Проект «Вояджер»

Не отбечено. Сколько прошло времени? Дней? Месяцев? Лет? И имеет ли это сейчас вообще какое-то значение? Всё понимание о текущем и происходящем растворилось в белых, пустых стенах этой комнаты, скрытой за плотной бронированной дверью, открывающейся каждый день лишь два раза, впуская внутрь только одного человека. Тут нет ни солнца, ни свежего воздуха, и обычный человек давно бы истощился, не получая элементарно витамина D. Но нет, каждый день сюда приносят лекарства и еду… А так хотелось хоть раз увидеть небо и, втянув свежий воздух, наполнить им лёгкие. Понимание того, что правда, а что нет, уже давно потерялось, и Лена перестала различать реальность и выдумку, в которую либо убедили её, либо она убеждала себя сама. Но втайне всё ещё хочется верить, что жизнь до заточения была правдой, ведь даже сейчас, смотря на маленький кряхтящий комочек, лежащий в кроватке, она вспоминает точно такой же… Когда-то давно, а когда — уже не помнит… Господи, как же они похожи. Не может же быть такого, что женщина сама себе придумала жизнь, в которой жила… У неё был муж. И был сын… Точно был — как две капли воды похожий на Маркушу. И имя своего первенца она не забудет никогда. — Лиза, пора принимать лекарства, — войдя, как и всегда, в палату, сказал мужчина, ставя на столик поднос с едой и таблетками и, наблюдая за женщиной через стёкла очков, привычно вздохнул. — Я не Лиза… Я Елена Воронцова, — устало и безразлично, как и всегда, отмахнулась она, вновь оставаясь неуслышанной. — Сколько можно повторять? Ты Лиза Власова, — вздохнул Михаил, подхватывая стакан с водой и таблетки и протягивая их женщине, которая, всё так же устало, приняла лекарства. — Отпустите меня… Я никому ничего не скажу. Я хочу наверх. Я хочу к своему сыну. — Наверху опасно, — строго бросил старик, забирая стакан. — Твой сын здесь, так что хватит твоих фантазий. Я от них уже устал. — У меня есть ещё один сын! — набрав последние силы и сжав руки в кулаки, сорвалась Лена, кидаясь на мужчину. — Максим! Его зовут Максим! Дайте мне его увидеть! Умоляю… — Перестань! — процедил Миша, ударом по лицу отшвырнув женщину на кровать и, поправляя галстук, даже не взглянул в её сторону. Всё обыденно и всё слишком привычно, чтобы как-то реагировать… Щека болит, а материнское сердце разрывается на части. И вот сейчас добьётся плачем Маркуши, плохо реагирующего на шум… Только вот знакомого звука так и не последовало, заставив женщину распереживаться ещё сильнее. Сорвавшись с кровати, она подбежала к кроватке, с ужасом смотря на посиневшего малыша. — Он… он не дышит! — тормоша маленькое тельце и срывая голос о белые стены, кричала Лена. — Отойди, — оттолкнув от ребёнка мать, мужчина, проверив пульс, взял малыша на руки, чтобы тут же направиться к выходу. — Куда? Куда вы его несёте?! — срываясь следом, но наткнувшись на уже закрытую дверь, кричала она, пытаясь через маленькое круглое стеклянное окошко разглядеть в таком же белом коридоре ушедшего мужчину… Бывало ли у вас такое, словно происходящее было сном во сне? Это как будто вы спите, но, проснувшись, оказываетесь всё в том же сне. Замкнутый круг, из которого нет выхода, даже если отчаянно хочется его найти. А тело сковано, не может и двинуться, глаза еле открыты и улавливают слепящий свет, раздражающий роговицу. Сознание, пытающееся выстроить логическую цепочку событий, каждый раз спотыкается, кубарем летя вниз. И тогда кажется, что всё придуманное, сделанное и сказанное тобой в масштабах этого мира — ничто, просто пустота. Всё, что ты узнал, понял и проанализировал за всю жизнь, — ничего. Ты никто. Маленькая соринка в пустыне, затерявшаяся среди гор песка, таких же незначительных, как и ты сам. Точка отсчёта системы координат, и без этих трёх осей ты просто чёрный квадрат — плоский абстрактный символ, не подкреплённый ничем. Хрен пойми зачем намалёванный депрессивным, словно укушенным безумием художником, уронившим бокал вина на холст, окрасив полотно красным цветом и позже выставившим это шедевром… И ничего не можешь сделать, лишь только, цепляясь взглядом за происходящее, наблюдать этот странный и жутко пугающий сон. А перед глазами, нависая над тобой, ходят какие-то врачи, чьи лица скрыты масками… Как же, сука, холодно… И медленно до сознания доходит, что ты вовсе раздет… — Ммм… — пытаясь что-то сказать, но не сумев выдавить из себя ничего, кроме мычания. Хочется сорваться с места, убежать, когда в вену вводят иглу… Почему такая слабость? Как можно устать во сне? И как можно чувствовать боль? А кровь, текущая по трубке из твоей вены, паровозиком добегает до рядом стоящей кушетки, где лежит совсем малыш. Правда младенец… Что происходит? — …аш… Паша! — вывел в реальность голос Милки, стоявшей рядом и тревожно всматривавшейся ему в лицо. — Всё хорошо? Ты как-то плохо выглядишь. — Да… — потерев устало лицо рукой, ответил парень, улавливая звуки выходящих из библиотеки детей. — Кошмар просто приснился… Плохо спал. — Да? — удивилась сестра. — А я после обследования, как убитая, всю ночь проспала, будильника даже не услышала. — Ох, я бы сейчас поспал так от души, — простонал Фил, положив голову на прохладную поверхность стола. — Как же мне хуёво… — А вы, я смотрю, вместе, да, бухали? — хмыкнул Алик, переводя взгляд на такую же помятую Крис. — И чё за повод? Нас даже не позвали… На это ребята ничего не ответили, лишь, переглянувшись, молча отвели глаза. И, бля… Мила понимает, что не должна так себя чувствовать, но неприятно внутри что-то скрутило. Хотелось бы верить, что это не ревность, но красный след в виде засоса на шее подруги с самого утра не даёт покоя… Неужели Крис и Фил… Нет! Это не её дело! Какая вообще ей разница, чем эти двое занимаются? — А где Макс? — кашлянув, спросила девушка, скорее пытаясь перевести собственные мысли, чем тему разговора. — Ну… Ему не очень хорошо, — скривившись, ответил Филипп. — Батя? — хмуро спросил Алик, не получив ответа, но и без того всё было понятно… Неужели всё так плохо? Совесть предательски кольнула сердце, и в памяти всплыли вчерашние события: побитое, мокрое лицо Ворона, которого Паша прогнал… — Так что делаем? — спросила Милана, обводя ребят взглядом. — Вечером спустимся туда? Может, ещё что-то найдём. — Или кого-то, — предположил Фил. — Например, мёртвое тело Вани. — Надеюсь, что нет, — скривился Паша, чувствуя подступающий приступ тошноты. — Ладно, тогда в девять на кладбище. Они были тут всего раз, и, по-хорошему, бы в последний, но мозги, походу, им на баскетболе отбило ещё тогда. Ебанутость в крови? Или жить надоело? А может, приняв вызов, хотелось ответить на него, показав свой кукан и сказав: «Смотри, какой у меня большой!». Когда тебе угрожают, логичнее принять эту угрозу и, спрятав голову в песок, пересидеть бурю, но тогда это означало бы показать свою слабость и испуг, а этого никто не хотел. Было ли страшно? Да, было! Но, когда мы подростки, в нас играет адреналин и тяга ко всему новому, ведь человек всю жизнь что-то да узнаёт. А если ты ещё и подросток, то там вообще всё сразу намешано: бунты, протесты и, конечно же, любопытство. Склеп долго искать не пришлось, и, вооружившись фонариками, ребята собрались у его входа. — Ты нахера арматуру притащил? — спросил Алик, наблюдая, как Фил закинул себе на плечо железку. — Для обороны, — хмыкнул тот и, наклонившись, потянул за дверцу. — А Макс… не придёт? — оглянувшись по сторонам, спросил Паша. — Не, ему всё ещё хуёво, — отмахнулся друг, открывая проход и, повернувшись к друзьям, ухмыльнувшись кивнул. — Ну чё, раздадим им пиздов? Уверенность и азарт друга остальным так и не передались, поэтому они лишь молча пошли следом. Неужели арматура действительно даёт такую уверенность в себе? Филу она точно её дала, вот он и шёл, небрежно скребя железкой по бетонному полу и одновременно просвечивая путь впереди. Тут ничего не изменилось, всё оставалось таким же, как и в прошлый раз, поэтому ребята решили проигнорировать комнату со скелетами. И вовсе не потому, что там жутко, нет. Просто надо же было ещё что-то здесь посмотреть. Вот только, кроме голых бетонных стен и такого же пола, вокруг ничего не было… — Фил… — тихо позвал Паша, поравнявшись с другом. — Максу… сильно хуёво? — А? — повернулся тот и, видимо что-то быстро прикинув в голове, едва заметно дёрнул уголками губ. — Да не… не парься. Щас пару дней отлежится и будет как огурчик. Ты ж его знаешь… — Ну да… — вздохнул тот, опустив взгляд. — Ребят, смотрите, — тихо шикнула Милка за спиной, светя фонариком в поворот. — Там что-то есть… Луч света, скользнув по сырому бетону, выхватил из темноты тяжёлую железную дверь, что была чуть приоткрытой, оставляя узкую щель, из которой в чёрный тоннель вытекал белёсый свет… — Вы это тоже видите?.. — почти беззвучно выдохнула Крис, невольно сделав шаг назад. — Ага… — так же тихо ответил Фил, крепче перехватывая арматуру. — Чёт мне это уже нихуя не нравится… — Может… пойдём обратно? — нерешительно предложила Кристина, нервно теребя рукав куртки. — После всего, что мы уже увидели? — хмыкнул Филипп, осторожно подходя к двери. — Не, теперь я точно хочу узнать, че они тут прячут. — Если нас ебнут, я тебе арматуру в жопу засуну, и хорошенько прокручу, усек?, — буркнул Алик. — Вау, ты че подкатывает ко мне? Прости, но вынужден отклонить твое признание…- тихо сказал Фил усмехнувшись самому себе, медленно упираясь  ладонью в металл и, стараясь не издать ни звука, потянул дверь на себя, и та протяжно скрипнув, приоткрылась шире. Резко контрастируя с мрачным бетонным лабиринтом, раскинулся длинный стерильно белый коридор, освещённый холодными лампами под потолком. Белые стены, белый потолок, белый кафельный пол, отражавший свет, отчего начинало резать глаза... — Ебануться… — одними губами прошептал Алик. — Это вообще то же место?.. — едва слышно спросила Милка, на что не получила ответа, потому что его никто не знал. Но лишь переглянувшись, ребята по одному переступили порог, аккуратно прикрыв за собой дверь. И перестав волочить арматуру по полу, Фил ее приподнял.  Коридор уходил вперёд, несколько раз плавно поворачивая, и идя вдоль него, мука страшно было даже шептуна пустить, не то что что то сказать. Слева мелькали одинаковые белые двери без каких-либо надписей. Справа длинные стеклянные окна, за которыми виднелись такие же пустые помещения, заставленные каталками, металлическими шкафами и медицинским оборудованием. — Тут реально кто-то работает… — едва слышно прошептал Паша. — Надеюсь они не стоматологи… — так же тихо ответил Фил, осторожно заглядывая за следующий поворот, и тут же замерев нырнул назад, услышав как впереди раздались шаги. — Тихо… — почти не шевеля губами, выдохнул Фил, а шаги становились ближе. — Блять… — едва слышно сорвалось у Алика, который начал оглядываться по сторонам, как и другие. — Сюда! — почти беззвучно шикнула Милка, дёрнув за ручку ближайшей двери, в глупой надежде, веря что та окажется открытой, молясь всем богам… И видимо они ее услышали, так как дверь неожиданно легко поддалась. От чего ребята, едва не сталкиваясь плечами, быстро юркнули внутрь. Фил последним проскользнул в комнату и, осторожно придерживая дверь, оставил лишь крошечную щель, прислушиваясь как в коридоре продолжали звучать шаги. Комната же  больше напоминало лабораторию: вдоль стен выстроились металлические столы, заставленные колбами, коробками с инструментами и какими-то папками. В углу тихо гудел старый холодильный шкаф, а под потолком тускло мерцала одинокая лампа. И наконец, шаги  ещё несколько секунд назад эхом отдававшиеся по белому коридору, заставившиеся наложить в штаны приличную кучку, постепенно начали удаляться, становясь всё тише, пока окончательно не растворились за очередным поворотом, отчего каждый, сам того не заметив, облегчённо выдохнул.  — Вроде ушёл… Только тихо, — едва слышно бросил Фил, ещё несколько мгновений не убирая взгляда от узкой щели между дверью и косяком, лишь после этого медленно кивнул, оставаясь возле двери с крепко сжатой в руках арматурой. — Походу это чье то рабочее место… — шёпотом пробормотал Алик, осторожно выдвигая один из ящиков стола и быстро перебирая лежащие внутри документы. — Да уже понятно, — буркнул Паша, листая какую-то толстую папку. — Только непонятно, какого хуя всё это делает под кладбищем... Хотелось бы это знать, и в тоже время нет. Но руки словно у вора в законе, начали шмонать каждый угол, вот и  Крис, подойдя к дальнему столу и проведя лучом фонарика по его поверхности, вдруг остановилась, заметив лежавшую прямо посередине раскрытую папку, которую совсем недавно явно заполняли, после чего, нахмурившись, осторожно придвинула её к себе. — Ребят… — тихо позвала она, быстро пробегаясь глазами по страницам. — Идите сюда... — Что там?— Подойдя ближе, наклонившись над документами, спросила Милана. — Опять эта... «нулевая пара», — прошептала девушка, перелистывая несколько листов. — Смотрите... тут опять про них написано... Только записи совсем свежие... — Дай глянуть, — нахмурился Паша, подходя ближе, листая страницы, что были исписаны ровным врачебным почерком, местами перечёркнутые красной ручкой, а рядом с датами стояли какие-то отметки и непонятные сокращения, среди которых то и дело повторялись слова «наблюдение», «стабильно», «реакция» и всё та же «нулевая пара». — Ни хуя себе... — тихо выдохнул Алик, заглядывая через плечо девушки.  — Тут не только они... — продолжала Крис, перелистывая дальше. — Смотрите... «Объект F-23»... «Объект De-13»... «Объект Ki-47»... — Да их тут дохуя... — нахмурился Заяц,— бля, у нас че под деревней еще одна деревня? Большой инкубатор?  — И возраст... — пробормотала Милка, скользя взглядом по строкам. — Почти везде дети...— и перехватив папку, перевернула ещё несколько страниц,— За ними до сих пор наблюдают... Видите? Тут последние записи всего несколько дней назад... Осмотры, какие-то анализы, изменения состояния... — Всё, что сможете унести, хватайте и валим отсюда к хуям. — быстро принял решение Павлик, хватая со стола все бумаги,— Потом разберёмся. — Внатури, давайте в темпе вальса,— шикнул у двери Фил. Никто спорить не стал, уйти от сюда реально хотелось, поэтому Крис быстро закрыла папку, прижав к груди, помогла Милке сгребать лежавшие рядом документы, пока Алик торопливо распихивал по карманам небольшие блокноты, а Паша, сняв со стола несколько толстых журналов, уже собирался засунуть их в рюкзак, как вдруг из коридора снова донёсся звук шагов… — Тихо! — почти беззвучно шикнул Фил, мгновенно подняв руку.— Назад! Быстро!  Не задавая ни единого вопроса, ребята бросились в разные стороны, стараясь не шуметь, после чего, юркнув под длинный металлический стол, практически слившись с густой тенью, замерли, боясь даже вдохнуть, тогда как Фил, наоборот, бесшумно шагнул за дверь и, прижавшись спиной к стене, крепче сжал арматуру, пока ладони начали предательски потеть… А шаги остановились и на несколько мучительно долгих секунд всё стихло… Затем дверная ручка медленно опустилась вниз. От чего дверь, скрипнув, начала открываться, и в комнату осторожно вошёл человек в белом халате, явно не ожидавший встретить здесь кого-либо, и, успев сделать всего один шаг, лишь начал поворачивать голову, когда Фил, резко выскочив из-за двери и вложив в удар весь накопившийся страх вперемешку с адреналином, с размаху ебнул арматуру ему на голову, от чего вошедший даже не успел вскрикнуть. Лишь пошатнулся, нелепо взмахнув руками, после чего, тяжело рухнув на белый кафель, остался неподвижно лежать посреди комнаты. — Он мёртв? — испуганно спросила Кристина, осторожно выбираясь из-под стола и не сводя взгляда с неподвижно лежащего мужчины. — Не думаю… — поджав губы, ответил Фил и, присев рядом, провёл лучом фонарика по силуэту, после чего, желая убедиться, что не стал убийцей, приложил два пальца к шее, нащупывая пульс. Спустя несколько секунд он облегчённо выдохнул и, криво усмехнувшись, покачал головой. — Живучий сукин сын… — Давайте уходить, а, — предложила Милана, поправляя за спиной рюкзак, уже доверху набитый документами. — Пока ещё кто-нибудь не пришёл… Ребята, молча переглянувшись, уже направились к выходу, стараясь ступать как можно тише, когда Филипп неожиданно задержался, вновь опустив луч фонаря на лицо своей жертвы, до этого скрытое полумраком, и, разглядев его наконец, удивлённо присвистнул. — Погодите… Остальные одновременно остановились и, обернувшись, вопросительно посмотрели на него. — Да ну нахуй… — протянул Алик, подходя ближе. — Походу завтра английского не будет, — хмыкнул Филипп, поднимаясь на ноги и, не упустив возможности, несильно пнув лежащего Александра Михайловича в бок. — Это тебе за то, что ты говнюк. — А это за мой непринятый проект! — тут же добавила Милана, с нескрываемым удовольствием пнув учителя под зад, чем окончательно повергла друзей в ступор. — Ты серьёзно сейчас?.. — ошарашенно уставилась на неё Крис. — А чё? Заслужил. — Всё, харе! Валим! — шикнул Алик, уже выглянувший в коридор и, убедившись, что тот по-прежнему пуст, махнул рукой. — Пока этот хер не очнулся и сюда ещё кто-нибудь не припёрся. Подхватив тяжёлые рюкзаки и сумки, заметно оттягивавшие плечи, ребята торопливо двинулись обратно по стерильно белому коридору, то и дело оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в каждый посторонний звук. И правда, лучше было убраться отсюда как можно скорее, пока их  никто не заметил… Но что-то всё же заставило Пашу остановиться… Совсем ненадолго. Лишь краем сознания, уже почти пробегая мимо, он зацепился взглядом за одно из больших смотровых окон, врезанных в стену, и сам не понял, почему вдруг замер, как если бы наткнулся на что-то давно забытое. За стеклом находилась самая обычная белая комната. Такая же стерильная и такая же как все тут… Металлическая кушетка, стоявшая посередине помещения… Ничего необычного. Ничего такого, чего они ещё не видели за эти несколько минут. Но, блять… почему внутри вдруг так неприятно всё сжалось? Почему сердце, пропустив удар, заколотилось сильнее, а желудок неприятно скрутило? Странное чувство дежавю, медленно расползающееся по телу, не отпускало, заставляя всё дольше всматриваться в пустую комнату, словно он уже был тут… Только вот этого не могло быть. Не могло…Или?.. — Заяц! — донёсся приглушённый шёпот Алика, уже стоявшего возле приоткрытой железной двери. — Ты охуел? Давай быстрее! Голос друга, словно выдернув из вязкого оцепенения, заставил Пашу резко моргнуть, наконец оторвав взгляд от окна, после чего, тряхнув головой, прогоняя наваждение, быстро сорвался с места и побежал следом за остальными, скрываясь за тяжёлой дверью, медленно захлопнувшейся у них за спинами. До самого выхода не покидало чувство преследования, и лишь, добежав до велосипедов и увидев ночное небо, отлегло от сердца. — Посмотрим, что забрали? — тяжело дыша, спросила Милка. — Нет, давайте уже завтра, — отмахнулся Алик, запрыгивая на велик. — У меня башка ваще не варит. — Да, потрясений на сегодня хватит, — согласилась Кристина. — Тогда… каждый забирает к себе то, что нашёл, а то мало ли… — Мало ли что? — спросила Милана, замерев. — Мало ли у кого-то пропадёт, — заключил Паша, стараясь исказить ответ, но, поймав взгляд сестры, понял, что не очень-то у него получилось. — Так, ладно, по домам, завтра в школу, — перебил тишину Алибек. — Ох, английский у нас первым стоит? Думаю, можно не приходить, — весело хмыкнул Филипп, выезжая на дорогу, явно уверенный в своих словах и не испытывая ни грамма сожаления или угрызений совести. Поэтому и не пришёл в школу, искренне веря в то, что английского не будет… Кто ж знал, что их учитель такой крепкий и живучий? — Филипп, зайди к Александру Михайловичу, — выловив парня, недовольно покачал головой Олег Владимирович. — Почему прогулял? — Проспал, — кашлянул тот, почесывая затылок… Бля, и так чёт очко сжалось. И явно не за страх прогула и отработок, приправленный словесным унижением, которым «Шурик» не брезговал, регулярно и филигранно указывая нерадивым ученикам на их никчёмность. Таких людей называют дотошными и самоуверенными, считающими других не более чем за грязь. И ебать как они раздражают своё окружение… Но какое блаженство видеть хмурое лицо учителя, на лбу которого красовался синяк, заклеенный пластырем. Прям бальзам на душу. — Проспал, значит? — спросил Александр Михайлович, когда и ему Фил дал тот же ответ, а учитель, медленно сняв очки и потерев переносицу, поднял на парня тяжёлый взгляд. — Воронцов, знаешь, что меня всегда в тебе поражает? Даже не лень. Лень - это ещё полбеды. Меня поражает твоя удивительная способность с таким упорством делать вид, что ты умнее всех вокруг. Надо было посильнее ебнуть. Желательно несколько раз… Но огрызаться сейчас — себе дороже… — Одиннадцатый класс, — продолжил учитель, неторопливо поднимаясь из-за стола и, сложив руки за спиной, неспешно обходя кабинет. — Через несколько месяцев экзамены, потом взрослая жизнь, где, представь себе, никто не будет терпеливо ждать, пока господин Воронцов соизволит проснуться. Но, судя по твоему отношению, максимум, что тебя там ждёт это армия. Хотя нет… там тоже надо рано просыпаться. Как же хотелось его, блять, нахуй послать, но Фил только шумно выдохнул, продолжая молчать. — Поэтому сделаем так, — вновь сев за стол, заключил мужчина, открывая журнал. — К следующему уроку подготовишь письменный анализ текста на две страницы, переведёшь его, выпишешь все незнакомые слова с транскрипцией, объяснишь использование каждого времени, которое встретится в тексте, а потом ещё перескажешь его мне на английском языке. Без бумажки, — захлопнув журнал, он поднял взгляд, холодно усмехнувшись. — Может, хотя бы так до тебя дойдёт, что пора бы уже повзрослеть. Хотя… признаться честно, надежды у меня на тебя немного. — Я понял, — буркнул парень, поправляя лямку на плече и направляясь к выходу, но, вдруг замерев, повернулся, растягивая губы в улыбке. — Александр Михайлович! — Чего ещё тебе, Воронцов? — устало спросил тот, придерживая голову. Чё, сука, болит, да? — Вы так плохо сегодня выглядите, заболели? — повернувшись корпусом и засунув руки в карманы брюк, спросил Фил. — Ай-ай-ай, как же вы так-то? Ну, заботиться о своём здоровье надо, тем более и возраст-то у вас уже не тот, чтобы ночами гулять! Там давление вдруг поднимется, сахар упадёт. Что ж вы так безответственно к себе относитесь-то? Бля, и как же щас хорошо, словно заглаживая все углы, вытянувшееся с пониманием лицо учителя маслом прошлось по душе парня. Чё, ебать, думал опустить? Да где ты учился — Филипп преподавал. И, завершив показ своих навыков, парень выдал самую лучшую из всего своего арсенала улыбку, поставив нет, не точку, а жирный толстый хуй на ахуевании, застывшем на лице «Шурика», и, дёрнув дверную ручку, вышел из кабинета. — Чё там? Он спалил нас? — сразу же налетели вопросы от Милы, стоило Филу выйти в коридор. — Что он хотел? — вцепившись в руку друга с другой стороны, требовал ответов Алик. Мда… Видимо, не стоило ему такое говорить учителю… Тыкать лицом в то, что вчера внизу его ебнул не домовой. — Кхм, да ничё, так, хуйни всякой дал, — отмахнулся рыжий, отводя взгляд. — Так скоро англичанином стану. — Он ничего не заподозрил? — хмуро спросил Паша, внимательно исследуя лицо друга. — Да не, у него башка так болит, вот и срывается, — хмыкнул Филипп. — Так, ладно, чё, погнали? И чё он язык за зубами не держал? Да просто выбесил так… Остаётся надеяться, что проблем не будет, но и друзьям он не осмелился ничего сказать. Как бы это ни выглядело со стороны, совесть у Фила была очень противная, такая вредная, что вечно грызла его. — А нормально, что мы без Крис и Макса будем всё это смотреть? — спросил настороженно Алик, вытаскивая из рюкзака документы в пустой библиотеке. — Мы их не выгоняли, — бросил Паша, доставая папки. — Потом расскажем, если что, — кивнула Милана, сжимая в руках лямку сумки, и, качнув головой, всё же достала документы. — Ну не знаю… Как-то это неправильно, — вздохнул Алибек, открывая одну из папок. — И чё Крис-то вдруг заболела? Вчера вроде норм была… — Да не, кашляла она, — торопливо сказал Филипп, быстро перелистывая папку, словно увиливая от вопроса… Что, конечно же, не осталось без внимания ребят. И чего они там втроём скрывают от них? Что за разлом в кругу? А может, трещина давно пошла?.. — Фил, что… — сложив руки на столе, хотела было допросить друга Милка, как тот её прервал, внезапно замерев и, расширив глаза, уставился в папку. — Ты чего? — нахмурился Паша, поднимаясь из-за стола и намереваясь заглянуть внутрь, как друг тут же прижал её к груди. — Это… — сглотнув, прошептал тот, переводя взгляд на двойняшек. — Вам, наверное, не стоит этого видеть… — Да чё там?! — сорвался от поведения друга Заяц, подорвавшись вперёд и, выхватив папку, быстро пробежался взглядом по страницам… Но недолго. Мозг просто отказался принимать действительность за реальность, а происходящее всё сильнее напоминало тот сон. Который уже и сном-то не казался. Нет. Это какой-то бред. Ошибка, галлюцинация, да что угодно, но только не правда… — Нет… Нет… — кинув папку на стол и, мотая головой, прошептал Паша, медленно отходя назад. — Что?.. — испуганно спросила Милана, неуверенно потянув к себе бумаги. — Мил… — попытался остановить подругу рыжий, но та уверенно притянула к себе папку, заглядывая в документы и тут же испуганно расширяя глаза. — Это же… — подглядев через её плечо, выдохнул Алик, медленно поднимая взгляд на двойняшек. — Это же… Страх сжал горло, не веря в увиденное, но глаза не врали… Милана, нервно сглотнув и проведя взглядом по пожелтевшему листу, начала читать вслух, всё сильнее хмурясь с каждой новой строчкой: — «Проект "Нулевая пара". Отчёт о ходе экспериментальной программы. Цель проекта - получение искусственно выведенной генетически стабильной пары объектов, обладающей заданными наследственными характеристиками и необходимым потенциалом для дальнейшего изучения. Первая экспериментальная серия признана успешной. Нулевая пара является первым удачным результатом искусственного выведения человеческих объектов данного типа. Ведущие научные сотрудники проекта: кандидат биологических наук…»,— сглотнув и не моргая тише продолжила,— «…Олег Сергеевич Зайцев, доктор медицинских наук Евгения Александровна Зайцева…» — Это же,— Прошептал тихо Фил, смотря на друзей. — наши родители…— пустым голосом ответил Паша, пока Милана лишь мельком посмотрела на брата и, вновь опустив взгляд в документы, продолжила читать, уже заметно дрожащим голосом: — «Руководитель исследовательской группы — профессор Некрасова Галина Константиновна. Руководитель лабораторного комплекса и куратор программы "Нулевая пара".». Бабушка…— и словно отмахнувшись от чего то, тут же снова уткнулась в лист. — «Экспериментальная группа: "Нулевая пара". Объект В-01. Объект В-02. Наблюдение продолжается. Согласно результатам последнего цикла исследований, объект В-02 демонстрирует устойчивую положительную динамику, выраженную в стабильном развитии исследуемых параметров, высокой степени адаптации, повышенной сопротивляемости внешним раздражителям и прогнозируемом дальнейшем прогрессе. Объект В-01 положительной динамики не демонстрирует. Исследуемые показатели остаются без существенных изменений, реакция на проводимые стимулирующие мероприятия отсутствует, дальнейший потенциал развития оценивается как крайне низкий. В случае сохранения текущих результатов объект В-01 подлежит переводу в фазу "Расходный материал" с последующей утилизацией биологического материала согласно протоколу № 12-Б…» Голос оборвался сам собой, заставляя опустив взгляд ниже,  рассматривая прикреплённые к листу две фотографии. Под первой было аккуратно напечатано: «Объект В-01 — Павел Зайцев». Под второй: «Объект В-02 — Милана Зайцева». Пальцы, сжимавшие папку, предательски дрогнули, а взгляд сам собой поднялся на Пашу, надеясь до последнего, что это какая-то чудовищная ошибка.  Что вот Паша привычно улыбнётся и успокоит её, защитит от всех, пошутит или подколет… Пусть обидно, пусть грубо, но хоть как-нибудь. Заглядывая в знакомое, родное лицо, хотелось увидеть привычную шальную улыбку, его тупые шутки… Но там… Господи. Милана никогда такого ещё не видела. Не видела таким своего брата, у которого…  Сука… Как же сейчас хотелось стать его защитой, разъебать вообще весь их исследовательский центр! Страх, безысходность, злость… На них. На школу. На эту чёртову деревню. На себя… Потому что она для них «особенная», и её не тронут, а Паша… Паша — расходный материал? Да она лично всем глотки за него перегрызёт! — Паш… — аккуратно отложив бумаги, позвала его сестра. Но, словно не слыша, а может, так оно и было, парень, пошатываясь, направился к выходу. — Паша! — подорвалась сестра, было побежав за ним. — Оставь его… Пусть побудет один, — остановил девушку Алик, поджав губы и сверля взглядом записи в документах. Всё, что от меня останется, когда я кони двину, — это ничего… Я как-то видел солнце… Когда-то оно грело меня… А может, это я придумал себе? Я был единицей, а стал нулём. Одним из ноликов. Совсем незначительным и пустым. Там точка отсчёта моей системы координат, и без этих трёх осей я чёрный квадрат. Плоский абстрактный символ, не подкреплённый ничем… Я думал, что живу потому, что так надо. Меня не парило ничего. Тогда я считал, что я не просто так на этой земле, что Господь дал мне жизнь, и я ею наслаждался… А в итоге я просто деталь для конструкторов. Инструмент. Расходный материал… Я ничто. Я есть никто. Поэтому и серость дней была моей? Опустошённая реальность. Абстрактная сюрреалистичность, искажённая придуманной реальностью шамана-шарлатана, рассказывающего о других мирах. Мне как-то приснился сон. Это было вчера… Жуткий кошмар, пугающий своей натуральностью происходящего… Отрицающий действительность мозг игнорировал синяк на руке, списав его на обследования… Хоть и был этот след на другой руке. Потерялись детальки — и решили одолжить кусочек у склада? Будут одалживать, пока не разберут полностью? Сука… Как же хуёво. Но ведь я живой… Да ведь? Я же всё так же человек. У меня есть чувства. И я имею право прийти к тому, кому всегда отдавал своё тепло в трудную минуту. Тем более сейчас, когда перестали быть важны правильность и неправильность. Я же просто конструктор… Какая хуй разница, кого я люблю? А я умею любить? Может, это тоже придумано учёными, которые притворялись нашими родителями? Толкнув дверь, так хочу увидеть тебя. Погрузиться и раствориться в космосе, встречая на пути каждую яркую звезду, согревшись и не сгорев от их огня. Мне нужно твоё тепло. Твоя защита… Дай мне её. Успокой меня, как я всегда успокаивал тебя… Прошу. Я сделаю всё, что ты хочешь. Только дай мне это… Скажи, что я важен. Скажи, что я не запасная деталь для других. Просто уверь меня в этом… Но каждая моя деталька рассыпалась по полу, словно неуклюжий ребёнок, обрадованный подаренному на Новый год конструктору, уронил коробку… Маленькие кусочки затеряются, и тогда уже не получится собрать космолёт… Мальчик долго будет искать потерявшиеся детальки, но так и не найдёт. Как и я больше не найду. Я хотел увидеть твой космос. Я увидел… Только как же там холодно при виде меня. А до моего прихода было жарко? Как ты смотрел на неё? Ты смотрел на Крис так же, как когда-то на меня? Так быстро ты меня забыл? Ну да… Если отпала какая-то частичка, её лучше сразу заменить. Вот и ты не стал тянуть, сжимая бока Кристины, сидевшей сверху на тебе и, двигая голыми упругими бёдрами, насаживавшейся на тебя, пока ты запускал пальцы в копну её чёрных волос, целуя её губы… И, наконец прикрыв глаза, больше не смотря на меня. Не хочу быть расходным материалом или запасными деталями. Не хочу чувствовать то, что чувствую сейчас… Не хочу этой боли. Не хочу смерти. Я хочу жить. И я буду жить… Подальше отсюда. Не знаю где. Но с меня хватит. «Прости меня… Я тебя люблю». Наверное, я ещё что-то должен был оставить той, кто была моей частичкой всю жизнь. Наверное, да… Но сказать мне больше нечего ей. Может, я трус? Может быть… Да, мне страшно. Очень страшно. Поэтому я и сбегаю… Прости меня, моя сестричка.