их с Чонгуком разговоров, так о своих родителях он говорит впервые. Чонгук лишь знал, что их нет в живых. — Каким он был? — Спокойным, рассудительным и, хотя мы многое не могли себе позволить, он всегда старался хорошо выглядеть. Правда мне кажется всё это было для мамы. Иногда он грустил, пока думал, что никто не видит. Тогда я этого не понимал, но сейчас я думаю его расстраивало, что у него не получалось дать нам лучшую жизнь. А нам было хорошо, мы всё равно были счастливы, понимаешь? — Понимаю. — Чонгук тепло ему улыбнулся. — А мама? — Мама… Мама была красивая, деловая и более эмоциональная чем отец, хотя внешне такая хрупкая. И она очень гордилась мной, тем, что я хорошо учусь. А ещё её каждый раз затапливал восторг, когда она видела, как я читаю книгу. — Ты всегда любил читать. — Чонгук улыбается и на секунду перестаёт писать. — Знаешь, на рынке рядом с ними был торговец книгами, иногда он давал маме какую-нибудь интересную книгу, и она приносила мне почитать. Читать её можно было только за столом, обязательно с чистыми руками и не раскрывая до конца, чтобы не потеряла товарный вид, но это того стоило. Тэхён сглотнул и опустил взгляд, чтобы справиться с эмоциями. Когда-то ему даже вспоминать об этом было тяжело, боль разрывала сердце, но сейчас… Это была какая-то светлая грусть и поделившись этими воспоминаниями с Чонгуком, он словно что-то отпустил. Через два часа Тэхён ощутил, как затекли все конечности, даже руки, которые вполне удобно располагались на подлокотниках. Чонгук смотрел на него всё чаще, видимо дорабатывая детали. Наконец он опустил карандаш и отойдя ближе к окну с улыбкой выдохнул. — Ну всё, я закончил и твоим мучениям конец. — Слава богу, честно говоря, я себя переоценил — позировать очень сложно. — Тэхён поднялся, разминая ноги, руки, крутя шеей с характерным хрустом позвонков. — Покажешь? — Конечно, — Чонгук подвинулся, давая Тэхёну возможность подойти ближе к мольберту. Тэхён взглянул и словно обжёгся, сердце забилось сильнее. Он даже не пытался сдержать восхищённого вздоха — он всегда признавал талант Чонгука, но сейчас казалось, что его уровень мастерства поднялся на самую высокую ступень. Тэхёну, со своим неискушённым, не профессиональным мнением, вообще было не понятно, чему там ещё может учиться Чонгук. Так странно было видеть себя со стороны. На рисунке он сидел расслаблено в кресле, глядя в окно с… — Улыбка? Чонгук, я честно старался не… — Я знаю. Просто, когда ты рассказывал о родителях, ты так улыбался, это было красиво. Тебе идёт улыбка, хотя она не такой уж и частый гость на твоём лице. Ну как, тебе нравится? — Чонгук, я тебе уже говорил это, да и, наверное, не только я, но ты невероятно талантлив! Надеюсь, ты это знаешь. — Знаю. — Чонгук улыбается и Тэхёну очень нравится эта улыбка. Она больше не такая, как в детстве — удивлённая, смущённая и застенчивая. Это улыбка уверенного человека. И Тэхёну кажется, что она невероятно идёт Чонгуку.