Трансформация злодея

***

Гермиона, всё ещё потрясенная открывшейся правдой, неуверенно сделала шаг к Пэнси. Она чувствовала, как на душе становится тяжелее, но в то же время — как будто впервые за долгое время она начала видеть всё без розовых очков прошлого. — Пэнс… — начала Гермиона, её голос звучал тише обычного. — Я правда в порядке. Тебе не стоит так волноваться. Ты… ты исцелила меня, правда. Запястье больше не болит, и след почти исчез. Спасибо тебе за это, за ленту, за доброту. Пэнси, которая всё это время стояла, вцепившись в плечо Тео, медленно подняла голову. Её глаза, всё ещё влажные от слёз, больше не выражали слабости. В них зажглось то самое холодное, пронзительное пламя, которое когда-то заставляло весь Слизерин замолчать. Она высвободилась из объятий Тео, сделала шаг навстречу Гермионе и, не мигая, впилась в неё яростным, почти гипнотическим взглядом. В тишине кухни её голос прозвучал как приговор, как истина, не терпящая возражений: — Забудь про «всё хорошо», Грейнджер. Твоё запястье — это не просто синяк, это печать того, что с тобой сделали. Ты можешь быть умнейшей ведьмой века, можешь знать тысячи заклинаний, но если ты продолжишь убеждать себя, что всё в порядке — ты проиграешь самой себе. Пэнси подошла вплотную, её пальцы на мгновение коснулись края той самой ленты, что она повязала на руку Гермионы. — Слушай меня внимательно, — почти прошептала она, и в её голосе звенела сталь. — Никогда, слышишь? Никогда не прощай того, кто это сделал. Твоё прощение — это не добродетель, это яд, который позволит ему снова почувствовать власть над тобой. Если ты позволишь этому сойти ему с рук, ты предашь ту девочку, которой была до него. Вычеркни его. Стань для него никем, как он стал для тебя ничем. Драко и Тео замерли. В словах Пэнси было столько личной боли и столько жестокого, выстраданного опыта, что спорить с ней было невозможно. Гермиона чувствовала, как внутри неё, там, где до этого пульсировал страх и нерешительность, начинает медленно, но верно кристаллизоваться холодная решимость. Она кивнула — коротко и жестко. В этот момент между ними исчезли факультетские различия, вражда прошлого и неловкость настоящего. Остались только две женщины, которые слишком хорошо знали, что значит выживать там, где другие видели только любовь. Когда они вернулись в гостиную, напряжение, еще минуту назад висевшее в кухонном воздухе, как наэлектризованная пыль, бесследно растворилось. Пэнси, всё еще хранящая внутри ту стальную решимость, о которой говорила Гермионе, подошла к Полумне. Она словно искала якорь — и нашла его в мягких, бережных движениях рук Лавгуд, которая, не задавая лишних вопросов, принялась переплетать ей прическу, по-матерински поправляя ленты. Гарри, заметив, как Драко старается выглядеть непринужденно, решил разрядить атмосферу и взял инициативу на себя. Он плюхнулся в кресло, потягивая вино, и с лукавой улыбкой посмотрел на Малфоя. — Вы даже не представляете, через какой ад я прошел, когда мы только съехались, — начал Гарри, и в комнате сразу стало шумнее. — О, пощади нас, Поттер, — Драко прислонился к каминной полке, скрестив руки на груди, но в уголках его глаз уже играла улыбка. — Помнится, это именно ты пытался приготовить яичницу так, что сработала пожарная сигнализация во всем квартале. — Это была стратегическая дымовая завеса! — парировал Гарри под общий смех. — Но это ничто по сравнению с тем, как Драко раскладывает свои зелья в ванной. У него там баночки расставлены по алфавиту, по цветовой гамме и по уровню опасности для жизни! Если я случайно беру не ту — он смотрит на меня так, будто я только что объявил о возвращении Волдеморта. — Потому что «Оборотное» не стоит рядом с зубной пастой, Гарри, — невозмутимо отозвался Драко. — Это элементарные правила безопасности, которые ты, видимо, прогуливал в школе вместе с уроками этикета. Тео заржал, откидываясь на спинку дивана: — Поттер, ты серьезно живешь с ним? Он же зануда! Я помню, как он в Хогвартсе расстраивался, если пергамент был недостаточно ровно обрезан. — Хуже, — подмигнул Гарри. — Он заставляет меня перекладывать книги на полке, потому что «золотой корешок должен гармонировать с обложкой». Я чувствую себя не в квартире, а в экспозиции музея «Как быть идеальным слизеринцем». — Зато у тебя всегда чистые рубашки, — не сдержалась Джинни, довольно улыбаясь. — Признай, Гарри, ты бы до сих пор ходил в мятом, если бы не Драко. — И это правда, — Гарри картинно вздохнул. — Он мой личный стилист, повар и инспектор по чистоте. А я, по сути, лишь источник хаоса в его упорядоченной жизни. В гостиной стало по-настоящему тепло. Невилл добавил свою порцию смеха, вспомнив, как однажды пришел к ним в гости и случайно уронил горшок с кактусом, из-за чего Драко полчаса читал лекцию о «неуважении к флоре». — Зато кактусу понравилось! — вставила Полумна, не отвлекаясь от косы Пэнси. — Он сказал, что у него никогда не было такого внимательного слушателя. Пэнси, почувствовав тепло рук Полумны, впервые за вечер глубоко выдохнула. Она слушала их перепалку — такую живую, такую «нормальную» — и понимала, что эта квартира, этот странный союз бывшего героя и бывшего слизеринца — это и есть то самое место, где они все наконец-то могут перестать быть символами войны. — Знаете что? — Пэнси обернулась, и в её улыбке больше не было натянутости. — Вы оба выглядите как старая супружеская пара, которая спорит из-за немытой посуды. Гарри, если он тебя достанет — переезжай к нам. Мы хотя бы не сортируем зелья по алфавиту. — Ни за что, — Драко подошел к Гарри и, к полному шоку всех присутствующих, легко положил руку ему на плечо. — Он мой хаос, и я его уже почти приручил. Гарри рассмеялся, и этот звук — свободный, искренний — отозвался в сердцах каждого, кто сидел в этой комнате. В этот момент не было бывших врагов, не было «героев» и «слизеринцев». Были просто люди, которые наконец-то нашли свой путь домой.

***

Вечер неумолимо подходил к концу, оставляя после себя ощущение чего-то важного, что наконец-то встало на свои места. Когда пришло время прощаться, Пэнси преобразилась: от её недавней ярости и гневных напутствий не осталось и следа. Она превратилась в самую радушную хозяйку, одаривая каждого гостя теплыми поцелуями в щеку и искренними улыбками, будто они были лучшими друзьями на протяжении десятилетий. Гарри и Джинни аппарировали первыми. Гарри настоял на том, чтобы проводить её до магазинчика, где она жила — эта небольшая прогулка была им обоим нужна, чтобы обменяться парой слов в тишине лондонской ночи, без свидетелей и прошлого. Невилл и Полумна, обменявшись с друзьями планами на завтрашний завтрак, решили остаться в поместье — их энергия идеально вплеталась в уют, созданный Тео, Пэнси и Блейзом. Драко и Гермиона остались одни в прихожей, где воздух еще хранил ароматы чая и свежести вечернего сада. Драко внимательно посмотрел на неё. Он видел, как она всё еще нервно поглаживает ленту на запястье, и понимал: несмотря на внешнее спокойствие, внутри неё бушует шторм. — Тебе нужно отдохнуть, — негромко сказал он. — А мне… мне будет спокойнее, если я убежусь, что ты добралась до дома без приключений. Гермиона лишь кивнула, не пытаясь спорить или доказывать свою независимость. Ей сейчас было нужно это присутствие — спокойное, предсказуемое и лишенное всякого давления. Они вышли на крыльцо, где ночной воздух приятно холодил кожу. Драко предложил руку, и Гермиона, на мгновение помедлив, приняла её. Их аппарация была бесшумной и мягкой. Они оказались у порога её квартиры. Вокруг было тихо, лишь вдалеке слышался приглушенный шум ночного города. — Спасибо, Драко, — тихо произнесла она, не отпуская его руку сразу. — За вечер. За то, что… за то, что вы есть. Драко чуть склонил голову, его лицо в свете тусклого фонаря казалось мягче, чем когда-либо. — Мы теперь команда, Грейнджер. А команда своих не бросает. Даже если этому «своему» нужно время, чтобы просто научиться дышать по-новому. Он задержался на пороге, пока она отпирала дверь, и только убедившись, что Гермиона в безопасности и заперла замок, сделал шаг назад, готовясь аппарировать к себе — в ту квартиру, которая внезапно стала для него местом, куда он по-настоящему хотел вернуться.