От Клана Воплей к Клану Тишины

      Уэнсдей как всегда сидит на большом черепе своего болотного монстра, сегодня она ожидала гостей и те не заставили себя ждать: сквозь густую завесу тумана и свисающих лиан-паразитов к её полому дереву вышла странная процессия.       Это была группа На’Ви из разных кланов: лесные охотники, исхудавшие Анурай и даже пара искалеченных воинов Манкван. У всех них за спиной болтались обрубки нервных кос, разной длины, безжалостно срезанные человеческими снарядами. Они были истощены и напуганы, но ещё больше были растоптаны, ведь несли на себе клеймо отверженных. Судя по всему, прибывшие прослышали легенду о «бледной болотной ведьме», которая живет в проклятых топях, не молится Эйве, подчиняет монстров и чувствует себя при этом превосходно.       Уэнсдей лишь один раз пошутила над группой забредших в болота молодых охотников, и вот оно как вышло - слухи пошли в народ. И сегодня, когда была на охоте, заметила эту странную покалеченную процессию, что шла в сторону её дома.       Пагсли глухо рыкнул, поднимая свое массивное, покрытое тиной тело из грязи. Но Уэнсдей приказывает ему по связи нейрокос замереть. Её жёлтые, кошачьи глаза внимательно сканируют пришельцев, отчего те чувствуют себя неуютно. Аддамсы умели одним своим присутствием морально подавлять собеседника не пересекая его границ, и в новом теле Уэнсдей не лишилась этой уникальной способности, хотя и не предполагала, что она пригодится в её отшельнической жизни, но вот как лихо повернулась жизнь.       Один из бывших воинов Зесва, если судить по его яркой расцветке ритуальных рисунков и не смытую с волос глину, шатаясь, делает шаг вперед и падает на колени в грязь перед Уэнсдей:       — Мы... мы больше не слышим её. Мы пустые. Великая Мать отвернулась от нас. Помоги нам умереть или научи жить в этой тишине.       Уэнсдей спускается с головы Пагсли. Её длинные черные волосы, усыпанные птичьими черепами, глухо постукивают по плечам. На ней плотное, собственноручно связанное из древесных волокон черное платье. Она подходит к раненому воину и холодно смотрит на него сверху вниз:       — Встань. Хватит скулить. Эйва не отвернулась от вас. Вас просто наконец-то отключили от этого навязчивого пандорианского радио. Поздравляю. Вы наконец-то стали принадлежать самим себе.       Для На’Ви, привыкших к постоянному ментальному слиянию с природой, её слова звучат как богохульство, но в них есть пугающая сила. Уэнсдей понимает их боль: их мозг испытывает колоссальный фантомный шок от внезапного одиночества. Да и ещё термины, что она использует... она видит внимательные взгляды на её руки, но там всего четыре пальца, как у чистокровного На'Ви.       Уэнсдей было легко догадаться об их мыслях, лишь гляну на напряжённые лица. Они считают, что она так же, как и они сами, пострадала от рук нормисов, но это их самое глубочайшее заблуждение. Разубеждать Уэнсдей и не собирается - напрасно и неблагодарное это дело открывать кому-то глаза.       Гости просят разрешения остаться на её болотах. Уэнсдей не выгоняет их, но и не проявляет жалости. Она разрешает им остаться на окраине болот при нескольких жестких условиях. Никаких слез и молитв. Деревья их больше не слушают, так что тратить воздух на причитания запрещено. Абсолютная автономия. Каждый должен научиться обеспечивать себя сам, используя альтернативные методы. Дисциплина. Болота не прощают ошибок.       Уэнсдей, поселившись в месте, которое соответствовало её внутренней эстетике и вызывало лёгкую ностальгию по оставшемуся в прошлой жизни дому, осознала, что как бы сильно она не мечтала о тишине и покое, социум ей, как бывшему фрику необходим. Впервые в жизни она согласилась с причитаниями матери и не почувствовала от этого какого-либо внутреннего непринятия.       Уэнсдей становится для этих калек вождем, в чем видит иронию самой судьбы. Ведь когда-то она убежала из клана Мангван, чтобы не взваливать на себя подобное бремя, а сейчас даже немного наслаждается, когда на неё смотрят с уважением.       — Вы думаете, что потеряли всё, — её голос звучал ровно, как удары погребального колокола. — Но на самом деле вы обрели свободу. Вас больше не контролирует чужая воля. Ваш разум теперь — это ваша личная крепость. Заколотите окна, заприте двери и учитесь спать в темноте.       Покалеченные воины смотрят на бледную Аддамс с растущим религиозным трепетом. Они начинают перенимать её внешний вид: вплетают сухожилия и кости в свои уцелевшие волосы, шрамируют тела строгими геометрическими узорами и вяжут грубые темные одежды из древесных волокон.       Уэнсдей мысленно усмехается, вспоминая общешкольный конкурс, в котором её заставили принять участие, вот только в отличии от остальных, она не только создала свой уникальный образ На'Ви, но и свой собственный клан, хоть последнее и не планировала. Но клан появился и она по обоюдному решению возглавила его. Клан Глухих, Клан Отрезанных, Клан Отверженных, хотя Аддамс больше по нраву другое его название: клан Тишины. Пагсли согласно булькнул из болота.