КОМА (R40.2)

      Жарко. Невыносимо жарко, и Шиын с глухим стоном открыл глаза, чтобы понять какого чёрта он оказался в жерле вулкана. И, лишь прогрузившись в реальность, он понял, что удушающее тепло исходило от Сухо, во сне нагло улёгшегося практически сверху, оплетая конечностями и горячо дыша в шею.          И вся сенсорика, последовав за осознанием, включилась как по щелчку пальцев.          Шиына кроет.         Пульс разогнался в мгновение, пришлось жмуриться до мурашек, напрягаясь, но не помогло. Чужой вес на собственном теле, обнажённая нога поверх бёдер, чёрт, сводили с ума. И хоть Сухо лёг спать в шортах и футболке, шорты задрались критически высоко, открыв для неискушенного Шиына слишком много.          Тяжело сглотнув, он попытался осторожно выбраться из-под Сухо, но тот лишь что-то невнятно пробормотал и инстинктивно притянул к себе, вжавшись сильнее и проехав бедром по паховой зоне, выше, к животу, вынудив содрогнуться. Шиына окатило горячей волной. Этого всего было до слёз слишком. Тёплое дыхание на шее, обнажённая нога, горячо прижатая к интимному месту, крепкие, такие красивые и сильные руки, перехватывающие поперёк. Шиын против воли сбился в дыхании и замер.          Постепенно отбрасывая панику, он осознал, что всё происходящее до красных щёк смущения — приятно. Не было желания сбежать, оттолкнуть, спрятаться. Ощущалось странное томление, словно тело замерло в преддверии чего-то особенного. Это сводило с ума. Шиын сам не понимал, чего ему нужно. Более тесных объятий? Освобождения от них? Или чего-то другого... Почему тот факт, что на нём просто спит Сухо, вызвал такое волнение во всех органах, задев что-то внутри. Как колокольчик, звенящий и требующий, несмолкаемо зовущий кого-то. Или что-то.          В животе разгорался очаг томления, схожий с лёгкой щекоткой, только тягучей и находящейся внутри, отчего устранить её было невозможно. Шиын заёрзал, пытаясь скинуть с себя странные ощущения, но сделал только хуже, оказавшись почти полностью под Сухо и дернувшись всем телом от удушающей волны, внезапно окатившей с ног до головы. Пульс ускорился ещё пуще, а нога Сухо дёрнулась интуитивно, отзываясь внутри сладкой дрожью. И лишь тогда Шиын окончательно понял.          Он... возбуждён? ОПЯТЬ?          В прошлый раз дома у Сухо всё прошло само собой. Сейчас же откровенная близость сводила с ума. Хотелось чего-то непонятного, словно всё тело зудело по определённому человеку, заставляя подрагивать, ёрзать, и сбиваться в дыхании. Простыни вмиг стали неудобными и колючими, а конечности — неуместными и угловатыми.         Чёлка прилипла ко лбу, весь Шиын покрылся испариной, хоть в комнате и было довольно прохладно. Сердце стучало как умалишённое, а дыхание стало поверхностным и прерывистым. Из ситуации нужно было выходить, как можно скорее, но бедро Сухо прижималось так правильно, создавая давление, разливающееся теплом внизу живота, которое хотелось продлить и от которого же одновременно хотелось избавиться. Ситуация разрывала пополам, делая тело и разум врагами.          Телу Шиын проигрывает.          Пошевелившись вновь, он обнаружил, насколько, оказывается, это приятно. Совсем короткое трение о бедро немного помогло унять непонятное, нарастающее напряжение и стало чуточку проще. На коротенький миг, но это и впрямь принесло облегчение. Шиын закусил губу, замирая. В тишине комнаты выдохи казались оглушительно громкими. Пульс частил до головокружения, а пальцы дрожали так сильно, что пришлось сжать кулаки. И всё же на пробу, осторожно, на какие-то жалкие пару сантиметров сполз ниже, позволяя Сухо вновь сжать в объятиях, и тот, дёрнувшись конвульсивно, прижался ближе, не оставляя места между телами. Шиына разбило так сильно, что он почти заплакал, застигнутый врасплох рухнувшими на него ощущениями, а шумный, прерывистый вздох разорвал тишину комнаты подобно петарде. Ощущения все — незнакомые, но такие грязные, что уже не отмыться. Но так сложно остановиться!         Шиын просто не мог, его влекло за этим неизведанным, острым. Он не хотел бы знать, как выглядело это со стороны, но осторожно потёрся о ногу Сухо. Почти незаметно, украдкой, влекомый чем-то первобытным, только просыпающимся в теле. И от этих вороватых движений под покровом ночи стало так приятно, так хорошо, до мурашек под веками. Сердцебиение превышало все нормы, а напряжение лишь нарастало. Шиын пообещал самому себе остановиться, вот сейчас, только ещё немного, он просто хотел, чтобы его не ломало так сильно, как в лихорадке. И если столь невинные движения могут облегчить муку, то разве есть в этом что-то плохое?          Шиын провалился в похоть как в кроличью нору. Мозг отключился, а тело двигалось на голых рефлексах. Ему просто нужно... Нужно было уйти от этой тяжести, хоть немного, разве он так много просил?          Дыхание в шею пускало мурашки, Сухо сейчас так близко, прорастал внутри ядовитым плющом, отравляя. Из горла вырвался стон, застревающий между закушенных губ, а тело крупно вздрогнуло, как вдруг где-то поверх этого, перекрывая все ощущения, замигала срочностью низменная потребность выйти в туалет, переключив внимание. Возможно, сыграло роль то, что нога Сухо тяжёлая и давила на живот той частью, где расположено колено. Но на фоне разрушительных открытий его полностью деморализовало.          Стыд и лёгкая паника ударили горячей пощёчиной, подбрасывая на кровати и побуждая удрать, как можно скорее. Шиын споро откатился к краю, за малым, не грохнувшись на пол, и практически сбежал в туалет, тяжело дыша.          Жёлтый свет лампы бил по глазам, и только тут, наедине, Шиын дал себе волю оценить масштаб бедствия. Его била мелкая дрожь, тело горело как при температуре, лицо пылало, а руки тряслись так сильно, что кран открыть удалось далеко не с первой попытки. Холодная вода помогла прийти в себя хоть немного, но следом пришлось столкнуться с новой проблемой.          Сходить в туалет не получалось.          Шиын был растерян приколами своего же организма. Ему неуютно, странно пусто, но тяжело в животе, и совсем уж неприятно тянуло в самом низу, противно пульсируя. К своему ужасу, он заметил, что всё ещё твёрд, что как раз-таки мешало сходить в туалет, при этом позывы сделать это никуда не уходили, и это дико раздражало. Что делать, он не знал, злился, шипел сквозь зубы и метался в тесноте комнаты, потихоньку заражаясь отчаянием, вскоре оседая на пол.          В туалете не было часов: непонятно, как долго он тут уже просидел, и сколько сейчас времени, а телефон, как назло, так же остался возле кровати. Но вскоре начало клонить в сон, и угрюмый, взлохмаченный, и разбитый Шиын всё же умудрился сделать то, ради чего пришёл.          Как ни странно, это не принесло облегчения, отчасти стало ещё хуже. Там неприятно болело и всё так же тянуло, но с этим стоило бы разобраться утром. Сейчас нужно урвать ещё хоть часик сна рядом с домашним, спящим Сухо. Однако, стоило осторожно нырнуть под одеяло, бережно и плавно подобравшись ближе к чужому теплу, и прикрыть глаза, как предательский писк раздался со стороны пола, сигнализируя о том, что пора начинать день.          Сухо завозился от звука, и Шиын хмуро, но спешно, отключил будильник. Подавить тягостный вздох не получилось, и, казалось, именно он разбудил спящего.          — Встаём? — прохрипел Сухо, шумно зевая и садясь на кровати и тут же развивая бурную деятельность,.          Всё, чего хотелось Шиыну в данную минуту — сдохнуть. Настроение отчего-то было просто отвратительное. Внутри кипела буря негодования и раздражения, дёргая нервы, а недосып уже расцветал пульсирующей болью в висках. Ещё и низ живота болел теперь так, что хотелось скрутиться калачиком и скулить, но, собрав последние крохи сил в кулак, Шиын молча встал с кровати и дёрганной походкой пошёл чистить зубы.          Спустя пару минут в ванную стал ломиться растерянный и сонный Сухо, опираясь на косяк и смешно моргая от яркого света, как под эффектом слоумо.          — Шиын-а, я тебя чем-то обидел?          Шиын ответил долгим тяжёлым взглядом, ожидая, пока Сухо узрит зубную щётку во рту, мешающую говорить, но тот по привычке пропустил это мимо и улыбнулся. Просто взял и расплылся в улыбке, выбив пол из-под босых ног.          — Какой ты вредный с утра. Пойду сделаю нам завтрак.          И как ни в чём ни бывало покинул помещение, оставив тёплый шлейф повседневности, дёргая что-то внутри. В который раз.          Шиын приложил ладонь к сердцу, словно пытаясь считать особый код, наподобие Азбуки Морзе, расшифровать всё то, о чём глупая мышца орала в присутствии Сухо. Но, конечно, код был особый, не поддающийся расшифровке. Поэтому, тяжело вздохнув, он вернулся к утренней рутине, всеми силами пытаясь не пускать в мысли инцидент, который выбросил его из сна.          Шиын обязательно разберётся со всем этим и найдёт решение. А пока стоит наконец-то пожелать доброго утра Сухо, абсолютно не виновному в том, что обсессия Шиына зашла настолько далеко.          Сообщение он заметил уже будучи в классе, и некоторое время не мог понять, что бы это значило и кто отправитель, но, когда его всё же осенило, то по спине прошёл холодок. Что ж, не стоило и пытаться делать видимость нормальной жизни. Это же он, Ён Шиын, спокойная жизнь не приходила даже во снах. Но он позволил себе расслабиться.          От: Неизвестный номер         Скучал, куколка? Я уверен, что да. Поэтому предлагаю не откладывать и встретиться уже сегодня вечером. Локацию скину позже. Учись там хорошо, меня возбуждает твой мозг ;)         Перечитав сообщение несколько раз, он почувствовал, как внутри начало копиться невероятное количество отвращения. Было ясно, кто адресат. Так же, как и то, что подобную мерзость при всем желании не покажешь кому-то в доказательство оказываемого давления. Очень уж размыто и грязно было построено сообщение.          Время до перемены прошло как в тумане. Мысли так или иначе крутились только около Сонджэ, и это порядком напрягало. Поэтому, когда после звонка Джунтэ с Хёнтаком буквально окружают Шиына, он обрадовался, хоть и отчаянно прятал восторг от встречи с друзьями.          — Ён Шиын, ты на следующей перемене идёшь с нами в кофейню, и это не обсуждается! — довольный собой заявил Хёнтак, рассевшись за партой спереди Шиына и закинув ногу на ногу.          — Уроки сами себя выучат? — скривил рот Шиын и попытался во всяком случае смотреть укоризненно.          — Третий урок отменили, ты, наверное, не видел, — мягко донёс информацию Джунтэ.          — А, да? — удивился Шиын. Он, оглушённый утренним сообщением и всё ещё деморализованный после ночи, не заходил в школьные чаты.          — Да, заучка, — зловредно улыбаясь, Хёнтак легонько щёлкнул Шиына по носу, получив за это сразу два гневных взгляда. — Ладно, ладно, чё бычите? Но в кофейню пойдём. Баку тоже подтянется, у него через сорок минут должны закончиться тренировки.          — Хорошо, я пойду, — смиренно выдал Шиын, не заметив, как просиял от этого заявления Джунтэ. — Но это только на время образовавшегося окна.          — Спасибо, Шиын! — расплылся в широкой улыбке Джунтэ. — Мы очень по тебе соскучились!          — Ага, — лукаво подтвердил абсолютно не выглядящий скучающим Хёнтак. — И полны новостей.          — Только попробуй! — внезапно прошипел диким котом Джунтэ, складывая руки на груди и метая взглядом молнии.          — Что-то случилось? — скрыть отчаянное любопытство в голосе не удалось.         — Ну вот как соберёмся вместе, так и узнаешь! — подмигнув, Хёнтак встал на ноги и, закинув руку на плечи Джунтэ, потащил его к задним партам под агрессивный шёпот недовольного парня, подогревая интерес провожающего их взглядом Шиына.          Однако на раздумья не было времени. Нужно было приготовиться к следующему уроку и хотя бы постараться вникнуть в информацию. С таким отношением к учёбе оценки могут стремительного полететь вниз, что точно не оставит равнодушным ни отца, ни мать. А это не сулило ничего хорошего. Страх насильной депортации, именуемой заботой, всё ещё висел дамокловым мечом над головой.          Возможно, поэтому, в конечном итоге, удалось влиться в учебный процесс и даже не заметить, как прозвенел звонок на перемену.          По пути в кофейню, что находилась недалеко, Шиын то и дело дёргался и уклонялся от попыток закинуть на него руку, что явно забавляло Хёнтака. Джунтэ же дул губы и бубнил что-то о скорой расправе, если он не отстанет от Шиына, однако весёлого парня это ничуть не пугало и уже Шиыну пришлось пригрозить сломать ему обе руки. Конечно же, ломать их ему он не собирается, но Хёнтак всё же отстал и в относительном спокойствии они добрались до места назначения. Погода радовала солнышком, щедро плескаясь витамином Д, а деревья обещали вот-вот зацвести. Однако ветер был всё ещё холодный, и потому тепло помещения окутало уютом, грея снаружи, а друзья рядом согревали внутри. Появившийся Баку с трудом скрыл неистовое счастье при виде Шиына, что, впрочем, было более чем взаимно.          Шиын так сильно соскучился.         Потому даже не уклонялся от объятий, которые Баку совершал подобно добродушному неловкому медведю, загребая огромными ручищами и вжимая в себя. Шиын был готов потерпеть что угодно, лишь бы друзья и дальше были рядом. Что скрывать, их прикосновения и вторжения в личное пространство уже не пугали, а моментами вызывали зависимость. Это за гранью понимания дикого до ласки Шиына, и всё же весь этот ворох объятий и прикосновений приносил удовольствие, от которого хотелось беззаботно смеяться и жмуриться.          — Нет, ну ты правда настоящий? — Шумно вертелся Хумин, то и дело трогая за руку Шиына. — Я уже не думал, что получится собраться!          — Настоящий, настоящий, — улыбался глазами Шиын, отчего и Хумин расплылся в яркой улыбке. — Что у нас за повод?          — Я принёс вам хорошие новости, друзья мои! — пафосно провозгласил Баку, вставая, на что Хёнтак невоспитанно фыркнул. — Поднимем же бокалы! — в его руке тыквенный раф, что смотрелся довольно комично, учитывая его габариты. Шиын заказал травяной чай, Джунтэ последовал его примеру, и только Хёнтак взял себе шоколадное молоко. Разномастные стаканы торжественно были подняты, а три пары любопытных глаз внимали оратору. — Летом я уезжаю в тренировочный лагерь, а потом, если повезёт, меня возьмут в районную сборную! Но тренер сказал, что у меня все шансы попасть туда! — видно, насколько эта новость воодушевляла Хумина. Он весь светился изнутри, но при этом стоял с выставленной вперёд рукой, не давая слова друзьям, чтобы продолжить поток новостей. Однако перед новой порцией он выдержал паузу и улыбнулся столь коварно, что это вызвало смешки. — На последней тренировке я познакомился с девушкой из женской команды по волейболу. Мы начали общаться и сегодня идём на свидание! – Хёнтак начал громко улюлюкать, вскакивая с места и буквально напал с агрессивными объятиями, потрепал по волосам, на что Баку ответил тем же, и у них произошла шуточная борьба. Джунтэ выглядел отчего-то нервным, и Шиын уже хотел спросить, что не так, как он встал.          — Поздравляю тебя, Хумин-щи. Я счастлив слышать эти новости. Пусть тебе повезёт! Хотя я в этом и так уверен. Ты молодец, мы гордимся тобой, — Шиын присоединился к сказанному честным кивком, ребята вразнобой отпили свои напитки, паясничая при этом, и только Джунтэ всё не садился, мялся, привлекая внимание, даже демонстративно покашлял. Затяжным взглядом смотрел на Хёнтака в поисках чего-то одному ему известного на его лице, и, к удивлению Шиына, тот улыбнулся на это смятение такой нежной, хрупкой улыбкой, которую прежде видеть не доводилось. — И раз уж у нас сегодня день новостей и откровений, то мы... — замешкался, запнувшись об это слово. — Точнее я тоже хочу что-то вам рассказать. Я верю, что вы отнесётесь к этому нормально, и всё же...          — Всё в порядке, если хочешь, я скажу? — тепло поддержал Хёнтак и подошёл к нервничающему Джунтэ, вставая рядом.          — Спасибо, — улыбнулся так искренне и мягко, что Шиын смутно поймал в этом нечто такое, что никак не формировалось в осознании, маяча на периферии. — Я сам, — и, вернув внимание двум парням, продолжил слегка севшим голосом: — Мы с Хёнтаком встречаемся.          Тишину, наступившую после этого, разрушил грохот рухнувшей челюсти Баку. Правда, отошёл он быстро, тут же с шумом поздравляя, задорно потрепав ребят и обозвав оболтусами так громко, что на них начали обращать внимание. Смутившийся Джунтэ спрятал лицо на груди обнявшего его Хёнтака, и тот стойко отбил попытки Хумина затискать смущённого парня.          — Прекрати! — с улыбкой остановил его Хёнтак. — Это, кстати, не всё, — решил продолжить на добивание. —  Мы будем поступать в один университет, поэтому придётся искать жилье поближе, — видя по лицам, что суть не дошла, он закатил глаза и продолжил: — Снимать жильё мы планируем вместе. Жить вместе, вот что я имею в виду.         Вот теперь всё, контрольный. Шиын сидел оглушенный. В голове роилось так много вопросов. Он украдкой наблюдал за дурачеством Баку, но больше всего его интересовало то, как провозгласившие себя парой стояли тесным клубком. Было странно видеть на лице Хёнтака такое тёплое и нежное выражение лица, когда он смотрел на всё ещё смущённого Джунтэ, крепко обнимающего его. Их связь в моменте ощущалась такой тёплой, но надёжной и нерушимой, как бывает только раз в жизни, когда за окном весна, тебе семнадцать лет и ты впервые так счастлив, получив взаимность, что рассматривал будущее только в контексте общего.          И от этого почему-то потянуло внутри. Безусловно Шиын был счастлив за них. Ему ещё не доводилось видеть Джунтэ настолько счастливым и расслабленным, но их ожидала учёба, Баку готовился к первому свиданию с той, которая уже успела зацепить, о своём же будущем Шиын старался не думать. Его тянуло со страшной силой домой, в самые родные и любимые руки, но он обречённо принимал то, что за рамки дружбы им не суждено было выйти. Но отчего-то именно сейчас поражала мысль, что однажды в будущем ему, как другу, лучшему и близкому, предстоит такой вот разговор. В котором Сухо осторожно и важно расскажет, что идёт на свидание. Начнёт пропадать с радаров, уходя с головой в свидания и новую жизнь, где Шиыну придётся делить его с кем-то. И, что ещё хуже, этого человека придётся принимать и негласно беречь, потому что, если уж Сухо решится на связь с кем-то, воспылав чувствами, значит, участь Шиына будет таковой. Как бы ни обернулась жизнь, Ён желал от всего сердца только лучшего своему другу. Своей обсессии.          Сухо был достоин того, чтобы кто-то так же трепетно относился к нему, видел совместное будущее, горел глазами и сердцем в его присутствии.         И любил.         Шиын отчаянно хотел, чтобы Сухо любили. Полноценно, с отдачей. Чтобы он был под защитой. Был счастлив. Видеть его счастливым – первостепенная мечта. В любви Шиына не было эгоизма, хоть голод и выл утробно под рёбрами, несогласный с такими выводами, разум Шиына хладнокровно провёл черту.         Сухо спортсмен, умудрившийся восстанавливаться после комы так стремительно, что означало — его сила воли и жажда жить сильны. Он весь сильный, если на то пошло. Физически и морально. На его фоне Шиын — никчёмный неудачник. Псих-одиночка, что чурался прикосновений, задыхался от бега и падал в обморок с самого детства от любого вида нагрузок. Худой, но при этом рыхлый, ненавидящий своё тело, но излишне ленивый для того, чтобы это менять. Умудрившийся попасть в капкан Сонджэ, перед этим натворивший много дел, последствия которых, увы, коснулись самого дорого, что есть.          Хреновый, как оказалось, из Шиына ангел-хранитель.          — Шиын-а, ты чего завис? Только не говори, что тебе мерзко и ты вообще гомофоб. Двадцать первый век, не находишь? — резкий голос Хёнтака вытянул наружу успевшее утонуть в зловонной жиже сознание Шиына.         — Что?          — Говорю, гомофоб, что ли?          — Совсем поехал? — огрызнулся он в ответ. — Просто неожиданно.          — Ну, а у тебя как? Нашёл себе подружку? — свёл на нет назревающий конфликт Баку, слишком внимательно сканируя Шиына, словно под микроскопом.          — Нет, — отрицание запивалось крупными глотками остывающего чая. Он всегда так горчил? Или так горчит одиночество и осознание собственной никчёмности?          — Так, ладно, допиваем и в класс. Если мы будем и дальше тут сидеть, то получим выговор. К экзаменам готовы? — Джунтэ спас ситуацию и разговор вмиг перешёл на обсуждение экзаменов и подготовки.          Шиын понуро молчал, коря себя за то, что испортил своим кислым видом такое событие. В глубине души он гордился их смелостью. Честностью. И отвагой. Гордился и верил, что у них всё получится. Баку обязательно очарует девушку, не мог не. Его доброта и чуткость умело прятались за неуклюжей бравадой, но ведь это и цепляет? Таких и впрямь сейчас не сыскать. Хёнтак же с Джунтэ уже выглядели так, словно войной идти против всего мира были готовы. И ведь устоят. Он знал это. Чувствовал.         Ему же оставалось лишь...         Телефон, просигналив, засветился, вырывая из тяжёлой дымки мыслей, и потух. Даже не открывая сообщение, Шиын понял, что там Сонджэ, и его не обмануло чутьё, потому что тот скинул локацию и время. По всему выходило, что и сегодня дополнительные занятия придётся пропустить.          Что ж, он придёт и попытается хотя бы донести мысль, что если съедет по учебе, то уже скоро окажется в самолёте на пути в Америку, и тогда перестанет быть выгодным для него. Во всяком случае, он надеялся, что это подействует.          Но, открыв чат, Шиын увидел и другое сообщение, от которого внутренности сделали сальто, а во рту пересохло.          От: Родной ♡         Шиын-а, я точно не обидел тебя ничем? Сегодня утром мне показалось, что ты какой-то расстроенный и раздражённый. Ты скажи, если что не так? И если напрягаю своим присутствием, тоже скажи. Не хочу доставлять тебе проблемы.  

Кому: Родной ♡

 

Не бери в голову, я просто не выспался. Посмотрим сегодня что-нибудь? Я куплю попкорн и колу. Отсыпайся, я, наверное, слегка задержусь. 

 

      Сообщение оставалось висеть непрочитанным довольно долго. Но, странным образом, даже такие короткие, ничего не значащие сообщения придавали сил, напоминая Шиыну, за что на самом деле он был готов бороться.   

***

 

      Несмотря на дыхание весны, погода то и дело колола ветром, щипала лицо и руки, норовила забраться под одежду, покрывая тело мурашками. Шиын жалел, что не взял с собой толстовку, пока шёл к остановке. Школьный пиджак не согревал от слова совсем, и он уже хотел было поднять ворот, как услышал оклик. Оглянувшись, увидел спешащего к нему Джунтэ и потому остановился, дожидаясь раскрасневшегося парня.          — Спасибо, что подождал! — запыхавшись, выдал подбежавший и довольный парень. — На остановку идёшь? Пошли вместе, мне тоже в ту сторону! — за улыбкой пряталось напряжение, заставляя думать о том, не поселил ли Шиын сомнений в своей толерантности тем, как повёл себя в кофейне.         Если бы Джунтэ только знал.         — Пошли, — пожав плечами, Ён повернулся и медленно пошёл в нужную сторону. Некоторое время висела неловкая тишина, которую, однако, нарушил собравшийся с духом парень:         — Тебя сильно потрясла новость, да? Если хочешь, то мы не будем при тебе обниматься или что-то такое. Хотя ну, знаешь, Хёнтак такой собственник, — смущенная улыбка выдала с головой. — И, кажется, ревнует к тебе. Но если тебе неловко, то я с ним поговорю, и...         — Он – что? — Шиын остановился и посмотрел на собеседника во все глаза.         — Р-ревнует, — запнулся застигнутый врасплох Джунтэ.          — Он что, совсем головой поехал? — брови нахмурились, делая вид угрожающим.          — Ну, знаешь, я же таскался за тобой вечно и, не затыкаясь, твердил о том, что ты крутой, ну, всё в этом роде, — рваный смешок и то, как он поправляет очки, выдавало нервозность. — Но ты не думай, он знает, что тобой я просто восхищаюсь. Ну, и ты тоже, это, не подумай ничего. Ты, правда, самый крутой, клянусь, как герой Марвел! — глаза светились таким обожанием, что хотелось кричать, вываливая всё, что навсегда перечеркнёт подобное мнение, но Шиын лишь тяжело выдохнул, поджимая губы. — Но его я люблю, — подытожил. — Давно, если честно, — добил.          — Так вот почему ты всё время проводил на скамейках у поля?          — Ага, — замялся. — Ну так... Ты...         — Всё хорошо, я такой не из-за вас. Мне плевать, какого вы пола, главное, чтобы счастливы были.          — Мы счастливы! — облегчённо расцвёл лицом Джунтэ. — Спасибо, Шиын-щи! Ты — лучший! — и Шиын вовремя пресёк попытку его окольцевать, по-видимому, всеми конечностями сразу.         Что ж, если так и дальше пойдёт, то у Хёнтака прибавится поводов для ревности. Но читать нотации этому неугомонному ребенку не было никакого желания. Тут бы успеть нарастить броню до встречи с чудовищем. Последнее время Шиын размяк и расслабился.         Словно вообще имел на это какое-то право.         — Рад за вас. Берегите друг друга, — искренне добавил то, что должен был озвучить сразу, вкладывая в эти слова всё тепло, которое сумел накопить за день. Они потихоньку двигались к остановке, и ноги Шиына словно весили тонну, влача тело как на каторгу. Хотя это ею и будет. Он знал наверняка. — А как вы... Ну, как вы начали встречаться? Как ты понял, что нравишься ему? — задавая этот вопрос, Шиын постарался, чтобы голос звучал буднично и незаинтересованно.          — Оно, если честно, как-то само, — охотно ответил ДжунТэ. —  Я-то влюбился уже давно, но, сам понимаешь, шансы были не то чтобы нулевые. Они в минус ушли. А тут ещё он пришёл в момент, когда я с этой своей самодельной капой на полу валялся. Думал, что это провал. Но потом, благодаря тебе, мы как-то сблизились, пока все эти подготовки к развалу союза и спасению своих жоп шли полным ходом, он вдруг начал крутиться возле меня. Ну, выглядело это естественно так, что мы вдвоём у вас с Баку только и есть, чтобы не сидеть, а делать. Только толку от меня не то чтобы было много, а он, вот, таскал с собой, еду покупал. Защищал. А уже после драки той пригласил пройтись. Мы замёрзли очень и решили зайти в кафе. Попалось спортивное, и там шёл футбольный матч. То, как он комментировал физическую форму других парней и даром не пускал слюни, навело меня на мысль, что не такой уж он, вероятно, гетеро, — лицо Джунтэ стало пунцовым, но он всё же продолжил: — И я решил, что живём один раз и надо действовать. В тот период я вообще с цепи сорвался, хах. И после того дня то и дело касался его, просил размять мне плечи, в глаза заглядывал. Тупил он, конечно, долго, но в итоге признался первым, — яркая и счастливая улыбка расцвела на лице. — Стоило бы поморозить его, но я так волновался, что, как дурак, выпалил, что люблю его. Надо было видеть, как вытянулось его лицо! — тёплый смех, кажется, был способен договориться с погодой и согреть всё живое вокруг. — Так что урок, который я усвоил из этого — надо действовать. Иначе можно всю жизнь провести на скамье запасных, пока всё, что тебе так желаемо и дорого, останется для тебя лишь шоу, в котором ты даже не второстепенный актёр.          — Спасибо, — глухо выдавил Шиын. — Ну, я имею в виду, спасибо, что поделился. Я, правда, рад за тебя, ты заслуживаешь счастья.          Внутри расползалось нечто похожее на зависть. Шиын абсолютно не хотел чувствовать это, но как бы ему хотелось, чтобы в его отчаянной влюблённости было всё так же легко. Стоило признать, что в их случае подобный сценарий не сработает. Конечно, можно прислушаться и вывалить всё, по возвращении домой:         Как не спал целую вечность, а потом валялся в отрубе, ибо препараты прописали такие серьёзные, что можно было отъехать.         Как бросил их вскоре, чтобы Сухо мерещился. В тот период Шиын обрадовался бы даже тульпе, так низко удалось упасть в безнадёгу.          Можно рассказать, как целые часы напролёт считал пульс и дыхание, ощущая нездоровое успокоение от каждого толчка крови в чужих запястьях.          Как сам стриг отрастающие ногти и расчёсывал волосы особо бережно.          Как ждал, неистово, самозабвенно, готовый последовать за историей Хатико и умереть у койки, свернувшись в комок.          Можно, да. Только Шиын не хотел взваливать на плечи Сухо эти чувства, которые взросли на сухой и мёртвой почве. Не хотел делать это их общей проблемой. И больше всего на свете не хотел взращивать вину, которая обязательно приведёт с собой жалость.          Эти мысли занимали всё время, пока друзья выезжали далеко от центральной части, а за окном мелькали районы. Нужная остановка пощёчиной ворвалась в апатию, побуждая собраться.          Навигатор показывал, что пешком идти не так и далеко. Шиын ещё раз открыл чаты, но не для того, чтобы перепроверить адрес. Нет. Его он выучил с первого раза.          Глаза пробежались по строчкам от Сухо, придавая сил. И, гулко вздохнув, он направился вглубь дворов, игнорируя то, каким мрачным выглядел район, где фонари горели через раз, и то тускло.          Казалось, даже прохожие тут огромная редкость. А ветер гонял одинокий пакет, будто играясь.          На нужном месте оказалось подвальное помещение без вывески, при виде которого все рецепторы вмиг активизировались, а сердце тревожно забилось в груди. Идти туда не хотелось, только бегство, к сожалению, ничего не решит, и Шиын, задержав дыхание, сделал шаг вниз, осторожно ступая по узким ступеням.          Дверь ожидаемо была закрыта, но на стук распахнулась очень быстро.         Шиына тут ждали.         Сонджэ рывком затащил его в узкий проход и запер тяжелую дверь за собой. Блёклый свет из комнаты вдали едва доставал до них, и Шиын занервничал.          — Проходи, куколка, — с гадкой улыбкой произнёс Сонджэ, и Шиына передёрнуло. — Чай, кофе не предлагаю, у нас с тобой всё же деловое свидание.          Тяжёлой походкой Шиын прошёл внутрь. Помещение, в котором он оказался, прокурено настолько, что в воздухе висела сизая дымка, от которой першило в носу. Из мебели имеелся только диван, на вид старый и продавленный, а также длинный стол, занимающий почти всё пространство, на котором стояла дорогая техника. Компьютер, два работающих прямо сейчас ноутбука, принтер. И уродская пепельница в виде чёрного черепа с отколотым краем. Справа от стола виднелись ещё одна дверь, на которой висел замок, и Шиына пронзила мысль, что он не хочет даже знать, что за ней находится.          Здесь даже стены давили, напитавшиеся отрицательной энергетикой Сонджэ.          — Зачем я здесь? — хрипло спросил наконец-то.          — Чтобы работать, — ухмыльнулся. — Мне нужен только твой мозг, куколка. Но если ты захочешь чего-то большего, то только намекни.          — Прекрати.          — Ладно, ладно, я и впрямь хочу предложить тебе работу.          — Твоя формулировка предполагает отказ на столь щедрое предложение?         — Нет! — засмеялся так, что по спине пробежал холодок. — Не расстраивай меня, куколка. Я ещё даже не рассказал, что ты будешь делать. Неужели не интересно?         — Еще пару раз ты сорвёшь меня с допов, и придётся искать новую игрушку. Мои родители отправят меня заграницу.          — В твоих интересах научиться совмещать. Сухо с тобой туда не отправят, не так ли?          — Что тебе от него нужно? Я ведь пришёл, как и обещал, — отчаяние в голосе не удалось скрыть. —  Я буду работать на тебя. Но, бросив учёбу, я тут же окажусь не у дел. Давай, мы всё же найдём компромисс?         Эти слова давались особенно тяжело. Меньше всего хотелось прогибаться под этого психа, но имя Сухо из поганого рта звучало как заклинание, делая Шиына покладистым. Приручая.         — Садись, разговор будет долгим, — Сонджэ кивком головы указал на отвратительный диван, и Шиын, сверкнув глазами, всё же покорно сел на него, брезгливо дёрнувшись.          — Не зыркай так, куколка. Меня это заводит, а мы тут одни. Если спровоцируешь меня, то сам будешь виноват.          — У тебя с этим проблемы? — холодно выплюнул Шиын, внутренне подбираясь.          — Нет, никаких проблем, — он плюхнулся рядом, слишком близко, слишком нагло, соприкасаясь с бедром. — А вот у тебя будут, если ты начнёшь брыкаться. Понимаешь, ты нужен мне для того, чтобы поднять бабок. И я так добр, что готов делиться с тобой, чтобы ты и твой любовничек могли жить спокойно. Но, если ты решишь, что дохуя умный и крутой, тебя придётся воспитывать, — крупная горячая ладонь с хлопком опустилась на ляжку вздрогнувшего Шиына и стала мять, грубо стискивать мышцу. Шиын скинул её рефлекторно, дёрнувшись от омерзения, что не осталось незамеченным. — Вот, видишь? Ты слишком строптивый, чтобы тебе доверять, — картинный вздох не подкупал, а самоконтроль трещал по швам. Шиын сложил руки в замок, с силой сжимая пальцы.         Ещё немного, и ярость вырвется наружу, сметая все кругом.          — Не распускай свои руки, — голос дрожал от злости.          — А то что? — Сонджэ вдруг резко схватил пальцами под челюстью и сжал, сам же навалился так, что заблокировал ноги Шиына своими, свободной рукой перехватив так удачно сцепленные руки. — Слушай меня и запоминай, — в лицо пахнуло горячим дыханием, воняющим сигаретами. — Если я захочу, то выдеру тебя на сухую прямо тут, — страшная улыбочка пугала до усрачки. — Никто не услышит тебя. А если в твою прелестную голову вдруг придёт мысль привлечь меня за это, то с твоим инвалидом я поступлю ещё хуже, — Шиын вынужден был глядеть снизу вверх, парализованный настолько, что едва ли дышал. — Один мой звонок, и его пустят по кругу в ближайшем мотеле. Что скажешь? Готов раздвинуть ноги, чтобы его не выебали толпой?          Страх.          Такого животного ужаса Шиын не испытывал даже тогда, когда бегал с Ёни по складам в поисках Сухо.         Даже тогда, когда страшные вести о его коме всё же дошли.          Гремучая смесь эмоций тогда клубилась под рёбрами, не отдавая трон какой-то одной. Сейчас же страх сковал тело и душу, превратив кровь в колючий лёд, и украл возможность дышать.          Шиын беспомощно бился в руках мучителя, но стоило отдать должное — Сонджэ обладал огромной силой, играючи удерживая в плену. И это пугало ещё больше.          — Ну? Не слышу? — издевался он, скользнув сухими, узловатыми пальцами ниже, сдавливая шею, и, вдруг нагнувшись, больно укусил там, где нежная кожа переходит в ключицу. — Ты так дышишь, куколка, меня это возбуждает. — хихикнул и вдруг резко отпустил, брезгливо бросая деморализованного Шиына. — Будь покорным, и тогда вы мне ещё спасибо скажете, — холодно проговорил, вставая и отряхиваясь, словно замарался именно он, пока Шиын хрипел, держась за горло, и следил за каждым движением, мечтая убить гадёныша здесь и сейчас. Взгляд, метнувшись по помещению, нашёл предметы, которые потенциально могли послужить орудием убийства, но глубокий прокуренный голос перенял внимание на себя: — Не думай, что у тебя выйдет. Думай о том, что у меня есть план «Б» на случай, если со мной что-то случится. Рискни, куколка. И я уничтожу Сухо с его бабкой. Обещаю тебе.          Шиыну потребовалось время, чтобы вынудить замолчать крикливую ярость внутри себя. Сонджэ жестом позвал к столу с компьютером, чтобы наконец-то рассказать о том, что же требуется от игрушки. И в этот момент Ён понял, что сделает всё, дабы сломать жизнь не только Сонджэ, но и всем, кто так или иначе ублюдку дорог. И он готов на уступки для достижения этой цели.          Быть покорным казалось чем-то невыполнимым, но он сделает всё, что скажет Сонджэ. Сделает, а потом насладится его крахом.          Главное в этот раз уберечь Сухо. Что бы ни пришлось для этого делать. Шиын — готов. И именно поэтому сел за стол, готовый слушать, сцепляя дрожащие руки в замок.