Белая роза твоего сердца

      Жара стояла невыносимая. Экзамены, к которым Арнесс готовилась, словно к смертной казни, дались ей с легкостью.       Дни за днём быстро проходили, и постепенно все экзамены оказались позади. Арнесс была довольна своими результатами. Теперь она могла и вовсе не волноваться, что отец не позволит ей поехать в Хогвартс в следующем году. У волшебницы появилась куча свободного времени, которое она проводила под жарким майским солнцем, гуляя с Драко, где-нибудь у озера.       Но несмотря на внешнюю беспечность, Бонвилль всё это время, с момента наказания в Запретном лесу, терзалась угрызениями совести. Ей снова было стыдно. Как же ей осточертела эта эмоция! Но если раньше ей было стыдно за свою какую-то социальную неловкость, затем за свои знания и умения, то теперь она корила себя за поступок. Арнесс никак не могла себе объяснить, почему же ей становится так противно от самой себя, когда она вспоминала свой побег от того странного существа в плаще. Она не могла себя простить за то, что оставила там, на лесной поляне, в самой дремучей чаще, прямо напротив убитого и убийцы, этого Поттера.       Но почему же её вообще должно это беспокоить? Поттер сам решил остаться там и вообще, это Драко утянул ее за собой... Но нет. Арнесс так не думала. Кем бы ни был Поттер в глазах магического сообщества, кем бы он ни был в глазах гриффиндорцев, слизеринцев или Драко, в её глазах она оставила не просто Мальчика-Который-Выжил, не просто местную знаменитость или ловца сборной квиддича. Она бросила на поляне равного себе, такого же школьника, такого же ребенка, такого же человека, как и она сама.       И именно это осознание, все эти назойливые мысли, никак не оставляли Арнесс в покое. Их она ни за что не озвучила бы Драко. Этим бы не стала делиться с Эльдой. Возможно она бы предпочла просто забыть тот случай как ночной кошмар. Возможно, она предпочла бы оправдать себя как человека, подчиняющегося здравому смыслу. Но у нее не получалось. Этот стыд сжигал её сильнее, чем палящее солнце над головой. Зачем она заглянула ему в глаза тогда?       Драко что-то говорил о своих планах на летние каникулы, когда девочка вынырнула из пучины своих размышлений. Они стояли возле ровной кромки спокойного озера. Драко видел, что волшебница витает в своих мыслях, но это его ничуть не смущало. Напротив, он знал, что может выговориться ей. И в такие моменты его малфоевский пафос куда-то исчезал.       Драко знал, что Арнесс просто иногда бывает необходимо помолчать. Как и ему иногда нужно просто выговориться.       Малфой наклонился, чтобы поднять ровный, гладкий камушек белой гальки. Замахнулся и четким движением пустил блинчик по воде. Камень отсчитал шестнадцать отскоков, прежде чем погрузиться под воду. Драко искренне улыбнулся, довольный собою и скосил глаз, глядя на реакцию Арнесс. Она, наблюдавшая за разводами на водной глади, одобрительно приподняла брови.       Они дальше двинулись по берегу. Это был очень приятный вечер. И, кажется, у Арнесс больше не болела голова. Раскалённые тиски наконец отпустили её сознание.

***

      Вечером наконец наступила долгожданная прохлада. Взбивая подушку перед сном, Арнесс заметила, что только Гермионы нет в спальне. Тут Фэй плавными движениями расчёсывает свои блондинистые волосы, в соседнем углу Лаванда и Парвати тихо болтают, свесив ноги с кроватей, и только Грейнджер нет на своем месте. Нахмурившись, Арнесс почуяла неладное.       Прекратив мучить подушку, она отбросила её в сторону, а сама медленно закрыла за собой дверь спальни и тихо направилась в общую комнату. Ещё на лестнице она услышала голос Гермионы. Арнесс остановилась и осторожно прислонилась к стене. Находясь сверху, она могла отлично наблюдать ребят между колонн, оставаясь незамеченной. — Невилл, всё не так. Мы просто посидим тут немного и вернемся, — звонко возражала Гермиона. — Вы снова выйдете из гостиной посреди ночи. — Невилл, может, тебе показалось что-то? — с досадой проговорил Рон. — Почему бы тебе не пойти спать, Невилл? — в голосе Гермионы слышались повелительные нотки. Арнесс недовольно дёрнула бровью. — Вам нельзя отсюда уходить, — Невилл оставался непреклонен. — Вас снова поймают, а у нашего факультета и так хватает проблем. — Ты не понимаешь! — не выдержал Гарри. — Это очень важно. — Ну конечно, куда уж мне до вас. — С какой-то грустной иронией ответил Невилл. — Никуда я вас не выпущу. — Невилл! — взорвался Рон. — Отойди от портрета и не будь идиотом! — Не смей называть меня идиотом! Я считаю, что вы больше не должны нарушать правила. А ты, Рон, сам учил меня постоять за себя! — Да, но мы ведь твои друзья, — Рон медленно приближался. — Ты просто не понимаешь. — Ну тогда попробуй ударить меня! — Невилл поднял кулаки. — Я жду!       Гарри повернулся к Гермионе, потирая лоб и устало указывая на обоих: — Сделай что-нибудь. — Прости, Невилл. Мне очень-очень жаль... Петрификус Тоталус! — Гермиона указала палочкой на Невилла.       Невилл, оловянным солдатиком, парализованный, упал лицом в пол. Гермиона перевернула его на спину. Арнесс, держась за голову, наблюдала за вращающимися в панике зрачками Невилла. — О, Невилл, мне так жаль, — сказала Гермиона. — Ты нас вынудил, — бесцветно добавил Гарри. — Потом ты всё поймешь, — в раздражении сказал Рон и с этими словами все трое вышли, оставив позади себя Невилла.       Как только портрет за их спинами задвинулся, Арнесс, громко топая спустилась вниз. — Кошмар! Варварство! Да-а, вот уж истинные гриффиндорцы!       Когда она приблизилась, зрачки Невилла остановились на её лице. — Ну конечно, друзья именно так и поступают, Невилл! — яд и сарказм так и сочился со рта Арнесс.       Невилл отвёл от неё глаза.       Арнесс упала коленями на ковер, рядом с Невиллом, судорожно выискивая палочку в складках халата. "Как хорошо, что Грейнджер заучка — её фантазия ограничивается рамками простой школьной программы."       Контрзаклятие моментально всплыло в голове. Взмах палочкой — и конечности Невилла лихорадочно затряслись, ощутив расслабление после паралича. Невилл тяжело задышал и неловко попытался соскребсти себя с ковра. — Ждёшь благодарностей? — сказал наконец Невилл, с несвойственной ему чёрствостью. — Малфой же совсем недавно опутал заклятьем мне ноги... — Малфой никогда не назвал тебя своим другом. В отличие от них, — жёстко отрезала Арнесс, глядя на то, как Невилл растирает непослушные пальцы.       Невилл молчал. Тяжело и долго, раздумывая о чем-то.       Арнесс поднялась. — Можешь стоять? Идти? — По правде говоря, я не думаю, что это тебя и впрямь волнует.       Арнесс, поджав губы, потянула Невилла за одежду, помогая ему встать. — Ну что? — спросила Арнесс и попыталась рассмотреть его лицо, которое Невилл отводил от неё в сторону. — Ничего, — тихо проворчал Невилл и, пошатываясь, направился в сторону лестницы, ведущей в спальни мальчиков. Он не показывал ей лица. Просто молча ушел.       Арнесс ещё постояла с полминуты, наслаждаясь тишиной и полумраком внезапно опустевшей гостиной и тоже вернулась к себе.

***

      На следующее утро все знали, что сделала небезызвестная троица.       Поттер спас Философский камень. Все только об этом и говорили.       Парвати ворвалась в спальню с новостями, в то время как Лаванда уже успела всё растрепать Фэй.       Арнесс очнулась от глубокого сна из-за верещания соседок. Резким движением она отдернула полог и, держась за ноющие виски, направилась босыми ногами в ванную. После чего вяло натянула школьную форму и галстук. — Эй, Арнесс! Ты слышишь вообще?       Фэй стояла напротив, уперев кулаки в бока. — Профессор Квирелл не тот, за кого себя выдавал! — Что? — Квирелл... — Да я поняла, что с Квиреллом? — тёрла виски Арнесс. — Он пытался заполучить Философский камень... — А Гарри его остановил! — вставила Лаванда. — Представляешь? Просто невероятно! — Он сейчас в больничном крыле, бедняжка! — сочувственно морщила брови Парвати. — Ну понятно, — с этими словами Арнесс вышла из спальни, оставив недоумевающих соседок.       На завтраке каждый стол гудел больше обычного. И причина для всех была одна.       Вскоре в Большом Зале появились взъерошенные Гермиона и Рон, за ними шёл встревоженный Дамблдор. Гарри с ними не было. Видимо именно этим директор и был обеспокоен.       Все сразу же кинулись с расспросами к Уизли и Грейнджер. Арнесс, напротив же, попыталась выщемиться сквозь толпу невредимой. Увидела Невилла. Он был подавлен ещё больше, чем вчера вечером. Его лицо напоминало неживую, восковую маску. Казалось, он себя очень сильно винит. Но это, конечно же, могла заметить только Арнесс, все остальные были заняты сегодняшними героями.       Она вышла в коридор. Брезгливо поморщилась от своих мыслей.       Заметила очень знакомую, такую же кислую мину. — Доброе утро.       Драко поздоровался в ответ, взял подругу за плечо и повёл её дальше, в сторону от всеобщей суеты.

***

      Спустя три дня, в день праздничного ужина, когда должен быть объявлен факультет-победитель в борьбе за Кубок школы, появилась новость: Поттер наконец-то пришёл в сознание. Все эти дни школьники таскали ему сладости и подарки, и с нетерпением ждали от него душераздирающих подробностей.       Однако к нему допустили только Рона и Гермиону, которые хранили таинственное молчание, после посещения Поттера. До этого же момента, Рон с удовольствием показывал свои бинты и повязки, которые наложила ему мадам Помфри после удара рассыпавшихся каменных шахмат. А также в подробностях пересказывал каждую секунду игры. Но рассказывать о Гарри, а особенно о его состоянии, он не торопился и даже сразу делался мрачным.       Гермиона тоже стала более разговорчивой и с придыханием рассказывала о ловушке Снейпа в подземелиях. Но вскоре излишние расспросы начали её обременять.       Вечером начался праздничный банкет. Арнесс явилась на него, погружённая в свои мысли. Волшебница уже начала собирать свои вещи к отъезду и сейчас думала о багаже. Ей ещё нужно попасть в совятню, забрать Чикади. Сова Арнесс редко посещала хозяйку: писем из дома, как правило, не приходило. Да и сама питомица вовсе не скучала по девочке.       Большой зал был украшен изумрудными флагами с изображением змеи. Слизерин седьмой год подряд выигрывал в факультетском соревновании. А сами слизеринцы просто сияли, сидя за своим столом.       Внезапно дверь зала отворилась и на пороге показался Поттер. Ученики тотчас замолчали. Гарри, ни на кого не глядя, двинулся к своему столу. В следующую секунду все одновременно заговорили. Некоторые даже повскакивали с мест, чтобы лучше видеть Поттера. Но уже через несколько секунд вошел Дамблдор. Разговоры стихли. — Итак, ещё один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор. — Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовнёй. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра.       Дамблдор обвёл всех своим лучезарным взглядом из-под очков-половинок. — Ну а сейчас, кажется, пришло время объявить победителя в гонке за Кубок школы, — директор обратился к столу Слизерина, — Да, вы отлично потрудились. Однако мы не учли последних событий...       Зал застыл в напряжении. — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите, подождите… Ага…       Слизеринцы с подозрением переглядывались друг с другом, ожидая подвоха. — Начнём с мистера Рональда Уизли, — директор обратил взор на гриффиндорский стол, — за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.       Гриффиндорцы завопили, не скрывая восторга. Перси с гордостью старшего брата сообщал другим старостам очевидный и без его слов факт того, что Рон его брат. — Далее, — продолжил Дамблдор и в зале наступила тишина, — мисс Гермиона Грейнджер, за умение использовать холодную логику перед лицом пламени, я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.       Факультет в один миг заработал сто очков. Гермиона закрыла лицо руками. — И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил директор. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков.       Поднявшийся шум просто оглушал. Все уже поняли, что Гриффиндор поравнялся со Слизерином. Дамблдор мягко выдвинул вперёд ладонь с перстнями на каждом пальце, зал затих. — Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу.       Гриффиндорцы с рёвом счастья кинулись обнимать Невилла. — Это ещё не всё, мои дорогие, — продолжил Дамблдор, хитро улыбаясь. — За смелость, проявленную не перед лицом врага, а перед лицом собственной гордости. За милосердие, не требующее признания, я присуждаю десять очков мисс Арнесс Бонвилль.       Секундная заминка и гриффиндорцы продолжили рукоплескать. Гриффиндор победил. Дамблдор хлопнул в ладоши и декорации мгновенно сменились на красно-золотые флаги.       Арнесс осталась сидеть неподвижной, с колотящимся сердцем и бледным лицом. Где-то за столом Слизерина Драко в недоумении смотрел в сторону подруги. Но она не видела его. Ведь возможно впервые, она почувствовала, что её присутствие за этим столом — не ошибка.