Взрослые Проблемы|Adult Issues

Руна чуть сдвинулась к краю стола, радуясь, что хотя бы на ближайшее время выпала из поля зрения коллег. Заведение постепенно наполнялось слегка и вполне прилично пьяными разговорами, раскатами смеха и чрезмерно активной жестикуляцией присутствующих. В целом было весело — особенно первые полтора часа, — однако чем дальше тянулся вечер, тем шумнее и одновременно скучнее всё становилось. Ярым противником тимбилдингов она никогда не была, однако напиваться в компании сотрудников всё равно казалось довольно странным развлечением. И в каком-то смысле Руна даже завидовала тем смельчакам, которые без всякого стеснения опрокидывали шот за шотом, творили откровенно постыдные вещи, а на следующее утро невозмутимо появлялись на рабочих созвонах или в офисе так, словно пьяный бред прошлого вечера существовал лишь в чьей-то сонной фантазии. Коллективной. Поэтому, откинувшись на спинку кресла и лениво покачивая бокал с остатками коктейля, девушка наблюдала за сисадмином, который, как ему, вероятно, представлялось, томно нашёптывал на ухо одной из продажниц нечто крайне непристойное. Та старательно сохраняла серьёзное выражение лица, но предательски краснела. Руна едва удержалась от смешка. Смартфон завибрировал, вспыхнув уведомлением: «Момо 🍑, новое сообщение». Без задней мысли Руна коснулась экрана, раскрывая диалог, и тут же лицезрела качественно, с любовью и явно не без гордости сфотографированную мужскую задницу. Причём настолько крупным планом, что обладатель фотографии остался практически за кадром. Р: «Это что?» — скобка. М: «Это Протеже. Скажи, хорошенький?» — две скобки. Р: «Я вижу только жопу, поэтому не могу утверждать. Куда делся ДТП?» М: «О, он в больнице». Р: «Боже, серьёзно?» М: «Ахахах, нет. Но было бы иронично, правда? » — неисчислимое количество скобок. Р: «Ой, иди ты. Я уже подумала, что вы сошлись...» М: «Побойся бога. Он бы всё равно надолго не задержался. Как ты вообще? А то уже недели две молчишь. Случилось что-то или опять устроила себе детокс от общества?» Уголки губ невольно дрогнули. Поразительная способность Момо раздавать своим ухажёрам настолько абсурдные прозвища по-прежнему оставалась загадкой. Что именно сделал Протеже, чтобы заслужить столь почётный титул, Руна не знала. А вот история ДТП была известна. Тот действительно оказался большим любителем превышать скорость, однако кличку получил вовсе не за опасную манеру езды, как могло показаться на первый взгляд. Причиной стал помятый бампер. Решив эффектно подкатить к подруге, мужчина не рассчитал манёвр и впечатался в клумбу у кафетерия. Прямо на её глазах. Р: «Всё как и всегда: работа — сон — работа. Рассказать нечего. Ты вот не скучаешь, в отличие от меня. Завидую». М: «Та вот буду через месяц в городе, думала напроситься к тебе». — скобка. М: «Сто лет тебя не видела как будто. Разобралась с тем проектом? Я всё жду новостей, что тебя повысят и мы закатим пьянку в честь такого события». Р: «Мы ещё в процессе. Я же объясняла тебе, что это не быстро. Честно говоря... не хочу я уже этого повышения. Устала». М: «Чувствую нотки депрессии между строк. Прекращай. Ты вроде должна была уйти в отпуск?» Р: «Я уже из него вышла». М: «И чем занималась? Опять мариновалась в квартире?» Р: «Наслаждалась тишиной, вообще-то». М: «И что, твой Детсадовец не мог тебя развеселить?» Р: «У него имя есть. И он в командировке был. Да и впрочем... ох, я тебе при встрече расскажу». М: «Оу... я чего-то не знаю? (Ты ведь знаешь, у меня плохая память на имена.)». — хитрый смайлик. Руна усмехнулась. Р: «Придумай лучше, как мне тактично свалить с ресторанной попойки с коллегами». М: «Они такие скучные?» Пока девушка набирала ответ, кто-то с грохотом опрокинул бокал. Стекло чудом не разбилось, но содержимое щедро расплескалось по полу, вызвав волну возмущённых возгласов за соседним столом. Р: «Слишком экстравертный вайб. Как на мой вкус». М: «Поняла-поняла. Скучные там не они». Р: «Я сейчас тебя заблокирую». М: «Ты мне лучше расскажи, на кого променяла малявку». Р: «Скинуть тебе его задницу?». — куча скобок. М: «Естественно». Р: «Ну ты и засранка». М: «Я эстет, как ты смеешь». — смеющиеся смайлики. Новое сообщение пришло в другой чат, и Руна ненадолго отвлеклась. М: «Скажи, что у тебя семейные обстоятельства, и быстренько на такси. Мне ли тебя учить. Ты тут?» Р: «Так и сделаю. Извини, я тут пытаюсь понять, как свалить». М: «Знаешь, мне нужны вводные, чтобы придумать кличку для твоего новенького». — скобка. Р: «Некрасиво так говорить о человеке. Тем более что я ещё ничего не рассказала». М: «Вау, он действительно тебе нравится?» Р: «Отстань».

***

Хироми понимал, что у него начинает вырабатываться привычка, заразительно перекочевавшая от девушки. И ничего не мог с собой поделать. Их переписки стали частью каждого нового дня, а вложенные фотографии окружающих предметов или частей тела — приличные и не очень — превратились в небольшой ритуал. Руна изначально продемонстрировала пристрастие к принципу «я лучше и расскажу, и покажу», а сам мужчина постепенно всё чаще ловил себя на желании поступать так же. Без просьб. Прошло несколько недель, почти месяц с тех пор, как они стали ближе, если так вообще можно было выразиться. И это время Хигурума находил весьма приятным. Они ужинали у девушки, и после Хироми почти всегда оставался на ночь. Работа впервые начала раздражать не из-за клиентов, судов или проклятой бюрократии, а из-за нехватки времени. Хотелось проводить рядом больше часов. Больше вечеров. Больше обычных, ничем не примечательных моментов. Невзирая на видимость открытости, Руна оказалась довольно дистанцированным внутренне существом. Они ели вместе, контактировали ежедневно, и порой создавалось впечатление, будто Хигурума знает о ней многое. И одновременно — ничего. Бытовые привычки, любимые фильмы и книги, размышления, шутки — всё это присутствовало. Однако временами казалось, что перед ним совершенно разные люди, без каких-либо объяснений. То домашняя и весёлая, суетливая и смешная. То чрезмерно спокойная, рассудительная и немногословная. И всё можно было бы списать на настроение или особенности характера, если бы вторая Руна не появлялась раз за разом после особенно тёплых ночей. Серьёзная. Спокойная. Будто отступающая на несколько шагов назад. Как защитный механизм. Обычно после этого между их «свиданиями» возникал небольшой перерыв. Хигурума звал её на настоящее свидание, даже прикидывал возможность сдвинуть рабочие дела, чтобы освободить вечер, однако девушка неизменно находила предлог оставить всё как есть. Поздний ужин на её территории и секс. И всё. Нравился ли мужчине такой расклад? Вполне. Никаких лишних выяснений, неопределённых разговоров и ожиданий. Вот только чем дальше, тем сильнее росло внутреннее недовольство. И пришлось признать, прежде всего самому себе: ему хотелось сводить её в чёртов ресторан. Хотелось сходить в кино на тот серьёзный фильм, который они недавно обсуждали. Хотелось записаться на мастер-класс по лепке, ссылку на который Руна когда-то прислала. Приписка тогда гласила: «Я бы слепила чашку, наверное». Хироми крайне запутался. То, что началось внезапно и волнующе, вдруг приобретало какой-то странно тревожный оттенок. По всей вероятности, лишь для него одного. Мужчина покрутил бокал с виски, ловя в янтарной жидкости отблески ламп бара, после чего быстро ткнул по сенсорному экрану, сразу отправляя снимок в чат. — С каких пор ты фотографируешь что-то кроме документов? — лукаво поинтересовался Нанами, делая глоток. — Так что ты хотел попросить с документами-то? — отозвался Хироми. Блондин прищурился, потянувшись поправить закатанный до локтя рукав рубашки, и отметил, как стремительно друг сменил тему. — Просто хочу, чтобы ты глянул, всё ли в порядке и нет ли... каких-нибудь уловок, которые я не заметил. — Не станет она юлить. Сам ведь знаешь. — Хироми наконец поднёс бокал к губам и, покосившись на собеседника, добавил: — Вы окончательно решили? — Да. Ни к чему мучить друг друга, если не получается. Мне просто нужен твой профессиональный взгляд. — Я вообще-то не адвокат по разводам. — Зато мой близкий друг, которому я доверяю. По правде говоря, ситуация в личной жизни друга немного поумерила пыл, с которым Хироми размышлял о серьёзности отношений с Руной. В сущности, вставал простой вопрос: зачем стремиться к определённости и чувствам, если всё может закончиться подобным образом? Кенто, которого адвокат всегда считал едва ли не образцом постоянства, теперь сидел по правую руку — раненный. Не физически, конечно, а сердечно. Пусть и не демонстрирующий этого. В своей привычной манере. В иной ситуации подобная история не вызвала бы у Хироми и тени сомнений относительно собственных решений, однако Нанами... Причина расставания заключалась ведь не в чём-то ужасном. Не в измене. Не в предательстве, которое невозможно простить. Всё оказалось куда печальнее. Супруга просто не справилась с чудовищным графиком мужа. Можно было назвать это мелочью, чем-то бытовым и вполне обыденным. Однако именно такая, на первый взгляд незначительная проблема, постепенно привела к разрушению отношений. И какие тогда гарантии, что однажды то же самое не случится и с ним? Безусловно, Хигурума многого не знал. Между ними не было принято делиться чувствами настолько глубоко, как минимум потому, что это считалось не по-мужски. А сказанное по пьяни адвокат и вовсе в расчёт не брал. Отчего-то тянуло подшутить, что освободи Кенто эту субботу не для встречи с товарищем, а для жены, возможно, развода удалось бы избежать. Однако мужчина сдержал порыв. Телефон мигнул, требуя прочесть новое сообщение. Р: «Мы оба сегодня выпиваем, получается». — скобка и фото-вложение: полупустой бокал коктейля. Х: «С друзьями?» Р: «Ох, если бы... Что-то вроде мини-корпоратива». Х: «Не слишком весело, как я понимаю». Р: «Не люблю пить с чужими людьми. Будто расслабиться невозможно. Может, это я странная, не знаю. Надеюсь, у тебя вечер проходит получше?» Х: «Назвала бы меня алкоголиком, если бы я сказал, что пью один?» Р: «Ха-ха. Я не так давно выпила бутылку вина и слала тебе смешные видео, так что нет». Хироми улыбнулся, но, заметив вновь приобретшее хитрое выражение лицо друга, поспешил сделаться серьёзным. Х: «Когда увидел утром сорок три новых сообщения, подумал, что у тебя что-то случилось и я всё проспал». Р: «Всю жизнь бы себя винил, если бы это было правдой». — две скобки. Х: «Мы же решили, что ты позвонишь, если случится что-то срочное». Р: «Да-да, я помню. Так что, действительно сам пьёшь?» Х: «Нет, встретился с другом». Р: «Впервые слышу, чтобы ты упоминал друзей. Это, наверное, хороший знак». — скобка. Хигурума раздумывал, стоит делиться причиной встречи или нет, в итоге решив умолчать. Х: «Редко выходит ввиду рабочих графиков». Р: «Красивые бокалы, к слову. Нравится, что форма постепенно расширяется кверху, и резьба узоров». Х: «Действительно, я и не обратил внимания. Тут хороший виски, если знаешь Bar Q?» Р: «О, надо же, а я вот тут». — улыбчивый смайлик. Руна прикрепила геопозицию, оповещающую, что находится буквально в нескольких кварталах. Вспышка желания увидеть её прошла сквозь тело, но адвокат замешкался, замирая с телефоном в руках. Нанами махнул бармену. Они расположились на высоких стульях у стойки, и блондин, повторив заказ, вопросительно посмотрел на друга. — Не моё это дело, но, право слово, выглядишь ты взбудораженным. — Так и есть. — честно признался Хироми. Кенто вскинул брови в искреннем удивлении, опустив взгляд на мобильный в руках друга. — В хорошем или плохом смысле? — Сам не знаю... В хорошем? Вероятнее всего. — Только не говори, что ты снова... Хигурума не справился со смешком, отрицательно качнув головой. — Нет-нет, это старая, давно забытая история. — Сколько я спал? Сказал бы, что у тебя планы на вечер. — Их и не было, Кенто. Не бери в голову. — Знаешь, не откладывай. Посмотри, к чему это может привести. — блондин многозначительно указал на себя и немного грустно ухмыльнулся. — Не утрируй, в самом деле. — Ты же знаешь, что я ненадолго. Завтра рано вставать. — Завтра воскресенье. Ты совсем рехнулся работать внеурочно. Тебе столько не платят. — Не учи меня жизни, а лучше пригласи... свою? — пауза давала возможность обозначить статус. — Всё несколько сложно. — вымученно выдохнул Хигурума. Нанами на миг повеселел, принимая обновлённый напиток от бармена, и чуть нагнулся к собеседнику. — Никогда не понимал твоей любви к неопределённости в таких интимных вещах. Компенсируешь работу? — он ненадолго призадумался, расширяя глаза в такт собственным мыслям. — Или она тоже замужем... Чёрт тебя дери, Хироми, ты мой друг, но второй раз на те же... — Так случилось лишь раз. Прекрати попрекать меня этим при каждой встрече. — Я беспокоюсь и… осуждаю, естественно. — Она не замужем. — Тогда в чём проблема? Вот, выпей для храбрости. — Ещё одно слово, и, клянусь, у меня найдётся пара мыслей насчёт твоих обстоятельств. Блондин развёл ладони в стороны, изображая поражение. Х: «Собираешься остаться до конца корпоратива?» Р: «Разрабатываю план побега в ближайшие полчаса, а что?» Х: «Хотел предложить тебе выпить в скучной компании». Р: «Твоя компания куда лучше этой, на мой взгляд». Х: «Но я не один. Если тебе некомфортно, то...» Р: «Уверена, твой друг не кусается». Х: «Разве только в психологическом смысле». Смайлик прикрепился к сообщению. Р: «Не получилось напугать». Х: «Встретить тебя?» Р: «Напишу, как буду подходить». Хироми оставил палец вверх на ответе.

***

Она шла по противоположной стороне улицы, освещённой фонарями и витринами ещё не закрывшихся заведений. Несмотря на поздний час, субботний вечер по-прежнему держал город в движении: мимо проходили шумные компании, спешили домой влюблённые пары, а возле баров собирались курильщики, лениво переговариваясь между собой. Руна была рада уйти с корпоратива, сославшись на семейные неурядицы, как и советовала подруга. И всё же слишком поспешно покидать ресторан не хотелось. Девушка и сама не понимала причины, но время от времени ловила себя на странной мысли: будто Хироми наблюдает с того самого момента, как она вышла за дверь. Из-за этого хотелось держаться непринуждённо. Хигурума и Нанами стояли возле бара, потягивая сигарету за сигаретой. И прежде чем адвокат успел осознать, взгляд сам выхватил среди прохожих силуэт девушки на противоположной стороне улицы. До перехода оставалось ещё довольно далеко, и Руна шагала неторопливо, лавируя между людьми и глядя перед собой. Затем достала телефон, очевидно собираясь написать ему. На ней была лёгкая кожаная куртка, достаточно короткое чёрное платье с длинными рукавами и высоким воротом, а также невысокие сапоги. Ничего необычного, но Хироми счёл простой образ крайне привлекательным. Каштановые волосы слегка развевались на ветру, то и дело касаясь спины там, где под одеждой скрывались лопатки. Наконец заметив его, Руна приветственно и немного робко махнула рукой. И мужчина, прежде чем успел осмыслить собственный порыв, сделал шаг вперёд. — Был уверен, что встречаем блондинку, — вставил друг, затягиваясь. — Мне тебя достаточно, — невольно резко откликнулся адвокат. — Года четыре не наблюдал тебя таким взволнованным. Боже... сколько ей, двадцать? — Твоя ровесница. — Всё время забываю, что ты та ещё древность. — Вот спасибо. Оба коротко ухмыльнулись, поджидая девушку, которая как раз в этот момент пересекала зебру. Руна ощущала, как внутри слегка холодело от беспокойства, неловкости перед непосредственной встречей и первым знакомством с человеком из жизни адвоката. Стесняться было нечего, однако подспудное желание понравиться — в самом обычном, человеческом смысле — никуда не делось. Именно поэтому тревога никак не отпускала. Хигурума всё-таки не остался на месте, перехватив девушку около бордюра, у светофора, под вдумчивым взором Кенто. Встреча прошла без заминок, хотя скрытая нервозность девушки и адвоката всё ещё чувствовалась. Нанами даже на долю секунды ощутил себя судьёй первого впечатления, удерживая основное внимание на друге. Хироми вел себя естественно: представил Руну и приятеля друг другу, но вовсе не отдавал себе отчёта в том, как мягко осматривает её, отмечая мелкие изменения в чертах. Девушка была накрашена ярче обычного, да и к выбору одежды подошла тщательнее, вызывая у адвоката своеобразное любопытство. Новый образ пришёлся ему по душе. Глаз невольно цеплялся за детали, проходясь едва ли не от макушки до пят. Сначала задержался на профиле, небольшом прямом носе и непривычно густо окрашенных ресницах. Затем скользнул ниже, к тёмному платью, задержавшись на длине чуть дольше положенного. Заходя в бар, Кенто вежливо притормозил, пропуская Руну внутрь, а после позволил себе небольшое веселье в виде выразительно приподнятых бровей и характерной улыбки, тронувшей тонкие губы. Жест предназначался исключительно товарищу, на что Хигурума отреагировал лишь тихим хмыканьем. Забавно было наблюдать столь увлечённого кем-то давнего друга.

***

Нанами не соврал, сказав, что надолго не задержится. Выпив ещё пару бокалов и немного пообщавшись друг с другом, они постепенно избавились от первоначальной неловкости. Девушка показалась занимательной — живой, открытой и до крайности остроумной. Руна практически расстреляла свой комический запас, ошеломив даже адвоката собственной прытью. Шутить действительно получалось: вовремя и к месту.Вопреки внешней суровости Кенто симпатизировал подобному типу людей, пусть и понимал, что пассия друга старается наладить контакт. Причём справлялась с этим на славу, провоцируя и самого Нанами на ответные реплики. Что немаловажно, прежде девушка неизменно следила за реакцией Хироми.Подобные неочевидные нюансы наталкивали на размышления. В целом адвокату с этой девушкой вряд ли будет скучно. Да и некомфортно, пожалуй, тоже. Даже выпив, Руна не позволяла себе перейти грань и скатиться во флирт, хотя бы неосознанный. Кенто придавал значение подобным вещам, увы, во многом из-за собственного опыта. Почти бывшая супруга никогда не давала повода усомниться в верности, однако обладала неприятной привычкой становиться чрезмерно очаровательной. Не специально, разумеется, но оттого не легче. Такой вот незначительный пунктик в длинной череде других причин для завершения брака. В итоге, когда часы пересекли отметку половины первого, Кенто откланялся и, поблагодарив обоих за компанию, отправился домой. Оставшись наедине с Хироми, девушка всё-таки отбросила смущение в сторону и сделала заказ, одним за другим опрокинув два шота B-52. К тому моменту вполне прилично выпивший мужчина поражённо присвистнул, и Руна поспешила объясниться: — Я всегда нервничаю при встрече с незнакомыми людьми. Хигурума заулыбался, уже не совсем контролируя силу эмоций, и потёр ладонью глаза. — Сказала бы, что не хочешь, я бы понял. — Да нет же, — тут же возразила Руна. — Просто... ну знаешь. Это твой друг, и... Договорить так и не получилось. Алкоголь всё-таки ударил в голову, путая слова и мешая ухватиться за нужную формулировку. Без необходимости постоянно держать оборону собранность постепенно начала сдавать позиции. Хироми чувствовал, как смешок подступает к горлу, и поспешил прикрыть рот пальцами. Руна выглядела одновременно до невозможности рассеянной и удивительно милой в своих попытках донести мысль. Мужчина слегка приобнял её, прежде всего желая скрыть проступающий хохот, который мог смутить. Руна не отстранилась. Наоборот, уткнулась носом ему в ключицу и упрямо продолжила, бурча в ворот рубашки: — Я не в том смысле, что не умею общаться с людьми... У него ещё такое серьёзное лицо... С меня, наверное, хватит, — заключила, имея в виду напитки. — Тебе вызвать такси? — произнёс Хигурума, предполагая, что девушка всё-таки слегка перебрала, пытаясь храбриться. Мужчина едва заметно склонил голову, касаясь щекой волос, виска и края уха.Руна качнула головой в отрицании. — Нет. Я бы лучше ещё немного подышала воздухом. Меня, скорее всего, укачает, а я ненавижу, когда меня укачивает. На самом деле он был рад услышать такой ответ. Рад тому, что она не торопится уезжать домой, продолжая сидеть рядом и прижиматься, тепло дыша в шею. О, Хигурума сильно опьянел, иначе объяснить это почти детское ликование от присутствия другого человека было невозможно. Наконец они проводили время вместе за пределами квартиры. И это, конечно, не свидание, но... что-то вроде, да? Покинув бар, двое двинулись вдоль улицы.Походка у обоих была размашистой, не вполне выверенной, но, как ни странно, поразительно ровной. Никто не спотыкался, не петлял из стороны в сторону и не норовил зацепить плечом прохожих. Напротив, прохладный вечерний воздух после душного помещения явно пошёл на пользу. Румянец всё ещё держался на щеках, особенно у Руны, однако мысли постепенно становились яснее. Обсуждения шли обо всём: от недовольства тимбилдингом до некоторых подробностей адвокатской практики. Разговор перескакивал с темы на тему, не задерживаясь надолго ни на одной из них. Хироми не преминул отметить, что находит любопытным тот факт, что девушка была не слишком вдохновлена компанией коллег, хотя ещё недавно отзывалась о них вполне доброжелательно, и при этом весьма уверенно выпивала в его обществе. Осознание того, что они вообще впервые по-настоящему пьют вдвоём, пришло несколько позже. — Просто мои коллеги совершенно не умеют себя вести, когда перебирают. Некоторые становятся настолько невыносимыми, что хочется сбежать под любым предлогом. Хироми понимающе кивнул, полностью разделяя нелюбовь к подобным пьянкам внутри коллектива. По его мнению, профессиональную деятельность и личную жизнь следовало всё же разграничивать. Руна довольно живо расспрашивала о адвокатских буднях, судах, клиентах и необычных случаях. Пусть понимала далеко не всё, но упорно старалась вникнуть хотя бы немного. Внимательно слушала, хмурилась, когда теряла нить объяснений, и тут же задавала уточняющие вопросы. В какой-то момент Хигурума употребил очередной юридический термин, рассказывая о недавней неприятной истории и стараясь в общих чертах, но доступно передать суть. — Так эту... эм... то, что ты сказал, можно обернуть в вашу пользу? — хмурясь, уточнила девушка. — Отчасти, — невозмутимо ответил он. Хироми наблюдал, как меняются выражения на лице Руны, когда та анализирует историю. Ситуация действительно была несладкой для клиента, однако смысл рассказа заключался не только в этом. Куда больше интересовало то, как работает система и в чём кроются её существенные недостатки. Мужчина искал схожесть в восприятии самого понятия справедливости, имеющего для него основополагающее значение. Из-за одной законодательной лазейки пришлось искать компромисс и договариваться в рамках того, что допускала судебная практика, и теперь ему хотелось знать, что думает Руна на этот счёт. С точки зрения морали. Безусловно, он напился, оттого и решился выяснить... как девушка смотрит на жизнь. Для чего это ему? Хироми разберётся потом... — Это ужасно сложно. Я абсолютно не понимаю... Будто все действительно важные законы устроены так, что их при желании можно обойти. Или наоборот — использовать против человека гораздо жёстче, чем кажется на первый взгляд. — Считаешь, что должно быть иначе? Более точно или более прозрачно? — вдруг он сделался совершенно серьёзным. — Нет... нет, это утопия. — немного притормозив, Руна глянула на мужчину. — Тем более человеческий фактор. Девушка икнула, но менее вдумчивым разговор от этого не стал. — Эти законы и сделаны были из расчёта на обход, мне кажется. Вот... к примеру, ты же как адвокат защищаешь не только невиновных. — Презумпция невиновности, милая. — И что, ни разу не был адвокатом человека, который... хм, козлина? — Почему, был. Но существует грань. Для меня — сугубо. Мразь я бы защищать не стал. — Можем развернуть целую философскую беседу? — Есть ряд принципов, через которые я не переступлю. — А если речь о близком человеке? — Это не имеет значения. — Не задумался даже... — А ты... пошла бы на сделку с совестью? Свернув на соседнюю улицу, Руна замерла, справляясь с мимолётным головокружением, и обернулась к Хироми. — Такие люди, как ты, большая редкость, знаешь? И... я довольно гибкая касательно... хм... вопросов морали. Думаю, дело не в том, что не способна различить, где плохо, а где хорошо. Просто... никогда не говори наверняка, пока не испытал на собственной шкуре. Это честнее. Для меня сугубо. Мужчина слушал, затаив дыхание, будто Руна внезапно открылась в новом свете, и пока не мог решить, как именно к этому относиться. В собственной позиции был убеждён, верил в идеалы. Девушка же не лгала, не прикрывалась нравственностью и, скорее всего, они ещё не раз будут спорить на этой почве. К удивлению, подобный взгляд совершенно не отталкивал. Возможно потому, что звучал честно. Прежде всего по отношению к самой себе.Тем временем Руна заметно напряглась, пока Хигурума молчал, погружённый в собственные противоречия. Видимо, опасалась, что прямо сейчас они окончательно разойдутся. По домам. — Я живу недалеко отсюда, — повернувшись вправо, нарушил паузу адвокат, явно намекая. — Что, напоил меня и теперь хочешь затащить в постель беспринципную, как мы только что выяснили? — Да ты ещё и язва, — испытывая смешанные эмоции, заявил мужчина. Руна начала защищаться заранее, поскольку прежняя дискуссия, по её оценке, сошла на нет именно из-за несогласия со стороны Хигурумы. К тому же девушка была пьяна, и где-то внутри неприятно кольнуло чувство, будто ей следовало бы стыдиться собственных слов. Злость служила ширмой. Привычной попыткой ударить на опережение. Хироми приблизился, сокращая расстояние почти до предела, и посмотрел глаза в глаза. — То, что мы не совпали во мнениях, не означает, что моё отношение к тебе изменилось. Я не зашоренный моралист, Руна. — Тогда ты противоречишь... — Отнюдь. — зрительный контакт он не разрывал. — Не принимай на свой счёт. Мы обсуждали весомые... варианты человеческих поступков и наши взгляды на них. И ты имеешь право на собственное мнение. — Так ты меня хочешь в постель затащить или нет? Я запуталась. Икотка вновь безжалостно сбила градус серьёзности. Усмешка на лице мужчины вышла кривой. Отчасти хотелось продолжить разговор, разобраться глубже, понять, что за человек стоит перед ним. Однако сказанное Руной он всё же осмыслил.И правда заключалась в том, что о собственной способности переступить черту люди обычно узнают лишь в тот момент, когда оказываются перед ней. Пожалуй, вопрос следовало задавать не ей, а самому себе. Своей правильности. Своим убеждениям.Нельзя делить мир исключительно на чёрное и белое, прикрываясь добродетелью. — Хочу. Сильнее, чем кажется, чтобы ты знала. Руна разомкнула губы, явно растерявшись от подобной прямоты. — Должна тебя предупредить. — девушка многозначительно насупилась. — Утром я буду выглядеть просто ужасно. Хироми прыснул, а затем рассмеялся уже совершенно открыто. Она уже собиралась сделать шаг прочь, но мужчина не позволил этому случиться. Обнял, притягивая к себе, положив ладонь на затылок, путая пальцы в каштановых локонах.Руна без колебаний обвила руками его талию, тихо выдыхая. Склонившись ближе, Хигурума негромко произнёс ей на ухо: — Не думаю, что ты когда-нибудь будешь выглядеть для меня некрасивой. Тепло стремительно поднималось вверх, словно где-то под рёбрами медленно разгоралось пламя. Оно растекалось по груди, шее и животу, мягкой волной охватывая всё тело.

***

Они ввалились в прихожую, как два пьяных подростка, не прекращая целоваться. В лифте хватило буквально нескольких секунд, чтобы оставить позади разговоры, выводы и попытки что-либо анализировать. Хироми на ощупь захлопнул за ними дверь. На мгновение отвлёкшись, прижатая к стене мужским телом Руна огляделась по сторонам и, по счастливой случайности, нащупала выключатель. Свет залил прихожую, открывая просторное помещение, выдержанное в светлых тонах. Конечно, девушка уже видела на фотографиях, которые Хироми отправлял раньше, отдельные части квартиры, но всё равно изумилась. Жильё оказалось просторнее, чем представлялось. — Вау... — вырвалось у неё. На это Хироми слегка насторожился и обернулся, словно позади действительно находилось нечто, заслуживающее внимания. — Тут... много места, я поэтому, — поспешила пояснить свою реакцию Руна. Хигурума растерянно выдохнул короткое: — О. После чего вновь посмотрел на неё, не позволяя отстраниться от стены. Одной ладонью упирался над её головой, вторая покоилась на бедре, касаясь пальцами края задравшегося платья. Руна не выдержала прямого взгляда и, обхватив Хироми за плечи, притянула в новый поцелуй. Ладонь прошлась вдоль мужской спины, подушечками скользя по хлопку рубашки, нырнула в тёмные пряди на затылке. Увлёкшись, оба едва не завалились в сторону. Впрочем, всё же удалось удержать равновесие. Усмешка сорвалась с губ одновременно. — Провести тебе рум-тур? — озорно прошептал Хигурума. Девушка слегка отстранилась, проходясь глазами по мужскому лицу. Почему-то манило укусить, достаточно сильно, дабы приходилось едва сдерживаться. Хироми сохранял лёгкую улыбку, сам не до конца определившись, продлевать ли касания или действительно подразнить — неплохая идея. Решение отыскала первой, сжимая пальцы в его волосах, слегка оттягивая назад. Мужчина изменился в выражении, шипя, и глубоко вдохнул. — Ох... — приоткрыв рот, на миг она замерла, любуясь, как потемнел взгляд Хигурумы. — Чуть попозже, я полагаю, да? Сам отклик на немного резкие действия Руны оказался несколько новым. По обыкновению мужчина был более спокойным, более мягким. Бесспорно, виной всему алкоголь, но... Выходило, что можно позволить себе быть напористей? Грубей? Укусить хотелось сильнее. Внимание приковало зеркало — то самое, в которое Хироми в последнее время частенько делал снимки для неё. И стоящий рядом комод из тёмного дерева. Оттолкнувшись от стены, Руна вынудила мужчину отступить. Несколько шагов — и оба отразились в гладкой поверхности. Повернув голову, девушка посмотрела на Хироми. Тот вторил ей, отмечая детали внешнего вида каждого из них, особенно то, как Руна прикусывает нижнюю губу. Какие они до ужаса растрёпанные. Тушь немного размазалась, тёмными подтёками расходясь под глазами. Платье сбилось до нужного неприличия, а рубашка Хироми, расстегнутая на несколько пуговиц ещё в лифте, окончательно потеряла всякий намёк на былую аккуратность. Руна прижалась щекой к его щеке, а затем принялась вести кончиком носа по скуле, обращая лицо к мужчине, спускаясь ниже, к челюсти, и наконец целуя шею. Хироми же не отводил взгляда от зеркала. Девушка лизнула мочку уха, слегка прикусывая её, и в ответ ладонь мужчины скользнула на ягодицы, крепко сжала и притянула ближе. Руна не унималась, нацеленная утолить свою жажду, возвращаясь к шее и оставляя следы зубов там — довольно ощутимые, провоцируя, по всей видимости, на более явный отклик, ведь Хигурума издал полустон на выдохе. — Когда ты отправляешь фото в этом зеркале, я всегда думаю, что, наверное, было бы красиво, если бы я тебе сосала перед ним. Он выругался, запрокинув голову назад, ведомый её рукой в собственных волосах и открывая кадык. Руна тут же провела языком по коже, раздумывая, как Хироми собирается прятать следы, искусай она его полностью. — У тебя непременно будет такая возможность, — справившись с накатившим возбуждением, произнёс мужчина, всё ещё косясь в зеркало, дабы не упустить ни малейшего движения. Довольная эффектом, Руна расстегнула еще две пуговицы. Теперь рубашка была расстегнута до середины груди. Они вновь столкнулись в поцелуе — жадно сплетая языки и с напором вжимаясь друг в друга, словно пытались достичь ещё большей, почти невозможной интенсивности. Руна не удержалась от очередной провокации. Её заводило то, насколько внезапно и открыто мужчина отдавал ей контроль. Знала бы она, что это лишь эфемерное ощущение. Свободная ладонь скользнула по открытой груди, поднимаясь выше, к шее, и на пробу сдавила. Из горла Хироми вырвался отчётливый, неожиданно громкий, полноценный стон. Девушка не успела даже понять, что происходит, как оказалась развернута спиной к нему и вынуждена была упереться руками в комод. Хироми зарылся носом в её волосы, горячо целуя затылок. — Балуешься? — негромко спросил он хриплым от возбуждения голосом. Мужчина мельком взглянул в зеркало: там отражалась её выгнутая поза, рефлекторно отведённые назад ягодицы и то, как сильно он сам в них впечатался. — Подумать не могла, что ты… любишь, когда с тобой обходятся грубо. Хироми внезапно придавил её голову ладонью к поверхности комода, заставив грудь девушки тоже опуститься вниз. Платье взлетело вверх так стремительно, что Руна не успела вымолвить ни слова, прежде чем раздался резкий треск колготок. — Блядь, будешь мне должен новые, — из последних соображений здравости огрызнулась девушка, тут же давясь речью после того, как звучный шлепок по ягодице разошёлся по комнате, заставляя вскрикнуть. Ящик комода, самый верхний, отъехал в сторону. Звук маленьких металлических колёсиков конструкции отдался в ухе, прижатом к дереву. Всё произошло настолько быстро, что будь она чуть трезвее и сосредоточеннее, непременно выдала бы какую-нибудь остроту. Но вот уже зашуршала упаковка презерватива, и прежде чем Руна успела захлебнуться стоном, трусики бесстыдно сдвинули в сторону, а член резко толкнулся между влажных половых губ, входя без привычной бережности. Хироми опустил веки, отбрасывая на скулы тень ресниц, и наслаждался горячим, обволакивающим теплом внутри Руны. Хотелось растянуть каждое движение, сделать его медленнее, но терпения не осталось. К тому же он злился — не буквально на девушку, скорее из-за затронутой слабости. Руна была права. Ему нравилось, когда с ним обращались грубо. И это жутко бесило. Но жёстким быть он тоже любил. Просто до этого вечера они не практиковали подобного, осторожно изучая предпочтения друг друга. Он смотрел на её промежность, на прогнутую поясницу, едва способный держать себя. Ладони крепко сжали ягодицы, слегка раздвигая их, а таз отодвинулся назад лишь для того, чтобы мощно, с влажным хлюпающим звуком, вогнать член обратно. Выдержки на что-то более изощрённое не осталось. Хироми просто трахал сильно, резко, без всякой плавности. Руна оттолкнулась от комода, выпрямляя локти, чтобы прислониться затылком к его ключице и плечу, выгибаясь максимально сильно, позволяя входить глубже, под новым углом, и не стесняясь всхлипывала на каждый толчок. Хироми, не до конца отдавая себе отчёт, увлечённый процессом, переместил ладонь на её горло, обхватывая крепко, почти перекрывая дыхание. Второй рукой он опоясал низ живота, пальцами цепляясь за тазовую кость. Стоны со стороны девушки поутихли ввиду перекрываемого кислорода, но и прекратить натиск Руна не пыталась — лишь судорожно глотала воздух и поскуливала в такт толчкам. — Ни один я люблю, да, малышка? Голос был совершенно другим — более низким, агрессивным, и он не притормаживал, прерывисто дыша. Руна перевела взгляд на зеркало. То же сделал и Хироми. Прихожую наполнили звуки шлепков кожи о кожу, и глаза мужчины следили за фрикциями. Он немного отвёл бёдра, дабы видеть, с какой резкостью способен войти член в девичье тело, и как та всё же взвизгнула, несмотря на зажатое горло, когда он прижался пахом полностью, завершая рывок. Руна завела руку назад, цепляя ткань джинсов Хигурумы, чтобы те сползли ниже, и, царапая, запустила ногти в его ягодицу. Это так завело Хироми, что он стал двигаться ещё быстрее. Ему хотелось вырвать из её груди настоящий крик, что-нибудь в этом роде. И больше мужчина не мог себя остановить. Девушка реагировала на такую скорость, всхлипывая и чуть хрипя где-то в глубине горла всё громче, но при этом всё равно держала глаза открытыми, лишь бы не пропустить ни единой эмоции, уловить каждое изменение в чертах Хироми: как он разомкнул губы, в противовес интенсивности целуя её плечо, как морщит нос, недовольный тем, что она не полностью обнажена и невозможно провести губами по голой вспотевшей коже, как непривычно широко распахнуты карие глаза. Секс был направлен скорее на то, чтобы дать волю желаниям, нежели получить какой-то незабываемый оргазм. Однако оттого не менее сладкий. Хигурума вдруг прервался, выйдя, и развернул Руну к себе, затягивая в глубокий, жадный поцелуй, пачкая смазкой платье, прижимаясь слишком вплотную. Руна отвечала, обхватывая зубами губу мужчины в ласковом укусе. — Всё хорошо? — неожиданно спросил Хироми с абсолютно бешеным взглядом. Грудина ходила вверх-вниз, рвано. Мужчина наблюдал за тем, как сама Руна старается втянуть побольше воздуха, крепко держась за него. Не переборщил ли? — Да... — заворожённо пробормотала девушка, вновь стремясь к его губам. Он утащил её в спальню, снимая по дороге платье и раздеваясь сам. Руна послушно позволила снять с себя всё, не давая ему сбавить напор и порывистость. Они одновременно опустились на постель. Хироми, по всей видимости, хотел принять позу лицом к лицу, но Руна перевернулась на живот, прогибая поясницу, а потом и вовсе встала на колени, опустив грудь на простыни и высоко подняв ягодицы. — О, не хочешь смотреть на меня? — хмыкнул Хироми. Руна бросила на него взгляд через плечо и, всё так же с трудом переводя дыхание, ответила: — Нет. Просто ты прав, я люблю, когда так. — Я не хочу сделать больно. Руна заулыбалась, подаваясь назад. — О... не ври, — она вильнула бёдрами. — Ты очень даже хочешь. — Блядь... Он вошёл снова, обхватил её сильнее и двинулся жёстче. Руна захныкала, закатывая глаза от удовольствия, когда Хироми запустил пятерню в каштановые волосы и резко потянул на себя. Пришлось подняться и выгнуться так сильно, что поясница заныла от напряжения. Взглянув вниз, он облизнул губы, ловя бешеный темп, и жадно наблюдал, как половые губы растягиваются вокруг члена, блестя от обильной влаги. Стоны Руны возобновились с новой силой, и он окончательно перестал соблюдать аккуратность. Трахал так неимоверно сильно и глубоко, что Руна начала задыхаться, чувствуя, как предательски подкашиваются колени. Пальцы Хироми крепко впились в мягкую плоть бёдер, сжимая до реальной боли, до синяков, которые наверняка проступят утром. Толкался порывисто, ощущая, какая она мокрая внутри, как отчаянно сжимаются мышцы вокруг него, и понимал, что в таком темпе долго не выдержит. Руна цеплялась за его руки, гладя костяшки, пищала, едва выдерживая, но не просила быть спокойнее либо ласковее. Напротив, ахнула исключительно шумно в момент, когда Хироми навис сверху, а собственные колени подогнулись окончательно, и ноги разъехались в стороны. — Так хорошо... Господи... — сквозь стоны, еле разборчиво хныкала девушка. Её поломанный, дрожащий голос, слабо различимые слова только сильнее подзадоривали. Хироми наклонился, мазнув носом по затылку и задней части шеи, убрал ладонь с ягодицы, протянул руку вперёд и переплетая свои пальцы с её, комкающими простыню. Оргазм подступал тяжёлой волной, скапливаясь внизу живота, распирая от нестерпимой потребности излиться. И Руна вновь приподняла ягодицы, чтобы толчки были глубже. — Я сейчас... — прошептал мужчина. Она повернула голову к нему, создавая возможность для поцелуя, которой Хироми немедля воспользовался, переходя на крайне стремительный ритм. Он не помнил наутро, что именно сказал между поцелуями, доходя до пика. Нечто очень-очень интимное, куда больше самого соития, как ни странно. И Руна вторила ему, задыхаясь. Хигурума помнил лишь, что и в этот раз, и каждый предыдущий — ему было слишком, слишком хорошо.

***

Хироми жарил яичницу на кухне, когда заслышал шлёпанье босых ног по паркету и скрип двери в ванную. Он дёрнул уголком тонких губ, когда оттуда раздалось: «Какой кошмар!». Скорее всего, Руна адресовала подобное негодование своему похмельному виду. Лопатка поддела яичницу, перекладывая её на тарелку. В принципе, Хигурума был рабом привычек, и давно выработанный режим поднял его без будильника. Но и вечерняя попойка сделала своё дело, поэтому раскалывающаяся голова потребовала таблетку сиюминутно, аккурат в семь утра. Утро выдалось пасмурным, отнюдь не прибавляя энергии. Однако после прохладного душа Хироми чувствовал себя вполне ободрённым, готовил завтрак, испытывая странное умиротворение от самого процесса. Навряд ли он стал бы куховарить с таким настроением лишь для себя. Руна загребла прохладную воду, хлёстко обдавая сонное лицо, с горем пополам удерживаясь, дабы не застонать от колючей пульсации в висках. Мешать коктейли с виски, а потом добивать всё это шотами было не лучшей идеей. Тошнота подступала, но так и не доходила до критической отметки. Куда сильнее беспокоил шум в ушах. Потерев глаза кулаками, девушка уставилась на себя в зеркало над раковиной, понимая, что косметика растеклась, превращая область вокруг глаз в подобие пандьих кругов, тёмными подтёками спускаясь к щекам. Флакончик с мицеллярной водой устроился на санфаянсе, привлекая внимание розовой крышечкой. Ночью точно на этом месте была пустота — она мыла руки и заметила бы, несмотря на состояние. Действительно, косметический раствор оказался новым. Крышка отошла с характерным треском. Купил для неё? Надо же... Возле ванной на крючке висело белое полотенце, свежее. Его тоже не было раньше. Девушка по инерции открыла шкафчик за зеркалом, закономерно отыскав упаковку ватных дисков. Получалось, Хигурума позаботился, проснувшись и потопав наперекор головной боли в ближайший магазин. Давно не посещало девушку столь тёплое чувство по такому незначительному поводу. Даже немного нервируя. Она отвыкла от подобных мелочей. В то же время было стыдно: в те ночи, что мужчина спал у неё, Руна не занимала себя подобной участливостью. Нет, базовые вещи, по типу полотенца, были, но даже зубную щётку Хироми имел «гостевую» — простую, расположенную немного отдельно. Чётко тем самым обозначая, что надолго в квартире не задерживается. И всё почему? Так было честно и безопасно. Никаких намёков на большее. Руна не собиралась принимать этот милый жест как данность или обязательное обозначение с его стороны. — Успокойся... больная, — жёстко отрезала девушка, направляя раздражение от беспочвенной тревожности на себя. Это была просто мицеллярка. И всё. Из кухни тянуло жареным, провоцируя пустой желудок на жалостливое урчание. Ещё и завтрак. Они никогда не завтракали вместе.

***

Руна показалась в дверном проёме кухни, выглянув сбоку — ровно по плечи. — Дашь что-нибудь надеть? Натягивать вчерашнее платье сразу показалось странным, а расхаживать по квартире полностью голой было до смешного неловко. Не то чтобы он там чего-то не видел, просто... они же собирались есть. Хироми на мгновение закоротило. Без макияжа, с ещё влажными прядями, обрамляющими лицо, девушка выглядела совсем юной, и мужчина вдруг заново осознал разницу в возрасте между ними. Впрочем, голос прозвучал безупречно спокойно: — Возьми футболку. Любую. Руна уже шагнула в сторону спальни, но в последний момент притормозила. — А можно рубашку? В ответ последовала улыбка и небрежный взмах рукой — мол, конечно. Следом уточнила, нет ли среди них таких, которые трогать нельзя. От этого улыбка стала только шире. — Те, что за правой дверцей, бери любую. Руну забавляло увидеть приличное количество рубашек. В шкафу их висело действительно много, аккуратно распределённых по секциям. Впрочем, с некоторым облегчением девушка обнаружила, что квартира адвоката всё же не выглядела местом, где каждая вещь обязана лежать строго под линейку. Почему-то ожидания рисовали именно такую картину. Здесь было чисто, но без болезненной выверенности уголка к уголку. Вряд ли они смогли бы ужиться, окажись Хигурума педантом. На этой мысли Руна тихо чертыхнулась.

***

Пока Руна ковыряла яичницу, Хироми никак не мог перестать поглядывать в её сторону. Вернее, смотреть на то, как сидит на ней его рубашка. Не то чтобы он собирался придавать этому какое-то особое значение, но зрелище всё равно приносило удовольствие. Когда девушка закинула ногу на ногу, пришло запоздалое осознание, что под рубашкой по-прежнему ничего нет. От этой мысли адвокат едва не поперхнулся собственным завтраком. Руна тотчас подняла глаза. Отведя вилку ото рта, слегка качнула ею в воздухе, безмолвно интересуясь: «Что?» Откликом послужил короткий отрицательный жест головой, и завтрак продолжился в тишине. Хироми сообщил, что посадит её на такси, положив начало беседе. Постепенно разговор перетёк на бытовые мелочи и планы на день. Заодно Руна отметила, какой уютной ощущается квартира. И всё же не преминула признаться, насколько рада тому факту, что её владелец не оказался сумасшедшим чистюлей. Вызывая веселое фырканье у мужчины. Несмотря на то, что в квартире было тепло, Руне всё равно было чуть зябко. Возможно, всему виной оказалась пасмурная погода за окном, а может, причина крылась вовсе не в ней. Закончив завтрак, девушка поднялась и отнесла посуду к раковине. Даже потянулась открыть воду, собираясь вымыть тарелки, однако Хироми остановил её, веля оставить всё как есть. Не зная, куда себя деть от непривычной растерянности, Руна застыла посреди кухни. Ей уже приходилось лицезреть мужчину по утрам. Но по обыкновению в шесть или семь часов, когда сонная реальность ещё мало отличалась от ночи. Сейчас стрелки подбирались к десяти, и происходящее воспринималось совершенно иначе. Они занимались какими-то незамысловатыми делами, завтракали, перебрасывались фразами, без спешки делили одно пространство. Именно это выбивало из колеи основательно. Она совершенно не понимала, как себя вести дальше. Хотелось прикоснуться к нему, наверное. Или сделать что-то ещё нелепое и необъяснимое. Выбрав наиболее безвредный вариант, Руна уселась на стул, подтягивая под себя одну ногу и принимаясь наблюдать за мужчиной, который убирал со стола. В конце концов, немного поёрзав на месте, заявила, что ей, вероятно, уже пора ехать домой. Хироми возразил между делом, покуда переставлял перечницу и складывал тарелки, что рассчитывал ещё немного поваляться. И слов для спора девушка попросту не отыскала. Закончив с уборкой, мужчина обернулся, лишь тогда обнаружив, насколько напряжённо Руна держится. Нога покачивалась быстро-быстро, почти без остановки. Плечи приподнялись и подались вперёд, будто девушка бессознательно стремилась стать меньше, а пальцы без конца теребили салфетку, то складывая её пополам, то вновь разворачивая. Словно не знала, куда деть руки. Хироми подошёл ближе, наклоняясь, чтобы коснуться губами её виска, а затем абсолютно внезапно сдёрнул с насиженного места, одним движением подхватывая на руки. Так что Руне пришлось обвить его ногами. В спальню мужчина направился, не сбавляя шага, а она только моргнула расфокусировано, борясь с запоздалым испугом. — Чуть позже отправлю тебя домой, хорошо? Руна кивнула, обнимая его крепче и пряча нос где-то между шеей и плечом. Хигурума пах замечательно. Гелем для душа, собой, чем-то едва уловимым, но пах замечательно. И Руна была уверена, что будет думать об этом после того, как уедет. Обо всём этом.

***

— Ты знаешь, я всё думала об этом. Вот эти проекты — это всё... Я как будто бы мало что доказала тем, что делаю. Но, знаешь, до сих пор не понимаю, кем хочу стать, когда вырасту. Серьёзно. Характерно выпучив глаза, вещала Руна в экран телефона, глядя на осуждающее лицо Момо по ту сторону связи. — Тебе бы больше следить за своим здоровьем. Ты только и занята, что работой. Тебя никуда невозможно вытащить, а корпоративы свои ты ненавидишь. Не кажется, что это больше похоже на выгорание? Руна недовольно цокнула. — Мне нравится, как я живу. Я вообще... — Наверное, я действительно просто устала, — всё же признала спустя мгновение. Момо торжествующе фыркнула и, подхватив телефон, направилась куда-то вглубь квартиры. Несколько секунд в кадре мелькали потолок, дверной проём и край стены, а затем подруга радостно высунулась в окно, демонстрируя происходящее снаружи. Молодой парень что-то увлечённо чертил на асфальте. То ли признание для девушки из дома напротив, то ли ещё какую-то романтическую глупость. Надпись пока оставалась загадкой. Руна ухмыльнулась. — Как ты вообще успеваешь следить за всеобщей личной жизнью? Девушки рассмеялись. — Вот я приеду, и мы обязательно устроим тебе нормальный отдых. Возьмёшь выходные, чёрт возьми! Руна согласно закивала, хотя Момо прекрасно осознавала, что добиться от неё полноценного отпуска почти так же сложно, как заставить добровольно пить с коллегами. Припомнив ещё один любопытный вопрос, подруга сощурилась, поднося чашку с чаем к губам. — Ну, касательно твоих насущных дел и семейных драм мы уже поговорили... — заговорщически начала Момо. Руна тут же подхватила, не распознав подготовки к иному повороту разговора: — Господи, в моей семье не происходит столько драмы, сколько в твоей. Чего стоит одна только тётя. Момо прыснула со смеху, но свернуть беседу в безопасное русло не позволила. — Так что насчёт Детсадовца и того, о ком ты мне не признаёшься? Руна закатила глаза. — Всё так же, всё так же. Только... не знаю. Мне, наверное, стоит написать Акире. Он уже несколько недель предлагает встретиться. Ну, не то чтобы навязчиво. Просто... и... Ну, ты понимаешь. — Так скажи ему, что он проиграл в этой игре на выживание, — тут же выдала Момо. Руна захохотала, запрокидывая голову. — Ой, перестань. У нас не такие отношения были, чтобы оповещать о... других людях. Не знаю... Улыбка всё же задержалась на губах ещё на несколько секунд. — Хотя это действительно может в какой-то момент создать неловкую ситуацию. — И? — Да я не совсем понимаю, что делать. На несколько мгновений Руна замолчала, машинально проведя пальцем по прохладному боку банки. Перед взором всплыл недавний завтрак на кухне Хироми. — Я просто не хочу надеяться на что-то. Момо тут же нахмурилась. — Он ведёт себя как-то так, что заставляет тебя сомневаться? Руна покрутила в руках банку колы. — Да нет. Это скорее я себя так веду. И подруга вдруг посерьёзнела. — Ты не можешь всё время опасаться близости с людьми только потому, что когда-то у тебя был плохой опыт. Плохой опыт был у всех. Руна согласно вздохнула. — Расскажи мне о нём, — не унималась Момо. Волнующие подробности девушка старательно опускала, но всё же рассказала достаточно. Просто потому, что ей нужно было с кем-то об этом поговорить. А Момо была именно тем человеком, который скажет всё как есть. То, что действительно думает. Без попыток приукрасить, пожалеть или пристыдить. Впрочем, стыдить тут было совершенно не за что. И всё же Руна замечала, как начинает нервничать, стоит разговору коснуться Хигурумы. Как сбивается с мысли. Как запинается на ровном месте, возвращаясь к воспоминаниям о нём. — Ты же понимаешь, что если бы это был просто секс с каким-нибудь смазливым малолеткой из Тиндера, то не делала бы мне тут паузы через каждое слово. На это Руна вроде бы хотела возмутиться. И вроде бы прекрасно понимала, что подруга права. Потому что ей действительно было страшно. Не из-за каких-то претензий к Хигуруме. И не потому, что тот сделал что-то не так или вёл себя каким-то неправильным образом. Просто между ними ничего не было обозначено. И он этого тоже не делал. Хотя, если разобраться, вовсе не был обязан. В конце концов, Руна сама всё решила за них обоих. Даже не проговорила вслух. Скорее просто дала понять: вот, они спят друг с другом. На несколько приглашений сходить куда-нибудь вместе девушка ответила отказом. Когда Момо узнала об этом, то едва не начала кричать. — Ты понимаешь, он взрослый мужчина. Ему не надо... — Я могу быть взрослой, но не всё время… — Руна запнулась. Но помедлив, уточнила: — Я имею в виду... мне кажется, если он узнает меня лучше. Прямо меня — настоящую, то... Мысль так и осталась незаконченной. — Как будто весь мой образ окажется совсем не тем, чего он ожидал. Момо возмущённо фыркнула. — А ты откуда знаешь, чего он ожидает? Ты что, это за него решаешь? Руна качнула головой. Мол, да. Что есть, то есть. — Если он ещё раз позовёт тебя куда-нибудь поужинать или просто прогуляться, иди. — ... — Иначе в какой-то момент просто перестанет звать. Я бы на его месте уже давно тебя не звала. — Спасибо тебе большое. Момо лишь пожала плечами. — Ты сама сделала всё, чтобы оттолкнуть человека. А он всё равно, вроде как, продолжает проявлять к тебе интерес. Подруга прищурилась, явно собираясь добить. — Тебе это нравится или нет? Руна нахмурилась. — Что именно? — Тебе нравится спать с ним или тебе нравится он? На несколько секунд повисла тишина. Где-то за окном проехала машина. Момо терпеливо ждала ответа, не сводя взгляда с экрана. — Ты определись. Руна отвела взгляд от камеры, старательно делая вид, что её заинтересовала поверхность стола. Ноготь прошёлся по пятнышку на столешнице, словно это было куда важнее разговора.

***

Один из вечеров посреди недели Хироми приехал к ней. Остался на ночь, как делал уже не раз, однако настроение оставляло желать лучшего. Не став особенно скрывать причину, хотя и без лишних подробностей, мужчина объяснил, что дело в работе. Точнее — в одном конкретном деле. Когда сталкиваются интересы клиента и людей, обладающих определённым влиянием, всё становится сложно. Руна интуитивно уловила, что под словом «сложно» он, вероятнее всего, подразумевает нечто куда более неприятное. Скорее опасное, чем просто неудобное. Но, заметив, как собеседник закрывается от дальнейших расспросов, настаивать не стала. Вымотан Хироми был настолько, что между ними в тот вечер даже ничего не произошло. И всё же приехал. А Руна позволила себе насладиться самим фактом его присутствия рядом. Тёплым боком под одеялом. Редкими фразами перед сном. Тихим дыханием человека, который наконец позволил себе немного выдохнуть. Где-то на краю сознания настойчиво крутилась мысль, что им, наверное, стоило бы поговорить о том, что происходит между ними. Но точно не сегодня. Как и всегда Хироми уехал рано. Проснувшись примерно через полтора часа от звука входящего сообщения, Руна лениво осмотрелась по сторонам и почти сразу зацепилась взглядом за небольшую папку с документами, которую, судя по всему, он привёз с собой накануне. Удивительно. Для человека, отличавшегося завидной организованностью, подобная забывчивость выглядела совершенно нехарактерной. Соответственно, писал именно Хироми, акцентируя внимание на том, что, вероятно, забыл у неё папку с документами. Руна уточнила, насколько это срочно и нет ли среди бумаг чего-нибудь важного. К её облегчению, адвокат ответил, что нет, однако будет весьма признателен, если папка никуда не денется. Нет, скорее его просто успокоил сам факт, что отныне он в курсе, где её искать. Немного поразмыслив, девушка написала, что сегодня собирается в офис и по дороге может завезти бумаги, если удобно. На это Хироми поставил “палец вверх”, и прекратил переписку, занятый работой.

***

Столкнувшись с Юки в здании, Руна искренне обрадовалась встрече. В последнее время подруга тоже жила в бесконечном круговороте дел: практика, экзамены, учёба и ещё десяток вещей, требующих внимания. Поэтому нормально поговорить им почти не удавалось. И всё же Руна решила признаться, что вроде как общается — именно так она предпочла это назвать — с её непосредственным начальником. На всякий случай. Чтобы в будущем избежать неудобной ситуации. Скрываться девушка не любила. Да и реакция Юки волновала действительно. Рассказ Руна начала с заверений, что всё произошло совершенно ненамеренно. К счастью, никаких обид или разочарования не последовало. Напротив. Подруга только рассмеялась и выдала: — Лишь бы ты его не бросила, а он потом не начал отыгрываться на мне. Мгновение спустя Юки загадочно хмыкнула. — И как? По словам самой Юки, ещё задолго до нынешних обстоятельств Хигурума слыл человеком жёстким в работе и весьма требовательным. Несколько суровым на вид, однако никогда не позволял себе бестактности. Подобные характеристики невольно подталкивали выяснить хотя бы крупицы подробностей о характере за пределами адвокатской конторы. Да и в целом — вдруг вне офиса он ласковый и романтичный? Поймав себя на смущении, Руна предпочла избежать подробностей, естественно ограничившись осторожным: — Вполне себе неплохо. Подруга лишь понимающе закивала, клятвенно обещая, что не даст Хироми повода заподозрить собственную осведомлённость. Разве что однажды их с Руной отношения зайдут дальше и они пересекутся в неформальной обстановке. На том и договорились. Пользуясь встречей с подругой, Руна благодарно последовала за ней. Самостоятельно ориентироваться в офисе, оказавшись здесь впервые, было бы непросто. Юки торопливо семенила вперёд, балансируя с несколькими массивными папками в руках, однако в помощи не отказала. Скорее наоборот. Чем ближе они подходили к кабинету адвоката, тем чаще та косилась в сторону Руны, будто никак не могла решить, стоит ли делиться определёнными сведениями. Молчание между девушками постепенно наливалось тяжестью, требуя от Руны хоть какой-нибудь реплики. — Надеюсь, он не занят. Я могла бы отдать папку тебе, и ты просто... Фраза неожиданно стала спусковым крючком. Черты Юки мгновенно приобрели заговорщическое выражение. Как выяснилось, записей на сегодня у Хироми больше не было. Правда, в настоящий момент в кабинете всё же находился посетитель. Перехватив ношу поудобнее, подруга свернула вправо. Папки опасно качнулись в руках, однако равновесие так и не потеряли. Вот только более вразумительной информации Юки не предоставила, явно рассчитывая на вопросы. Точнее, всей своей небогатой мимикой недвусмысленно намекала: «Не любопытно тебе, кто там у него? А ты вот спроси». Руна, не первый год знакомая с манерой подруги напустить таинственности, в подобных случаях предпочитала не играть в невозмутимость. Было очевидно: Юки беспокойная. И столь же очевидно — без прямого вопроса делиться подробностями не собирается. Чтобы не гадать понапрасну: — Так и кто? В кабинете находилась женщина. Блондинка. Без записи. И Хигурума, если верить соображениям Юки, её появлением был объективно не слишком вдохновлен. Вот только встреча длилась уже почти сорок минут. — Если что, я, может быть, могу узнать побольше, — косясь на подругу, произнесла Юки. Неприятное волнение подступило к горлу, словно по мановению волшебной палочки, требуя то ли прокашляться, то ли и впрямь передать документы помощнице адвоката и благополучно свалить в закат. Однако дверь, как назло, выросла перед самым носом. Маленький кулачок Юки соприкоснулся с деревянной облицовкой. — Войдите, — раздалось изнутри. Руна глубоко вдохнула, сжимая челюсти и раздражаясь из-за внезапно накатившей тревоги. Уже ухватившись за ручку, всё же склонилась к ассистентке мужчины и негромко одобрила: — Ну, узнай.

***

Руна переступила порог, сразу сворачивая так, чтобы адвокат мог её увидеть. Стол Хигурумы скрывался за шкафом по левую сторону комнаты. Тот тут же поднялся с места, кажется, опередив собственное осознание происходящего. Конкретно это насторожило Руну. Он выглядел застигнутым врасплох. Хотя старательно пытался скрыть данный факт. Растерянным её появлением. Но они ведь договаривались. Взгляд мгновенно скользнул к посетительнице, сидящей напротив. Светлые волосы — не слишком длинные, но с явно дорогим окрашиванием. Строгий брючный костюм. Ничего вызывающего, безупречная элегантность. Идеально прямая спина. Сложенные на коленях руки. Блондинка обернулась. Карие глаза неспешно прошлись по фигуре Руны, оценивая вошедшую без малейшего стеснения. Та намеренно не стала зацикливаться на незнакомке, просто направившись к столу. И, максимально контролируя голос, произнесла: — Не знала, что ты занят. Вот, завезла. Я немного спешу. На самом деле она никуда не спешила. Фраза предназначалась скорее женщине, нежели адвокату. Хироми, к слову, не стал вести себя скованно или как-либо демонстрировать дискомфорт. Спокойно приняв папку с документами. — Благодарю. Огонь внутри медленно поднимался всё выше. Руна отчаянно уповала на самоконтроль, на собственную выдержку, на всё что угодно, лишь бы не ляпнуть чего-нибудь эдакого. Не показать, что её... что она злится. Хотя даже не могла толком объяснить причину. Лишь интуиция подсказывала: эта женщина пришла сюда по личному вопросу. И по какому, сука, личному вопросу? Хотелось спросить. Прямо сейчас. — Созвонимся вечером? — вырывая из мыслей, произнёс Хироми. — Да, хорошо, — выдохнула девушка. — Ну, я поеду. Извини, что отвлекла. Тот сразу же парировал, резче обычного: — Нет, ты не отвлекла. Я в любом случае уже заканчивал. Недовольно зыркнул на женщину, на что та лишь потянула один уголок губ вверх. Красная помада красиво переливалась под слоем блеска, пока блондинка делала мелкий глоток кофе из офисной кружки. Ногти того же оттенка мягко скользнули по керамике, прежде чем чашка вновь опустилась на стол. Руна чувствовала, что сейчас совершит глупость. Чувствовала, что, наверное, поступит так, как не нужно. И точно потом об этом пожалеет. О, несомненно пожалеет. Тем не менее сделала нарочито твёрдый шаг вперёд к Хигуруме. — Ну хорошо. Тогда вечером буду ждать звонка. Приподнявшись на носочки, оставила лёгкий поцелуй на его щеке и лишь потом, собравшись, выверенно удерживая образ лёгкости, покинула кабинет. Лишь там позволив себе выдохнуть, выпучить глаза и внутренне взвыть от того, как бешено колотится сердце. Точь-в-точь как в детстве, когда нашкодил и уносишь ноги с места преступления. Вот-вот мать выскочит из ниоткуда и надаёт по шапке. Живот неприятно сводило, сердце никак не желало успокаиваться, и Руна поспешила прочь.

***

Кофеварка пискнула. Хироми повернулся к ней, позволяя себе облизнуть губы и слегка удовлетворенно улыбнуться, пряча эмоции от присутствующей в кабинете блондинки. Он понял, что Руна нервничала. Из-за него. Льстило. Пусть и отдавало чистейшим эгоизмом. Осознание того, что о происходящем между ними давно необходимо поговорить, наконец обрело чёткие очертания. Нежданная гостья, в планы совершенно не входила. Некстати возникла аккурат в тот момент, когда всё и без того ощущалось достаточно хрупким. — Не думала, что у тебя так изменились вкусы, — подала голос женщина. Хигурума немедленно лишился признаков задумчивости, обращаясь к собеседнице. — Наш разговор закончен. То, что ты пришла ко мне, не изменит моего решения касательно этого дела. — О, как жаль, — отозвалась блондинка. — Я просто хочу предупредить тебя. Мы же не чужие люди. Усмешка, криво расползлась на лице. Больше напоминая оскал. — О, мы очень, очень чужие люди.

***

Руна игнорировала его сообщения, чувствуя, что запуталась в собственных тревожных мыслях. Переживала из-за ситуации в кабинете. Злилась, что снова испытала ревность — давно забытое, ядовитое ощущение. Не хотела делать выводы из обрывков информации и неясных обстоятельств, хотя подмывало. Скорее от страха. От вновь обретённой уязвимости по отношению к кому-то. И да, Руна не была дурой. Та незнакомка была близка к Хироми. Слишком многое читалось в мелочах. В том, как свободно она держалась. В том, как говорила. В том, как смотрела. Подобные вещи сложно объяснить. Это исключительно женский момент, когда ты просто видишь — и знаешь наверняка. Проблема заключалась в другом. Хироми не сделал ничего неправильного. Руна не хотела. Не хотела, выяснять, что вообще и зачем происходит между ними. На этот вопрос она ответила себе ещё раньше. Нравится с ним спать? Нравится. Возможно, этого было достаточно. Зачем углубляться в разбор чувств? Тем более Акира не так давно написал насчёт того, чтобы забрать часть вещей, накопившихся в квартире девушки. И она согласилась. В конце концов, они в первую очередь друзья. Нельзя же игнорировать человека вечно. Судьба будто сама разворачивала всё в нужную сторону. Открыв переписку с Хигурумой, заполненную несколькими непрочитанными сообщениями, Руна принялась печатать. Р: «Извини. Срочный форс-мажор на работе. Жутко устала». Откликаясь на сообщение, отправленное несколько часов назад. Будто бы позволительно молчать до самой полуночи. Х: «Увидимся?» Пальцы мужчины зависли над экраном. Неприятное ощущение под рёбрами никуда не исчезало. Девушка отстранялась. Снова. Хироми провёл большим пальцем по краю телефона и всё-таки напечатал: Х: «Мне, наверное, стоит объясниться...» Стёр. Х: «Нам нужно поговорить. Нужно объясниться, я думаю». Р: «Ты ничего мне не обязан объяснять. Ты вообще ничего мне не обязан. Всё в порядке. Я действительно просто устала». Х: «Я считаю, что нам нужно поговорить». Р: «Ок». Заблокировав телефон, Руна уставилась на потемневший экран. Чёрный дисплей на миг отразил её саму. Хватило, чтобы уловить эмоции, которые девушка старательно от себя прятала.