Грибной эффект

Караван двигался по потрескавшейся асфальтированной трассе, которая когда-то служила важной артерией для транспортировки товаров и людей. Теперь же она напоминала лишь тень своего прежнего величия. Песок, поднимающийся от колес бронированных машин, словно пытался заполонить трещины, оставшиеся от времени и войн. Леонидия сидела в кузове одного из грузовиков, облокотившись на холодный металл, и смотрела в окно, где открывался пейзаж, который когда-то мог бы вызвать восхищение. Русское Поволжье, некогда зеленое и полное жизни, теперь представляло собой бесплодную пустыню, где лишь редкие колючки пытались выжить в условиях, которые были далеки от благоприятных. Она вспомнила свою родину, где природа цвела, а жизнь бурлила в каждом уголке. В то время как здесь, в этом мертвом краю, все было иным. Песок, ветер и тишина — вот что осталось от некогда цветущих полей и рек. Леонидия не могла избавиться от чувства, что она оказалась в каком-то безумном сне, где все знакомое было искажено до неузнаваемости. Она терзала себя вопросами: как же так вышло? Почему она, воин, должна сидеть в кузове грузовика и притворяться кем-то другим? «Низшие людишки», — подумала она, сдерживая внутреннее раздражение. Она терпеть не могла их. Но великий, который взял ее под свою опеку, настоятельно намекало на то, что у него есть план. И этот план, как она понимала, подразумевал необходимость вжиться в роль, которую она ненавидела. Притворяться женой торговца, лебезить перед смертными, которые не приняли грибные истины — это было ниже ее достоинства. Леонидия знала, что ее товарищи, сидящие рядом, также испытывали недовольство. Они все были воителями, и каждый из них, как и она, чувствовал, что их истинная суть была скрыта под маской. Но воля великого была непреложна, и они следовали ей, как овцы за пастухом. Внутренний конфликт терзал ее, но она знала, что сейчас не время для бунта. Грузовики двигались с постоянным гулом, и Леонидия, прислушиваясь к звукам моторов, пыталась сосредоточиться на чем-то другом. Вдалеке виднелся силуэт волгоштадского замка — их конечная цель. Это место, центр власти людской мрази, так же стало оплотом их братьев и сестер, которые уже успели основать здесь торговый пост. Она знала, что там их ждут. Караван, состоящий из нескольких бронированных машин, двигался медленно, но уверенно. Караван продолжал двигаться, и вскоре они достигли первых укреплений волгоштадского замка. Высокие стены, обнесенные колючей проволокой. Когда они остановились у ворот, Леонидия почувствовала, как напряжение в воздухе возросло. Внутри замка их ждали братья и сестры, которые уже успели наладить торговлю и установить связи с другими группами. Когда ворота замка медленно открылись, и они вошли внутрь, Леонидия почувствовала, как ее охватывает спёртый воздух, смешанный с непередаваемой вонью. Он приносил с собой запахи, которые были знакомы и чужды одновременно. Внутри замка царила суета. Люди, занятые своими делами, не замечали их. Внутри волгоштадского замка царила атмосфера, полная жизни, словно это древний морской камень, под которым копошились насекомые, и ее заставили сунуть туда руку. Узкие коридоры, выложенные грубыми плитами, были заполнены людьми, которые спешили по своим делам, не обращая внимания на тех, кто только что вошел. Громкие голоса перекрывали друг друга, создавая какофонию звуков, которая могла бы напугать любого, кто не был готов к такому хаосу. Леонидия, пробираясь сквозь толпу, благо ее товарищи распихивали случайных зевак. Она никогда не видела ничего подобного. Люди всех возрастов и национальностей, одетые в разнообразные лохмотья и доспехи, обменивались товарами, обсуждали сделки и делились новостями. Каждый уголок был заполнен прилавками, на которых лежали всевозможные вещи: от простых инструментов и оружия до экзотических безделушек. Здесь можно было найти все, что угодно. На одном прилавке продавались редкие семена, которые могли бы выжить в этом бесплодном крае, а на другом — изделия из металла, блестящие на свету факелов. Кучки людей собирались вокруг торговцев, которые с жаром расписывали достоинства своих товаров, стараясь привлечь внимание потенциальных покупателей. Леонидия заметила старика, который с гордостью демонстрировал свою коллекцию амулетов, каждый из которых, как он утверждал, обладал уникальной силой. Его глаза светились, когда он говорил о том, как один из амулетов спас его от смерти в стычке с бандитами. В воздухе витал запах специй и жареного мяса, которое готовили на открытом огне. Люди, голодные после долгого пути, собирались у небольших лотков, где продавцы предлагали им горячую еду. Леонидия обратила внимание на группу людей, которые стояли в углу и обсуждали что-то шепотом. Их лица были напряжены, и она почувствовала, что это не просто обычные торговцы. Возможно, они были шпионами или даже наемниками, которые искали возможности для выгодной сделки. Внезапно один из торговцев, высокий мужчина с бородой, закричал, привлекая внимание всех вокруг: — У кого есть редкие артефакты? У меня есть покупатель, готов заплатить любые деньги за уникальные вещи! Толпа мгновенно оживилась, и люди начали толкаться, пытаясь привлечь внимание торговца. Внезапно раздался громкий звук — кто-то уронил прилавок, и товары, разбросанные по земле, вызвали волну недовольства. Люди начали толкаться, и в воздухе повисло напряжение. — Убирайтесь с дороги! — закричал один из охранников, пытаясь разогнать толпу. Они были рядом с зданием конторы, которая принадлежала их братьям, и сёстрам. Девушка раздражённо вздохнула, понимая что этот «отпуск» точно запомнится ей надолго. *** Старый сержант Марк Грюндер, поправив на худом плече засаленный мундир, неторопливо шагал по полутёмному коридору замка, ведя за собой двух молодых помощников. Их новые, блестящие пуговицы и начищенные сапоги резко контрастировали с потёртой формой сержанта. Марк уже давно отвоевал свой век, и страсть к военной службе угасла в его душе. Теперь он доживал свои денечки в казематах волгоградского, или волгоштадского кому как нравится, острога. И подобная служба была не такой уж и плохой, по крайней мере не столь губительной для потрёпанного здоровья старого вояки. Вдоль стен тянулись массивные железные решётки, за которыми мерцали испуганные глаза заключённых, которых в последнее время было слишком много. Это были в основном дезертиры из армии покойного господина Старкофа, чья вина была более чем сомнительна, скорее их просто держали здесь до ближайшего времени, пока благородные не соблаговолят решить судьбу быдла. Многие из них были простыми деревенскими парнями, попавшими под горячую руку военной машины. Запуганные, голодные и больные, они обречённо смотрели на проходящих мимо солдат. Марк остановился у одной из решёток, и громко окликнул заключённого. Человек сидевший за толстыми решётками хрипло отозвался. - Заключенный номер 2847, арестован властью командира пограничной роты, за время отбывания наказания, нареканий в мой адрес не было. - За что конкретно отбываешь наказание! - За...воинскую провинность...предательство… - За что конкретно, отвечай! - Я…я дезертир, бежал в арьергарде господина Старкофа…Когда до нас дошла весть что его отряд разбит… - Да это понятно! Ты лучше говори с*ка, за что тебе продлили срок! То что ты делал до этого, меня не очень интересует! - Марк зло стукнул по решётке потёртым сапогом. -Я прятал еду в тайне…хлеб… - И не просто хлеб, а ещё и рыбу! Разве ты не знаешь паскуда, что, всё что тебе дают, должно съедаться тут же, на приёме пищи? Ну?! Отвечай! Заключённый поспешно ответил: - Простите, господин сержант. Я... Я не успел. Обед был очень быстрый, и... - Да плевать мне на твои отговорки! - рявкнул Марк, брызжа слюной. - Ты должен был съесть всё, что тебе дали, и точка! Думаешь, я тут для того, чтобы нянчиться с голодранцами вроде тебя?! Нет, приятель, у меня другие задачи. Дисциплина и порядок - вот мои главные заботы. А таким, как ты, место здесь, за этими решётками. Второго шанса не будет, так и знай. Ты злобный рецидивист! И дело не в тяжести, а в самом деянии, ты из раза в раз нарушаешь закон, и попираешь дисциплину! Будь моя воля, я бы тебя повесил! Сержант раздражённо сплюнул и, повернувшись к солдатам, произнёс: - Запомните, самое главное, что у вас есть - это дисциплина. Вот что отделяет этих жалких подонков от нас. Только тонкая стальная решётка отделяет вас, от этих отпетых преступников! Так что держите порох сухим и не забывайте о субординации. Иначе рискуете сдохнуть в страшных корчах. Молодые солдаты молча кивнули, внимательно следя за каждым движением сержанта. Марк удовлетворённо хмыкнул и двинулся дальше, покачивая головой. "Эх, молодняк, - подумал он, - ничего, скоро научатся." Его сапоги гулко стучали по каменному полу, отчего заключённые вздрагивали, словно стадо испуганных овец, отводили глаза. Коридор был длинным и мрачным, освещённым лишь тусклыми лампами, которые с трудом пробивались сквозь пыльные стекла. На стенах виднелись следы времени — трещины, которые, казалось, могли рассказать целую историю о страданиях и надеждах заключённых. Марк подошёл к очередной камере, где сидел человек с измождённым лицом, которое когда-то, вероятно, было полным жизни. — Эй, ты! — крикнул сержант, указывая на заключённого. — Как тебя зовут? Я тебя не знаю. Хм-м, наверное тебя ночью привезли. — Меня зовут Иоанн, — ответил тот, стараясь выпрямиться, но его голос звучал слабо и неуверенно. — Иоанн значит. Тоже из беглецов? – Оскалившись он осмотрел пленного с ног до головы. Молодой человек был разодет в довольно богатый наряд. – Из богатеньких что ли? — произнёс Марк, ухмыляясь. — Поблажек не жди. Ты дезертир, а значит, предатель. Иоанн опустил глаза, его лицо исказилось от боли. — Я не хотел... — начал он, но сержант перебил его: — Не хотел? О, как это знакомо! Все они не хотели, когда их ловили. Как маленькие ей Богу! Сопляки! Надо было сдохнуть со своим господином! А не бежать! Сержант снова повернулся к своим подопечным. — Никогда не верьте всей той х*йне которой они несут, — продолжал он, — я обычно… Неожиданно раздался звук открывающейся двери. Возле выхода, появился старший надзиратель. Его фигура, облачённая в тёмную форму, словно сливалась с тенью. Он лениво посмотрел вниз, на старика, который, казалось, сливался с серыми стенами, и кивнул, подозвав его к себе. — Эй, ты! — рявкнул он, и старик, вздрогнув, поспешил к балкону, стараясь не упустить ни одной секунды.  Старший надзиратель протянул ему клочок бумаги, на котором был написан номер и печать коменданта острога. — Вот, — произнёс он с ленивой усмешкой, — это приказ лорда Миллерова. Выпускай новенького. Старик, обмелевший от неожиданности, попытался возразить: — Но, господин надзиратель, я не уверен, что это правильное решение. Этот человек...Мы отсюда не выпускаем сразу отсюда, надо перевести… — Замолчи! Ты дурак?! — прервал его старший надзиратель, его голос звучал как гром среди ясного неба. — Исполняй приказ! Слова надзирателя были как удар молота, и старик, поджав губы, вытянулся в струнку. В его глазах мелькнула тень страха. — Есть! — громко гаркнул он, и его голос отразился от стен, как эхо, заполняя коридор. Старший надзиратель удовлетворённо кивнул и, обернувшись, исчез за дверью, оставив старика наедине с его мыслями. Старик, с трудом переведя дыхание, взглянул на клочок бумаги в своих руках. Номер заключённого, который ему предстояло освободить, казался ему знакомым, но он не мог вспомнить, почему. Мысли путались, и в голове роились вопросы. Собравшись с силами, он направился к камере, где сидел тот самый заключённый. Сердце его колотилось, и он чувствовал, как пот стекает по лбу. Когда он подошёл к решётке, заключённый поднял голову, и в его глазах старик увидел смесь надежды и страха. — Ты свободен, — произнёс он, стараясь сделать голос как можно более уверенным. — Но не думай что мы не увидимся снова. Иоанн, не веря своим ушам, уставился на старика. — Как это возможно? — спросил он, его голос дрожал от волнения. — Приказ лорда Миллерова, — ответил старик, подавая ему клочок бумаги. — Я не знаю, почему это происходит, иди давай. Заключённый взял бумагу, его руки дрожали. Он посмотрел на старика, и в его глазах зажглась искорка надежды. — Спасибо, — произнёс он тихо, и старик, чуть погодя кивнул в ответ. Но в глубине души он знал, что это лишь начало. Освобождение заключённого — это всегда начало чего-то большего, и он уже чувствовал, как тень опасности нависает над ними. *** Лорд Миллеров сидел в своей уютной гостиной, обставленной с изысканным вкусом, который сочетал в себе элементы как старинного английского стиля нарочито помпезного явно подсмотренного из фильмов и ничего не имеющего общего с реальностью, так и легкие нотки восточной экзотики. Полотна на стенах изображали сцены из далеких стран, а мягкий свет, пробивавшийся сквозь тяжелые занавески, создавал атмосферу уюта и спокойствия. Он задумчиво смотрел в окно, где за стеклом раскинулся его обширный сад, утопающий в зелени и цветах, когда в дверь тихо постучали. — Войдите, — произнес он, не отрываясь от своих мыслей. Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Борис Пастернак, старый камердинер, который служил у их общего друга, барона Шемяки. Борис, несмотря на свои годы, сохранял подтянутую фигуру и уверенную осанку. Он был одет в строгий, но аккуратный костюм, который подчеркивал его статус, но не вызывал лишних вопросов. Лорд Миллеров встал, и они обнялись, смеясь, как давние друзья, которые не виделись целую вечность. — Как ты, Борис? — спросил лорд, указывая на кресло, стоящее рядом с камином. — Присаживайся, не стой как вкопанный. Борис уселся, и лорд налил им обоим терпкого дагенмаркского сидра. Напиток был холодным и освежающим, с легкой кислинкой, которая идеально сочеталась с теплым воздухом комнаты. Они сделали глоток, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. — Как прошла дорога? — наконец спросил лорд, отставив бокал на стол. — Все отлично, — ответил Борис, потирая руки. — Но, знаешь, мне не терпится закончить все дела и вернуться обратно. У меня есть к тебе вопрос. Надеюсь ты меня простишь за спешку. Лорд кивнул, подбадривая друга продолжить. — Ты получил письмо? — с легким волнением спросил Борис. Лорд Миллеров кивнул еще раз, его лицо стало серьезным. — Да, получил. Молодой бастард сидит в своих покоях и готов уехать с тобой на родину покойного барона. Борис вздохнул с облегчением. — Спасибо, друг. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. — Не за что, — отмахнулся лорд, — это мой долг, в память о бароне. Да и в целом, безопасные южные пороги — это интересы многих. Если земли покойного барона распадутся, то дикари снова начнут терзать королевство. Мы не можем этого допустить. Лорд встал и подошел к окну, задумчиво глядя на сад, который раскинулся перед ним. Он думал о том, как быстро меняется мир, и как трудно сохранить мир в условиях постоянной угрозы со стороны варваров и язычников. — Король явно сошел с ума, раз уж творит весь этот позор. — Выпалил лорд Миллеров, сразу же подавив эмоции. — Видимо это крымский гадёныш надоумил молодого короля на это. Потому что я не понимаю, как можно было столь глупыми решениями угробить двух талантливых полководцев, да еще вместе с их армиями. Шемяка, и Старкоф наводили ужас на горцев, и степняков. Они были нашими козырями, а сейчас из-за глупых интриг, королевство стало слабее, причем в разы. Я постараюсь удержать север и бывшие земли Старкофа тоже, как регент конечно, пока его малолетний сын не подрастёт, а ты постарайся держать южное направление друг мой. Думаю бастард Шемяки будет очень кстати, он даст легитимности. К тому же сам Альбрехт признал родство, так что вопросов быть не должно. — Сказав это он снова замолчал, затем чуть погодя он повернулся к Борису. — Нам нужно держаться вместе друг мой. Борис улыбнувшись, тоже встал и подошел к окну. Его взгляд скользнул по двору, и он сначала не обратил внимания на странные машины, стоящие в тени деревьев. Но через несколько секунд его внимание привлекли рослые мужчины и женщины, завернутые в экзотические наряды. — Откуда эти странные гости? — спросил Борис, прищурившись. Лорд Миллеров махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Очередные магометане пришли торговать. Их на северо-востоке развелось довольно много, особенно восточнее от московского царства. Но эти особенные, — он указал на машины, — приехали торговать фруктами и зерном, что для них нехарактерно. Впрочем, у них и других диковин достаточно. Борис, все еще разглядывая чужеземцев, заметил, как их пепельно-серые волосы искрились на солнце. — Странные они, — произнес он, не отрывая взгляда. — Никогда не видел таких…людей. Лорд усмехнулся. — Да, они выглядят как будто сошли с картин, которые я видел в старых книгах. Без сомнения они мутанты, и надо признать весьма удачно получившиеся. Обычно с восточных пустошей выползает всякая мерзость, или обезумевшая мерзость. Но эти неагрессивны, напротив миролюбивы…и приятны внешне. Посмотри на их девиц. — Как и любой благородный, господин Миллеров был падок на женский пол, что вызывало в Борисе смешанные эмоции, впрочем, на данный момент он был солидарен со своим другом. Камердинер рассматривал как высокая, подтянутая девушка с ангельским ликом, несла ящик, при этом словно не замечая вожделеющие взгляды других. — Я хотел купит одну из них, но мне отказали, причем очень настойчиво. Эх, не те нынче времена, никогда такого не было. А я ведь сначала думал что они цену набивают, но после минутной торговли, мы так ни к чему и не пришли. Дожили. Борис кивнул, понимая, что лорд прав. В последние годы мир стал более непредсказуемым, и каждое новое знакомство могло обернуться как благом, так и бедой. Он вспомнил о бароне Шемяке, который всегда говорил о важности дипломатии и осторожности в делах. Теперь, когда его не стало, эти слова звучали особенно актуально. — Как ты думаешь, стоит ли нам их пригласить? — спросил Борис, все еще глядя на чужеземцев. — Тоже хочешь купить жену, — задумчиво ответил лорд. — Нет, конечно нет. Просто перед отъездом хотелось бы с ними пообщаться.