Проект «Вояджер»

Не отбечено. Мы всю жизнь кого-то подозреваем, а потом считаем это бредом, развитием паранойи. Но вот Оля точно знала, что её чуйка — это не бред и точно не паранойя. Школа казалась довольно респектабельной и безобидной… на первый взгляд. А сами стены явно таили в себе тайны и кто знает что ещё. До основания гимназии тут находился детский дом, основанный ещё до Великой Отечественной войны. А до этого это было усадьбой семейства Романовых. Когда то еще усадьба стояла в сорока километрах от Екатеринбурга, среди густого хвойного леса. Место было выбрано не случайно — в стороне от дороги, в стороне от города,  от чужих глаз... Красивое, богатое, но слишком уж уединённое. Сам дом возвышался на пригорке. Большой, светлый, в стиле позднего классицизма, с высоким центральным корпусом, двумя боковыми крыльями и колоннами, что поддерживали тяжёлый портик над главным входом. Широкие окна в пол, лепнина под потолками, узкие балкончики с коваными решётками и мраморные лестницы.  Сзади к усадьбе примыкал старый английский парк с липовыми аллеями,  пруд, а рядом белая ротонда. Под домом же тянулись подвалы и старые ходы — длинные, сырые, с кирпичными сводами, тайными дверями, забранными в стены нишами и глухими комнатами без окон. Одни говорили, что там хранили золото, другие — что старообрядческие иконы и книги, и вообще якобы под усадьбой были устроены целые молельни и тайники на случай обысков. Но конечно это по слухам, сам тайный туннелей так и не нашли. — Красивое место, да? — Спросил Ястреб, стоя в чёрной водолазке и брюках, с руками в карманах возле белой простыне-экране, на котором дрожал жёлтый свет проектора, на котором и была изображена фотография некогда бывшей усадьбы. — Это она? — спросила Оля, не отрывая взгляда от изображения. — Она, — кивнул Ястреб и подошёл ближе к проектору. Свет полосой лёг ему на лицо, деля его пополам. — Усадьба семьи Романовых под Екатеринбургом. Построена в начале девятнадцатого века, несколько раз перестраивалась. Последний владелец из семьи был одержим коллекционированием живописи, старинных книг и религиозных артефактов. После революции дом национализировали, потом в нём был детский дом, а уже позже школа. Но нас интересует не это. — А что тогда? — холодно спросила женщина, скрестив руки на груди. На что тот щёлкнул пультом, и фотография сменилась другой, на котором был изображен потемневший холст, старая рама, подпись на обороте, архивный снимок. — По легенде, в стенах усадьбы спрятана часть коллекции, которую перед самым семнадцатым годом пытались вывезти из Петербурга. Неофициально... И, что самое интересное, не через царскую охрану, а через человека, которого к царской семье вообще подпускать бы не стоило. — Распутина, — догадалась Оля. — Умная девочка, — усмехнулся Ястреб. — Да, Григорий Ефимович. При жизни он был не только святым старцем, развратником, мистиком и политической занозой в одном месте для половины империи. Он ещё очень любил деньги и влияние. А когда у тебя есть влияние на семью, которая боится за больного сына, тебе начинают доверять вещи, которые другим не доверили бы даже под пытками.— Он снова щёлкнул пультом, и на простыне вспыхнули уже фотографии картин… старые каталожные снимки, подписи на французском и немецком и музейные пометки. — По одной из версий, перед самой своей смертью Распутин участвовал в перевозке нескольких полотен из частной коллекции, принадлежавшей одной из ветвей Романовых. Не официальной коллекции Эрмитажа, а именно семейной. Работы старых мастеров. Две картины приписывают Тициану, одну — Эль Греко, другую же — мастерской Караваджо. Если брать даже самые скромные оценки, каждая стоит от пяти миллионов долларов и выше. А если подтвердить происхождение и историю владения, цена… сама понимаешь. На одной из фотографий была тёмная, почти мрачная религиозная сцена с резкими бликами света на лицах, на другой же женский портрет.  — И ты хочешь сказать, что этот деревенский пророк взял и спрятал несколько полотен старых мастеров в уральской усадьбе? — Я хочу сказать, что есть такая легенда, — спокойно поправил её Ястреб. — А легенды, как показывает практика, не рождаются на пустом месте. По архивам выходит интересная вещь: картины исчезают в конце шестнадцатого года. Просто растворяются. Нигде не всплывают. Ни на чёрном рынке, ни в европейских частных собраниях, ни в официальных конфискационных списках после революции. А через несколько дней после последней предполагаемой перевозки Распутина очень вовремя убивают. — Его вроде как Юсупов с дружками убрали, — хмыкнула Ольга. — Отравили, стреляли, топили, а потом каждый рассказал свою версию. — Именно, — кивнул Ястреб. — Смерть Распутина до сих пор обросла таким количеством тайн, что уже и не поймёшь, где там правда. Его то ли травили цианидом, который почему-то не сработал, то ли сразу расстреляли, то ли сначала избили, потом стреляли, потом выкинули в воду. По одной версии, он умер ещё во дворце, по другой был жив, когда его сбросили в Неву. Отчёты противоречат друг другу, показания участников тоже. И знаешь, что самое забавное? В одной из служебных записок, которая всплыла сильно позже, есть упоминание о некоем «предмете передачи», пропавшем в ту же неделю. Просто пометка, что после устранения посредника груз не найден. — И ты думаешь, посредник - это Распутин, а груз - картины? — прищурилась Оля. — Думаю, что это один из вариантов, — спокойно ответил тот. — А ещё думаю, что усадьба под Екатеринбургом не просто так столько лет обрастала слухами. Подземные ходы, тайники, закрытые комнаты, опасные личности, что которые крутились там в двадцатых, а потом исчезали. И если хотя бы часть правды в этих байках есть, то в стенах гимназии спрятано нечто куда более ценное. На белой ткани снова вспыхнула фотография усадьбы, только уже с другого ракурса, показывая старые колонны, окна, тёмные провалы входов.  — Допустим, — медленно сказала кивнула Ольга. — Даже если картины и правда где-то в стенах. Причём тут школа, дети и то, что сейчас происходит в Солнечном? — А вот это, Оля, и есть самое интересное, — улыбнувшись он сделал шаг к проектору, и свет скользнул по его лицу, высветив холодный прищур глаз. — Потому что картины это только верхушка. Меня интересуют не они. Меня интересует, что именно хранили в усадьбе вместе с ними, кто потом получил доступ к этим подвалам, и почему спустя десятки лет именно на этом месте сначала появляется детский дом, а потом школа. И там и там, пропадали дети, о которых никто не помнил.—  И на конец щёлкнув пультом, на экране вместо усадьбы появилась старая схема здания, испещрённая пометками красным карандашом… И извилистыми коридорами под зданием, что велись почти по всему поселку,  — И если моя версия верна, то картины это наша подсказка.  Похоже, легенды не врали, точнее их даже приуменьшили. Ведь тайные коридоры были, только не под усадьбой. Сам Солнечный был крышей этого всего, пряча нечто более страшное. И вот кто давно тут жил, явно что-то да знал. Подозрения Оли насчёт Власова Олега Владимировича были обоснованы, он-то тут всю жизнь прожил… И точно имел свои тайны. Пробраться в его кабинет не составило труда, тем более когда был обед. Школьные коридоры в это время были заполнены учениками и в общем шуме всегда проще затеряться. Убедившись, что в классе пусто, Ольга быстро огляделась по сторонам и юркнула внутрь, тихо прикрыв за собой дверь. Типичный и обычный кабинет математики, где на доске так и остались не стёртые формулы, на подоконнике стояла стопка тетрадей, а на учительском столе царил… бардак или как бы Кристина сказала «порнография». И к вот этой «порнографии» Оля подошла тут же принимаясь шманать по нему взглядом и руками, перебирая документы, переворачивая тетради, быстро пролистывая листы с контрольными и какие-то методички. Ничего. Абсолютно ничего интересного. Либо Олег был до ужаса скучным учителем, либо всё самое важное прятал куда лучше. Скорее второе. Недовольно поджав губы, женщина опустилась на корточки и дёрнула верхний ящик тумбочки. Внутри лежали стопкой бумаги, старые ведомости, распечатанные таблицы, пара тонких папок и прочая канцелярская мелочь, что явно не интересовало ее сейчас, потому она быстро приподняла эту стопку, машинально пробегаясь взглядом по содержимому, и тут же замерла, зацепившись за плотный бежевый конверт, спрятанный почти у самой стенки. Вытащив его и открыв, развернув сложенные вдвое листы, пробежалась глазами по строчкам. — Ха… — тихо выдохнула женщина, качнув головой. — Ну, Олег Владимирович, и свои тайны имеются…— И тут же аккуратно убрала документ теста ДНК обратно в конверт, уже тише пробормотав прикрывая ящик:— Кто же ты такой…  Вот только это был далеко не последний вопрос, который всплыл у неё в голове. Потому что, не найдя больше ничего интересного в тумбочке, она машинально скользнула взглядом по столу ещё раз, а потом, сама не понимая почему, опустилась ниже и нырнула рукой под столешницу. Пальцы прошлись по шершавому дереву, цепляя пыль, пока вдруг не наткнулись на что-то металлическое… По ощущениям похоже было на  металлическую маленькую вмонтированная в пол, дверную ручку. Ползать на четвереньках в юбке по грязному полу, рискуя ещё и быть застуканной в такой позе, ей совершенно не улыбалось, поэтому женщина лишь тихо цокнула, доставая телефон и, включив камеру, сунула его под стол, щёлкнув несколько снимков. Выпрямившись, она быстро открыла галерею и приблизила изображение. На фото действительно оказалась дверная ручка… только не совсем обычная. В деревянной панели под столом, пряталась маленькая дверца, а рядом с ручкой — узкий металлический замок странной формы, больше похожий не на мебельный, а на какой-то старый врезной механизм. И кто то явно вытащил доски пола и вырезал линолеум… И что то подсказывало ей, что это не уборщица.  — Да ладно… — едва слышно выдохнула она, чувствуя, как внутри приятно шевельнулось знакомое азартное предчувствие. — И что же ты там прячешь, Олежа? Свист подошв об полированный деревянный пол и топот ног в параллель с отбивающим мячом разбивались об стены зала, по которому носился 11 «А», готовясь к физре. Наверное, это единственный урок, который любили почти все, особенно парни, которые занимались баскетболом. Ведь их учитель был по совместительству и тренером по баскетболу, и очень уж был популярен у женской половины класса, что, «забыв» форму, сидели на скамейке, бессовестно его разглядывая. Пётр Александрович был прикольным мужиком, который не стеснялся при любых неудачах своих подопечных называть их «инвалидами», но те и не обижались. Чувство юмора у мужика было заряженным, перлы выдавал такие, что хоть успевай за ним записывать, дабы потом выучить. — Как думаете, Пётр Александрович может быть тем кто это сделал? — наклонившись, завязывая шнурки, спросила Милка. — Да кто угодно им может быть, — бросил Макс, дёрнув лениво рукой, — вон, охранник наш. — Так и вижу, как они с Ванькой милуются, — прыснул Алик в кулак. — «Прижмись, мой сладкий, к моему жирку, так называется… Погладь меня по плеши, мда-мда… ты присядь, а то я только твои коленки вижу», — пародируя дядю Борю очень натурально и похоже, схохмил Фил, сморщив лицо и сложив руки на груди кистями вниз, захрапел, отчего парни тут же залились смехом. — Ребят, давайте серьёзно, — устало попросила их Крис, — на месте Вани мог оказаться любой из нас. — Не мог, — отрезал ровно Паша, холодным взглядом скользнув по Максу, — не все из нас пидорасы. — Эт ты щас чё… намекаешь на чё-то? — прищурился тот, медленно шагнув навстречу, склонив голову к плечу. — Или мне показалось? — Тут уж сам смотри, — фыркнул тот, закатив глаза. Честно, и сам не знал, зачем он дразнит его, зачем провоцирует… Хотя и так было понятно, но прямо сказать об этом Паша не решался… Потому что как об этом говорить? «Слышь, Макс, ты матешу сделал? Круто-круто, а вчера чё делал? Мм… а чё ты на меня дрочил-то, а?». Даже мысленно диалог этот не выстроить, да и, судя по всему, Максим будет отрицать это… А Паше неприятно и то, что было, и то, что организм у него среагировал, словно послушным собачонком поднял в ответ писюн. Стыдоба какая, омерзительно и мерзко, так что хотелось помыться. Вчера они так и не поговорили, да и Макс больше ничего не предпринимал, не трогал его, а лишь только сверлил взглядом. Как и сегодня. Явно ждёт, что Паша первый подойдёт и извинится, как он всегда и делал… Но не в этот раз. Он на многое закрывал глаза: на странное поведение друга, его нездоровое собственничество в дружбе… и, наверное, даже не в ней. Но на это просто не мог. Не мог сделать вид, словно ничего и не было, потому что это были не те вещи, мимо которых можно пройти. — Ну ты мне прямо скажи, чё ты ебать заднюю-то даёшь?! — вот только у Макса легко было сорвать спусковой рычаг, который Паша не срывал до этого, а сейчас… — А ты чё, тупой?! Так ебать не доходит?! — подорвавшись в ответ, быкуя, спросил парень, сжимая кулаки, выставляя грудь колесом. — Эй, харе, харе, — пытаясь вклиниться между парнями, начал Алик. — Да что с вами?! — непонимающе спросила Милка, смотря на ребят. — Хули ты гасишься-то? Говори, если есть чё! — словно не слыша друзей, что пытались их угомонить, продолжил Ворон, почти касаясь своим лбом лба Паши. — Сказать? — Скажи! — Да то, что ты пидорас, доходчиво объяснил? — наконец поставив точку, заключил Заяц, смотря, как напротив в темноте космоса произошёл большой взрыв, разбивая атмосферу, волной поглощая всё в чёрную дыру ярости. — Чё ты сказал? Ты кого пидорасом назвал?! — схватив за грудки белой майки баскетбольной формы, такой же, как у него, выплюнул яростно вопрос Максим в лицо оппонента. Пётр долго не мог нормально поговорить с Жанной — та словно избегала его, прячась то в своём кабинете, то отмахивалась работой. А дома просто закрывала дверь и отказывалась открывать. А он просто хотел поговорить, узнать, как она себя чувствует… Ведь он правда переживает за неё после случившегося, из-за чего и сам уже как три месяца не может найти покоя. Изначально всё было неправильно, подло и мерзко… Но ничего не мог с собой поделать, заглушить ту страсть и огромную любовь. Жанну он давно любил, как только устроился тут работать… А она любила Олега, и, как по всем плохим сценариям фильма, по совместительству его лучшего друга, который любил свою работу. Что, в принципе, потом сыграло Пете на руку, ведь поглощенная одиночеством Жанна, которая пять лет не могла дождаться предложения руки и сердца от возлюбленного, нашла тепло в Пете… Поэтому сейчас для мужчины не был важен урок, и, наказав ученикам сыграть в баскетбол, он вышел в коридор, наконец увидев Жанну, которая, заметив его, тут же развернулась на месте. — Подожди, — остановив женщину за предплечье, попросил он, — почему ты меня избегаешь? Я волнуюсь за тебя… — Петь, у меня урок, — как обычно нежным по природе голосом, она увильнула от ответа. — А ещё я вижу, как тебе плохо… Ты сама на себя не похожа, — тихо сказал мужчина, смотря на любимое лицо, что сильно похудело после произошедшего накануне. — Это из-за Олега? — Нет, Петя, это не из-за Олега, — поджав губы, процедила Жанна. — Я потеряла ребёнка, пожалуйста, оставь меня в покое! — Прости… я… — АААА, РЕБЯТ!!!! — прервал мужчину визг девочек из зала, который привлёк и его внимание, и внимание завуча, что тут же подорвалась за учителем в зал. По полу которого, избивая друг друга, размахивая кулаками, валялись парни… Точнее, лучшие игроки команды по баскетболу, а если ещё точнее, то сверху сидящий Максим на лежащем под ним Павлике, которого ебашили затылком об пол, а тот, не оставаясь в долгу, отдавал сдачи кулаками по рёбрам товарища. И в добавок ко всему, их пытались разнять Алик с Филиппом, оттягивая одного за ноги, второго за подмышки. Вот и чего Петя не пошёл работать врачом? Говорила же мама: учись! — ВОРОНЦОВ, ЗАЙЦЕВ, ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — включив строгость, присущую завучу, воскликнула Жанна. — Так, а ну-ка прекратили тут вольную борьбу! — схватив за шкирку Максима, сильно дёрнув вверх, благо годы серьёзного спорта не прошли даром, он наконец оттащил того от измазанного в крови Павлика. — ПОВТОРИ! ПОВТОРИ, ЧЁ СКАЗАЛ, А?! КТО Я, БЛЯТЬ?! — вырываясь из рук учителя, требовал что-то разъярённый ученик. — А чё, с первого раза не понял, а? — прохрипел Зайцев, медленно поднимаясь на ноги. — Баста! Баста! Пыл свой поумерили и своими достоинствами в туалете меряться будете! — рыкнул Павел Александрович. — Оба две недели на скамью запасных! — Воронцов, Зайцев, родителей в школу! И после уроков в библиотеку, — отчеканила завуч, стрельнув холодным взглядом на уже почти успокоившихся парней. — Если не знаете, куда тратить энергию, то я найду применение! Ещё с класса четвёртого Жанну Алексеевну, с лёгкой руки Алика, начали называть «Жабой», больно уж не любили её ученики за строгость и полное отсутствие чувства юмора. Она всегда находила самые изощрённые способы наказания, и вот именно Максу с Пашей не повезло попасться ей под руку. Библиотека представляя собой ебаным музеем старой усадебы. Огромная, в два этажа, занимала почти всё левое крыло старого корпуса и больше. Высокие потолки уходили вверх, на которых висели тяжёлые кованые люстры, что теперь, конечно, уже не горели свечами, а были переделаны под электричество. Вдоль стен тянулись высоченные книжные стеллажи из тёмного дерева, с резными колоннами по бокам, с узорчатыми карнизами под самым потолком и узкими лесенками на колёсиках, по которым библиотекарша, становилась сторожевым цербером, и гоняла учеников которые вдруг взбрело в голову полазить без спроса. На втором ярусе шла открытая галерея с деревянным балконом, огороженным коваными перилами, откуда сверху открывался вид на весь читальный зал. Огромные окна в пол, вытянутые, с тяжёлыми бордовыми шторами по бокам, пропускали внутрь рассеянное золото дня,  лучах которых плавала пыль. В центре зала стояли длинные дубовые столы с зелёными лампами.  — Тряпки в зубы, и чтобы весь стеллаж блестел… И только попробуйте опять подраться, иначе, Воронцов, я больше не буду закрывать глаза и вызову твоего отца, — отдавая приказы подобно злому императору, который может и казнить нерадивого раба, Жаба кинула тряпки на стол и, развернувшись, цокая каблуками, вышла из библиотеки. На Максима это подействовало моментально, а может, он просто и сам устал, как и Паша, который молча взял тряпку, подошёл к стеллажу, вытаскивая книги. Бровь болела, распидорасенная губа ныла и ещё кровоточила, отчего во рту был неприятный вкус крови, но душу грело то, что и Воронцов был не в лучшем виде, особенно его тихие пошмыгивания, когда он поднимал руку, доставая книгу. Паша еле сдерживался в этот момент, чтобы язвительно не бросить: «Чё, рёбра, сука, болят, да?» Конечно, победителей в этой драке и не было, да и навряд ли могло быть… Тем более что они до этого никогда друг с другом не дрались. Такое, честно, даже представить сложно было. И вот неприятный червячок в душе так, сука, и скрёб, о сожалении и обиде… И как они до этого докатились? — Ты вон там ещё протри, ага, — раздался за спиной нарочито указательный голос Фила, который стоял, показывая с умным видом пальцем в нужном направлении, пока ребята за ним тихо прошмыгнули в библиотеку. — Щас тебе еблет протру, — буркнул Паша, отворачиваясь обратно к стеллажу. — Ну тогда можно считать, что ты поучаствовал в акции? — хохотнул Алик, плюхаясь на стул. — Бери одни пиздюли от Воронцова, вторые от его брата бесплатно! — Вы чё припёрлись? Помочь пришли? — кинув тряпку на пол, повернулся к ребятам Максим. — Ой не, не, профессия уборщицы не для меня, — подняв руки, сказал Алик, поворачиваясь к Милане, которая уже включила компьютер. — Вот будешь плохо учиться - станешь как они! — заумно кинул другу Фил, облокачиваясь задницей об край стола. — Хорошо, мамочка, я буду, буду учиться! — пропищал тот, выпятив нижнюю губу, и тут же двое шутов залились смехом. Сам пукнул — сам понюхал. — Издеваться пришли? — цокнул Павлик, недовольно смотря на ребят. — Извини, Фатима, но тут мы точно не под вашу душу, — не удержалась Крис, прыснув в кулак, смотря в монитор, где Милана вводила знакомый логин и пароль. — Вы, девочки, скажите, извращенки, да? — подходя к ним, спросил Максим, облокачиваясь об стол руками с закатанными рукавами рубашки. — Так нравится читать интимного содержания переписку двух голубков? — Очень, я после этого так хорошо засыпаю, — бросила Милана, листая переписку. — Ты меня начинаешь пугать, — хмыкнул Максим, приглядываясь в экран, чему последовал и Паша, оставив «бесов» неочищенными от пыли и подойдя к ребятам. — Чё ты хочешь найти-то? — спросил он у сестры, хмуро выхватывая предложения в чате по типу: «Нас не примут, я боюсь». «Не переживай, главное, что мы любим друг друга». Какая, к чёрту, любовь между двумя мужиками? Извращение и только… особенно это мерзко выглядело после произошедшего. И даже в какой-то степени неловко… но, похоже, было только ему так. — Вай, как стелят-то, а?! — ухмыльнулся весело Максим. — Алик, ты Милке так же пишешь? — Нет, так он мне не пишет, — хмыкнув, ответила девушка вместо парня. — Учись, как надо! — хлопнув друга по спине, сказал Фил. — Из этого прям курсы по пикапу можно собрать. — Голубковый сборник, ты глянь, — подхватил Максим, хохотнув… И как может как ни в чём не бывало так шутить? Сам ведь не лучше. Но Паша решил промолчать, сейчас тем более нежелательно привлекать чужое внимание, даже если школа уже почти пустая. — Ебать, смотрите… — ткнув в экран пальцем, заметил Паша, когда высветилось, что «Адам Вейсгаупт в сети», отчего все тут же замерли, переглянувшись. — Может, напишем ему? — предложил Фил, серьёзно смотря на друзей. — С ума сошёл?! — тихо шикнула на него Милка. — Хочешь, чтоб и тебя все забыли? Но перед этим прокопали в подземелье? — Так выходи быстро! — решительно сказала Кристина. — Может, он и не увидел, что аккаунт в сети. — Так нет, всё, мне надоело, — кашлянул Максим, перехватывая клавиатуру, и, смотря на экран, начал быстро печатать. — Макс! Ты что делаешь?! — спохватилась Зайцева, пытаясь забрать клавиатуру у друга. — Меня уже это заебало, пусть и он нахуй очко сожмёт, — ответил тот, нажав отправку сообщения, отчего остальные, простонав, закрыли лица. — Я не хочу на это смотреть! — хлопнув по столу руками, сказала Милка, уходя к лестнице, чему последовала и Кристина, оставив парней одних смотреть в монитор, где в чате горело отправленное сообщение: «Я знаю, что ты сделал с Ваней Панфиловым». А ответ не заставил себя ждать, но прибил тревогой сильнее: «Не понимаю, о чём ты». — Вот сучонок, — тихо сказал Максим, быстро набирая ответ: «Я знаю, кто ты». — Макс, ты чего?! — запаниковал Алик, подавшись к другу. — Мы же не знаем! — Пусть думает, что мы у него на хвосте, — хмыкнул тот, но улыбка тут же пропала, когда прилетел ответ: «Да что ты говоришь? А вдруг я тоже знаю, кто ты?» — Блефует? — предположил с надеждой Паша. — Естественно, — хмыкнул Ворон, печатая ответ: «Мы до тебя доберёмся». — Блять, получше придумать не мог? — оттолкнувшись от стола, психанул Заяц. — А ты можешь лучше? Че на, напишешь, а?! — повернулся к нему парень, приподняв клавиатуру. — Нет? Тогда помолчи и вон, тряпочку возьми и иди книжки протирай. — Да харе, да, заебали уже, — попросил «культурно» Фил парней прекратить дискуссию, смотря, как собеседник по ту сторону экрана набирал и снова стирал текст. — Ха, схавал, — довольно заключил Воронцов, когда ответа так и не последовало, а после «Адам» и вовсе вышел из сети. — Что и требовалось доказать! — Ну не знаю, — качнул головой Алик, — может, он щас ножи точит и идёт к нам. Слушай, а пробить можно, откуда пишут? — Да хуй знает, — пожал Ворон плечами, — надо у Милки спросить… — Ребят, смотрите, — тут же объявился лучик, стоило вспомнить солнце, как девушка бежала по лестнице вниз, держа какие-то старые газеты в руках, что тут же плюхнула на стол. — Чё это? — спросил Фил, смотря на старую макулатуру. — Нашла, в какое время «Окна» показывать будут? — Да нет же, — цокнула Крис, садясь за стол и пододвигая одну из газет к себе, от чего пожелтевшая бумага хрустнула под пальцами, а  текст и вовсе уже поплыл от времени, но заголовок все ещё читался хорошо. — «Загадочное исчезновение троих воспитанников детского дома в посёлке Солнечный»,— кашлянув она продолжила,— В ночь с 14 на 15 ноября при загадочных обстоятельствах из детского дома посёлка Солнечный, расположенного в здании бывшей усадьбы Романовых, пропали трое воспитанников. По словам сотрудников учреждения, дети исчезли в период с полуночи до четырёх часов утра. Следов насильственного вывоза, побега или проникновения посторонних лиц на территорию детского дома обнаружено не было. Поиски, организованные силами милиции, местных жителей и сотрудников учреждения, не дали результатов. Территория детского дома, прилегающий лесной массив, хозяйственные постройки и подвальные помещения были тщательно обследованы, однако никаких следов пропавших детей обнаружить не удалось. Вещи воспитанников, как и личные принадлежности, также отсутствовали, что затруднило установление обстоятельств исчезновения».— На секунду подняв  взгляд на ребят, но тут же снова уткнулась в статью.— «Особое недоумение у следствия вызвали показания сотрудников детского дома, изменившиеся спустя несколько недель после начала расследования. Так, директор учреждения и часть воспитателей заявили, что не могут подтвердить факт проживания указанных детей в детском доме. По их словам, воспитанников с названными именами в списках учреждения не числилось».— Крис замолчала на секунду, нахмурилась сильнее и снова продолжила, уже с явным напряжением :— «Не менее странными оказались показания других детей, проживавших в детском доме. Большинство опрошенных не смогли вспомнить ни внешность, ни имена, ни сам факт существования пропавших воспитанников. Некоторые дети утверждали, что впервые слышат о них. В связи с отсутствием вещественных доказательств, а также невозможностью подтвердить пребывание пропавших на территории учреждения, расследование было приостановлено». — Пиздец, — резюмировал Филипп, откинувшись на спинку стула. — Получается, они пропадали ещё тогда? — хмуро спросил Паша, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Угу, — кивнула Милка, смотря на брата, — и о них так же все забыли… Как будто никогда их и не было. — Твою мать, да что тут вообще происходило?! — стукнув по столу ладонью, психанул Алик. — И происходит до сих пор, — проводя языком по внутренней стороне щеки, сказал Максим. Но тут же все дёрнулись, когда дверь библиотеки скрипнула, заставив девочек судорожно спрятать газеты под книгами и повернуться к вошедшему. — Вы чего здесь делаете? Уроки давно закончились, — поинтересовался мужчина у ребят, которые начали делать вид, что очень заняты уборкой. — А нас Жаб… Жанна Алексеевна наказала, вот прибираемся, — кашлянул Паша, дёрнув уголками губ, судорожно протирая книги. — Что, всех? — вздёрнул Олег Владимирович бровями. — Нет, только Макса и Пашу, а мы пришли помочь, — ответила Милана, передавая книжку Крис, которая поставила её на полку. — Так ведь быстрее,— елозя тряпочкой по книге с видом прям невинного и доброго мальчика сказал Филипп.   — Ну ладно… закругляйтесь уже, — пожал тот плечами и, закрыв дверь, ушёл, оставляя ребят одних с чувством спасенных задниц. — Фух, чуть не спалились, — выдохнул Филипп, бросая книгу на стол. — Или спалились, — заключил Максим, смотря на монитор, где высветилось пришедшее уведомление: «Это я до ВАС уже добрался. Не задерживайтесь после уроков». ***** От автора: Усадьба Романовых, её расположение, история детского дома и связанные с этим события в тексте являются художественным вымыслом и не претендуют на историческую достоверность. При создании атмосферы и описания архитектуры за основу частично была взята реальная усадебная эстетика уральских дворянских домов конца XIX начала XX века, а также отдельные мотивы, навеянные историей усадьбы Харитоновых - Расторгуевых в Екатеринбурге и связанными с ней городскими легендами.