Там, где ты

      Дорога петляла между сосен, а потом и вовсе резко оборвалась. Асфальт кончился, и пошла грунтовка. Машину трясло, но Юнджин не уменьшала скорость. Ей нужно было увидеть море. Сейчас. Или никогда. Авто остановилось у обрыва, и Хо всё же заглушила мотор.       Внизу шумели тяжелые и ритмичные волны, врезаясь в скалы и тут же разбиваясь. В воздухе витал тот самый запах морской соли и водорослей, который щекотал нос Юнджин, отчего та неловко шмыгала. Затем шатенка вышла из машины, присаживаясь на ближайший парапет. Чонсон последовал за ней. Бетон оказался холодным, но Юнджин не чувствовала холода. Для неё был только солёный ветер, который путал волосы, и его тепло рядом.       — Красиво, — сказал Сон.       — Ага.       — Ты здесь была раньше?       — Нет.       — Почему?       Джин пожала плечами.       — Не с кем было.       «—Правда. Не с кем было. Никто не предлагал. Никто не звал. Может, потому что я никого не подпускала. Может, потому что я не заслужила этого».       Пак долго посмотрел на неё. Так долго, что девушка почувствовала, как к щекам приливает тепло, и они постепенно приобретают красный нелепый оттенок. В темноте она не могла видеть его лица, но чувствовала его взгляд — тёплый, спокойный, не отпускающий.       — А теперь есть? — спросил парень.       Юнджин не ответила, но и не отвела взгляд.       Они сидели на парапете, болтая ногами. Внизу разлилось море. А над ними летали звёзды. Но между ними была тишина. Но не та, что давит.       — Расскажи о себе, — попросила Хо, прерывая молчание.       — Что ты хочешь знать? — Пак оглянул девушку с ног до головы.       — Почему ты такой спокойный?       — А почему ты такая дерзкая? — ухмыльнувшись, поинтересовался Джей.       — Я спросила первая.       Брюнет усмехнулся и отвернулся от девушки, переводя взгляд на небо.       — Я всегда был таким. Даже когда я злюсь, всё выглядит так, будто мне всё равно.       — А тебе на самом деле всё равно?       «—Вот и тот самый главный вопрос. Ну же, ответь мне».       И парень повернулся уже к ней. В лунном свете его глаза казались светлыми. Слишком светлыми. Слишком честными.       — На многое — да. На тебя — нет.       Юнджин не знала, что ответить. Может это все из-за скрученного в горле узла, который даже невозможно проглотить? Может это из-за кричащей в её голове сирене, оповещающей девушку о возможной угрозе. Угрозе в лице Пак Чонсона. Джея. Того, кого она прямо сейчас хочет взять за руку и не отпускать. Но почему?       «— Не делай этого. Он исчезнет, Юнджин. Так происходит всегда. Смирись уже».       Она не сделала тот самый шаг. Но и он не исчез.       — А ты? — спросил вновь парень. — Почему ты такая дерзкая?       — Потому что если я не буду дерзкой, то меня никто не заметит.       «—Детский страх. Такой глупый страх. Но он сидит во мне так глубоко, что выцарапать его из себя невозможно. Боюсь, что если перестану кричать, смеяться, спорить, то меня просто не увидят. Все пройдут мимо».       — А я заметил, — самодовольно улыбнулся Сон.       — Ты исключение.       — И что же ты делаешь с исключениями?       Юнджин смотрела на него теперь по-настоящему искренне. Впервые за эту ночь, не отводя глаз, не прячась за дерзостью, не защищаясь. Ветер трепал его волосы, цвета вороньего крыла, и ей вдруг безумно захотелось убрать прядь с его лба. Хо не сделала этого.       — Обычно я убегаю.       — А сейчас?       — Сейчас — нет.       «—Потому что я устала убегать. Потому что бежать некуда. Мне кажется, что он первый, от кого мне не хочется убегать. И это странно…»       Девушка почувствовала, как мужские пальцы легко коснулись её руки. Пак даже не спросил разрешения. Просто взял её руку без слов. И Юнджин перевернула ладонь. Сплела их пальцы медленно, словно боялась спугнуть.       Чон посмотрел на их соединённые руки, а затем в те самые ореховые глаза.       — Юнджин,— парень окликнул девушку.       — М?       — Я не знаю, куда мы едем.       — Я тоже.       — И это меня не пугает.       Она улыбнулась. Впервые за долгое время — не горько, не защитно, а по-настоящему.       — Меня — тоже.       «Путешественники» смогли найти мотель лишь через час. Он был маленьким, с синей вывеской и верандой, увитой плющом. Мотель назывался «Синева» — по-корейски пукчхон. Вывеска мигала, две буквы и вовсе не горели, но название всё же угадывалось. Рядом тянулся пустой пляж и несколько рыбацких лодок. Пахло солью, мокрой древесиной и водорослями.       Хозяйкой была пожилая женщина с усталыми глазами и руками в трещинах. Она выполняла работу хостеса, казалось, что старушка и вовсе одна в этом отеле из персонала. Когда хозяйка выдала наконец ключ от номера, то она даже не спросила, почему они вдвоём. Других свободных номеров не было. Сезон. Всё разобрали. Остался только один двухместный номер с двуспальной кроватью. Одной.       «—Очень удачно.»       Юнджин даже не стала выяснять у хозяйки, можно ли сделать так, чтобы их поселили в номер хотя бы с раздельными кроватями. Было уже всё равно. Глаза уже слипались, а губы отказывались шевелиться. Или Юн просто не хотела ничего спрашивать, и её все и так устраивало.       Номер маленький. Кровать, как и предполагалось, одна. Душ за ширмой, окно с видом на море, и выцветшие обои украшали достаточно тонкие стены, на одной из которых висел прошлогодний календарь с видом на остров Чеджу. Старый кондиционер гудел, но почти не охлаждал. Пахло старостью и морем. Солью. Влагой. Свободой.       Юнджин посмотрела на кроватью, а потом на парня, стоявшего рядом и уехавшего с ней за 150 километров от собственного дома. Иногда девушка ловила себя на мысли, что всё, что сейчас происходит с ней — это сон.       «— Стоит себя только ущипнуть, и ты проснёшься, Юнджин.»       — Ты не против, что нам придётся так спать?       — А ты?       — Я спросила первой.— сказала Хо грубым и резким тоном, чего она сама от себя не ожидала, и нервно сглотнула.       Пак чуть заметно улыбнулся, увидев всю растерянность Юнджин.       «— Неужели ты все ещё пытаешься мне показать свои шипы?»       — Не против.       Юнджин стояла под душем дольше, чем нужно. По её телу приятно стекала горячая, даже обжигающая вода. Кореянка стояла, закрыв глаза. Она чувствовала как напряжение медленно отступает, и как вода смывает пыль дорог, запах бензина, и тот самый, чужой взгляд, который преследовал её. Кореянка все ещё чувствовала его на коже.       «— Не думай.»       Девушка вышла в футболке и шортах. Её каштановые волосы мокрыми прядями спадали на плечи. Вода всё ещё стекала по шее, по ключицам, а затем быстро исчезала за воротником. Джей сидел на кровати. Его волосы уже начинали пушиться после мытья. Теперь он был почти сухим. Только его чёрные пряди у висков оставались ещё влажные.       — Ты долго.       — Ты что меня ждал?       — Нет.       — Врёшь.       — Вру.       Она усмехнулась и села на край кровати, поджав ноги. Расстояние между ними было ничтожно маленьким, слишком маленьким для двух людей, которые знают друг друга всего одну ночь. Она чувствовала тепло его тела, запах мыла и моря.       — Я не думал, что ты согласишься на один номер.       — А я и не думала отказываться.       Взор девушки упал на вид с окна. За окном было море. Тёмное. Бесконечное. Луна висела низко, серебряная, дрожащая дорожка от неё тянулась по воде.       — Думаешь о чём-то? — спросил Чонсон, отвлекая Юнджин от своих наблюдений и присаживаясь рядом.       — О том, что я не знаю, что будет дальше.       — А надо знать?       Хо повернулась к нему. Так близко, что видела каждую родинку, каждый блик в его глазах. От него пахло дождём и чем-то ещё… Тем, что не назвать словами.       — А ты не боишься неизвестности?       — С тобой — нет.              Внутри всё дрожало. Страх. Желание. Злость. Нежность. Всё смешалось в один тугой ком. Жажда мучительно наполняла тело Юн, а желание все больше и больше нарастало.       «—Поцелуй меня. Пожалуйста.»       — Поцелуй меня, — не сдерживаясь, произнесла наконец девушка.       Пак замер.       — Что?       — Ты слышал?       Хо не была уверена, что Пак сделает это. Думала, что тот испугается. Отодвинется. Скажет «ты сошла с ума». По крайней мере так бы сделал, тот Пак Чонсон, что был у неё в голове или любой среднестатистический парень его возраста.       Но Сон не заставил ждать, и притянув к себе девушку одной рукой его губы накрыли её. Его губы были тёплыми, мягкими и чуть солёными от моря. Пак медленно сминал вишневые уста, делая все настолько трепетно, будто он боялся сломать их. Как будто Хо Юнджин была из стекла. Какой он себе её и представлял все эти злосчастных два года. Юн приоткрывала губы ещё больше, вздыхая каждый раз, когда язык Джея выдумывал новые узоры в ней. Она прикусывала его губы, желая услышать его стон. Она вела себя дерзко. Требовательно. Словно это был последний раз.       «— Вот так. Да. Я хотела этого. Я не знала, что хотела, но теперь знаю. Его вкус. Его дыхание. Его руки.. Они на моей талии, и они не дрожат. А я дрожу. Боже, меня трясёт, как в лихорадке».       Её пальцы зарылись в его темные мокрые волосы, прижимая к себе парня всё ближе, так, что между ними не осталось воздуха. Прерываясь, Пак коротко и шумно выдохнул девушке в губы.       — Юнджин.       — М?       — Ты дрожишь.       — Я знаю.       Брюнет притянул Хо ближе, обхватив за талию и чуть отклонив её, та уже лежала на кровати, а Сон нависал над ней. Она чувствовала, как бьётся его сердце. Быстро. Сильно. Не так, как у спокойного человека, каким он притворялся пару часов назад.       — Твоё сердце, — прошептала Юн.       — Что с ним?       — Оно не спокойное.       Чонсон усмехнулся прямо в её пухлые губы.       — Ты делаешь его таким.       И тут Пак впился в Юнджин так, будто хотел забрать всё себе. Его колено скользнуло между её ног, твёрдо и настойчиво прижавшись. Юн выгнулась навстречу: она грубо прижалась к его груди, руки вцепились в его плечи, а ногти впились в кожу через ткань. Джей опустился к шее, губы скользили по горячему, бешеному пульсу, иногда покусывая нежную фарфоровую кожу. Кореянка запрокинула голову и почти простонала:       — Джей.              Брюнет поднял голову и внимательно посмотрел в её шоколадные глаза.       — Ещё.       Хо кокетливо прикусила губу и улыбнулась расплывшемуся в ухмылке Джею.       — Иди ко мне.       Его рот накрыл её вновь. Девушка раздвинула бедра, притянув его ближе. Так, чтобы чувствовать его везде. Его возбуждение, его запах, его дыхание. Чтобы сейчас были только он и она. Старая кровать скрипела под ними, а простыни уже сбились.                         Каштановые и черные волосы разметались по подушкам. Юнджин кусала его плечо, когда Чонсон прикусывал её шею. Она тянула за волосы, когда он прижимал её бедра к матрасу. Когда уже кислорода в легких было недостаточно, то они нехотя отстранились, тяжело дыша. Их лбы тихо стукнулись друг о друга, а глаза все ещё были закрыты.       — Ну как? — спросил Пак хриплым, почти чужим голосом.       Хо усмехнулась, что далось ей с трудом.       — Нормально.       — Врёшь.       — Вру.       Шатенка уткнулась носом в его плечо, вдыхая его запах. Это было что-то горьковатое, как кора дерева.       — Ты опасен, — сказала Юн.       — Почему?       — Потому что я начинаю привыкать.       «—Привыкать к тебе. К твоему голосу. К твоему взгляду. К тому, как ты молчишь. Это опасно. Потому что привычки — это то, от чего больно отрывать».       Ореховые глаза Юнджин были устремлены в потолок, а её кожа пылала под пальцами Джея.       «—Его прикосновения такие тёплые…и…настоящие?»       — Джей. — внезапно окликнула парня Юн.       — М?       — Я не знаю, что будет завтра.       Чонсон не ответил, вместо этого он медленно провёл большим пальцем по её талии.       — Я тоже не знаю, — сказал Пак. — Но сейчас это не важно.       Удивленная Хо повернула голову и развернулась лицом к нему. В темноте его глаза казались уже чёрными, как уголь. Но в них горел тот самый спокойный свет.       — Почему?       На мгновенье Джей замолчал, но потом сказал тихо, почти в темноту:       — Потому что ты здесь. Я здесь. Мы дышим. Этого достаточно.       Юнджин добро усмехнулась, показывая свои ямочки, и придвинулась ближе. Девушка уткнулась носом в мужскую ключицу, и вдохнула его запах: море, мыло, соль, его собственный, тот самый, от которого у неё внутри всё сжималось, сердце начинало биться быстрее, вырываясь наружу.       — Джей.       — М?       — Не исчезай.       — Не исчезну.       — Даже если я попрошу? — Хо чуть приподнялась на локтях, желая увидеть все эмоции на лице брюнета.       Тот лишь тихо усмехнулся.       — Даже если ты попросишь.       Юнджин вновь опустилась на подушку, а её сердце уже не так беспокойно выпрыгивало из груди. Она чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время она могла спокойно провалиться в сон и не думать о том, что будет с ней завтра, и что вытворит отец с ней на этот раз. Уже этих проблем нет. Они исчезли как только парень, обнимавший Юн сейчас, узнал её на заправке и сел в машину. Он разрушил весь страх и тревогу, что так долго сковывали Юнджин на протяжении всей жизни, хоть она это и никому не показывала.       А Пак Чонсон все раскусил. Он знал её. Он понимал её. Он чувствовал её. Он боялся подойти к ней все те последние три года в школе. Не из-за трусости, а из-за мыслей, что он может сломать её. Джей знал, что Юнджин не такая холодная и не такая грубая, как о ней все отзывались. Юнджин всегда была одна. Все её избегали, а она ни к кому и не тянулась. Хо не была изгоем, её никто никогда не травил в школе. Однако дома была совсем другая история. Каждый раз переступая порог учебного класса, девушка окидывала безразличным, полным холодом взглядом всех своих одноклассников и садилась одна за самую последнюю парту ряда возле окна. Так молчаливо и пролетели все те «насыщенные годы старшей школы».       Опустошенная внутри Хо всем своим видом хотела показать всем, что ей всё-равно на всех вокруг, но наблюдавший за Юнджин Чонсон все видел. Как она сжимала кулаки, когда думала, что никто не смотрит. Как закусывала губу, чтобы не заплакать. Она пытается быть дерзкой и недоступной, показывая всем свои шипы, чтобы защититься. Дерзость — это её доспехи, а шипы были броней. Но под ними — та самая Хо Юнджин, которую никто никогда не видел. Которая боится, что если перестанет защищаться, то её просто раздавят. И сейчас она позволила себе быть хрупкой перед Джеем.       — Я устала, — сонно прошептала кореянка, сквозь прикрытые глаза.       — Спи, — тихо произнес Пак, целуя девушку в макушку.       — А ты?       — Я посижу с тобой.       Она хотела сказать что-то ещё, но не смогла. Слова застряли где-то в горле, и дыхание выровнялось, а плечи опустились. Юнджин уснула.       Джей не спал. Он смотрел на неё. На её лицо в лунном свете. На каштановые волосы, разметавшиеся по подушке. На её чуть приоткрытые губы. На ресницы, которые дрожали даже во сне. Юнджин дышала ровно и глубокой. Её рука лежала на его груди. Пальцы чуть сжаты, даже во сне она держалась за него. Пак застыл на месте, он вовсе не шевелился и старался как можно тише дышать, боясь разбудить девушку.       — Ты даже не знаешь, как долго я тебя ждал.              Он не сказал это вслух. Не мог. Слова были слишком тяжёлые. Слишком настоящие.       Юнджин вздохнула во сне и крепче прижалась к торсу Сона, уткнувшись носом в его шею. Парень закрыл глаза, чувствуя её дыхание на своей коже. Её тепло. Её вес на своём плече. Он не знал, что будет завтра. Не знал, куда они поедут. Не знал, сколько это продлится. Но знал одно: он не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Пак осторожно провёл пальцами по её волосам. Почти невесомо. Она не проснулась. Только выдохнула тихо — и сжала его футболку в кулаке. Внутри разлилось приятное чувство, которое Пак никогда раньше не испытывал, а губы уже сами расплылись в улыбке.       — Спи, — прошептал Джей.       А затем он и сам не заметил, как провалился в сон.

***

      Это утро было особенным. Солнце разливалось по комнате, по сбитым простыням, по его руке, которая всё ещё лежала на её талии. Юнджин проснулась первой и не шевелилась. Она лишь лежала на боку, и смотрела на его лицо.       Джей спал рядом и близко. Очень близко. Его волосы цвета вороньего крыла были спутанные, а губы чуть приоткрыты. В углу рта виднелась засохшая капелька крови. Судя по всему, от вчерашнего укуса Юнджин. Шатенка провела пальцем по его нижней губе и на мгновенье остановилась, не убирая руку.       — Ты не ушёл.       Он не ушёл. Он остался. Она не знала, что делать с этим.       Постель пахла им, морем, солью, их дыханием. Футболка валялась где-то на полу и шорты тоже. На ней была только его серая свободная рубашка, пахнущая тем же, чем и он.       Юнджин потихоньку села на край кровати, чтобы не разбудить его. Как только ноги коснулись холодного пола, то кожа тут же покрылась мурашками. Она встала и подошла мелкими шажками к окну, раздвигая плотные шторы. За окном разлилось синее и бесконечное море. Лёгкое облачко виднелось у горизонта, золотистая дорожка от солнца по воде, и чайки, которые кружили над волнами, не касаясь их. Хо стояла и заворожённо смотрела на весь пейзаж. Она не двигалась и почти не дышала.       — Как долго я могу здесь оставаться?       Ответа не последовало. Но услышав шорох, Юн повернулась.       Джей уже открыл глаза и лежал на спине. Его взгляд был прикован к ней. Тихо. Молча. В нем не было ни удивления, ни вопросов.       — Иди сюда, — сказал Пак. Его голос все ещё был сонный, хриплый. — Там холодно.       Девушка не ответила. Отойдя от окна, Хо вернулась к кровати, скользнув под одеяло. Его рука тут же нашла её талию и притянула ближе к себе. Юнджин уткнулась носом в его ключицу, зарываясь в его тепло все глубже. Затем кореянка выдохнула.       — Я боюсь.       — Чего?       — Что завтра этого не будет.       Мужчина помолчал, а затем взял женскую ладонь в свою и поцеловал её тыльную сторону.       — Будет.       Через два часа пара уже вышла на морской берег. Солнце к тому времени уже поднялось высоко. Море было серым. Или синим. Юнджин пока не могла этого понять. Цвет менялся каждую секунду: то тёмный, то светлый, то с золотом на гребнях волн. Как его глаза. Как её настроение. Хо Юнджин стояла на холодном песке, чувствуя, как мокрый песок впивается в ступни, как ветер путает её каштановые волосы, как соль застывает на губах. Вода была холодная. Настолько, что перехватывает дыхание. Но Юнджин не хотела выходить. Она стояла по пояс. Волны били в бёдра, сбивали дыхание, заставляли бороться.       Она смотрела на берег. Точнее нет. Хо смотрела на него. Джей раздевался. Медленно. Небрежно. Сначала он стягивал футболку через голову, мышцы спины напряглись, когда он потянулся. Потом исчезли джинсы и парень остался в одних шортах. Юн не могла отвести взгляд.       «—Красивый. Чёрт возьми, красивый.»       Его кожа светлая, но не бледная, а на солнце отливала золотом. Плечи были широкие, а руки с чёткими линиями мышц, которые двигались под кожей, когда он дышал. На левом боку виднелся старый тонкий шрам, словно кто-то когда-то прошёлся ножом.       Он медленно вошёл в воду за девушкой. Волны облизывали его колени, бёдра, талию. Джей шёл прямо к кореянке. Хо не спускала с него глаз, она изучала его и смотрела. На то, как вода стекала по его груди. Как капли задерживались в ложбинках мышц. Как он тряс головой, и тёмные пряди падали на лоб.       — Ты замёрзла, — сказал Пак, дотрагиваясь до талии Юнджин.       — Нет.       — Я же вижу.       — Ну и что.       Джей улыбнулся, и Юнджин улыбнулась в ответ. Волна накрыла их с головой. Юн вынырнула, смеясь. Соль в глазах, волосы мокрые, а на губах — вода.       — Ты специально? — спросила Юн, хохоча.       — Возможно.       Она ударила его по плечу, а парень тут же поймал её руку, не отпуская.       — Юнджин.       — М?       — Ты красивая.       Хо замерла. Парни не часто делали ей комплименты насчёт внешности. И Юн знала, что они не говорят такие вещи без повода и причины. Но Джей и вправду никогда не говорил таких вещей. Просто так. Без причины. Без повода. Однако этот раз был исключением.       — Сейчас? Я мокрая, с солёными волосами и без макияжа, — возмутилась Хо.       — Да. Сейчас. И всегда.       Шатенка не знала, что ответить, опустив лишь голову. Но Джей не дал ей спрятаться. Он пальцами приподнял её подбородок, заставив всё-таки посмотреть на себя.       — Ты красивая, — повторил Пак. — И я не боюсь тебе об этом говорить.       Юнджин втянула воздух. Её взгляд упал на его губы, затем на его глаза. Пак ждал этого. И она наконец шагнула. Встав на носочки, Хо дотянулась до Чонсона и взяла его лицо в свои ладони. Встретившись с его мокрыми солёными губами, она целовала Джея так, будто хотела забрать его себе. Всё и целиком. Пак замер на секунду, не ожидавший этого от Юн. Но затем его руки сжали бедра Юн и подняли девушку, пока та обхватила ногами мужской торс. Чон медленно сминал мягкие и тёплые губы Юнджин, будто он боялся, что она исчезнет. Словно кореянка была сном, который мог растаять в любой момент.       Когда они отстранились, она сказала:       — Что будет, когда мы вернёмся? — спросила Юн в его губы.       — Мы не вернёмся.       — В смысле?       — Я не хочу возвращаться туда, где меня не было.       Юнджин подняла голову и посмотрела ему в глаза.       — А где ты есть?       Чонсон посмотрел на неё долго и пронзительно.       — Здесь.       «—Здесь. Сейчас. С тобой.»       — Ты говоришь странные вещи, — сказала Ан, отмахиваясь.       — А ты говоришь дерзкие.       — Наверное, мы друг друга стоим, — обняв парня, проговорила шатенка.

***

      Они ехали обратно. Но не в Сеул, а просто туда, где дорога не кончается.       В машине играла музыка. Та самая. «Drive». Юнджин вновь вела авто, а Джей смотрел на неё.       «—Опять смотрит. Я чувствую его взгляд. Даже когда не поворачиваю головы. Он тяжелый, тёплый. Он ложится на мою кожу, и я её могу от него спрятаться.»       — Не смотри на меня, — сказала хмуро Юнджин.       — Почему? — озадаченно спросил Пак.       — Отвлекаюсь.       — От чего?       — От дороги.       — А от меня не отвлекаешься? — ухмыльнулся Чонсон.       Хо хихикнула, ничего не ответив. Она отвлекалась именно на него. На Пак Чонсона. На Джея. Потому что он был единственным, на кого она хотела смотреть. Дорога — это просто асфальт, а он — живой, дышащий и рядом.       Юнджин остановила машину.       Пустынная трасса, на которой не было ни души окружила их со всех сторон. И только ветер, который гулял по асфальту, и солнце, которое садилось за горизонт, заливая всё оранжевым. Тишина. Но теперь она не давила. Теперь она была мягкой, как одеяло, как его руки, и как его дыхание, которое Юнджин слышала даже сквозь молчание.       Девушка повернулась к нему.       — Отвлекаюсь, — буркнула под нос Юн.       Джей смотрел на неё. В его глазах было столько тепла, что у неё защипало в носу.       «—Не плакать. Только не плакать. Я дерзкая. Я не плачу. Я не показываю слабость.»       Но с Пак Джеем это не работало. Мужская рука легла на её затылок, а пальцы перебирали шоколадные волосы, медленно и аккуратно притягивая девушку ещё ближе к себе. Его губы накрыли её. Юнджин вдохнула этот поцелуй. Всё, что она держала внутри: страх, усталость, боль. Все это выходило через её дыхание, через её пальцы, которые уже сжали его плечи. Парень целовал Хо так, будто хотел сказать: «Я здесь. Я не уйду. Ты можешь быть слабой со мной. Я выдержу».       Руки Юн обвили шею Сона. Девушка притянула к его к себе так, что между ними не осталось воздуха. И Пак чувствовал её дрожь. И одинокую слезу, которая дорожкой покатилась по мягкой щёчке кореянки. Чонсон отстранился на секунду и взглянул уже на стеклянные глаза Юнджин, от которых внутри него все сжалось.       —Юнджин, — мягко прошептал парень, смахивая солёную дорожку с лица девушка.       —М? — промычала Хо, как ни в чём не бывало, все ещё сглатывая подступавшие к горлу всхлипы и опуская глаза.       — Ты плачешь.       Девушка усмехнулась даже сквозь слёзы и дрожь, и пожав плечами произнесла:       — Знаю.       — Это плохо? — на лице Пака появился мимолетный, но заметный испуг.       — Нет. —Юнджин подняла каштанововолосую макушку и посмотрела на обеспокоенного парня. — Это хорошо.       Джей ничего не сказал, он только бережно дотронулся до плеч и крепко, но все ещё бережно обнял её. Так, что Юн уткнулась носом в его шею и чувствовала его учащенный пульс.       — Не исчезай, — прошептала Ан в горячую кожу.       — Не исчезну.       И Юнджин вновь завела мотор, а в салоне заиграли знакомые и приятные строки из песни:       Голос моего сердца, который я скрывала от чужих глаз, звучит всё громче, вырываясь наружу.             — Куда мы теперь? — спросил Пак у улыбающейся Юн.       — Туда, где нет GPS.       Пак расплылся в загадочной полуулыбке.       — Я знаю такое место.       Пара выехала на трассу. Солнце поднималось из-за горизонта, заливая дорогу золотом. Они ехали вперёд. Без карты. Без плана. И без обещаний.       И впервые за долгое время Юнджин не хотела, чтобы это заканчивалось. «—Пусть это не заканчивается. Пусть эта дорога будет длиной в жизнь. Пусть бензин никогда не кончается. Пусть Пак Чонсон (Джей) всегда сидит рядом.»       Их пальцы были переплетены, соединены воедино, пока Юн вела, а Сон смотрел на неё. И ни Джей, ни Юнджин — никто из них не знал, что будет завтра. Но они знали одно. Они едут вместе.       Забудь о страхе и почувствуй этот ветер. Не оглядывайся назад и поверь в мой путь. У нас нет пункта назначения, ведь за рулём я.