Волшебный мир Этерии

Столовая Академии Четырёх Башен просыпалась вместе с учениками. Огромный зал с высокими сводами, расписанными древними изображениями битв и празднеств, наполнялся шумом, звоном посуды и ароматами свежего хлеба, травяных чаёв и жареного мяса. Утренний свет проникал сквозь стрельчатые окна, окрашивая каменные стены в тёплые золотистые тона. Большинство студентов сидели по кланам. Это было не правилом — это был неписаный закон, который соблюдался сам собой. Каждый клан занимал свою часть зала, и это было настолько естественно, что никто не задумывался, почему так сложилось. Аэтэрис занимали восточную часть зала. Студенты держались с идеальной осанкой, их движения были точными, голоса — тихими и текучими. Они редко смеялись громко, но если смеялись, то их смех звучал ровно и красиво, как хорошо отрепетированная музыка. Они смотрели на мир с лёгкой отстранённостью, словно всё происходящее вокруг было спектаклем, в котором они были зрителями. Фульгур занимали южную сторону. Их было много, и они чувствовали себя здесь хозяевами. Громкие голоса, обмен шутками, споры о дуэлях — всё это создавало атмосферу живого, кипящего энергией места. Они часто вскакивали с мест, чтобы показать что-то соседям, жестикулировали, хлопали друг друга по плечам. Их магия была грубой и прямой, и они не скрывали её за манерами. Ноктурнис сидели на северной стороне. Их было немного, и они держались обособленно. Они почти не разговаривали, предпочитая читать даже за завтраком. Их лица были спокойными, почти непроницаемыми, а взгляды — изучающими, как будто они всё время ждали, что кто-то скажет что-то важное, чтобы запомнить и проанализировать. Мареалис занимали западную часть. Их стол был самым светлым — туда падало утреннее солнце. Они сидели ближе к окнам, и на их лицах часто можно было заметить мягкие улыбки. Они разговаривали негромко, но их голоса звучали тепло и искренне. Они передавали друг другу еду, интересовались самочувствием соседа — в их жестах чувствовалась забота, которая не была показной. Но были и те, кто сидел не с кланом. Те, кому не нравились правила. Те, кто выбирал сам. Элара, Купидитас и Фламма расположились за центральным столом, который стал их привычным местом. Здесь не было строгого деления. За этим столом собирались те, кто предпочитал общество друг друга навязанным клановым правилам. С ними сидели ещё несколько студентов: рунист, который устал от тишины своих соклановцев, воин, считавший, что еда важнее политики. Фламма уже успел принести себе тарелку с яичницей, тостами и куском мяса и чувствовал себя вполне довольным жизнью. Он помахал Купидитас и Эларе, когда они появились в зале. — А вот и вы! — объявил он. — Я уже занял место. Отличное место. Отсюда видно всех! — И тебя видно, — улыбнулась Купидитас, садясь рядом с ним. — И это главное. Элара села напротив, чувствуя, как внутри неё просыпается интерес. Она впервые видела столовую во всей красе — сотни студентов в серых формах, нашивки на рукавах, смех и перешёптывания. Всё это казалось ей одновременно и чуждым, и притягательным. Но её внимание быстро привлекла северная сторона. Там, за столом Ноктурнис, произошло нечто необычное. Лео Орелиан сидел среди своих соклановцев, но выделялся даже на расстоянии. Его пепельные волосы мягко падали на плечи, а лицо освещала тёплая улыбка. Он разговаривал с соседом — живо, с жестами, и тот отвечал ему с явной симпатией. Но в этот момент к столу Ноктурнис подошёл высокий студент с нашивкой Аэтэрис. Он был светловолосым, с холодным лицом и надменной ухмылкой. — Орелиан, — сказал он громко, так, чтобы его услышали соседние столы. — Говорят, ты умеешь запечатывать любую магию. Правда? Или это просто слухи? В зале повисла тишина. Несколько голов повернулись в их сторону. Лео поднял голову. Его улыбка не исчезла, но стала чуть острее. — Я умею запечатывать магию, когда это необходимо, — ответил он спокойно. — Но я не применяю это без причины. Зачем ты спрашиваешь? — Просто хочу знать, — ответил тот, усмехаясь. — Может быть, мы когда-нибудь встретимся на дуэли. Тогда я проверю, правда ли ты так хорош, как говорят. Лео смотрел на него с лёгкой улыбкой, в которой не было ни капли страха. — Если ты хочешь дуэли, я согласен. Но предупреждаю: я не люблю терять время. Если мы встретимся на дуэли, я сделаю всё, чтобы она была короткой. И, поверь, ты не будешь рад результату. Студент из Аэтэрис побледнел. Он не нашёл, что ответить, и развернулся, чтобы уйти. Но Лео добавил тихо, так, чтобы слышали только рядом сидящие: — Передай Клариссимусу, что если он хочет проверить меня, пусть приходит сам. А не посылает своих подпевал. Студент замер на мгновение, потом резко развернулся и ушёл. За столом Ноктурнис никто не произнёс ни слова, но Лео продолжал улыбаться. Элара смотрела на эту сцену, чувствуя, как внутри неё просыпается любопытство. — Что это было? — спросила она тихо. — Обычная история, — ответил Фламма. — Иллюзионисты и рунисты не любят друг друга. Это не личная вражда, но клановая. Веками они спорят о том, что важнее — умение менять реальность или умение её фиксировать. — И Лео — один из тех, кто не боится отвечать, — добавила Купидитас. — Он не агрессивен, но он не позволит себя унизить. — А Люк? — спросила Элара, переводя взгляд на восточную часть зала. — Он тоже участвует в этой вражде? — Он — её символ, — сказала Купидитас. — Наследник Аэтэрис, наследник Ноктурнис. Они оба — лица своих кланов. И они оба знают, что их противостояние — это не личное. Это долг. Или традиция. Или всё вместе. Элара смотрела на Люка. Он сидел в центре своего стола, но даже среди своих он казался отстранённым. Он не разговаривал, не ел. Он просто смотрел на зал с лёгким презрением. И когда она перевела взгляд на Лео, она заметила, как их глаза встретились на мгновение. Лео улыбнулся — мягко, почти примирительно. Люк не ответил на улыбку. Он лишь приподнял бровь, и на его губах застыла та самая холодная усмешка, которая могла значить что угодно. А затем он отвернулся и уставился в окно, оставляя Лео с его улыбкой. Элара почувствовала, как в груди просыпается странное чувство — смесь любопытства и тревоги. Она не понимала, что происходит между этими двумя, но чувствовала, что это важно. — Не зацикливайся на них, — сказала Купидитас, касаясь её руки. — Они всегда такие. Лучше посмотри на нас. У нас тут гораздо интереснее. Элара улыбнулась и переключила внимание на своих друзей. Разговор за их столом шёл оживлённо. Фламма рассказывал очередную историю о том, как он случайно попал в эпицентр событий, пытаясь продемонстрировать свою силу, а Купидитас перебивала его, уточняя детали и добавляя собственные комментарии. Они спорили о том, какой преподаватель самый невыносимый, и смеялись над шутками, которые рождались прямо в процессе разговора. Элара слушала и улыбалась. Она заметила, что за этим столом никто не обращает внимания на клановые различия. Фламма был воином, Купидитас — иллюзионисткой, она сама — целительницей. Рядом сидели рунист, который предпочитал общество шумных друзей тишине своего клана, и ещё один воин, который просто любил хорошую компанию. Никто не выделялся. Никто не пытался доказать своё превосходство. Здесь не было холодной отстранённости Аэтэрис, шумной бравады Фульгур, молчаливой настороженности Ноктурнис или мягкой заботы Мареалис. Здесь были просто люди, которые выбрали друг друга. Элара чувствовала, как её сердце наполняется теплом. Она нашла своё место не в клане, не в системе, а среди этих людей. — Ты знаешь, — сказала Купидитас, перехватив взгляд Элары, — что самое лучшее в этом? Мы все здесь потому, что хотим. Не потому, что должны. Не потому, что так принято. А потому, что нам хорошо вместе. — Здесь — мы, — сказал Фламма, поднимая кружку с чаем. — И этого достаточно. Они чокнулись кружками, и Элара почувствовала, как внутри неё разливается тепло. Она снова подняла глаза на восточную часть зала. Люк всё ещё смотрел на неё. Его взгляд был холодным, непроницаемым, но она заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали край стола. Она не знала, что это значит. Но она знала, что не боится его. Она улыбнулась — не ему, а своим друзьям — и присоединилась к разговору, чувствуя, как напряжение в груди постепенно отпускает её. В этот момент, за этим столом, не было кланов. Не было вражды. Была только дружба. И Люк Клариссимус, чей взгляд всё ещё был устремлён на неё, оставался где-то далеко, в своём холодном мире, который она не собиралась принимать.