Волшебный мир Этерии

Библиотека Академии Четырёх Башен была огромной. Её залы уходили вверх, в полумрак, где пыльные фолианты стояли на стеллажах, касающихся потолка. Но Элару интересовало не то, что лежало на виду. Ей нужно было запретное крыло. Она пробралась туда через боковой проход, который нашла случайно — старую дверь, за которой никто не следил. Там, в полутьме, пахло древней бумагой и чем-то горьким. Она искала ответы. На своей левой руке, под старым кожаным браслетом, скрывалась еле заметная татуировка, которую ей сделали в детстве. Она видела её каждый день, но не знала, что она значит. Её отец никогда не рассказывал ей об этом. Но он говорил, что она нужна для ее защиты. Она сидела за дальним столом, перелистывая страницы пожелтевшей книги, когда услышала шаги. Трое. Она подняла голову и увидела их. Двое, которых она узнала — они часто сидели за столом Аэтэрис, но не с Люком, а чуть поодаль. Один — высокий и тощий, с вечно кривой усмешкой. Другой — ниже, плотнее, с бледным лицом и бегающими глазами. И Люк. Он стоял чуть позади, прислонившись плечом к стеллажу, и смотрел на неё с той же холодной усмешкой, какой он одарил ее тогда, на крыше. — Смотрите, кто забрался в запретное крыло, — сказал Мендакс, усмехаясь. — Маленькая целительница. Что ты ищешь, милая? — Ничего, — ответила Элара, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну-ну, — подхватил Инанис, стоя чуть позади него. — Мы же знаем, что ты что-то скрываешь. Все целители такие. Притворяются святыми, а сами лезут туда, куда не надо. Она смотрела на Люка. Он не двинулся, не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел. На его лице не было и намека на жестокость — но не было и желания остановить их. — Мне кажется, она ищет что-то важное, — сказал Мендакс, щёлкнув пальцами. — Давайте поможем ей отвлечься. Внезапно Элара увидела пламя, охватывающее ее тело. Пламя перекинулось с ног на руки. Нет — не по-настоящему. Это была иллюзия. Она чувствовала запах палёной кожи и волос, жар, который обжигал и оделял плоть от кости. Она вскочила со стула и с криками начала сбивать пламя руками, панически оглядываясь. Это было унизительно. Дичайший первобытный страх поглотил ее. — Что такое целительница? Тебе стало жарко? — спросил Инанис, смеясь. Элара не могла дышать. Она слышала их смех, но не могла остановить дрожь в руках. Она искала взглядом Люка. Он всё ещё стоял у стеллажа. Он смотрел на неё. И не делал ничего. В этот момент в конце коридора появился Лео. Он что-то увидел, его лицо стало серьёзным. Он не сказал ни слова — просто подошёл и коротко коснулся её плеча. На её коже вспыхнула руна — золотая, светящаяся. Иллюзия погасла, как будто её и не было. Элара смотрела на свои руки. Они были целы. Огня не было. Мендакс и Инанис замерли, глядя на Лео. — Убирайтесь, — прорычал он тихо. — Пока я не сообщил декану. Мендакс усмехнулся, но ничего не сказал. Он развернулся и вышел. Инанис пошёл за ним. Люк отлепился от стеллажа и вальяжно направился к выходу, не сказав ни слова. Лео проводил его взглядом, но ничего не сказал. — Спасибо, — сказала Элара, не поднимая глаз. — Это запретная руна, — сказал Лео. — Я не должен был её использовать. Но я не мог смотреть, как они мучают тебя. — Я пойду, — сказала Элара, чувствуя, как её тело дрожит. — Я провожу тебя, — предложил Лео. — Нет, — сказала она твёрже, чем думала. — Я сама. Она вышла из библиотеки, не оглядываясь. Она вбежала в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Казалось, что сердце выпрыгнет из груди. Еще чуть-чуть и начнется паническая атака. Купидитас вскочила с кровати и подбежала к ней. — Элара? Что случилось? Элара посмотрела на неё. Она пыталась говорить, но голос дрожал. Она села на кровать и начала рассказывать. О запретном крыле, о книге, о Мендаксе и Инанисе. Об огне, который она чувствовала, о руне Лео. О том, как она убежала. — Ты сказала, трое? — переспросила Купи, и её глаза потемнели. — Кто был третий? — Люк, — сказала Элара, чувствуя, как её голос срывается. — Он стоял и смотрел. Он ничего не сделал. Купи побледнела. Она не сказала ни слова, но её руки сжались в кулаки. В этот момент в комнату влетел Фламма. — Эти ублюдки хвастаются всей академии как подшутили над целительницей! — сказал он, тяжело дыша. — Что случилось? Элара повторила историю. Когда она закончила, Фламма побелел. — Люк, Мендакс и Инанис, — сказал он, и в его голосе не было шуток. — Я убью их. — Фламма, не надо, — сказала Элара со слезами на глазах. — Я не позволю никому обижать тебя, — сказал он и вышел, не говоря больше ни слова. Купи смотрела на закрытую дверь, а потом на Элару. Она ничего не сказала. Она просто села рядом и обняла её.

***

В коридоре Лео догнал Люка. — Ты был там, — сказал Лео, и его голос был холодным. — И что? — ответил Люк, не оборачиваясь. — Ты стоял и смотрел, как Мендакс и Инанис мучают её. Ты не остановил их. — Они бы всё равно это сделали, — сказал Люк. — Это не оправдание, — сказал Лео. — Ты знал, что они собираются сделать. И ты позволил этому случиться. Люк остановился и повернулся к Лео. — Она не моя проблема. — Она не твоя проблема, — повторил Лео, глядя ему в глаза. — Но это не значит, что ты должен был стоять и смотреть. Он развернулся и ушёл.

***

Фламма вышел из общежития и направился к Восточной башне. Он знал, что они пойдут туда — к своим. И он не ошибся. Он увидел их издалека: Мендакс и Инанис шли первыми, переговариваясь и смеясь. Люк шёл чуть позади, держа руки в карманах, с той же холодной ухмылкой на лице. Фламма не стал ждать. Он вышел из тени и преградил им путь. — А вот и наш герой, — сказал Мендакс, усмехаясь. — Что, пришёл защищать свою маленькую подружку? Фламма ничего не сказал. Он просто шагнул вперёд и ударил Мендакса. Тот отлетел к стене, не успев даже вскрикнуть. Инанис попытался убежать, но Фламма поймал его за ворот и прижал к земле. — Ты думал, что сможешь просто уйти? — спросил Фламма, и его голос был низким и опасным. — Мы ничего не сделали! — прохрипел Инанис. — Это просто шутка! — Шутка? — переспросил Фламма, занося кулак. — Я тебе покажу шутку. Он ударил Инаниса. Один раз. Второй. Инанис захрипел и затих. Фламма поднялся и повернулся к Люку. Тот стоял в стороне, опершись плечом о стену, и ухмылялся. В его глазах не было страха. Не было сожаления. Только та же ледяная усмешка, которую Фламма ненавидел всем сердцем. — Ты тоже смеёшься? — спросил Фламма, подходя ближе. — Ты считаешь это смешным? — Я считаю забавным то, что ты бегаешь за ними, как собака за костью, — сказал Люк, не меняя позы. — Она даже не твоя девушка. — Она моя подруга, — сказал Фламма. — А ты — никто. — Ты угрожаешь мне? — спросил Люк, и его ухмылка стала шире. — Я предупреждаю тебя, — сказал Фламма, глядя прямо ему в глаза. — Я знаю, что ты стоял и ухмылялся, пока они издевались над ней. Ты позволил этому случиться. Если ты ещё раз подойдёшь к ней, если ты ещё раз позволишь кому-то её тронуть, я не буду разговаривать. Я просто тебя урою. Люк смотрел на него. Его ухмылка исчезла. Он смотрел на Фламму — и в его взгляде было что-то тёмное, что Фламма не мог прочитать. — Она мне не нужна, — сказал Люк, и его голос стал холодным. — И я не собираюсь к ней лезть. — Хорошо, — сказал Фламма, отступая. — Потому что если ты это сделаешь, я сотру тебя в порошок. Он развернулся и ушёл. Люк остался стоять у стены, глядя ему в спину. Его ухмылка не вернулась. Он смотрел на Фламму, который уходил, и заметил, что цвет его ауры был необычного сочетания голубого, нежно-зеленого и пылающего алого. Как будто самый верный слуга злился, что его хозяина обидели. Похоже этот рыжий воин не врал в своих угрозах. Он усмехнулся — но в его усмешке уже не было веселья.

***

Через час Элара вошла в теплицу. Ей нужно было собрать успокаивающие травы — после того, что случилось, её руки всё ещё дрожали, а в голове крутились обрывки огня, смеха и холодного взгляда Люка, который ничего не сделал. В теплице было тихо и влажно. Пахло землёй и зеленью. Она опустилась на колени у грядки с мятой и лавандой и начала аккуратно перебирать стебли, пытаясь успокоиться. Пальцы погрузились в прохладную влажную землю, и это немного помогало. Она услышала шаги, когда уже почти собрала нужные веточки. Кто-то вошёл в теплицу — резко, тяжело, не скрывая своего присутствия. Она поднялась, отряхивая руки от земли. Это был Люк. Он был зол. По-настоящему зол. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, горели гневом. Он шёл прямо на неё, и каждый его шаг отдавался в тишине теплицы. — Ты думаешь, что ты самая умная? — спросил он, и его голос был низким, почти шипящим. — Ты думаешь, что можешь подсылать свой отряд сосунков-защитников, чтобы они поучали меня и угрожали мне? — Я никого не подсылала, — сказала она, не отступая. — Лжёшь, — сказал он, приближаясь. — Фламма — это твой пёс? Лео? Ты думаешь, если натравишь их на меня, я испугаюсь? — Ты не боишься, — ответила она, чувствуя, как её голос становится твёрже. — Ты просто злишься, потому что я не безразлична людям, и они указали тебе на твои неправильные поступки. Он сделал ещё шаг. Она отступила. — Я ничего не делал, — сказал он, и его голос стал тише. — Я даже пальцем к тебе не прикоснулся. Я не создавал ту иллюзию. Я не смеялся над тобой. А ты выставила меня виноватым. — Ты стоял и смотрел, — сказала она, продолжая отступать. — Ты стоял и ухмылялся, пока Мендакс и Инанис сжигали меня заживо. И ты ничего не сделал. — Я не был виноват! — сказал он, делая ещё один шаг к ней. — Ты так же виноват, как и они, — сказала она, и её голос был ровным, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ты позволил этому случиться. Это делает тебя таким же, как они. Он приближался медленно, шаг за шагом, и она отступала, пока её спина не упёрлась в холодный каменный стол теплицы. Он навис над ней. Его лицо было совсем близко. Они стояли вплотную. Она чувствовала его дыхание, чувствовала его гнев, который вибрировал в воздухе между ними. Он смотрел на неё сверху вниз, и его глаза — чёрные, бездонные — прожигали её насквозь. Она не отвела взгляд. Секунды тянулись бесконечно. А затем он развернулся и ударил кулаком по монолитному столу. Глухой, тяжёлый удар разнёсся по теплице, эхом отражаясь от стеклянных стен. Он не сказал ни слова. Просто развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. Элара осталась стоять у стола, прижимая ладони к холодному камню. Её тело дрожало. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на дверь, за которой он исчез, и чувствовала, как её дыхание постепенно возвращается к норме. Она опустила глаза на грядку с травами, которые так и не успела собрать. — После такого дня, — прошептала она, — успокаивающие травы мне точно пригодятся.