Я куплю тебе новую жизнь

      Глубоко склонившись, Нанами распахнул заднюю дверку автомобиля и подал руку Кэтсуми, помогая ей выбраться из салона. Когда она встала рядом и, оправив элегантное чёрное платье, украшенное искусным традиционным японским орнаментом, замерла ледяной скульптурой, он закрыл машину и предложил ей свой локоть, чтобы сопроводить к дверям дорого ресторана. Ключи пришлось отдать мальчишке, моментально подскочившему к прибывшим гостям, в обязанности которого входило отгонять автомобили на парковку.       Нанами старался не смотреть на Кэтсуми, пока они приближались ко входу в ресторан. Делать это ему строго-настрого запретила Азуми. По этикету он должен был опустить голову вниз и не встречаться с ней или другими гостями взглядом. Но сделать это хотелось со страшной силой, потому что он чувствовал, как подрагивают её пальцы, незаметно стиснувшие рукав смокинга. И если внешне казалось, что Кэтсуми не просто спокойна, а даже немного скучает, то, ведя её под руку, Нанами смог легко определить, что она сильно нервничает. И снова в груди кольнуло острое желание не пускать её туда, спрятать за своей широкой спиной и увезти так далеко, насколько позволит территория островов. А может, и дальше. Куда-нибудь в Малайзию, к берегам тёплого моря с лазурными волнами. Пожалуй, именно сейчас он осознал, что беспокойство за Кэтсуми перестало походить на его привычное отношение к окружающим. Оно жгло настолько сильно, что он физически чувствовал сопротивление собственных мышц, которые деревенели по мере приближения к дверям ресторана.       «Ну и чего трясёшься, как кролик перед удавом, — в это же время про себя шипела Кэтсуми, лихорадочно пытаясь настроиться на холодную войну с дядюшкой и советом. Но мысли упорно возвращались к Нанами. Рядом с ним почему-то всегда было спокойно и безопасно. Словно одно его присутствие позволяло расслабиться и ни о чём не беспокоиться. Но подобную реакцию она считала недопустимой и от этого злилась, потому что упустила тот момент, когда позволила себе полагаться на него. — Как в первый раз… Ну-ка взяла себя в руки, тряпка! И пальцы разжала! Будет теперь думать, что я трусиха и не способна сама за себя постоять! Совсем расслабилась… Надо увольнять его к демону… Что-то он дурно на меня влияет».       Двери распахнулись, едва они приблизились ко входу, и невысокая японка в форменной ливрее ресторана, почтительно склонившись, пригласила их войти. И вопреки собственным мыслям, Кэтсуми на короткое мгновение, в момент, когда они проходили сквозь проём, ещё сильнее прижалась к его боку. Такой большой, надёжный и горячий. И как же ей не хотелось отпускать сильную руку. Поймав себя на желании спрятаться за ним, она чуть не шарахнулась в сторону. Настолько чужеродным и пугающим оно оказалось. Но разрастающуюся панику пришлось быстро засунуть поглубже. К ним, разрезая толпу гостей, приближался господин Такэда в сопровождении Хироки. А вот перед ними выказывать какие бы то ни было эмоции точно не стоило.       «В бой…» — Кэтсуми сложила ладони вместе и поклонилась, выражая уважение старшему родственнику. Нанами последовал её примеру.       — Рад тебя видеть, девочка моя, — кивнул на её приветствие господин Такэда. Нанами он вообще не удостоил взгляда, махнув рукой в сторону небольшого стола, где расположилась остальная свита прибывших гостей. — Прекрасно выглядишь! — широко улыбнувшись, Хироки предложил ей свою руку, чтобы сопроводить к столу. — Здравствуйте, Такэда-сама, Хироки-сан. — Кэтсуми по очереди снова поклонилась родственникам. После чего она и Нанами разошлись в разные стороны.       За столом, где помимо членов правления холдинга присутствовало немало западных партнёров компании, находилось всего несколько женщин. Две японки преклонного возраста и одна молодая женщина лет на пятнадцать старше Кэтсуми, сопровождающие своих мужей. В их обязанности входило следить за тем, чтобы гости ни в чём не нуждались, и присматривать за персоналом во избежание недоразумений. Все они неодобрительно покосились на Кэтсуми. Она была не замужем, но пришла на встречу с мужчинами, пусть и в сопровождении старшего родственника. Но ни одна из них не рискнула выказывать своё неудовольствие слишком явно. Кэтсуми была выше их по рангу, да и задеть её неосторожным словом означало нанести оскорбление дому Такэда, который выступал в роли покровителя. Хотя Кэтсуми и без этого прекрасно видела их возмущение и презрение, искусно спрятанные за вежливыми улыбками.       Первые полчаса прошли в изъявлении благорасположения и пожеланиях долгих лет в той или иной форме, но ближе к концу трапезы разговоры свернули в привычное русло: бизнес, деньги и укрепление связей. И снова Кэтсуми пришлось ловить на себе недовольные взгляды: вместо того, чтобы с благодарностью внимать мудрости руководящего состава, она имела наглость открывать свой рот. И делала это далеко не для того, чтобы выразить восхищение. На что, впрочем, негативно реагировала только японская часть собрания. Западные партнеры вполне спокойно обсуждали с ней финансовые прогнозы, возможности для расширения партнерства и способы взаимовыгодного обогащения. Более того, некоторых молодых представителей зарубежных компаний, кроме непосредственной выгоды, Кэтсуми вполне привлекала и как девушка, о чём красноречиво говорили направленные на неё откровенно голодные взгляды. Но пока они опасались выказывать свой интерес слишком явно. Многие из них были в достаточной степени знакомы с обычаями своих японских партнёров.       Нанами быстро нашёл общий язык с коллегами по работе и внимательно слушал рассказы наиболее опытных из них, собирая информацию о том, чего ему ожидать от данного сборища высокопоставленных господ. Помимо этого, он украдкой наблюдал за самой Кэтсуми, испытывая глухое недовольство оттого, что взгляды одной части присутствующих, направленные на неё, отдавали пренебрежением, а второй — похотью. А ещё его неприятно удивило, что и многие из его собеседников тоже относятся к ней с некоторой долей осуждения. Не имея возможности хоть чем-то помочь, Нанами раз за разом возвращался к вопросу о том, как ей удаётся каждый день находиться в обществе людей, многие из которых пусть и не являлись врагами в прямом смысле, но всё же относились скорее негативно. Как она могла улыбаться тем, кто едва скрывал презрение по отношению к ней. И стоила ли такая жизнь потраченных на развитие компании сил. Зато теперь он понимал, отчего она с таким вниманием относится к своим сотрудникам. Действительно, в сложившихся обстоятельствах те немногие, кого она уважала и ценила, были на вес золота.       Полночь принесла с собой новые проблемы. Если в начале встречи все участники раута вели себя согласно традициям и нормам приличия, то по мере того, как пустели изящные графинчики с саке и бутылки с дорогим виски, градус общения неумолимо терял сдержанность. Плюс ко всему, беспокойство доставлял тот факт, что кроме жены господина Такэда, выполняющей роль хозяйки вечера, в зале из женщин осталась только Кэтсуми. Она покинуть ресторан не имела возможности, потому что являлась одной из глав принимающей стороны. И Нанами всё чаще приходилось стискивать челюсти, замечая, как её в очередной раз пытался взять под руку или приобнять за спину, сопровождая свои действия сомнительного качества комплиментами, кто-нибудь из гостей. На что сама Кэтсуми реагировала сугубо вежливо и спокойно, с ледяным величием пресекая вполне понятные поползновения, не позволяя эмоциям пробиться сквозь маску невозмутимости. Но Нанами это показное спокойствие не смогло ввести в заблуждение. Он знал её уже достаточно хорошо, чтобы отметить, как она самую малость напрягалась и сжимала губы, когда к ней подходил очередной соискатель внимания.       Ничто не длится вечно, ни счастливые моменты жизни, ни самые страшные пытки. Обсудив все запланированные вопросы, которые были скорее прелюдией к предстоящим совещаниям и спорам по договорам в присутствии юристов, Кэтсуми наконец-то сочла возможным, извинившись, удалиться. Для начала в дамскую комнату. Стоило прийти в себя и успокоить нервы, чтобы не потерять лицо. А ещё, может, для того, чтобы тщательно вымыть руки, желательно по самые плечи. Настолько высоко, насколько позволят рукава вечернего платья. Чтобы избавиться от ощущения чужих пальцев на своей коже.       Только там, за закрытой на щеколду дверью, Кэтсуми смогла позволить выражению крайнего отвращения исказить красивые черты лица. Как же она их всех ненавидела сейчас. Одних за снисходительные улыбки и «отеческие» наставления о «правильной» жизни, других — за ничем не прикрытое вожделение и похоть, едва сдерживаемые рамками приличия и её положением. Она чувствовала себя грязной, почти осквернённой, словно окунулась с головой в помойную яму.       Минут пятнадцать ей потребовалось на то, чтобы совладать с бушующими в груди чувствами, натянуть на лицо вежливую улыбку и снова шагнуть из своего временного убежища к гостям. Гул голосов и полупьяный смех в главном зале на мгновение поколебали её уверенность, но, тряхнув головой, она твёрдо шагнула на дорогой ковёр коридора, ведущего к личному ристалищу. Вот только дойти туда она не смогла. В тени большой арки ближайшего окна стояла высокая подтянутая фигура одного из гостей.       Заметив её появление, мужчина шагнул на встречу, обдавав запахом дорогого одеколона и крепкого виски. — Госпожа Игараси-сан! — Усмехнувшись, он склонил голову, не слишком старательно имитируя почтительное японское приветствие. — Не составите ли мне компанию? Обсудим детали контракта? В общем зале слишком шумно, да и конкурентов хватает, — улыбка, зазмеившаяся на его губах, и взгляд, внимательно ощупавший её фигуру, на корню убили надежду на то, что его действительно интересует сделка. — У меня возникло несколько вопросов, требующих более обстоятельного разбора. — Прошу прощения, но я вынуждена отказаться, — ровно ответила Кэтсуми, замерев в шаге от него и немного задрав голову, чтобы рассмотреть лицо, скрытое тенью. Источник света располагался за его спиной, надёжно пряча выражение глаз. — Я не могу надолго покидать гостей. Если вам необходимо что-то уточнить в условиях контракта, то предлагаю встретиться завтра в моём офисе. В любое удобное время. — Да бросьте! — Он чуть надвинулся на неё. — Вряд ли там хоть кто-то заметил ваше отсутствие. Вечер подходит к концу, и большую часть собравшихся занимают сейчас планы на оставшуюся ночь. Как, впрочем, и меня…       Мужчина резко перехватил её руку и дёрнул на себя, поворачивая их обоих так, чтобы она оказалась спиной к окну, а затем прижал своим телом к подоконнику. После чего наклонился и поцеловал приоткрытые от неожиданности губы, заглушив протестующий крик. — Ну, к чему это? Не нужно шуметь, — почти ласково прошептал он ей на ухо, прихватив зубами мочку. — Вам понравится, Игараси-сан. Не стоит противиться. Не поможет. Моя охрана никого не пропустит в этот коридор. — Она не видела его усмешки, но почувствовала её, когда его губы коснулись бьющейся под кожей венки на шее.       Кэтсуми со всей силы дёрнулась в попытке высвободить руки, зажатые его ладонью у неё за спиной. Но он лишь сильнее стиснул тонкие запястья, забавляясь неудавшейся попыткой, и в наказание прикусил кожу у основания плеча. Теперь она дёрнулась, скорее инстинктивно, уходя от неприятных ощущений. И снова безуспешно. В груди липкими щупальцами стала расползаться паника. Понимание того, что ей с ним не справиться, ледяной иголкой кольнуло сердце.       Вдруг где-то у него за спиной послышался шум и звуки возни, а через мгновение мужчину мотнуло назад. Он зарычал и попытался резко обернуться, выпустив запястья Кэтсуми. Она, потеряв опору в виде его тела, просела на подрагивающих ногах, судорожно схватившись за подоконник, чтобы позорно не сползти на пол. А сам мужчина в этот же миг нарвался на мощный удар под дых от Нанами, который с выражением зверской злости на лице стоял у него за спиной.       Перехватив согнувшегося пополам зарвавшегося гостя за волосы, Нанами резко вздёрнул его голову вверх. — Совершенно не допустимо так вести себя с девушкой. Она вам своего согласия на более близкое общение не давала, — полушёпотом прошипел он ему в лицо, на котором застыла гримаса боли. После чего впечатал кулак в выбритую скулу. С огромным трудом удержавшись от того, чтобы пустить в ход проклятую энергию.       Мужчина пролетел наискосок по коридору, выбив спиной двери в женскую уборную, где и отрубился, распластавшись на светлом кафеле между кабинкой и раковиной.       Нанами бросился к Кэтсуми, подхватывая её за плечи, с неудовольствием отмечая, что она содрогнулась от его прикосновения. — Кэтсуми-сан! С вами всё в порядке?! — обеспокоенно спросил он, спешно её осматривая. — Вы целы? — Д-да… Да, всё нормально, — тряхнув головой, она встала ровно и глубоко вдохнула, а затем, пользуясь тем, что он наклонился к ней, посмотрела через его плечо. — Не… не стоило тебе его бить, — пробормотала она, рассматривая отключившегося мужчину. — Нужно было вызвать охрану. — Я и есть Ваша охрана! — едва ли не рыкнул в ответ Нанами. — Ты не понимаешь… — Кэтсуми устало прикрыла глаза, пытаясь прийти в себя. — Ну да ладно, потом разберёмся… Поехали отсюда. Только сначала…       Кэтсуми вывернулась из его рук и быстро зашагала в направлении главного зала. Он молча двинулся следом, не желая отпускать её от себя дальше, чем на пару шагов.       В зале Кэтсуми спешно отыскала глазами Хироки и, поймав его взгляд, нервно кивнула на коридор, безмолвно приглашая присоединиться к ним. Когда он пробрался сквозь гостей к выходу из зала, его брови чуть вскинулись, а затем сошлись у переносицы: два мирно посапывающих, прислонившись друг к другу, охранника одного из гостей определённо не вписывались в окружающую обстановку. А уж рассказ Кэтсуми о происшествии и вовсе заставил основательно напрячься. Но, посмотрев на её бледное лицо и оценив сосредоточенно-угрожающий взгляд Нанами, он кивнул и пообещал всё уладить. А им самим посоветовал убраться отсюда как можно скорее и желательно подальше.       Впрочем, отправить их из ресторана и заняться возникшей проблемой самому его заставило далеко не возмущение поступком гостя или желание отстоять честь родственницы, а опасение, что неприятный инцидент скажется на дальнейших переговорах. Как раз урегулирование всяких непредвиденных осложнений и было его главной задачей на подобных мероприятиях. И он немало в этом поднаторел за годы работы в компании отца. Так что разбитая рожа одного из гостей была не такой уж большой бедой в его глазах. С этим он как-нибудь справится, и не такие проблемы разруливал. А вот что ждать от нового охранника Кэтсуми, он спрогнозировать не мог. Слишком уж тот был непонятной фигурой. Поэтому стоило минимизировать для начала возможность дальнейших опасных выходок с его стороны. В том, что Кэтсуми не стала бы устраивать разборки, даже трахни её этот идиот в том коридоре, Хироки был уверен. А вот за реакцию Нанами он бы не поручился. — Ладно… Попробуем повернуть всё к нашей пользе, — ядовито усмехнувшись, Хироки наметил план действий, который на утро заставил бы молчать неудачливого ухажёра и сделал его гораздо более сговорчивым при подписании контракта. Всего-то и нужно: добавить парочку элементов в сложившуюся картину. А уже после пригласить на задуманный им спектакль зрителей. — Ты теперь мне должна, крошка, — хмыкнул он. — В клуб… В любой, — Кэтсуми устало опустилась на пассажирское сидение и закрыла глаза. Ей так и не удалось унять дрожь, сотрясающую, казалось, каждую мышцу, поэтому она зябко поёжилась и обняла себя за плечи. — Нет, — выруливая на проезжую часть, ровно отказался Нанами. — Ты, кажется, не понял? — Она перевела на него взгляд. Пустой, безэмоциональный, но, как всегда, упрямый. — Это была не просьба. — Кэтсуми-сан, — Нанами быстро осознал, что нужно менять подход. Нужно уговорить её, а не спорить. Иначе останется только применить силу, а подобных действий ему хотелось бы избежать. — Давайте уедем… к морю? Я возьму всё, что вы пожелаете. Только, прошу вас, не в клуб. — Не видя её лица, было сложно оценить реакцию на свои слова, поэтому ему пришлось притормозить на обочине. Заметив в глазах напротив разгорающееся раздражение, Нанами вздохнул. Не вышло. — Если вы будете настаивать… Я подчинюсь. Но тогда, боюсь, к середине ночи мне придётся покалечить добрую половину посетителей заведения, которому не посчастливиться принимать вас. Пожалейте ни в чём неповинных людей? — Он попробовал зайти с другой стороны. — Думаю, вы уже имели удовольствие убедиться в том, что я не позволю сегодня кому бы то ни было к вам прикасаться.       Она долго сверлила его задумчивым взглядом. И даже находясь в крайне нестабильном эмоциональном состоянии, не смогла не заметить его решимость. Она поняла, что он поступит именно так, как сказал. Впрочем, как всегда. Нанами так же прямо и открыто смотрел на неё, невербально уговаривая не делать глупостей. Вдруг её веки дрогнули, и она прикрыла глаза, а затем кивнула, признавая своё поражение. Сил на сопротивление не осталось совсем. К тому же идея с безлюдным побережьем показалась ей не такой уж плохой. — Маршрут построен, — тихо оповестила Азуми со сквозившим в голосе облегчением. — Я распорядилась подготовить к вашему прибытию один из загородных домиков госпожи. Беспокоиться по поводу продуктов не стоит. И… — последовала небольшая пауза, и Нанами мог поклясться, что Азуми недовольно поджала голографические губы, — и по поводу напитков тоже. — Спасибо, Азуми, — чуть улыбнулся Нанами и тронулся в путь, увозя отвернувшуюся к окну Кэтсуми прочь из города.       Расположившись на песчаном пляже, перед небольшим коттеджем Нанами возился с низким котацу, который обнаружился в гостиной. Уклон побережья не позволял ровно установить столик, а ближайшие камни располагались в прибрежной полосе и идти за ними было лень, поэтому он пытался просто прикопать котацу в песок. Что спустя некоторое время ему вполне удалось, после чего он занялся сервировкой их непредвиденного ужина на природе.       Кэтсуми по приезду почти сразу ушла к морю, захватив с собой бутылку вина. И теперь, усевшись прямо в полосе прибоя, систематически опустошала её содержимое. Внутри всё корчилось и дрожало от омерзения и запоздалого ужаса. Такое с ней случилось впервые, даже несмотря на не слишком праведный образ жизни. Обычно дальше пошлых шуточек и непристойных предложений дело не заходило. Будь то светское мероприятие или сомнительный клуб. И понимание того, что не вмешайся Нанами вовремя, то её бы и разложили на том подоконнике, вызывало тошнотворные чувства, которые сейчас, со свойственным ей упрямством, она и пыталась утопить в вине.       Ощущение чужих рук до сих пор жгло кожу калёным железом. Вкус поцелуя с запахом крепкого виски осел горечью на языке. В какой-то момент руки сами потянулись к плечам в попытке стянуть с себя платье, пропитавшееся запахом резкого мужского одеколона. За несколько сильных рывков ей удалось разорвать горловину и часть рукава, поцарапав до крови ногтями основание шеи и плеча. Но это только усилило желание избавиться от облегающей тело ткани и подстегнуло действовать решительнее.       На очередном рывке её кисти накрыли большие ладони, останавливая травмоопасный способ обнажения. Нанами, наклонившись, стоял у неё за спиной. — Хватит, — тихо попросил он. — Кэт, перестань. Давай я помогу снять? — Потянув за плечи вверх, стараясь не касаться разодранной ногтями кожи, Нанами поставил её на ноги. Быстро расстегнув молнию, он в одно движение освободил Кэтсуми от платья и тут же протянул сброшенную с плеч рубашку.       Завернувшись в тонкую ткань, она нервно дёрнула плечом и, не оборачиваясь, отошла, заходя по колено в воду. Пальцы ног зарылись в мелкий песок для более устойчивого положения. Морские волны бились об неё, заставляя чуть покачиваться. Стоило бы взять себя в руки, думала Кэтсуми. Понимание того, что она глава клана, сейчас больше похожа на перепуганного ребенка, чем на зубастую акулу в мире больших и сильных, с одной стороны злило, с другой — давило неподъемным грузом. А ещё она считала, что выказывать слабость при посторонних недостойно наследницы дома Игараси. Так её учили с самого детства.       Нанами сходил в коттедж, нашёл там большой мягкий плед и вернулся на берег. Нужно было как-то вытащить Кэтсуми из воды. Не стоило и дальше оставлять её наедине с собой. Ей было очень плохо, и никакие попытки скрыть это не срабатывали. — Кэт? — Он остановился у кромки воды, и набежавшая волна тут же лизнула носки его туфель. — Пошли перекусим? — Оставь меня, — мотнула головой Кэтсуми. — Я не голодна. — А про себя подумала, что она не просто не голодна, её тошнит от сегодняшнего дня. — Нет, — возразил Нанами. — Не оставлю. И раз уж у тебя нет аппетита, то, может, ты просто составишь мне компанию? Не хочется есть в одиночестве. А пить тем более. — Ну, чего ты ко мне привязался? — оглянулась она через плечо. — Сам же к морю притащил. Вот! Стою. Любуюсь.       Её лицо оставалось спокойным, когда она посмотрела на него, голос тоже был ровным, но Нанами внутренне передёрнуло. Не правильно. Если бы она ругалась, злилась или плакала, да хоть бы даже билась в истерике, он бы смог ей помочь. Утешить или успокоить. А стоять тут в ночи и вести светскую беседу было не правильно. — Пойдём? — снова попросил он и протянул руку раскрытой ладонь вверх. — Вот же зануда… — вздохнула Кэтсуми и приняла предложенную руку, сделав шаг из воды. — Пошли. Не отстанешь ведь. — Это был не вопрос.       Усадив Кэтсуми на плед и укутав ноги его краем, он сунул ей бокал с вином, а сам отошел на пару шагов вперед и принялся выкапывать в песке небольшое углубление. Кэтсуми приподняла бровь, в удивлении наблюдая за его действиями. Нанами же, если и заметил её недоумение, то не подал вида, продолжая ковыряться в песке. — Решил меня всё-таки прикопать? — нарушила молчание Кэтсуми. — Заманчиво, но нет, — улыбнулся он. — Хочу соорудить небольшой костёр. — Костёр… — задумчиво протянула она и сделала большой глоток вина. — На песке? На пляже? А ты вообще в курсе, что это запрещено? — Знаю, — спокойно отозвался он и выпрямился, удовлетворившись глубиной вырытой ямки. — Но вряд ли нас кто-то побеспокоит среди ночи на частной территории. Да и потом, с каких это пор ты вообще обращаешь внимание на какие-либо запреты или правила? — ехидно осведомился Нанами, в тайне радуясь, что она начала хоть как-то реагировать на его действия. — Ты против? — А тебя интересует моё мнение? — в той же манере ответила Кэтсуми. — Конечно, — Нанами подошёл к ней и опустился на колено, заглядывая в глаза. — Я всё это затеял исключительно для тебя. — Вот как? Надо же… Не заметила, — съязвила она. — Ну… Тогда плесни мне ещё вина, пока не ушёл заниматься вандализмом. — Нанами вопросительно вздёрнул бровь. Она пренебрежительно фыркнула. — Дрова, Нанами. Из чего ты собрался разводить костёр? И я бы попросила не трогать деревья. Мебель я ещё как-нибудь переживу, а вот сакуры будет откровенно жаль. — Тебе правда стоит отдохнуть, — рассмеялся он и покачал головой. — Я не собирался ничего ломать. Дрова для камина ничем не хуже горят в костре. — Он электрический, гений, — вздохнула Кэтсуми и ехидно прищурилась. — Для него не нужны дрова. — Кэт, а ты часто тут бываешь? — улыбнулся Нанами. — Эм… не припомню точно. Лет пять-шесть назад, наверное. Сюда чаще ездил… Впрочем, не важно. А почему ты спросил? — Потому что помимо камина в гостиной, у тебя тут имеется обычный камин в кабинете и стационарный мангал на заднем дворе, которые предусматривают использование твердого топлива. — Он вытащил из её пальцев пустой бокал, встал, наполнил его вином и передал обратно. Кэтсуми чуть кивнула в знак благодарности, но даже не взглянула на него, задумчиво рассматривая песок перед собой. Её настроение снова изменилось, а по лицу пробежала тень. Словно Нанами, сам того не желая, напомнил ей о чём-то неприятном или болезненном. — Я быстро, — тихо сказал он, осознав это, и ушёл в сторону дома, немного досадуя, что знает о ней не настолько много, чтобы избегать подобных проколов.       Вернулась нервозность. В груди снова заворочался страх, что она не более чем песчинка, влекомая чужой волей и обстоятельствами. Захотелось сбежать. Спрятаться. Перечеркнуть всю свою жизнь и начать сначала. Минутная слабость. Можно и простить её себе. Вот только вместе с тревожными мыслями, всколыхнулись и воспоминания о сегодняшнем вечере. Кэтсуми залпом осушила бокал. Нужно было поскорее вытравить их из памяти. Она, в отличие от Нанами, понимала, чем могла обернуться выходка их партнёра, не вмешайся он вовремя. И поруганная честь была бы наименьшей из возможных проблем. На глаза навернулись злые слёзы, мгновенно стёртые резким движением ладони. Она чуть не попалась в ловушку. В ловушку, расставленную специально для неё.       Когда он вернулся, то не обнаружил Кэтсуми на месте. Она ушла к побережью, напряженно замерев у самой кромки воды. Нанами вздохнул. Нужно было начинать всё сначала.       Огонь задорно потрескивал в небольшом углублении на песке, жадно облизывая языками пламени ровные поленья, уложенные башенкой. Бриз рывками подбрасывал вверх яркие искорки, закручивая их по спирали и унося в тёмную высь, словно пытаясь забрать с собой маленький кусочек тепла и согреть им небо. У подножия небольшого холма в старом саду шелестели листвой старые сакуры, пересказывая друг другу истории давно минувших лет. А впереди ласково шумело море, окатывая теплыми водами песчаный берег.       Умиротворение и покой. Но не для всех.       Она судорожно вдохнула, когда он обнял её со спины, прижав к своей груди. — Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? — тихо спросил Нанами. — Да катись ты в пекло! В гробу я видала твою помощь! Мне она не нужна! — Она зло дёрнулась и попыталась отойти от него. — Ты себе-то помочь не в состоянии! Пусти! — Не сумев освободиться из медвежьих объятий, Кэтсуми резко поднесла бутылку, которую держала в руке, к губам и в три глотка допила вино, после чего швырнула её в сторону, вымещая скопившиеся в душе горечь, негодование и обречённость. Послышался звон стекла. — Зачем? — вздохнул Нанами, отпустил её и отошёл в сторону, присев на корточки, чтобы собрать осколки. Не хватало ещё, чтобы она порезала босые ступни, маяча по берегу. Сложив их на крупном валуне, он обернулся. — Ты расстроена и напугана. Тебе плохо. — Слова тихо разрезали разделяющее их расстояние. — Просто позволь мне поддержать тебя. Не отталкивай. Я искренне хочу помочь. — Кэтсуми вздрогнула, словно ей только что влепили пощёчину. Глаза опасно сузились. Гнев, обида и боль, так тщательно сдерживаемые ею весь этот невыносимо долгий день, выплеснулись наружу. — А ну-ка слушай сюда, мальчик! Поумерь свой пыл! А ещё раз и навсегда запомни: что бы ни случилось в моей жизни, я в состоянии с этим справиться! — Её голос задрожал от бушующих внутри эмоций, но вряд ли она осознала то, что практически кричит на него, как и то, что по щекам вновь покатились солёные капли. — Это кто и когда тебя уверил, что ты хоть что-то понимаешь в этой жизни?! С чего ты взял, что ты хоть на десятую долю знаешь, кто я такая и что мне нужно?! Ты вмешиваешься в то, о чём понятия не имеешь! Да тебя бы сожрали за неделю в том мире, в котором я живу, занеси тебя туда не как персонал, а как пусть и условно, но равного! — Нанами встал и тихо вздохнул, но остался на месте. Хотя единственное, чего ему хотелось сейчас, это сгрести её в охапку и прижать к себе, утешить. Её фигура на фоне ночного пляжа и бескрайних вод чернеющего за спиной моря казалась крайне беззащитной. Растрёпанные темные пряди волос развевались под порывами морского бриза, покрасневшие глаза ярко контрастировали с бледной кожей лица, а его рубашка балахоном болталась на узких плечах, визуально сделав её ещё более хрупкой и маленькой. От этого зрелища сжалось сердце и теперь гулко билось в груди о рёбра, понукая его спрятать её от этого мира, согреть в своих руках, защитить. И только понимание того, что в таком состоянии она вряд ли оценит его душевный порыв, заставило не делать ничего подобного. — Кэт, прости. — Нанами немного приблизился в противовес ей, разговаривая очень мягко и вкрадчиво. — Если я сделал что-то, что доставило тебе проблем, я очень сожалею. Но если ты это о том ублюдке, которого я оторвал от тебя, то я не считаю свой поступок неправильным. Я вообще думаю, что он легко отделался. И, не дай боги, конечно, если подобное повторится, я сделаю ровно тоже самое. Никакая работа или контракт не стоят того, чтобы спускать с рук подобное поведение. Это ведь даже не оскорбление или недостойный проступок. Это уголовное преступление. Причём одно из наиболее тяжких. — О Боги! — Она закатила глаза и провела ладонью по лицу. — Ты и правда настолько наивен, чтобы считать, что мужик, который приплыл на другой конец света ради заключения сделки на сумму с очень приличным количеством нолей, вдруг настолько воспылал ко мне какими-то там чувствами, пусть даже сугубо животного происхождения, что решил оскорбить принимающую его сторону? — Ядовито усмехнувшись, она покачала головой. — Да к нему таких, как я, в плане визуального содержимого, очередь выстроится, стоит щёлкнуть пальцами! — Что ты имеешь ввиду? — Он нахмурился, не совсем понимая, к чему она клонит. — Ты хочешь сказать, что это… Что это была не случайность? Ему кто-то заплатил? — Пф… Заплатил, — фыркнула Кэтсуми. — Денег у него и так в достатке. Скорее уж, ему пообещали что-то очень ценное или сделали крайне выгодное предложение. — Но… Кто? И самое главное, зачем?! — У Нанами в голове не укладывалось, что кому-то могло прийти на ум попросить изнасиловать девушку. В его глазах отражалось настолько очевидное изумление и возмущение, что ей резко расхотелось ругаться. — Знаешь… А я ведь тебе даже завидую. Ты так искренне веришь в хорошее и плохое, — неожиданно выдала Кэтсуми. Весь её боевой запал иссяк. Она смотрела на Нанами и сожалела, что затеяла этот разговор. Совершенно ни к чему вываливать на него ту грязь, с которой ей приходится сталкиваться каждый день. — Забудь. Забудь обо всём, что я только что сказала. Это тебя не касается, и, я очень надеюсь, не коснётся и впредь. — То есть как это забудь? Ты только что, и я очень надеюсь, что предположила, что кто-то условно заплатил за то, чтобы этот мужик тебя… — Он ошалел от такого поворота событий, а в душе помимо воли стала подниматься волна гнева. — Кэт… И ты не усматриваешь в этом ничего странного?! Ну не знаю… Ненормального?! — А кто тебе сказал, что мой мир нормальный? В моём мире нет места таким глупостям, как мораль или добродетель. Есть только целесообразность и оценка рисков, — горько усмехнулась она и сама шагнула ему навстречу. Тему стоило бы замять, решила она, значит, его нужно отвлечь. — Плевать! — Кэтсуми обняла его за талию и прижалась к горячему телу. — Давай вернёмся? Я замёрзла. — Хорошо, — скрепя сердце согласился он. Как бы не шокировало его её заявление, устраивать допрос именно сейчас было бы не лучшей идеей. — Ты чего-нибудь хочешь? — Вина, — пожала она плечами, отпустив его и обойдя с левой стороны. Нанами пошёл следом.       Через десяток шагов ему пришлось спасать Кэтсуми от падения. Она оступилась. Поэтому он подхватил её на руки, решив, что донести до столика будет проще и безопаснее.       Вновь усадив её на плед, он отошёл к костру, чтобы подкинуть поленьев. Когда яркие искорки снова взметнулись в воздух, а их обоих окатило порывом горячего воздуха, Нанами вернулся к столу. Налил ей вина, а себе плеснул коньяка, который приглянулся ему при изучении ассортимента напитков коттеджа. После чего он опустился рядом, и они молча засмотрелись на пляшущие языки пламени. Этот день вымотал обоих, и несколько минут тишины и покоя показались лучшим его завершением.       Нанами оторвался от задумчивого созерцания огня, только когда понял, что она периодически чуть подёргивает плечом. Нервные движения привлекли его внимание, а спустя некоторое время он понял, что её беспокоит. Рубашка. Она прилипла к коже в том месте, где Кэтсуми себя расцарапала. — Кэт? — тихо позвал Нанами. Она перевела взгляд на него, безмолвно спрашивая, в чём дело. — Рубашка прилипла к ране. Нужно обработать. — А? — Кэтсуми недоумённо покосилась на своё плечо, только теперь почувствовав, что кожу немного тянет и это доставляет дискомфорт. — Да ерунда. Сейчас… — Она потянулась пальцами к воротничку. Нанами быстро остановил её. — Не трогай. Давай я сам? Аккуратно? — попросил он, удерживая руку чуть выше запястья, стараясь не замечать проступившие там синяки. — Как скажешь, папочка, — усмехнулась она и села ровно, опустив ладони на колени.       Он сходил в дом за аптечкой, попутно успокоив Азуми, которая собиралась выдернуть из Токио врача, и, вернувшись на пляж, сел на колени чуть сбоку от Кэтсуми. Когда на ткани, превращаясь в пену, зашипела перекись, она дёрнулась в сторону. — Больно! — отодвигаясь подальше, возмутилась Кэтсуми, обиженно буравя его недовольным взглядом. — Сорвать было бы быстрее. — Так не пойдёт, — вздохнул Нанами. Он отставил пузырёк и, резко подавшись вперёд, поймал её за талию. Чуть приподняв сопротивляющуюся Кэтсуми, Нанами притянул её обратно и, развернув лицом к побережью, усадил между своих коленей. — Потерпи немного. Скоро всё пройдёт.       Пока он размачивал присохшую ткань, Кэтсуми извертелась между его ног. Сбежать, правда, больше не пыталась, но жаловалась на его медицинские навыки очень активно. Поэтому и не заметила, когда он, чуть потянув рубашку вверх, отлепил её от кожи. — Вот и готово, — улыбнулся Нанами, а она запоздало ойкнула. — Немного кровит. Сейчас заклею пластырем.       Пока он накладывал пластырь, Кэтсуми, наконец-то, успокоилась и притихла, терпеливо ожидая возможности выбраться из его хватки. Вот только, закончив с оказанием помощи, Нанами, напротив, импульсивно прижал её спиной к себе, не позволив обернуться. Потому что сейчас его выражение лица было едва ли лучше, чем в тот момент, когда он увидел её зажатой у подоконника. Она не просто расцарапала себе кожу. Она неосознанно разодрала ногтями то место, где виднелся слабый след от укуса. И сейчас Нанами боролся со жгучим желанием вернуться в Токио, найти этого ублюдка и свернуть ему шею. Ну или, как минимум, выбить все зубы. Теперь он сожалел, что не воспользовался проклятой энергией при ударе. В этом случае тот ещё долго бы потом не смог никого укусить. Да и ел бы, скорее всего, через трубочку. — Эй, Нанами! — До него сквозь бурлящую в душе злость пробился голос Кэтсуми. — Ты меня сейчас раздавишь! Или ключицы сломаешь! Что случилось? — Оказалось, разозлившись, он яростно стиснул её плечи. — Прости, задумался, — Но вместо того, что бы отпустить её, наклонился и легонько поцеловал туда, где только что наложил пластырь. — Сильно болит?       Кэтсуми полуобернулась, вывернув голову, чтобы посмотреть на него. Поведение Нанами показалось ей странным. Нет, она, конечно, тоже уже не слабо набралась и вела себя не совсем вменяемо, но вроде как он не должен был успеть догнать её. С самого приезда Нанами больше присматривал за ней и занимался то столом, то костром, то уговорами. — Ты пьян? — всё-таки озвучила она мучившее её предположение. — Если только совсем чуть-чуть, — улыбнулся он, совладав с гневом. — Тогда какого хрена ты вытворяешь? — чуть приподняв бровь и скептически его оглядев, спросила Кэтсуми. — Завершил обработку твоих царапин? — невозмутимо предложил он один из вариантов происходящего. — Ага… У собачки боли, у котёнка боли… Да? — усмехнулась она. — Ну хорошо хоть не в лоб поцеловал. — Тебе было неприятно? — Нанами обеспокоено заглянул в её глаза, запоздало испугавшись, что после случившегося она будет сторониться близкого контакта с окружающими. — Очнулся? — по привычке съязвила Кэтсуми, поймав себя на мысли, что она совершенно ничего не имеет против его очень тесного соседства. — Ты полвечера меня тискаешь и вроде не особо беспокоился моим мнением на этот счёт. — Если я сделал нечто подобное, то могу тебя заверить, без всякого умысла. Я всего лишь хотел тебя успокоить, — вздохнул он. Но рук так и не разжал, и даже не подумал отпустить её. — Забей, — отмахнулась она и тоскливо пробормотала, всматриваясь в звёздное небо: — Надо было ехать в клуб. — Его чуткие прикосновения, обнажённый торс, с рельефно очерченными мышцами, будили глубоко в душе навязчивые желания, осуществить которые, находясь далеко за пределами Токио, было проблематично. Кэтсуми чуть повозилась и откинула голову ему на грудь, заставив себя абстрагироваться от неуместных фантазий. — Не надо, — качнул головой Нанами, не понимая её тягу к опасным развлечениям и сомнительным компаниям. — Кэт, зачем ты постоянно осложняешь себе жизнь? Почему ты так настойчиво рвёшься туда? — Там можно потеряться. Забыть обо всём, — пожала она плечами. — Там можно хоть на пару часов забыть о том, кто я есть, и просто жить. Понимаешь? На всю катушку жить. Не оглядываясь ни на кого. — Кэтсуми обхватила себя руками и поёжилась. — Там можно хоть немного отогреться… На мгновение поверить в то, что кому-то я действительно нужна. Ни мои деньги, ни связи, а именно я. — Ты не там ищешь, — прошептал Нанами, накрыв своими ладонями её руки и легонько сжав. — Может, если хорошенько посмотреть по сторонам, то ты обнаружишь, что получить желаемое можно гораздо ближе? — Вокруг в радиусе нескольких километров, кроме тебя никого не наблюдается, — криво усмехнулась она и задрала голову вверх, чтобы посмотреть на него. — Увы, мне сегодня тотально не везёт. — А что не так со мной? — Чуть сместив её на сгиб локтя, поддерживая рукой под спину, он низко наклонился, заглянув в глаза и обдав теплом своего дыхания щёку. — Помнится, чуть раньше ты была совсем не против моего внимания. Более того, ты его очень активно добивалась.       Кэтсуми на секунду замерла и удивлённого на него уставилась, не сразу поняв, что именно он ей предложил. Точнее, она просто не смогла в это поверить. Только сейчас до её затуманенного алкоголем сознания дошло, что они вдвоём на берегу моря, рядом потрескивает в костре огонь и Нанами уже на протяжении получаса не выпускает её из своих рук. — Ты позволишь? — Пальцы второй руки, невесомо скользнув по шее, нежно придержали её подбородок, а сам он склонился ещё ниже, прозрачно обозначив свои намерения. Она не ответила. Только судорожно сглотнула отчего-то ставшую очень вязкой слюну. Нанами счёл это движение за согласие и медленно поцеловал приоткрытые, искусанные за вечер мягкие губы.       Скользнув языком по зубам, он дал ей немного времени на то, чтобы остановить его. Но снова не встретив сопротивления, углубил поцелуй, теперь уже без остатка отдаваясь ощущениям. Кэтсуми ответила, но слегка заторможено, не до конца осознавая реальность происходящего.       Нанами ненадолго прервался, наблюдая за реакцией Кэтсуми. Отпустил её подбородок, нежно огладил большим пальцем скулу и устроил руку на шее, охватывая её сзади ладонью. Она так же внимательно, пусть и до сих пор немного ошарашенно, смотрела на него. А ещё растерянно слушала, как бешено колотится её сердце. По коже пробежали мурашки, оттого, что она почувствовала, как напряглись мышцы его руки у неё под спиной, как подрагивали пальцы на её шее. Она посмотрела в его глаза и увидела, как немного сужаются и расширяются его зрачки от бурлящего в крови адреналина. Стало нестерпимо жарко. Кэтсуми неосознанно стиснула бёдра, ощущая тяжесть, сковавшую низ живота. — На… нами… — хрипло прошептала она. — Что ты… — Собственный голос немного отрезвил, и, имя, произнесённое пересохшими губами, вернуло её в реальность. Да, это же всего лишь Нанами. Её водитель. Строгий, правильный, порядочный. «Демон его задери!» Кэтсуми попыталась сесть ровно и отодвинуться подальше от него. Грудь сдавило от острого разочарования. — Что не так? — Он моментально оценил изменившееся выражение лица. На скулах заиграли желваки, потому что Нанами постарался скрыть досаду. — Ты не хочешь? Неприятно? — Что ты творишь?! — рыкнула она, едва справляясь с накатившей злостью. — Отпусти! Благодетель хренов! — Кэт? — Нанами разжал руки и нахмурился. Она же хотела его, в этом он был уверен. Он почувствовал, как она дрожала в его объятиях, как сжимала ноги от возбуждения, чуть выгибаясь в спине. Тогда в чём дело? Зачем отталкивает? Откуда взялась эта злость в голосе? — Почему? — Что, блять, почему?! — взорвалась она, хотя бы таким способом сбрасывая напряжение. — Как ты там сказал тогда? Нет ничего привлекательного в том, чтобы трахать пьяную девку? Так, кажется?! Так какого хрена ты сейчас делаешь?! Что изменилось?! Вводные, сука, те же! Ничего нового! Так почему, Нанами?! — Кэтсуми вскочила, яростно сверкая глазами. Захотелось от души ему врезать. Гнев и обида душили с такой силой, что на глаза навернулись слёзы. — Пожалел?! Настолько, что решил поступиться своими принципами?! Ну надо же, какая честь! Иди ты на хрен, козёл! — Она развернулась и рванула в темноту. Точнее, попыталась это сделать. Нанами с нечеловеческой скоростью оказался на ногах, поймал её за руку и, дёрнув на себя, опустился на покрывало, одним слитным движением усадив брыкающуюся Кэтсуми к себе на колени. — А вариант, что ты — привлекательная девушка, что ты мне очень нравишься и я хочу тебя трахнуть, тебе в голову не приходил? — срываясь на грубость, спросил он. — Да и не за этим ли ты так рвалась в ночной клуб? — Ах ты! — Она вскинулась и замахнулась, чтобы залепить ему пощёчину. — Это лишнее, — уже спокойнее сказал Нанами, с лёгкостью остановив её ладонь в сантиметре от своей щеки, сожалея о своей несдержанности. — Прости, перегнул. Но не солгал. Ты действительно очень мне нравишься. И не надо путать моё желание уберечь тебя с жалостью. То, что я чувствую к тебе, не имеет с ней ничего общего. И да, отвечая на твой вопрос, моё отношение к тебе изменилось с нашей первой встречи. Как ты понимаешь, в лучшую сторону. Пускай это даже мне кажется удивительным. — А с чего ты взял, что оно мне нужно? — всё ещё зло, но так же менее эмоционально огрызнулась Кэтсуми, не оставляя попыток сползти с его коленей. — Я об этом не думал, — чуть улыбнулся Нанами, заметив её возмущение. — И знаешь, мне всё равно, как ты на это смотришь. Я просто буду ря… Чёрт! Кэт… Прекрати, пожалуйста? — Нанами рвано выдохнул, когда она в очередной раз сжала его бёдрами и наклонилась немного вперёд уходя от успокаивающих поглаживаний по спине. — О чём ты? — насторожилась она, уловив мольбу в его словах. — Прекрати ёрзать, — пояснил он и не подумав отводить взгляд. — Даже моё самообладание имеет предел. Ты же не думаешь, что я настолько бесчувственный? — Кэтсуми замерла, напряжённо рассматривая его, а затем, догадавшись о чём речь, потянула руку, которую он всё ещё удерживал, вниз. Нанами разжал пальцы, и она коснулась ладонью его паха. Он чуть заметно вздрогнул и прикрыл веки, с тихим стоном выдохнув сквозь сжатые зубы: — Н-н-н…       Они оба замерли. Он едва сдержался, чтобы не толкнуться ей в руку, а она с трудом остановила подрагивающие пальцы, не позволив им сжать напряжённую плоть, скрытую под тонкой тканью брюк.       Осторожно, словно под рукой была мина, она отвела её вверх и опустила на его горячее плечо, и только там позволила себе стиснуть пальцы, впиваясь ногтями в кожу. Пару раз глубоко вдохнула, а затем, как будто побоявшись передумать, резко прижалась к его груди, второй рукой обхватывая за шею. — Демон тебя задери, Нанами! — пробормотала она в плечо, вжимаясь в него лбом. — Ответь всего на один вопрос: почему именно сейчас? — Ей было важно услышать ответ. Потому что никаких других причин, кроме жалости, в голову не приходило. А в его внезапную симпатию как-то не особо верилось. — Ты же никогда раньше не… — Кэт. — Нанами притянул её ближе настолько, что между ними не осталось и миллиметра свободного пространства, поцеловал в открытую шею раз, затем ещё и ещё. — А когда я мог это сделать? В офисе? Или на объекте, где ты работала с утра до ночи в окружении кучи сотрудников? А может, в машине по дороге на очередную встречу? — Нанами разогнулся и за плечи отодвинул её, чтобы посмотреть в глаза. — Назови хоть одно место, где ещё я имел хотя бы полшанса без помех просто поговорить о своём отношении к тебе и уж тем более о желаниях, вытекающих из него. — Кэтсуми отвела взгляд. Его слова звучали так искренне, что ей захотелось в них поверить. И в тоже время это желание её испугало. — Заткнись! — Она привстала и куда менее осторожно, чем он немногим ранее, поцеловала его, стискивая руками шею. — Меня и сейчас твои разговоры не слишком волнуют, — пробормотала она ему в губы.       И Нанами ответил. Его руки напряглись, вздувшись буграми мышц, сжав её в стальном захвате, впечатав гибкое тело в себя. Он чуть развёл колени, вынуждая её плотно оседлать его бёдра, и толкнулся вверх, с силой прижимаясь пахом к её промежности. Она застонала и двинулась навстречу, уже сама подталкивая его к более активным действиям. Нанами зашипел от чрезмерного давления ткани и её тела на член. По позвоночнику прокатилась мучительно-сладкая судорога.       Придерживая Кэтсуми рукой, он привстал на коленях и опрокинул её на спину, после чего, нависнув сверху, впился в губы, не позволив опротестовать смену позиции. Затем, резко отстранившись, Нанами разогнулся, расстегнул ремень и избавился от брюк вместе с бельём, возвышаясь над ней и полностью перекрыв своей мощной фигурой весь окружающий их пейзаж. Впрочем, Кэтсуми совсем не была против и жадно скользнула взглядом по рельефной груди, часто вздымающейся от рваных вдохов, по кубикам пресса напряжённого живота, по налитому кровью и перевитому крупными венами члену, и в то же время проворно перебирала пальцами пуговицы рубашки, надетой на неё.       Нанами так же позволил себе несколько мгновений полюбоваться плавными изгибами её тела, упругой грудью с ярко очерченными ареолами сосков, пока стягивал со стройных ног тонкую ажурную тряпочку, по недоразумению считающуюся женским бельём. Но на большее его не хватило. Не осталось сил даже на то, чтобы уделить хоть немного времени для ласки. Он мысленно пообещал, что непременно сделает это немного позже, и тяжело сглотнул, реагируя на её движения. Кэтсуми широко развела ноги и опустила руку вниз, массируя пальцами нуждающийся во внимании клитор. Получилось до одури сексуально и пошло. Член дёрнулся, прижавшись к животу, испачкав кожу прозрачными каплями предэякулята. — Иди сюда, — хрипло позвал он, протягивая ей раскрытую ладонь и помогая снова забраться на свои колени.       Их губы встретились. Его язык ворвался внутрь, на мгновение опередив первый глубокий толчок, когда, приподняв Кэтсуми за бёдра, он чуть ли не рывком насадил её на свой член. И в этот момент Нанами накрыло такой мощной волной облегчения, что он едва удержал её. Кэтсуми сильно прогнулась в спине и, разорвав поцелуй, громко застонала в ночное небо.       На некоторое время всё остановилось. Они оба привыкали к ощущениям, атаковавшим разум, яркими искрами вспыхивая внизу и устремляясь выше, выжигая любые мысли и посторонние сигналы тела. Будь то песчинки, впивающиеся в колени или растянутые до предела связки.       Кэтсуми освоилась быстрее, привыкнув к чувству крайней заполненности, и как только смогла относительно свободно двигаться на нём, пару раз качнувшись для пробы, задала резкий и рваный ритм, воспользовавшись тем, что Нанами находился ещё где-то не здесь. Он глухо застонал, сжимая пальцами ягодицы, придерживая её и не давая соскользнуть, чувствуя, как она плотно обхватывает его. А затем, чуть выдохнув и собрав по крупицам остатки мыслей, резко остановил, прижимая её ноги к своим бёдрам. Она попробовала привстать, чтобы продолжить эту сводящую с ума скачку и получить разрядку, о близости которой интенсивно сигнализировало её тело. Но хватка Нанами, способная посоперничать в силе с тисками, не позволила ей даже шелохнуться. — Не спеши, моя госпожа, — прошептал он ей в губы, перед тем, как тягуче и нежно поцеловать. — Нам некуда торопиться. — Кенто, — захныкала она, снова попытавшись взять контроль в свои руки, — мне нужно… быстрее… Пожалуйста. — Не нужно, — Нанами потёрся носом о её шею, после чего заглянул в горящие желанием глаза и медленно качнул головой.       Дёрнувшись ещё раз, Кэтсуми осознала тщетность своих попыток и едва ли не зашипела на него, призывая продолжить начатое немедленно, использовав по привычке приказной тон. — Тише. — Он притянул её к груди, устроив голову на своём плече и, дождавшись, когда она перестанет вырываться, почти полностью выскользнул, приподняв за бёдра, после чего медленно опустил обратно. — Я хочу тебя любить, а не трахать, — сквозь туман услышала она его тихий голос. — И я обещаю, ты поймёшь, в чём разница.       С рассветом Нанами унёс измученную и разомлевшую Кэтсуми в коттедж, уложил в спальне на кровать, а потом вернулся на пляж, чтобы забрать вещи. По пути он завернул к ауди посчитав, что прихватить телефоны тоже будет не лишним.       Её сумочка, брошенная на заднем сидении, рабочий айпад с панели перекочевали в общий ком того, что он собрал на пляже, практически без участия переутомленного разума. Нанами действовал скорее автоматически и немного заторможено. Он тоже очень устал, а мыслями и вовсе уже давно находился в той же кровати, что и Кэтсуми. — Вы уверены в своём решении, Нанами-сан? — холодным тоном с нотками металла врезался в его полусонное сознание голос Азуми. — О чём ты? — моментально вынырнул из неги Нанами. Даже в ночь их первого знакомства она не говорила с ним так. — Азуми, ты чем-то огорчена? — Нет. Я всего лишь ИИ, меня нельзя огорчить. Так что ваш вопрос некорректен. Он скорее уместен для человека, — отозвалась она. Металл из голоса исчез, но тон остался беспристрастно вежливым. — Азуми, скажи, в чём дело? — Нанами опустился на водительское сидение и провёл рукой по лицу, сгоняя сонливость. — Ты злишься из-за… того, что мы с Кэтсуми переспали? — Ещё один глупый вопрос, но другого объяснения в голову не пришло. Хотя и это было несколько странно. Азуми никогда не выказывала особых переживаний по поводу личной жизни своей госпожи. — Нет. И я не злюсь. И эта эмоция присуща только людям. Но, я должна оберегать здоровье своей госпожи, как физическое, так и психическое. И ваше сближение вызывает у меня серьёзные опасения. — Нанами задумчиво свёл брови, не понимая каким образом их сегодняшний вечер мог как-то отразится на состоянии Кэтсуми. Он был здоров. Да и в процессе осторожен, так что беспокоиться о внеплановой беременности тоже не стоило. — Поясни, — попросил Нанами. — Я не очень понял, каким образом мог навредить Кэт. — На основе анализа вашего психотипа, я с уверенностью в восемьдесят пять процентов, могу утверждать, что для вас близость с госпожой не была способом развлечься, — сухо прокомментировала Азуми. — А значит, вы предпримете попытку вывести ваши отношения на другой уровень. Подобные изменения не могут не вызывать опасений, потому что я не уверена, что вы в полной мере осознаёте, чем подобный шаг может обернуться. — Он чуть содрогнулся от сквозившей в словах недоброжелательности и сглотнул. Азуми была прекрасным помощником и собеседником. Нанами очень ей симпатизировал, насколько подобное определение допустимо по отношению к ИИ. А вот чем может обернуться её настороженность или, хуже того, враждебность, сложно было даже представить.