КОМА (R40.2)

      С началом нового учебного года Шиын, к огромному сожалению, всё меньше виделся с Сухо. И, казалось бы – это в плюс. Всё чаще находясь вдали от собственной обсессии, появлялось время думать. Анализировать. Выбирать. И та часть мозга, которая всё ещё за рационализм, подсказывала, что лучшая защита себя и своего сердца — отдаление. Отмазок можно было найти массу в условиях школьных нагрузок, дополнительных занятий и домашних дел, но выигрывала из раза в раз оголодалая жадность.          Шиын физически не мог отказаться от Сухо.         Вдали от него не просто тянуло обратно. Шиына ломало с такой силой, что впору было задуматься над последствиями. Но он упрямо гнал мысли о будущем куда подальше. Ну что ещё может случиться, если самое страшное уже произошло? Старая как мир проблема коснулась неопытного в таких вещах Шиына. Первая, самая яркая и оставляющая отпечаток любовь. Невзаимная. В друга. Миллионы людей до них уже проходили по этому пути. Кто-то разбился о первые чувства, кто-то же, наоборот, с теплом вспоминал по вечерам о том, каково это было. Но в процентном соотношении картина всё же рисовалась удручающая. Пар, которые прошли этот путь и всё же пришли к взаимности, можно пересчитать по пальцам одной руки. А ключевым в этом уравнении шло всё же то, что про не взаимно.          Математик внутри Шиына продолжал выводить формулы и бился в агонии. По всему получалось, что шансы если не ничтожны, то до противного малы. Только что эти вычисления перед внезапно свалившимся чувством, погребающим под собой? Разве было место для логики там, где правили чувства? И плевать, что Шиын как бездомный полетел на первый же свет, на первого, кто не ударил. Внутренние улицы так и ждали, когда по ним пройдут с транспарантами. А прошёл один Ан Сухо, всего лишь проявивший заботу. Он вообще, как оказалось, очень внимательный и добрый. Готовый отдавать себя миру и людям.         Полная противоположность Шиына.         И чем больше Сухо тратил себя на других, тем больше Шиын хотел его только себе. Глупо, иррационально, но хотел. Желал. Жаждал. Буквально изнывал по нему, пытаясь не проситься жалобно в руки, но замирая всякий раз, как Сухо небрежно трепал волосы, закидывал руки на плечи, обнимал.         Чёрт, как же он обнимал.          Душа Шиына – сирота с рождения. Скиталась в поисках тепла, а после, не сыскав такового – добровольно заперлась в темнице в груди, заточив себя в клетку рёбер. Стенала там ночами, вторя ветру, но учуяв тёплые руки Сухо — добровольно сдалась, обретая дом. И лишь потом поняла, что не дома, а в гостях, когда чемодан с вещами прятать ещё было не поздно, но уже до противного больно.          Сухо продолжал искать Ёни. Пока Шиын продолжал теряться подле него.         Каждая встреча — стигмат. Но Шиын достаточно свихнулся, чтобы платить такую цену. Однако было и то, что омрачало сильнее.          Жажда мести.         Последний раз они крупно поссорились из-за этого. Шиын, уходя, громко хлопнул дверью, не в силах совладать с яростью. И родом она была из бессилия. Самое смешное, что Шиын понимал. Правда понимал мотивы Сухо, но отчаянно не хотел, чтобы тот что-то предпринимал. Оставалась слабая надежда на то, что господин О последовал примеру своего ублюдка и покинул страну. Возможно, это поможет Сухо перебеситься? Шиын не знал, но трусливо надеялся, что им повезёт.          Только вот... повезёт ли?          С момента ссоры прошло уже три дня, и Шиын не знал куда себя деть. Прежде занятой до предела, он вдруг ощутил себя мающимся без дела, нервно проверяя телефон каждые полчаса-час. Он молчал, и это сводило с ума. Отец в очередной раз умотал на тренировки со своей группой, оставляя сына в звенящей тишине квартиры. И вот сейчас, когда время перевалило очень далеко за обед, а небо окончательно окрасилось в темно-синий — раздался слабый стук в дверь. Такой ненавязчивый, робкий, что Шиын и вовсе не сразу понял, что это в реальности, а не очередной посторонний шум с улицы.          — Откройте, доставка, — прогремел голос за дверью, учуяв звуки шагов.          Шиын распахнул дверь и подобрался. Там, на небольшом пространстве узкого коридора стоял Сухо. В синей ветровке больше на размер, отчего она чуть съезжала с покатых плеч, синих плотных джинсах и кроссовках.          Ладошки взмокли, а пульс приветливо участился.          — Я не заказывал ничего, вы ошиблись, — прохладно отбил глупость Шиын.          — А это подарок. Точнее взятка. Пустишь? — Сухо потряс бумажным пакетом с едой, словно это то единственное, что помогло бы проникнуть в дом.         Если бы он только знал.         Шиын молча отступил, позволив тесной прихожей заполниться шумным и подвижным парнем, принесшим с собой запах улицы, еды и... обсессии.          Душа в груди трепыхнулась и радостно задрожала.          Узнала.         Сухо разулся, стащив обувь, наступая на пятки и шумно сопя при этом. Деловито прошёл в дом, минуя всё пространство и следуя целенаправленно в комнату Шиына, небрежно скинув пакет на стол, а после развернулся неуклюже и резко, застигнув врасплох.          — Я скучал, Шиын-а, — расплываясь в грустной улыбке, обескуражил заявлением и сгрёб в охапку, плотно прижимая к себе.          Шиын захлебнулся чувствами. Родной, такой нужный запах проник внутрь и осел. Дезодорант, порошок, Сухо. И в этой смеси даже марка порошка имела вес.          Шиын на днях бездумно купил себе такой же.          Руки беспомощно обнимали в ответ, щека горела от контакта с холодной ветровкой, а сердце гоняло кровь в ускоренном режиме и от этого слегка вело.          — Ты, кажется, ещё схуднул? — испугал своим голосом до крупной однократной дрожи. — Шиын, скажи, ты что-то ел вообще? — голос звучал заботливо и тревожно одновременно.         Словно Шиын имел значение.         — Тебе кажется, — пробурчал в ответ, отводя взгляд.         — Но тебе всё же не отвертеться от моей доставки. Если ты думаешь, что там снеки, то зря. Это бабушка передала. И я подумал, что буду абсолютным засранцем, если не отдам тебе лично. Что скажешь? Не будем огорчать аджумму?          Если Сухо продолжит так нежить своим теплом, то Шиын согласится переплыть океан на спор, утонув на самом старте. Не то что поужинать.          — Сам-то ел? — Шиын поднял голову и встретился с тёмными глазами напротив, тут же в них утонув.         Что ж, океан переплыть всё-таки миссия из попроще.          — Не-а! — радостно изрёк Сухо и улыбнулся. — Покормишь?          — Ну не знаю, если бы это была еда из супермаркета, то я бы ещё подумал. А так... Хм. За бабушкину стряпню я готов драться!          — Ну, этот бой не стоит и начинать, — зачем-то ткнул в лоб указательным пальцем и фыркнул. — Иди есть, пока ты и впрямь не совершил на меня нападение. Ты, кстати, как, занят? Отец дома? — Сухо слишком запросто разомкнул руки, отпуская из-под своего крыла, и Шиын поёжился.          — Нет, я один. А что?          — Я заночую у тебя? — крутясь по комнате, буднично поинтересовался тот, от кого у хозяина комнаты голова кругом.          — Что-то случилось? — осторожно спросил Шиын и успел заметить, как по лицу Сухо мелькнула тень.          — Нет, ничего, просто лень тащиться обратно. Я же не из дома к тебе приехал. Имей совесть! — Сухо плюхнулся на застеленную кровать и вдруг... снял с себя ветровку, оставаясь в одной чёрной, облегающей майке.         Шиын подавился на вдохе, застряв жадным взглядом на руках.          Какие же они у Сухо красивые. Или так нельзя говорить про мужские руки? Шиын не знал, но другого эпитета найти не мог. У него рот слюной наполнился от вида плавных изгибов, пухлых вен, длинных пальцев.          Господи боже.         — У меня нет другой кровати, а к отцу в спальню, думаю, не стоит идти, — попытался спасти себя изо всех сил, но палач был сегодня жесток и беспощаден:         — У тебя кровать больше, чем диван, на котором мы спали. Не дрейфь.          Шиын разрушился в ту же минуту. Одна мысль о том, что Сухо будет спать в его, Шиына, постели, снесла голову.          — Хорошо, — пожал плечами небрежно, скрывая смятение и радость. Хотя, по сути, радоваться тут было нечему. Подобные совместные ночи лишь ковыряли рану, что кровила чувствами, вспыхнувшими так внезапно.          — Вот и чудно. Ты ешь, а я пока сгоняю в душ, ладно? В автобусе были одни деды! Кажется, я сам пропах ими, — Сухо вальяжно пошёл в ванную, на ходу зацепив полотенце, сохнущее на двери.          Полотенце, которым вытирался сам Шиын.          — Погоди, давай я тебе дам чистое полотенце!          — Не надо, – отмахнулся. — Мне так сойдет. Ешь давай, — и покинул комнату с таким видом, словно в его присутствии не только душа Шиына находилась в гостях, но и весь Шиын целиком.          Шиын смотрел ему вслед и думал лишь о том, что совершенно не был расстроен сложившимися обстоятельствами, а скорее позорно рад, вмиг разволновавшись от перспективы спать рядом.          Самосохранение голод сожрал, не оставив даже костей.   

***

      Сухо вырубился почти моментально, стоило ему забраться в кровать после того, как он нехило подчистил запасы еды. К слову, из одежды на нём остались только боксеры и майка. И это окончательно сводило с ума. Шиын лежал полубоком, лицом к Сухо и боялся дышать. Светлая, слишком бледная для корейца кожа выделялась на тёмно-синем постельном даже в темноте. Ах, да, темнота. Отсутствие света обострило рецепторы. Шиын как умалишенный принюхивался к парню, улавливая поверх запаха своего же геля для душа, тёплый аромат тела Сухо. Осознание, что на постельном тоже останется запах, будоражило. В голову лезли не самые приличные мысли, приводящие в ужас.          Кажется, сам Шиын не был готов к чему-то тёмному, нагло распускающемуся внутри. Это тёмное, грязное и липкое в отношении Сухо — не нравилось. Но телу было плевать, его тянуло и томило от близости, заставляя низ живота позорно тяжелеть. Шиын подумал, что лучшим решением будет постараться уснуть, не дав отчаянным мыслям поглотить сознание. Он завозился, удобнее устраиваясь, сползая по простыне чуть ниже и позволяя себе вольность — уткнуться в тёплое плечо Сухо. Но уже через минуту внутренности сделали кульбит, ведь Сухо сквозь сон развернулся, сгребая в охапку, притёрся поближе и, блаженно выдохнув, засопел.          Его сон был крепким, в то время как Шиына затопило чем-то настолько сильным, ошеломляющим, что заслезились глаза. Ему отчаянно хотелось провести так остаток жизни. В этой постели, с этим человеком, в этих руках. Сухо подспудно даже во сне готов был оберегать и греть, и это разрывало влюблённое сердце на ошметки. Шиын, обнаглев, растянулся, сплетая ноги, и обнял в ответ. И пришлось переждать шторм наивного счастья под грудной клеткой, чтобы выровнять дыхание и тоже провалиться в сон.  

***

      Шиын жалобно застонал от звука будильника. Последнее время ранний подъем приносил лишь раздражение. От недавней бессонницы не осталось и следа. Таблетки, к приему которых он вернулся сразу же, как очнулся Сухо, неплохо так глушили сознание, и сколько бы часов Шиын ни спал под ними – выспаться всё не удавалось. Он выключил будильник, раздраженно протёр глаза, а следом крупно вздрогнул, потому что его наглым образом притянули к себе сильные руки, которые для только что очнувшегося ото сна мозга являлись сюрпризом. Хорошо хоть не ударил на рефлексах.          — Полежи ещё пять минуточек, — раздался невнятный бубнеж, а руки настойчиво попытались уложить обратно. — Ты такой теплый, — Сухо всё же удалось завалить замершего парня и подмять под себя.          Мир вокруг покачнулся.          Близость оглушала, выбивая воздух. Шиын не мог себе позволить таких же вольностей. Просто не мог. Если прямо сейчас он нырнёт в эти объятия, то спасти его не смогут никакие мозгоправы.          — Ты спи, мне на занятия пора, — против воли отстраняясь, прошипел Шиын, и тогда Сухо, открыв один только глаз, приподнялся на локте. — Спи, — зачем-то повторил.          — Отпущу, если ты позавтракаешь.          — Что за ультиматумы? — грозно нахмурился Шиын, однако на Сухо это впечатления не произвело. Он как-то излишне бодро сел, распахнув уже оба глаза, и улыбнулся.          — Иди умывайся, а я пойду поищу, чем тебя накормить. И не спорить! — тут же наехал на ошеломлённого Шиына, который, к слову, продолжал в ступоре лежать на подушке и таращиться во все глаза.          — Ты спятил? — решил на всякий случай уточнить.         — Ага. Как вчера ощутил твой скелет в своих руках, так и спятил. Дуй давай, я разберусь.          И этот наглый гость спокойно встал с узкой кровати, как был в трусах и майке, и, звонко шлёпая ногами по паркету, пошёл на кухню, оставляя деморализованного парня приходить в себя.         Спустя некоторое время, сидя на кухне и уплетая омлет, Шиын задумался о том, что впервые за всё своё существование ел с утра здоровую горячую еду. Свежую. Уму непостижимо! И хоть старался есть медленно, но пышный, нежнейший омлет буквально таял во рту, и Шиын даже не заметил, как проглотил его в рекордные сроки.         — Хочешь, я ещё сделаю? — спросил Сухо, у которого ещё осталось на тарелке примерно полпорции.          — Я... — Шиын растерялся, смущаясь своего аппетита. — Наелся. Спасибо большое, это было невероятно вкусно! — искренне поблагодарил.         — Шутишь? — Сухо смешно прошепелявил с набитым ртом и всё равно переложил часть своего завтрака в тарелку Шиына, как между прочим. — Это просто яйца.          — Ничего вкуснее не ел, — очень серьёзно сказал Шиын и с удовольствием, на этот раз без споров, доел то, что ему подложил Сухо.          — Чай сделать? Или, может, молока? — Сухо все ещё расправлялся с едой. И смешно ткнул палочкой для еды в сторону Шиына, когда это спросил.          — Думаю, что уже не успею. Прости. Мне надо и правда бежать, не хочу опоздать. Спасибо большое за завтрак. Ты оставайся, сколько хочешь. Отца не будет ещё неделю точно. Ладно? Мне правда пора.          Сухо на этих словах как-то странно долго задержал взгляд, словно что-то взвешивая.          — Во сколько у тебя заканчиваются уроки?          — Сегодня, думаю, в 16:00 буду свободен. Но потом у меня час времени на подготовку и дополнительные. Дождёшься?          — Да, — как-то излишне твёрдо изрёк Сухо, ещё и кивнув. — Хорошего дня, Шиын-а.          — Отдыхай, хорошо? — непривычно мягко ответил Шиын и, убрав тарелку в посудомоечную машину, поспешил к выходу, на ходу цепляя рюкзак, который предусмотрительно бросил тут же на кухне.          Сухо кивнул на пожелание и показал большой палец вверх, всё так же криво улыбаясь, ещё и с набитым ртом. И эту картину Шиын забрал с собой не только в автобус, но и в класс, давя глупую улыбку и пытаясь привести расшалившиеся мысли в кучу. Однако уже в классе к нему подошёл странно заискивающий Джунтэ.          — Чего тебе? — привычно холодно спросил Шиын.          Как и прежде, ему было чуждо сближение с кем-то. А ещё отчего-то он чувствовал вину перед этим хрупким подростком. И эта вина тяготила, делая общение напряжённым. Вообще после драки с союзом их словно больше ничего не держало друг возле друга. Хотя, наверное, так было только у Шиына. Ведь теперь он не мог себе позволить задерживаться где-то с парнями. Его сердце отныне торопило, подгоняло, толкая в спину бежать навстречу к тому, кого так отчаянно любило.          — Хотел спросить, всё ли у тебя хорошо? — робкая улыбка колола где-то внутри.          — Спасибо, Джунтэ, я в порядке. Почему ты спрашиваешь?          — Просто мы... Мы... Ну, мы с парнями... — он одёрнул сам себя. — Мы волнуемся. С тех пор, как твой друг пришёл в себя, ты вновь захлопнулся. Мы думали, что ты просто ошеломлён этим или что-то такое, но ты продолжаешь отдаляться. Мы скучаем по тебе, Шиын, — обречённо и горько проговорил ДжунТэ, стоя возле парты и подкармливая вину своими словами.          — Прости, — искренне извинился Шиын, а в глазах неприятно запекло. — Я не хотел, чтобы вы так себя чувствовали. Просто...         Просто думал, что вы были рады от меня отделаться? Думал, что ваша тишина в мой адрес означала ту самую свободу пинком под зад? Думал, что приносил одним своим появлением столько проблем, что всем будет лучше вдали от меня?          — Всё в порядке! — всплеснул руками Джунтэ. — Никто тебя не винит. Мы всё понимаем. И да, Шиын... — он неловко переступал с ноги на ногу, потирая нос и поправляя очки, но все же осмелился и спросил: — Как он?          Этот вопрос отчего-то врезался в солнечное сплетение, заколол в груди и перехватил дыхание. Такая робкая забота в сторону Сухо ощущалась настолько нужной, что от неё становилось больно.          — Сухо, он, – голос ломался и хрипел, а к горлу подкатил ком. — Он...          Договорить ему не дал увесистый удар по плечу, на который он отреагировал лишь хмурым взглядом исподлобья.          — И чего это вы тут болтаете без меня, а? — освещая всё вокруг своей улыбкой, пробасил Пак Хумин, оставляя руку на плече недовольного Шиына, который, впрочем, поспешно скинул её с себя.          — Я вообще-то готовился к уроку.          — Да ладно тебе, Шиын! Чего такой хмурый? — Хумин в издёвку провёл двумя пальцами по складке между бровей, заставляя Шиына дёрнуть головой и поморщиться.          — Давайте, вы без прелюдий скажете, что хотели, и я подготовлюсь к лекции?          — Во даёт! — Баку даже обвёл полупустой класс торжествующим взглядом, словно желая привлечь внимание к наглости Шиына. — Может нам, твоим друзьям, ещё и записаться к тебе на приём? — впрочем должного эффекта это не произвело и Хумин сдался. — Мы соскучились по тебе, колючка. Пойдём сегодня после занятий в кафе? Я угощаю!          — Нет, — устало выдохнул Шиын. — У меня дополнительные. И я не могу их пропускать.          — Я знаю, что ты самый умный в нашем классе, но неужели тебе самому не надоело? Ну пошли, только один раз!          — Баку, не надо, оставь его, — мягко попросил ДжунТэ, однако при этом твёрдо глядя на Хумина поверх очков.          — Ладно, — сдался и вмиг стал серьёзным парень. — Если что, просто имей в виду, что мы скучаем по тебе. Найди на нас время в своём плотном графике, хорошо?          — Обещаю, — ответил Шиын, подняв голову и глядя на Баку снизу вверх, отмечая, что тоже просто чертовски по нему соскучился. — Но сегодня не могу. Правда, — Хумин кивнул на это и улыбнулся, отчего внутри Шиына стало на одну ледяную глыбу меньше.   

***

      Дополнительные так некстати перенесли, на что раздосадованный Шиын пыхтел всю дорогу. Узнал он об этом, конечно, когда уже припёрся в класс, потеряв так много драгоценного времени. Ещё и на автобус опоздал, и сейчас ехал домой в скверном настроении. Утешала только мысль, что дома его ждут. Отзывалось это сладко и колко. Как ледяная газировка в жару, обжигающая и острая, пузырьками проходящая по всем органам и ударяющая в голову.          Мелькнула мысль, что стоило бы купить продуктов. Тащиться в супермаркет желания не было никакого, но всё же, вспоминая запас продуктов в холодильнике, Шиын принял решение совершить-таки набег на мини-маркет возле дома. С такими максимально будничными мыслями он дошёл до комплекса и тут же внутренне подобрался. На лавочке прямо возле входа в дом, где так же сбоку притаился маленький круглосуточный магазин, сидел Сонджэ. Человек, которого Шиын с удовольствием бы никогда больше не видел в своей жизни. Первая мысль требовала позорно сбежать, не ввязываясь в неприятности, но что-то подсказывало, что это совершенно не решит проблему. Поэтому, собрав в кулак всю волю и самообладание, Шиын подошёл к незваному гостю, становясь впритык и глядя зло и упрямо.          — Что ты тут забыл?          — О, какие люди, куколка, ты по мне скучал? — расплываясь в дикой улыбке, процедил Сонджэ.          — Я спрашиваю тебя, что ты тут делаешь? — зло сверкнув глазами, выплюнул Шиын, скрывая нервозность.          — Эх, я всё же надеялся, что ты скучал по мне, — продолжал паясничать, абсолютно отбито улыбаясь, внезапный гость. — Перейдём к делу, принцесса. Ничего личного, но я пришёл не к тебе, — и развёл руками, словно показывая, как же ему жаль, хотя на самом деле за этой бравадой таилась опасность, ударяя по всем инстинктам, заставляя пульс стучать в ушах.          — Хуйню не неси.          — Ащщ, как грубо, — взгляд метнул молнию, и Сонджэ рывком поднимается на ноги, заставив Шиына крупно вздрогнуть. Его рост, как и аура давили, чем он откровенно наслаждался. — Тебе стоит научиться манерам. Всё же я твой хён, куколка. Но не буду тебя томить. На этот раз я пришёл и правда не к тебе, прости. Я тоже скучал, но сегодня мне нужен твой... — мерзкая пауза тут же подкрепилась грязным жестом упруго толкнувшегося языка в щёку, заставив её характерно топорщиться. ... — Друг. Ан Сухо, кажется так, да?          Взгляд Шиына потемнел, а белки налились кровью. Знакомый звон в ушах предупреждал о надвигающемся срыве, а рубашка на спине пропиталась липким потом.          — Что тебе от него нужно? — прошипел напряженный, как струна, Шиын.          — Пришёл предложить ему работу. До меня дошли слухи, что он сейчас как никогда в поисках. Но вот беда, инвалиды, как он, мало где нужны. Но вам повезло, я могу с лёгкой руки решить эту проблему, чтобы у вас, голубков, были средства к выживанию. Его старуха совсем плоха, лекарства дорогие, а с квартиры пришлось съехать. Печальная картина, не так ли?          Шиын решил отложить услышанную информацию на потом. Сейчас весь ресурс уходил на то, чтобы не дать ярости вырваться наружу. Он помнил, что в случае с Сонджэ силы явно не равны, а дома ждал Сухо, которому меньше всего сейчас нужно волноваться за Шиына, который просто не выйдет из драки без потерь. Но тело уже начало мелко дрожать, не выдерживая.          — Даже не приближайся к нему. Я не шучу. Я убью тебя, Сонджэ.          — Оставь эту браваду, я тебя не боюсь, — отмахнувшись как от назойливой мухи, Сонджэ прикурил сигарету и крепко затянулся, умудряясь улыбаться, даже выпуская дым. — Моё предложение в силе, пока я все ещё добрый. А ты, — он ткнул горящей сигаретой в сторону лица так споро, что Шиын отшатнулся. — Должен быть вежлив со мной, куколка. Ты передо мной в долгу. Бесспорно, твой мозг пригодился для развала Союза, но что бы ты делал без меня? Не отдай я тебе в итоге теневые счета, где бы ты сейчас был, хоть знаешь? — улыбка сошла с лица настолько резко, что это вызвало диссонанс.          — Твоя помощь дорого нам стоила. Или тебе напомнить, как я унижался, придя к тебе за тем, что ты, между прочим, обещал?          — Куколка, ну не будь ты таким наивным, — разочарованно протянул Сонджэ, закатив глаза. — Неужели ты думаешь, что я, увидев твои мокрые глазки, решил пасть к твоим ногам и верно служить? — раздался ледяной грубый смех. — Ты и твои дружки повеселили меня, не спорю. Я даже почти восхитился вами. Шоу, что вы устроили, было местами интересным, но всё же излишне скучным. А я не люблю скучать. Что скажешь, твой друг способен меня развеселить?          — Что тебе надо? Какую работу ты ему хочешь предложить? Неужели ты думаешь, что я не знаю, какой ты мудак, и позволю тебе втянуть его куда-то?          — Разве у тебя есть выбор? — хихикнул с таким выражением лица, что внутренности покрылись коркой льда. — Сухо — взрослый малый, насколько мне известно, два академических отпуска из-за болезни бабушки сыграли так, что он старше тебя на два года. Думаешь, имеешь право решать за него? Или его инвалидность такая серьёзная, что он не может теперь сам принимать решения и ты его персональный нотариус?          Глаз Шиына задёргался, а всё тело содрогнулось от желания размазать угрозу, стоящую перед собой. От сдерживаемой ярости на глазах, которые, кажется, не моргали, выступили слёзы, а кулаки пришлось сжимать с такой силой, что костяшки пальцев побелели.          — Не называй его инвалидом, урод.          — Прости, принцесса, не хотел задеть твоих чувств, — в две тяги добив сигарету, он выкинул бычок и сделал шаг, полностью стирая пространство между ними. Пальцы, воняющие дымом, больно схватили волосы на макушке и, потянув вниз, заставили Шиына запрокинуть голову, чтобы смотреть с раздирающей на куски ненавистью прямо в лицо обидчику. — Но ты же понимаешь, что я всё равно добьюсь своего? Или что же, будешь держать своего щенка на привязи? — Сонджэ наклонился ниже, скользнув носом к ушной раковине, попутно задевая щеку, отчего тело Шиына судорожно сжалось от омерзения. — Ты всегда можешь повеселить меня вместо него. Так даже лучше, — обжигающе больно дёрнув за волосы, Сонджэ второй рукой пару раз шлёпнул по щеке. Не больно, скорее обидно, и отпустил, резко подавшись назад. — Не смотри на меня так, мне не весело, — в противовес словам, Сонджэ оскалился, обнажив десна. — В противном случае, я заставлю тебя смотреть на меня по-другому, куколка. А пока тащи свою худую задницу к своему дружку, и реши. Кто же из вас поработает на меня. Ах, да. Если ты всё же решишь меня прищемить, то помни, бабушка Сухо очень тебя любит. И своего внука тоже. Как и он её. А вот район, где она живёт, любит пожилых людей не особо. Он мало освещён. И там, ну, знаешь, может произойти всякое. С лестницы упадёт, например, в темноте, когда выйдет в магазин. Берегите её, — Сонджэ подмигнул и, спрятав руки в карманы оранжевой ветровки, не оглядываясь, ушёл прочь.          Шиын стоял ровно до того момента, как спина, облачённая в яркий шмот, не скрылась из виду. Только тогда тело подвело, и он подкошено упал на лавочку, уронив лицо в трясущиеся руки. Надо было привести себя в порядок, прежде чем идти домой, но накатывающая волнами тошнота сигнализировала о наступающей мигрени, которая, как он уже знал, задержится надолго. Стоило хотя бы привести в норму пульс и избавиться от тремора. Ну же, Шиын, возьми себя в руки! Ты не имеешь права показаться в таком виде Сухо. Он слишком проницательный, а прошлый раз, когда он заметил сломанную руку, закончился очень и очень плохо! Однако тело красным сигналом мигало о надвигающемся срыве, и в какой-то момент Шиына всё же вырвало себе под ноги желудочным соком, болезненно скручивая тело.          Поход в магазин, естественно, отложился. Шиын едва нашёл силы привести себя в относительный порядок остатками воды из бутылки, валяющейся в рюкзаке, и подняться на этаж. Открывая дверь, он даже попытался навесить на лицо улыбку, которая, однако, тут же сошла вместе с краской. Сухо сидел прямо в коридоре, одетый, с телефоном в руках, а взгляд прямо перед собой был настолько пустым, неживым, что у Шиына подогнулись ноги.          — Сухо? — он осел тут же, тряся за плечи, пытаясь привлечь внимание. — Сухо, что случилось? Посмотри на меня? Сухо, пожалуйста, что с тобой? — паника раскалывала болью череп пополам, и перед глазами темнеет. Приходится с силой закусить губу, чтобы не дать себе отключиться.          — Шиын-а, — бесцветно откликается Сухо, вмиг потянувшись в объятия всем телом, и только тогда становится понятно, как он напряжён — Ёни мертва, —шелестит сухими губами страшный приговор Сухо перед тем, как уткнуться лицом в пиджак Шиына и глухо завыть.          От этого воя что-то внутри Шиына навсегда ломается. Он гладит Сухо, баюкая в своих руках, ощущая, как от накатывающего ужаса леденеют внутренности. Это не могло быть простым совпадением. Или могло?          Как же хотелось, чтобы их просто оставили в покое. Шиын бы всё отдал, чтобы человек в его руках не ощущался такой сломанной куклой. Ему же в обязательном порядке велели беречься, избегая стресса. И Шиын хотел спасти, пытался заботиться, но опять не уберёг. И это горечью оседает в лёгких, а решение формируется само по себе.         Что ж, если Сонджэ так хочет поиграть, то Шиын просто не может допустить того, чтобы в это был втянут Сухо. А значит, выход есть только один. И пусть ничего общего иметь с Сонджэ не хотелось, более того, против этого вопило всё нутро, выбирая между собой и Сухо, Шиын всегда выбирал Сухо. И этот раз исключением не станет.