Я куплю тебе новую жизнь

      «Вы уверены в своём решении, Нанами-сан?»       Нанами вздохнул и отвернулся к окну, упираясь ладонями в подоконник. С одной стороны, чтобы не смотреть на обнажённую Кэтсуми, спящую на кровати. Ночью она скомкала тонкое покрывало и теперь мирно посапывала с ним в обнимку, выставив на обозрение единственного зрителя свои округлые ягодицы, на которых тёмными пятнышками начали проступать следы пальцев, жадно стискивавших их несколько часов назад. И ему очень хотелось вернуться в постель, чтобы поцеловать каждую из этих отметин, возможно, оставив поверх них совершенно другие, чуть красноватые метки, похожие на те, что покрывали скрытую сейчас от его взгляда грудь. С другой стороны, его нервировала одна деталь, обнаруженная утром: камера. Маленькая красная, ровно мигающая лампочка в углу под потолком. Именно она выгнала его из кровати, напомнив о том, что они тут условно не одни, и о неприятном разговоре в машине.       От назойливого вопроса не помогли избавиться ни контрастный душ, ни чашка ароматного кофе, ни потрясающий вид из окна на утопающий в зелени старый сад. Поэтому, вместо того, чтобы скинуть обёрнутое вокруг бёдер полотенце и прижаться к Кэтсуми, разбудив её нежными поцелуями, он пытался найти ответ на, казалось бы, довольно простой вопрос Азуми. — М-м-м… — Кэтсуми тихо застонала. Нанами обернулся.       Она вытянула руки вверх, к изголовью кровати, и сладко потянулась, максимально прогнув спину и закинув голову назад. Тонкие пальцы сжались на ткани подушки, сминая её. А потом Кэтсуми перевернулась на спину, касаясь простыни только лопатками и ягодицами. — Пи-и-ить… — жалобно попросила она, упираясь взглядом из-под полуприкрытых век в Нанами. — Да, госпожа, — тихо ответил он, избегая называть её по имени. Он так и не решил, что ему делать в сложившихся обстоятельствах. Вчера он перешёл на неформальное обращение только для того, чтобы не вызывать раздражение своей вежливостью у и так издёрганной Кэтсуми. Но вот как вести себя сейчас, он просто не знал. Поэтому и ответил ей максимально нейтрально. После чего быстро вышел, а по пути на кухню снова и снова прокручивал в мыслях вчерашний разговор.

***

«Для начала вы должны понимать, что всё окружение госпожи будет настроено крайне негативно. Нет, если дело ограничится парой-тройкой раз, чтобы сбросить напряжение или отвлечься, то никто и внимания не обратит. — Нанами передёрнуло от цинизма, с которым Азуми описала личные взаимоотношения Кэтсуми с мужчинами. Выходило, что любой из них расценивался ею не более, чем живой антистресс. Да к тому же неприятных ощущений добавило и то, что Азуми, объясняя ему всё это, скопировала манеру разговора самой Кэтсуми. — А вот попытка завязать более-менее серьёзные отношения встретит категоричное сопротивление со стороны дома Такэда. Да и остальные члены правления не обрадуются. И я вас уверяю, они пойдут на многое, чтобы устранить досадную помеху.       Нанами усмехнулся, допуская такую вероятность, но она его совсем не впечатлила: его сложно убить. Далеко не каждому проклинателю хватит на это сил, а уж про обычных наёмников и говорить не стоило. — И дело не в том, что причинить вам вред — задача не из лёгких. — А вот на этих словах Нанами нахмурился. Слишком уж странным показалось ему замечание. У него появились подозрения, что Азуми что-то раскопала о нём и его деятельности в роли мага. С одной стороны, он особо и не скрывался, с другой — его обеспокоило то, что Азуми могла счесть его принадлежность к миру магов опасной для своей госпожи. Впрочем, он оставил эти догадки при себе, сосредоточившись на разговоре. — А в том, что если под удар попадёте только вы, это одно, — между тем продолжила Азуми, — и совсем другое, если вмешается госпожа. Не так ли? Как вы считаете, она останется в стороне, ожидая, пока вы разберётесь с возникшими трудностями? — Вряд ли. — Мысль о том, что Кэтсуми случайно окажется втянута в подобные разборки, отозвалась морозным дыханием в душе. — Верно. Думаю, вам тоже придётся не по вкусу такой поворот событий. Но ведь и это далеко не всё. Помимо внешнего сопротивления, не стоит забывать и о характере самой госпожи. И я бы сказала, что эта сторона вопроса гораздо более сложная, чем неприятие в семье. — Азуми по-человечески обречённо вздохнула. — Госпожа никого не подпускает к себе слишком близко, сторонится привязанностей и эмоциональной зависимости от кого бы то ни было. Но если вдруг подобное произойдёт, то боюсь… делить такого человека с миром или окружающими она просто не сможет. Вы хоть представляете, чем такая привязанность может обернуться лично для вас? Думаете, вы сможете отказаться от всего, что вам дорого, от того, что для вас значимо? Оставить в прошлом всех, кто имеет для вас значение? Сможете отбросить саму мысль вернуться к прошлому, в привычный и понятный для вас мир? — И снова Нанами показалось, что Азуми говорит ему не про абстрактное прошлое, а о конкретной его деятельности. И вряд ли это о работе в офисе. — Вам придётся навсегда связать свою судьбу с обществом, в котором живёт госпожа. С обществом, которое совершенно не соответствует хоть в чём-то вашим же принципам и понятиям. — Она ненадолго умолка, чтобы оценить произведённое впечатление и проанализировать степень осознанности проблем. — Подумайте очень хорошо, Нанами-сан. Готовы ли вы к таким переменам? Взвесьте все за и против. А пока прислушайтесь к моему совету: когда утром госпожа проснётся, подыграйте ей. Сделайте вид, что ничего не произошло».

***

      Вернувшись, Нанами застал Кэтсуми, замотанную в полотенце и замершую перед большим зеркалом. Она скептически рассматривала своё отражение, попутно размышляя о том, что ближайшую неделю придётся подбирать себе гардероб исключительно с закрытым верхом.       Среагировав на открывшуюся дверь, она обернулась и резво шагнула навстречу Нанами, не отрывая взгляда от его рук. Затем она буквально выдернула у него бутылку с водой, как будто опасалась, что он сам её выпьет. Ожидая чего-то подобного, Нанами ещё на подходе к спальне скрутил с неё крышку, за что теперь был вознаграждён благодарным взглядом и безмолвным одобрением Кэтсуми, припавшей к горлышку бутылки.       Вышло не слишком изящно, но зато очень комично. Она пила так, словно пыталась потушить Везувий, извергающийся где-то внутри. Вода, ледяными струйками стекая из уголка рта, ужалила холодом кожу на шее, заставив Кэтсуми поёжиться, а тело покрыться мурашками. И в один не самый прекрасный момент, когда очередная струйка скатилась в ложбинку между грудей, а она всё-таки дёрнулась и облилась окончательно, Нанами не смог сдержать смешок. Кэтсуми сердито фыркнула, так и не оторвавшись от бутылки. А он поймал себя на мысли, что помимо совершенно естественного веселья, данная картина вызвала в нём и другое чувство. Лёгкое, пока ещё едва заметное жжение внутри. Желание опрокинуть её на кровать и самым тщательным образом слизать всю влагу с её груди и шеи. Он безотчётно сглотнул. — Тоже пить хочешь? — ехидно поинтересовалась Кэтсуми, наблюдая за тем, как дёрнулся его кадык, а выражение лица изменилось. — Не совсем… — Нанами с трудом заставил себя оторваться от созерцания влажных дорожек, протянувшихся от шеи к полотенцу, утягивающему грудь. Пожалуй, сейчас он был очень близок к тому, чтобы послать к чёрту и Азуми с её предостережениями, и саму Кэтсуми с её характером. Взять и просто смять эту невыносимую и проблемную девчонку в своих объятиях, чтобы никогда больше не отпускать. — Я…       Его прервала трель мобильного телефона. Кэтсуми моментально отвлеклась, стряхивая секундное наваждение: на мгновение ей показалось, что вот-вот случится что-то непоправимое. И ужасное, и в то же время совершенно восхитительное. Что-то во взгляде Нанами буквально приковало её к месту, и она силилась понять, что именно.       Мелодия неприятно била по ушам, отзываясь звоном в гудящей голове, и Кэтсуми поморщилась, а когда увидела, кто звонил, и вовсе скисла. Звонил Хироки. Усевшись в изголовье кровати, она с неохотой приняла вызов. Игнорировать его было бы не лучшей идеей, особенно в свете последних событий. И хотя она была уверена, что Хироки выкрутится, стоило бы узнать, каким именно образом. — Слушаю, — сухо поздоровалась Кэтсуми.       Нанами тактично отошёл к окну, но всё равно исподволь наблюдал за ней. Подмечал, как по мере разговора на её лице сменялись эмоции. От лёгкого раздражения вначале до едва сдерживаемого гнева в конце. — Демон! Как же они меня все уже задолбали! — Мобильный полетел на постель, а Кэтсуми резко встала, забыв, кажется, даже про похмелье. — Отдых отменяется! Собирайся! — бросила она через плечо, направившись в ванную. — Нужно срочно вернуться в Токио. Дядюшка, мать его, желает меня видеть. Незамедлительно. Старый козёл! — прошипела она. — Я в душ.       Теперь уже Нанами стоял перед зеркалом и с недовольством себя осматривал. Брюки в пятнах, пусть и едва заметных на тёмной ткани, пиджак измят, а про рубашку и говорить нечего. Помимо того, что она тоже была далеко не первой свежести, так ещё на плече отчётливо выделялись высохшие розовато-жёлтые разводы крови и перекиси. — М-да… Видок у тебя… м-м-м… совсем не презентабельный, — задумчиво протянула Кэтсуми, вернувшись из душа на моменте угрюмого созерцания. — Выбрасывай это, — распорядилась она и, от чего-то тяжко вздохнув, вышла из комнаты. — Сейчас что-нибудь придумаем.       Она вернулась спустя десять минут, держа в руках широкие хакама белого цвета в черную полоску и чёрное хаори, а во второй руке болталось, судя по длине, платье нежно зелёного цвета. — Вот. Держи. Думаю, подойдёт. — Она нервно усмехнулась и, сунув одежду ему в руки, спешно отвернулась, а затем удалилась в ванную переодеваться. Почему — Нанами не понял. Вряд ли она вдруг стала его стесняться.       Вещи пришлись почти в пору. Видимо, человек, которому они принадлежали, был немногим меньше самого Нанами. Но эту небольшую разницу сгладило то, что хакама, как и хаори, шили традиционно широкими. Облачившись, он ещё раз придирчиво себя осмотрел и остался вполне доволен увиденным. Сбоку открылась дверь в ванную, и Нанами оглянулся.       Кэтсуми тоже уже переоделась. Она прошла к кровати, чтобы забрать телефон и сумочку, при этом старательно не глядя на Нанами.       Платье длиной чуть ниже колена плотно облегало фигуру, но, в отличие от её привычных нарядов, не смотрелось вульгарно или вызывающе. Нежный оттенок и вышитые на ткани ветви цветущей сакуры создавали иллюзию невинности. Рукава на две трети длины и высокий, под самое горло, воротничок надёжно скрыли следы ночных развлечений. И Нанами на какое-то время даже дышать перестал, любуясь непривычным обликом. — Очень красиво, — только и смог сказать Нанами, не в силах словами выразить, насколько сильно его впечатлил её внешний вид. Правда, Кэтсуми комплимент совсем не порадовал. Напротив, она непроизвольно вздрогнула и повернулась к нему, собираясь, видимо, съязвить или выдать какую-нибудь гадость, но поражённо застыла. Её рот несколько раз открылся и закрылся, так и не издав ни звука. Лицо заметно побледнело, а губы после неудавшейся попытки сказать хоть что-то, сжались в тонкую линию. Нанами нахмурился, не совсем понимая, что могло вызвать подобную реакцию, и снова скользнул взглядом по своему отражению. Но не нашёл никаких изъянов. — Госпожа, привезли завтрак, а так же я скорректировала ваш график в соответствии с изменением планов. — Голос Азуми вывел Кэтсуми из прострации. Сморгнув, она развернулась и направилась в гостиную, жестом указав Нанами следовать за ней. А спустя полчаса они уже выдвинулись в сторону Токио.       В это утро они так и не поговорили. Кэтсуми села на заднее сидение и погрузилась в себя, механически просматривая изменения в расписании. И Нанами ничего другого не оставалось, как следить за дорогой и неспешно размышлять о своих дальнейших действиях. К тому же, что он мог ей сказать, Нанами и сам не знал. Уже въезжая в город, он было решился обозначить ей хотя бы то, что эта ночь не была для него ошибкой или приятной случайностью, что она ему действительно дорога, но его снова перебил звонок телефона. А после короткого, но далеко не самого приятного разговора Кэтсуми по мобильному даже начинать подобные объяснения не стоило. Она едва не скрипела зубами от злости, проклиная свою семейку, холдинг и весь остальной мир до кучи.       Первым делом они посетили особняк дражайшего дядюшки, где Кэтсуми провела последующие пару часов. А дальше по плану намечался плотный поток переговоров и совещаний, которые из-за изменений в расписании слились в нескончаемую череду. И это выводило из себя. Сегодня она не должна была вообще ехать в офис. Все встречи с партнёрами Азуми назначила на понедельник. Но планы срочно пришлось менять из-за того, что Хироки занимался, как попенял её господин Такэда, устранением последствий происшествия в ресторане и не смог выйти на работу. А значит, все встречи, назначенные им, обязана провести Кэтсуми. Ведь это её неосмотрительность привела к подобным затруднениям.       Нанами скучать тоже не пришлось. Как только Кэтсуми покинула салон, Азуми отправила его забирать американских партнёров из гостиницы, а после, ему поручили устроить им экскурсию по Токио. Проще говоря, он должен был развлекать младших сотрудников компании, так как в составе их делегации произошли внезапные изменения: вместо заявленного представителя, спешно возвращающегося на родину, необходимо было дождаться другого, и следовательно, переговоры откладывались.       К вечеру столь насыщенного дня Нанами, даже с его сдержанностью, был готов взвыть волком. Ну или, наплевав на все законы гостеприимства, просто связать порученных ему людей и, предварительно заткнув рты кляпом, запихать в багажник. Потому что господа, видимо, абсолютно не были знакомы с такими понятиями, как сдержанность или чужое личное пространство. У него буквально взрывалась голова от их восторженных комментариев, от просьб развернуться или найти ближайшую парковку, чтобы прогуляться и сфотографироваться с очередной заинтересовавшей их диковинкой, от необходимости чуть ли не за ручку водить их за собой, опасаясь, что кто-нибудь просто потеряется, рванув в сторону от остальных, забыв о банальных правилах поведения в незнакомом месте. Они называли это непосредственностью и открытостью, убеждая его, что японцы слишком зажаты в своих рамках и традициях, а Нанами — просто идиотизмом.       Когда ближе к вечеру его стали активно расспрашивать о главном районе Токийских развлечений, у Нанами по спине пробежал холодок. Посещений сомнительных клубов и баров ему было вполне достаточно и за компанию с Кэтсуми. Поэтому сообщение Азуми об окончании увеселительных мероприятий едва не вызвало мученический стон и вздох облегчения. Ему предписывалось отвезти людей в гостиницу, а потом забрать Кэтсуми из офиса. И это распоряжение он выполнил незамедлительно и с превеликим удовольствием, молясь всем известным богам, чтобы завтра переговоры всё же состоялись. В том, что он выдержит ещё один такой день, уверенности у него не было.       «Совсем замоталась», — подумал Нанами, едва Кэтсуми вышла из дверей офиса. А её равнодушный и блуждающий взгляд заставил дрогнуть сердце. Одной ночи в алкогольном бреду было явно недостаточно, чтобы как следует отдохнуть и набраться сил. Захотелось её встряхнуть. Буквально. Взять за плечи и хорошенько потрясти, чтобы она, наконец, очнулась. Поняла, что нельзя так надрываться. Может даже силой заставить взять небольшой перерыв, позволить себе самой выдохнуть. — Ну что опять за взгляд? — вздохнула Кэтсуми. Но в словах, вопреки обыкновению, не было ни злости, ни возмущения. Похоже, сил на споры с ним у неё просто не осталось. И язвительная обычно фраза прозвучала как-то даже жалко. — Ничего подобного, — спокойно ответил Нанами и невозмутимо уточнил: — Домой? — Да, домой, — откинувшись на сидении, согласилась она. — На сегодня хватит. — Кэтсуми-сан? — позвал он, когда машина свернула на загородную магистраль. — М-м-м, да? Что такое? — Она посмотрела не него. — Разуйтесь. Ноги, кажется, отекли. Давайте я помогу? — предложил Нанами, заметив ещё во время посадки, насколько сильно впились ремешки её туфель в кожу. — Вам же не привыкать, — с улыбкой добавил он, чтобы его слова прозвучали скорее шуткой, чем заботой. — Зануда, — чуть усмехнулась она. А после всё же последовала совету, устроив натруженные ступни у него на коленях, где их без промедления накрыла большая ладонь.       Дом встретил их прохладой и витающим в воздухе запахом позднего ужина. Они одинаково зажмурились, вдыхая аромат наваристого рамена. Кэтсуми, кивнув в сторону гостиной, безмолвно предложила ему начинать без неё, а сама ушла наверх переодеваться. Нанами так и поступил.       Когда его тарелка опустела, а её рамен безнадёжно остыл, он заволновался и решил подняться наверх. Толкнув дверь спальни, Нанами остановился в проёме и, увидев открывшуюся взгляду картину, неодобрительно качнул головой. Кэтсуми спала. Как переодевалась, сидя на кровати, так и уснула в одном белье, прислонившись виском к изголовью. Нанами вздохнул и осторожно её приподнял, чтобы вытащить покрывало, после чего уложил на постель. Он немного посомневался, но всё же избавил Кэтсуми от бюстгальтера и только после этого накрыл. И так тусклое освещение снизилось до минимума, повинуясь команде Азуми, и он вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.       Внизу на Нанами накатило чувство дежавю. Нечто подобное с ним уже случалось. В этом самом доме. Он снова привез Кэтсуми домой, уложил спать, а теперь стоял в полной тишине и уговаривал сам себя, что нужно возвращаться в Токио. А делать этого не хотелось со страшной силой. Даже просто мысль о необходимости садиться за руль вызывала отвращение. Вот только теперь рассчитывать на излишнее гостеприимство Азуми, наверное, не стоило. А значит, нужно было собрать свою волю в кулак и ехать в город. — Ваша комната готова, — раздался немного приглушённый голос. Хотя Кэтсуми вряд ли бы сейчас разбудил даже выстрел из пушки. — Доброй ночи, Нанами-сан.       Его опасения насчёт отношения Азуми не оправдались. Похоже, она и не собиралась как-то кардинально вмешиваться в их взаимоотношения с Кэтсуми. Просто довела до его сведения некоторые нюансы и варианты последствий, возможные в случае необдуманных действий. Но, так или иначе, оставила право выбора за ним. И Нанами был ей за это очень признателен. — Спасибо, Азуми, — он душевно её поблагодарил, чувствуя облегчение от того, что хотя бы одной проблемой стало меньше. — Ты меня спасла. Сил куда-то ехать совсем не осталось. — Нанами-сан? — с нотками ехидства в голосе обратилась к нему Азуми и, когда он ответил короткое: «Да», чуть издевательски уточнила: — Вы же не думали, что из-за расхождения во мнениях касаемо будущего госпожи, я чисто по-человечески начну чинить вам препятствия? А то и вовсе сделаю нечто, способное причинить вам вред? — Эм… Нет, конечно, — с небольшой заминкой ответил Нанами, непроизвольно на секунду опустив взгляд в пол, словно нашкодивший мальчишка. — С вероятностью в девяносто девять процентов, Нанами-сан, вы лжёте, — мягко рассмеялась Азуми и погасила свет в гостиной, оставив освещённым только коридор. — Прости, — улыбнулся Нанами, осознав, кого он пытался ввести в заблуждение. — Всё время забываю, что ты мыслишь иначе. — Ничего, — весело отозвалась она. — Сочту это за комплимент. Ещё раз доброй вам ночи. — И тебе.

***

— Нанами! — свесившись через перила, крикнула Кэтсуми, разорвав звонким голосом тишину гостиной, где допивал свой латте Нанами. — Будь другом! Притащи мне кофе! — Да! Сейчас! — повысив голос, отозвался Нанами, переводя взгляд на ожившую кофемашину, которую, не дожидаясь дополнительных указаний, включила Азуми.       Как только раздался сигнал о готовности, он отставил в сторону свою кружку, отложил на столешницу галстук, который собирался завязывать, взял парящую чашку с двойным чёрным без сахара и пошёл к лестнице. На ней они и встретились, где-то ровно посредине. Звонок домофона вынудил Кэтсуми спешно выбраться из спальни, несмотря на то, что она только закончила с водными процедурами. Гостей она не ждала, а значит, что-то случилось. — Приехал господин Хироки-сан, — незамедлительно проинформировала о личности раннего визитёра Азуми. — Демон! — ругнулась Кэтсуми, досадуя на то, что утро теперь совершено точно испорчено. — Запускай! Я сейчас! — И она поспешила вниз, на ходу запахивая края лёгкого халатика. В какой-то момент тонкий поясок, который она пыталась завязать, выскользнул из пальцев. Наступив на него, Кэтсуми запнулась.       Нанами рванулся вверх, стараясь не расплескать горячий кофе и в то же время уберечь её от падения. Катастрофы удалось избежать. Он подхватил её одной рукой за талию, чуть развернувшись на ступенях. И даже умудрился не перевернуть чашку. Правда, рубашка всё равно оказалась испорчена: несколько крупных капель живописно украсили рукав и левую сторону груди. — Всё в порядке? Вы не ушиблись? — возвращая Кэтсуми в вертикальное положение, встревоженно уточнил он. — Да. Да, спасибо, — цепляясь за его руку, шокировано ответила Кэтсуми. — Блин, чуть шею себе не свернула! — запоздало испугалась она, а затем нервно хмыкнула. — У тебя прям задатки настоящего супермена, только волосы светлые. — Ничего подобного, — улыбнулся Нанами. — У меня просто хорошая реакция. И я рад, что вы целы. Ваш кофе. — Он невозмутимо протянул ей чашку. — Ага. Точно. Реакция. — Кэтсуми окинула его всё ещё ошалевшим взглядом, забрала кофе и теперь уже аккуратно стала спускаться.       Нанами пожал плечами и пошёл следом, попутно начав расстёгивать верхние пуговицы рубашки. Её требовалось сменить.       Открылась входная дверь, и чуть погодя у подножия лестницы остановился Хироки. — Утречка! — растянув губы в ослепительной улыбке, поздоровался он. Правда, видимо, только с Кэтсуми. Нанами не удостоился даже беглого взгляда. — Как самочувствие? Не слишком вчера забегалась? — Доброго утра, Хироки-сан, — кивнула ему Кэтсуми, ступив на пол гостиной и сделав шаг в сторону, чтобы пропустить Нанами, шедшего за ней. — Доброе утро, Такеда-сан, — поклонился Нанами, после чего, не задерживаясь, отправился в комнату переодеваться.       Махнув рукой в сторону гостиной, Кэтсуми пригласила Хироки переместиться в более подходящую для беседы обстановку. На что он с лёгкостью согласился и, пропустив её вперёд, всё так же улыбаясь, двинулся к стойке. — Что-то случилось? Ты зачем приехал? — спросила она, игнорируя его пристальный взгляд, и, забравшись на высокий стул, опустила руки, в которых до сих пор держала чашку, на столешницу. — Какие-то проблемы? — Никаких, — беспечно пожав плечами, Хироки встал напротив, возле окна, всё так же широко и дружелюбно улыбаясь ей. — А должна быть какая-то особая причина, чтобы я мог приехать навестить тебя? — Губами он, может, и улыбался, но вот колючее выражение глаз не вязалось с напускной весёлостью. Он цепко осмотрел её, без сомнения заметив последствия бурной ночи и некоторую нервозность, как и недовольство его визитом.       Впрочем, Хироки не придал этому особого значения. О её способах снимать стресс он был осведомлён в полной мере. Да и вчера решил не беспокоить, зная, что после подобных загулов Кэтсуми, как правило, была не в настроении. Тем более, что ей даже толком прийти в себя не дали, выдернув на работу. А пахать с утра до ночи, мучаясь похмельем — то ещё удовольствие. Его обеспокоенность была вызвана тем, что он не знал, где она отрывалась. И при том не в первый раз. Ни в одном из знакомых ему клубов в тот вечер она не появлялась. Ему бы сразу же доложили. А значит, у неё появилось новое место для ночных развлечений. И вот это уже влекло за собой, как минимум, недовольство. Хироки предпочитал не выпускать её из виду надолго и незаметно контролировал людей, с которыми она контактировала. Их круг общения в силу положения был не слишком обширным. Случайные люди попадали в него редко. Поэтому отсеивать неугодных не составляло особых проблем. И вот неприятность, уже в который раз он оказался не способен отследить её перемещения. — Я просто заехал поболтать. Чего ты так напрягаешься? Я же на твоей стороне, почему ты постоянно пытаешься сделать из меня врага? — Он чуть снисходительно улыбнулся, заметив, как она скептически поджала губы и приподняла бровь. — И потом, тебе совсем не интересно, как дела у мистера Лопеса?       Кэтсуми крутанула кистью в воздухе, вроде как показав, что ей очень интересно и он может похвастаться очередной аферой, которую провернул. Хотя, по большому счёту, её интересовал даже не способ или результат, а скорее очень заботило то, что теперь он попросит взамен. — Наш многоуважаемый мистер Лопес вчера в срочном порядке покинул Японию. У него появились какие-то неотложные дела на родине, — усмешка Хироки стала напоминать оскал хищника, и Кэтсуми даже пожалела бедолагу, попавшего в поле его зрения и интересов. — Хотя, мне кажется, такой поспешности поспособствовал риск возникновения проблем с нашими правоохранительными ведомствами. — Вот как? И чем же он их заинтересовал? — без энтузиазма отозвалась она, старательно отыгрывая отведённую ей роль в его представлении. — Ты в курсе, что он впервые посетил Японию? Так вот! Оказалось, мистер Лопес не знал, что у нас употребление и хранение марихуаны уголовно наказуемо. И по незнанию он принёс её с собой на раут. Наверное, хотел расслабиться после трудного дня. Насколько я понял, у него на родине это вещество не является запрещённым. — Издевательский смешок подтвердил предположение Кэтсуми, что ничего подобного мистер Лопес не делал. — Ему стоило ознакомиться с законами страны, которую он собрался посетить, — вопреки собственным мыслям, вставила ожидаемую от неё реплику Кэтсуми. — Вот-вот! — менторским тоном поддержал её Хироки, кивнув для большего эффекта головой. — И уж тем более не стоило употреблять нечто подобное в общественном месте, да ещё и после алкоголя. Представляешь, он даже туалеты перепутал и отрубился в женском! — рассмеялся он, вроде как поражаясь неосмотрительности их партнёра по бизнесу. — Впрочем, я не думаю, что он сделал это по злому умыслу. Скорее просто не подумал, что его поступок может кого-то оскорбить или будет воспринят как правонарушение. — А вот это было сказано специально для неё. Только Кэтсуми не совсем поняла, что он пытался донести. Что мистер Лопес перепил, и у него совершенно отказали тормоза, раз он решил поискать себе развлечение на ночь в её лице или то, что сам Хироки к этому не имеет отношения. — В общем, ему очень повезло, что я оказался рядом и смог уладить возникшее недоразумение. А в благодарность за мою помощь он легко согласился добавить пару пунктов в контракт об экспорте оборудования. — Самодовольство настолько очевидно читалось у него на лице, что Кэтсуми безумно захотелось по нему врезать. Даже несмотря на то, что Хироки решил её проблему. — И правда, ему очень повезло, — вяло похвалила она и замерла в ожидании. Похоже, они, наконец, подобрались к главному: стоимости оказанной услуги.       Глядя в его глаза, Кэтсуми непроизвольно поёжилась. Она знала его очень давно, поэтому ни жизнерадостность, ни показное расположение не смогли её обмануть. Хироки был злобным волком в овечьей шкуре. Подсознательно она чуть отодвинулась и вытянула руки перед собой, вцепившись пальцами в чашку с кофе, к которому так и не притронулась. Как будто тонкое фарфоровое стекло могло послужить щитом от чудовища напротив, притворяющегося добряком.       Хироки прошёлся по гостиной, разминая ноги. Его деятельная натура не выносила статичности. Бездействию он всегда предпочитал движение. Затем развернулся к Кэтсуми. Его выражение лица снова неуловимо изменилось. Теперь он улыбался ей немного шкодливо, словно замыслил какой-то розыгрыш. — Ну что мы всё о делах? Азу! Сделай мне американо! — Хироки вернулся к столу. — Как же давно мы просто не болтали за чашечкой кофе, правда? Я скучаю по нашим посиделкам в неформальной обстановке. — Склонившись, он нежно провёл тыльной стороной ладони от виска Кэтсуми к уху, убрав прядь волос, упавшую ей на лицо. — Тебя стало крайне сложно поймать. Даже для меня. — Давно, — согласилась она, заставив себя не реагировать на его близкое соседство. — Только, боюсь, сегодня тоже не выйдет. Извини. Ты же знаешь, работа. Если я опоздаю, твой отец будет недоволен. — Отговорки вылетали из её рта автоматически, не загружая мыслительный процесс. Она давно к ним привыкла. Это было так же просто, как дышать. Сама Кэтсуми в это время усиленно раздумывала над тем, что, похоже, Хироки решил не выставлять ей счёт сразу. А это, в свою очередь, означало, что у него уже намечен какой-то план, где она вынуждена будет участвовать вне зависимости от желания и, скорее всего, очень активно. И это напрягало. К её помощи он прибегал крайне редко и всегда в ситуациях, когда нужно так или иначе обойти интересы его отца. — Да брось, Кэтти! — назвав её на американский манер, возмутился Хироки. Он приставил второй стул поближе и сел рядом. Он бы и её ладони взял в свои руки, как бывало в далёком детстве, если бы она не цеплялась за чашку, словно за спасательный круг. — Никто тебя не осудит. И отец в том числе. Нравится ему произошедшее или нет, но он прекрасно знает, как тебе тяжело. Так что если ты решишь пару дней передохнуть, все воспримут это с пониманием. — Спасибо за заботу, но я в порядке. Не стоит беспокоиться. И к тому же у меня сегодня две важные встречи и общая конференция в главном офисе. Я не могу себе позволить не явиться на них. — привычно отказалась она, уже даже не реагируя на его тонкую подначку о том, что она девушка и ей готовы простить больше, чем мужчине. Что слабость для неё естественна. — Ну, как знаешь, — немного обиженно пожал плечами Хироки и встал, проигнорировав сигнал кофемашины о готовности. — Хотя, будь на то твоё желание, я бы тебя прикрыл. Ты же знаешь, одно твоё слово, и я сделаю всё, что в моих силах. И даже немногим больше. — Ей едва удалось удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Его флирт всегда вызывал у неё острое чувство брезгливости.              Впрочем, Хироки никогда не переходил черты. Ссорится с ней ему было не с руки. Скорее, он бы с удовольствием поставил её в такое положение, в котором принять его защиту и поддержку было бы единственным возможным решением. Именно поэтому он старательно избавлялся от опасных, по его мнению, людей в её поле зрения. И всячески поддерживал наплевательское отношение к окружающим. Но пока загнать её в угол не получалось, и в большей степени из-за Азуми. С другой стороны, он не торопился. Времени у него было в достатке. Главное — не допустить появления рядом с ней кого-то достаточно смелого или, по разумению самого Хироки, безумного, чтобы добиваться её внимания. — Поедем вместе? Я отвлеку папочку на себя, а ты спокойно поработаешь? — Он протянул ей руку и подмигнул. — А в обед можно сходить в один уютный ресторанчик. Он недавно открылся. Испанская кухня. Прекрасно готовят. Тебе понравится. — Прости, не могу. Мне нужен Нанами. Ты же не будешь мотаться с поручениями по всему городу? — усмехнулась она. — А курьеры тебя наши чем не устраивают? — приподняв бровь, уточнил он. — Удобно, быстро и не нужно гонять дорогую машину по всяким клоповникам. Неровен час — угонят или поцарапают. — Это вряд ли, — беспечно отмахнулась она. — С таким водителем к машине никто не сунется. Да и к тому же я ему доверяю. Боюсь, если отправлять важную документацию через ваших прихвостней, она неделю будет идти до адресата, пока они не снимут десять копий и не дождутся разрешения господина Такэда таки доставить их по назначению. — Кэтсуми презрительно усмехнулась и встала, показывая, что пора заканчивать.       Хироки чуть прищурился. Упоминание её нового водителя натолкнуло его на кое-какие мысли. Мало того, что он ему в принципе не нравился, так ещё и крутился постоянно рядом. Даже ночевать в особняке ему было позволено, чего не случалось ни с кем из посторонних уже очень давно. Он мельком глянул в сторону коридора, куда ушёл Нанами. — Раз уж ты напомнила… — Голос Хироки остановил её на полпути к дивану в гостиной. — Хотел тебя попросить. Следи за своим бультерьером повнимательнее, а ещё лучше надень на него намордник. У нас, так или иначе, постоянно случаются неприятности или события, выходящие за общепринятые рамки. — Он многозначительно на неё посмотрел, ожидая подтверждения, что она понимает, о чём он. Кэтсуми кивнула. — Я боюсь, он просто не в состоянии отличить, где его непосредственное вмешательство допустимо, а куда лезть не следует категорически. На твоём месте я бы от него вообще избавился. Проблем может быть гораздо больше, чем пользы. — Учту, — холодно процедила Кэтсуми. Во-первых, она очень не любила, когда кто-то лез в её дела, а во-вторых, сравнение Нанами с бесполезным животным, от которого нужно избавляться, показалось ей унизительным. Он не заслуживал такого пренебрежения. — Но нанимать или увольнять кого бы то ни было по чужой прихоти я не собираюсь. Будь добр, запомни это. — Грубость исподволь просочилась в голос, и Хироки это моментально заметил.       Более того, её реакция ему сильно не понравилась. Нет, резкое высказывание не вызвало бы у него вопросов, если бы она таким образом защищала свои интересы. Так Кэтсуми оборонялась, когда кто-то посягал на её свободу или границы. Вот только сейчас её задело не замечание по поводу бесполезности нового сотрудника. От подобных пожеланий со стороны господина Такэда или правления она уже давно научилась изящно отмахиваться. Да и продавливать нужных ей людей на необходимые места тоже умела. Её зацепило именно пренебрежительное отношение к простому водителю, пусть и с замашками самурая. Сейчас она пыталась защитить не себя, а его. И самое неприятное - эта попытка выглядела как нечто личное. Он отчётливо увидел, что его слова про собаку задели её больше всего. А это уже нехорошо. — Дело твоё. Я просто предупредил, — задумчиво протянул Хироки, а его маска доброжелательности на короткий миг дала трещину. Он ненадолго задумался, а затем, резко сменив тему, задал вопрос, занимающий его последние сутки: — Кэт, а где ты была той ночью? Я хотел узнать, всё ли у тебя в порядке, но не смог дозвониться. — А не всё ли равно? — Она уже поняла, что её реакция насторожила Хироки, и попыталась замять опасный разговор: — Пошли. Время поджимает. А мне ещё необходимо собраться. — Кэтсуми отвернулась и направилась к лестнице.       Он в два шага её догнал и перехватил за запястье, развернув к себе лицом. — Хироки? — Она удивлённо покосилась на пальцы, охватывающие её руку, и перевела на него возмущённый взгляд. — Да что с тобой?! Отпусти! — Ответь, — спокойно попросил он. Вот только в глазах промелькнула тень угрозы. — В «Старом саду». Доволен? — не желая обострять, Кэтсуми назвала коттедж, принадлежащий их семье. — Утром вернулась. И с какого бока тебя вообще это волнует? Где я и чем занимаюсь, никого не касается! Я думала, мы давно с этим разобрались? — Господин Такэда-сан? — встревоженно подала голос Азуми. По периметру гостиной замигали три сигнальные лампочки. А через мгновение в гостиную вошёл Нанами. — Что происходит? — нахмурившись, спросил он, остановившись рядом с Хироки и буквально нависнув над ним. — Всё в порядке, — полувопросительно ответила Кэтсуми, не отрывая взгляда от лица Хироки. — Ничего, — в это же время усмехнулся он сам и отпустил её запястье. — Вот о чём я тебе и говорил. Проблем не оберёшься. — Хироки осмотрел полностью одетого Нанами с ног до головы и, улыбнувшись, подмигнул Кэтсуми. — Что ж, не смею больше задерживать.       Он шутовски поклонился и, насвистывая весёлый мотивчик, направился в прихожую. Затем обернулся и, приподняв бровь, выразительно посмотрел на Кэтсуми. Она вздохнула. Да, правила поведения и хорошего тона никто не отменял. Даже по отношению к Хироки. — Нанами, проводи господина Такэда к машине, — распорядилась она. — И можешь сразу выгнать мою. Я переоденусь и спущусь.       Но стоило Нанами повернуться к выходу, как она, пользуясь тем, что его фигура перекрыла обзор Хироки, коснулась пальцами его руки, привлекая внимание. Он оглянулся. И Кэтсуми беззвучно шевельнула губами: «Без глупостей». Нанами чуть склонил голову, показав, что услышал, с удивлением заметив в её глазах беспокойство.       Хироки вышел на крыльцо, шагнув в предупредительно открытую для него Азуми дверь, и бодро сбежал по лестнице, остановившись у своего авто, отключив предварительно сигнализацию. Нанами, подошедший следом, почтительно склонился и распахнул водительскую дверку. Вообще, в данный момент он бы даже дорожку к машине посыпал лепестками сакуры. Лишь бы тот поскорее убрался.                    Только вместо того, чтобы сесть в машину, Хироки без намёка на веселье, которое демонстрировал всего минуту назад в гостиной, внимательно посмотрел на замершего в поклоне Нанами. А затем быстро протянул руку и дёрнул вниз ворот его рубашки. Обзор оставлял желать лучшего, потому что плотная ткань, застёгнутая на все пуговицы, и повязанный галстук не позволили слишком сильно оттянуть ворот. Но большего ему и не потребовалось. Хироки и так убедился в том, что мельком заметил утром на лестнице. Красноватую отметину чуть ниже кадыка, у основания шеи. Засос. Нанами резко разогнулся и сделал шаг назад, но промолчал, постаравшись не сверлить его взглядом. — «Старый сад», значит. Просто поразительное благоразумие. Я-то всё гадал, с какой стати она изменила своим привычкам. — Он прикрыл глаза и покачал головой из стороны в сторону. А потом снова взглянул на Нанами и презрительно скривился. — Выходит, ты её новая игрушка? Я удивлён. Ты совсем не в её вкусе. Хотя… Всем нам время от времени хочется разнообразия. Не так ли? — Хироки издевательски подмигнул ему. — Меня или Кэт иногда тянет на простенькую экзотику, а таких, как ты, подмывает прыгнуть выше своей головы. — Я не понимаю, о чём вы, — ровно ответил Нанами, ни на секунду не изменившись в лице, оставшись предельно вежливым и учтивым. — Ну, в то, что ты ни черта не понимаешь, я даже поверю, — хмыкнул Хироки и вдруг открыто и дружелюбно ему улыбнулся. — Но от тебя этого и не требуется, правда? Пользуйся моментом, пока можешь. Я хорошо знаю Кэт. Скоро ей надоест, и ты снова окажешься там, откуда она тебя вытащила. Как и все прочие до тебя.       Сказав это, он потерял к нему интерес и сел в машину. Яркий спорткар резво брызнул камушками из-под колёс и развернулся к выезду. Хироки опустил боковое стекло с пассажирской стороны и, чуть наклонившись вбок, движением руки подозвал Нанами. Тот склонился, заглядывая в салон. — Не зарывайся и не создавай ей проблем на ровном месте. Она не станет опекать тебя вечно. Просто будь послушным пёсиком, — ядовито посоветовал он Нанами. — Ты ей не пара. Думаю, это должно быть понятно даже такому, как ты. Счастливо.       Мощно взрыкнул мотор, и машина стрелой вылетела в ворота, оставив Нанами мрачно провожать взглядом задние габариты.