Бремя короны

      — Блиц, постой! Пожалуйста! — тяжело дыша, совиный демон схватил импа за руку, испуганно глядя на него. — Да позволь же ты мне объясниться наконец!       Блиц лишь мрачно и злобно повернулся к принцу, попытался выдернуть руку, но та всё ещё была настойчиво сжата в умоляющей хватке Столаса. Хвост Блица яростно хлыстал из стороны в сторону. Было видно, что чаша из эмоций его переполняет.       — Объясниться в чём, Столас? Что, мать твою, ты хочешь от меня услышать?! — оскалившись, прорычал имп, но голос, как назло, подрагивал от эмоций. — Я прекрасно знаю всё! Не нужно мне ничего больше говорить…       Блиц с отчаянием грубо вырвал руку, но каким-то чудом для себя, хоть и с трудом, всё ещё оставался на месте, прожигая взглядом Столаса, который с растрёпанными перьями выглядел, как напуганный маленький ребёнок, разбивший чью-то любимую вазу.       — Блиц, я ведь люблю тебя! И лишь с тобой я чувствую себя хорошо, и я не хотел, чтобы ты чувствовал себя позабытым и ненужным… Ты ведь мне дорог, почему ты так отчаянно отказываешься понять это?..       — Потому что ты несчастлив со мной! — воскликнул Блиц, полностью обернувшись лицом к Столасу, и продолжил уже более тихим и спокойным голосом. — Я видел, с каким восхищением ты смотрел на этого пернатого хрена. Вы с ним равны по статусу, и с ним ты выглядел таким… свободным и счастливым, каким я тебя не видел со мной. И не надо отрицать этого, Столас! Я не настолько тупой, чтобы не заметить, что ты светишься рядом с ним, как ёбанный фонарь.       — Я свечусь рядом с Вассаго, потому что он лишь мой лучший друг, мы дружим с подросткового возраста, но ты совершенно другой! То есть… — совиный принц слегка запнулся, подбирая слово, — ...я имею в виду, что мне по настоящему хорошо только с тобой! Абсолютно также я свечусь и с тобой, но совершенно по-другому… Гораздо ярче! — Столас старался говорить как можно искреннее, надеясь, что Блиц все же услышит и поверит ему.       — Я прекрасно знал, что вы, богатые уёбки, всегда заботитесь лишь о том, чтобы вас окружали лишь те, кто на равне и выше нас. Я вижу, что только тяну тебя на дно. И тебе явно это не нравится! И чёрт... — речь Блица оборвалась, и тот отвернулся от Столаса, зажмурившись, чтобы сдержать слёзы, которые сдавливали горло. — ...ты всегда был для меня опорой. Тем, с кем мне хорошо.       Рогатый не успел договорить, как Столас схватил его за плечи и, с ещё большей паникой его белые зрачки, которые стали ярче за короткий промежуток времени, устремились Блицу прямо в глаза. В самих же красных совиных глазах блеснула влага.       — Блиц, прошу тебя, не говори так! Я выбрал и выбираю тебя! С Вассаго я счастлив лишь как с другом, но ты всегда был единственным, с кем я по-настоящему чувствую себя счастливым, в безопасности. Прости, если я недостаточно показал тебе это. Я не хотел, чтобы ты себя так чувствовал. Я готов, правда, я…       — Столас, не надо. — тихо, сквозь зубы проговорил имп, сбросив его руки со своих плеч. — Ты пытался показать, что всё хорошо. Пытался делать вид, что любишь меня. Но я видел, что ты мучался. Я устал быть твоей обузой! — с каждым словом голос становился всё тише, но более отчётливым, и в конце концов сорвался на крик, отчего Блиц сильно сжал кулаки.       — Блиц, нет...       Из красных глаз градом полились слёзы, а птичьи лапы стали подкашиваться в коленях, из последних сил пытаясь удержать равновесие. Совиное сердце сильно ныло, гримаса принца исказилась болью, что ещё сильнее давило на импа. Желание сбежать у Блица становилось всё сильнее. Ему не хотелось видеть Столаса. И не хотелось делать ему еще больнее.       — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Столас. — голос стал спокойнее и, самое страшное, звучал обречённо, что говорило о том, что эти слова импа были окончательны. — Ты — принц. Я — никто. Тебе нужен богатый, хороший парень рядом. А я не такой! С самого начала мы не подходили друг другу. И мы никогда не должны были встречаться. — с этими словами Блиц шагнул вперёд в туман.       — Блиц, нет! БЛИЦ! — голос демона уже сорвался на писк.       Столас, уже не сдерживая слёз, попытался броситься к уходящему импу, но ноги от напряжения и эмоций подкосились окончательно. Совиный демон только смог немного податься вперёд и свалился на холодную землю. Он горько заплакал. Слёзы, как и его раненое птичье сердце, казались тоже холодными, но жгучими, как земля прямо сейчас под ним. Как покинувший его Блиц. Высший демон вжимался телом в землю, словно это единственный якорь, не позволяющий окончательно потерять собственный, и без того хрупкий, рассудок. Суровая реальность почти полностью отстранилась от подсознания принца, заставляя того абстрагироваться от внешнего мира, но не от собственных страданий и образовавшейся огромной раны внутри. Он знал, что Блиц не вернётся. Он решил уйти навсегда...       Столас чувствовал себя виноватым, острое желание исчезнуть переполняло его. Он навредил самому родному существу. И всё потому что он — принц.       — Прости меня... — прошептал Столас, глядя куда-то в пустоту, когда рыдания окончательно стихли, когда он остался в полном, поглощающем одиночестве. — Я всегда буду любить тебя... Даже если никогда тебя больше не увижу...