Проект «Вояджер»

Не отбечено. Густая, плотная темнота рассеивалась дрожащим светом фонариков, что выхватывали из мрака грязные бетонные стены и точно такой же бетонный пол, покрытый тонким слоем пыли, засохшей грязи и серой крошкой. И так было понятно, что место годами стояло закрытым и гниющим под землёй, пока сверху люди даже не подозревали, что прямо у них под ногами находится. Тяжелый сырой воздух смешенный с запахом мокрого цемента и  плесени забивал ноздри. И то ли от этого, а может от страха, в груди неприятно скребло. Низкий потолок, местами шёл трещинами, а в углах свисала паутина. По стенам тянулись тёмные разводы, местами бетон и вовсе вздулся, осыпался, обнажив ржавую арматуру. Под ногами шуршала пыль и мелкий мусор, от того и каждый шаг отдавался глухим шорохом подошв по полу, который в тишине звучал даже громко. Кроме этого шороха слышались только прерывистые, тихие дыхания.  Сам коридор казался бесконечным, одинаковым, тянущимся вперёд. Казалось можно идти бесконечно и  ни чего не поменяется вообще. Ничего — только серые стены, бетон под ногами и чернота впереди, которую фонарик не пробивал до конца. Из-за этого появлялось мерзкое чувство… Казалось  если обернуться, за спиной уже не будет ни лестницы, ни выхода, ни даже той двери, через которую они спустились, только такой же коридор… Но привлекла внимание и заставила остановиться, старая железная решётка, заменявшая дверь, что  стояла поперёк коридора. Особенно интересно было то, что она была не заперта.  — Что это? — тихо спросила Милана, подняв фонарь, освещая комнату за решёткой. Хотя комнатой это было сложно назвать, скорее каморкой. — Щас и узнаем, — ответил Максим, толкнув решётку, от чего та со скрипом открыла вход. — Обычно в такие моменты в фильмах появляется злодей и всех кромсает, — заметил Филипп, аккуратно ступая за вошедшими друзьями. — А я жить хочу... Может, ну его, а? — Не дрейфь, рыжий, мы не в фильме, — подбодрил парня Алик, хлопнув того по плечу. — Вот именно, поэтому шанса выжить нет, — не оценив поддержку, фыркнул Филипп. Внутри каморка выглядела ещё хуже, чем снаружи. Маленькая, душная, с низким потолком, что заставлял невольно сутулиться. Те же грязные бетонные стены, покрытые тёмными потёками, плесенью и въевшейся сыростью, тот же серый пыльный пол, усыпанный мелкой крошкой, мусором и засохшей грязью.  Свет фонарей скользил по голому помещению, выхватывая из темноты только пустоту и грязь, пока не зацепился за угол, где к стене были прикручены толстые железные кольца, а в них — огромные, ржавые, с массивными звеньями цепи… Которые местами были покрытые чёрным налётом и рыжими хлопьями коррозии, что валялись на полу беспорядочной грудой. Только вот цепи были слишком большими чтобы держать собаку, и уж точно не были похожи на реквизиты какого-нибудь психа, решившего поиграть в БДСМ.  — Это чё... цепи? Собак держали?— посветив на тяжёлые ржавые цепи, спросил Павлик, сморщившись. — Угу, только, похоже, они были не для собак, — заметил Макс, подняв фонарик, освещая другой угол... Луч света скользнул по полу, сначала выхватив из какие-то белёсые обломки, на которые мозг даже не сразу обратил внимание, а потом задержался и вот тогда внутри у всех  что-то неприятно оборвалось. У стены, в углу, прямо на грязном бетоне вперемешку с пылью, клочьями паутины и осыпавшейся штукатуркой лежали… человеческие кости. То что это именно человеческие сомнений не было… Ведь разглядеть было что, целая свалка из побелевших от времени рёбер, длинных костей рук и ног, обломков позвоночника и нескольких черепов, на которых тёмные пустые глазницы смотрели в никуда, но почему-то казалось — прямо на них. — Господи… Ребят, — побелела Милка, пулей метнувшись за спину Алика. Вот только сам Алик выглядел так, будто его желудок и пищевод уже заключили перемирие и решили дружно выйти наружу. Остальные  зажали рты ладонями, чтобы не устроить коллективный конкурс на рыгание. — Слушайте, а может, ну его нафиг? Пойдёмте отсюда, а? — предложил Фил, благоразумно пятясь назад. — Да… давайте лучше свалим, — согласился Максим, схватил Пашу за предплечье и потащил того к выходу, увлекая за собой остальных. — Подождите… — остановила ребят Крис, посветив в пол, по которому тянулись следы крови дорожкой к выходу. — Это кровь? — тихо спросила Милана, приподнимая ноги и глядя на такие же полосы по полу. — Что здесь, блять, происходит… — тихо прошептал Максим, открывая решётку и лучом света глядя, как дорожка крови ведёт вглубь коридора. То, что это полная хренатень с элементами ужастика, или, точнее сказать, полностью, блять, перетёкшее в ужастик, и так было понятно. Вот только героями этого блокбастера никто становиться не хотел, но человеческое чувство любопытства очень, сука, такое навязчивое. Вот и Паша впервые в жизни чем-то заинтересовался, осматривая всё те же цепи, подходя к ним… Но мозг моментально переключил внимание на кое-что другое. — Смотрите, — позвал он ребят, подняв с пола явно не средневековый, как это подземелье, рюкзак, а вполне себе современный, с нарисованной белой гитарой и увешанный бесконечным множеством значков. — Похоже, тут кто-то был… — заметила Кристина, разглядывая находку. — И хотел, чтобы мы пришли, — кивнул Алик, поджав губы, собирая пазл в голове из того, что до этого считал бредом, а теперь же и свои мысли считает такими же. Лучше бы это всё было выдумкой его девушки, а не пугающей правдой. Но это реальность, по крайней мере, доказывает это Паша, который было уже открыл рюкзак, как всех дружно заставил вздрогнуть резкий хлопок, что эхом разнёсся по коридору, доходя до них. — Это что? Выстрел? — в панике спросила Милка. — Быстро! Быстро отсюда! — раздал команды Максим, протолкнув ребят к выходу, которые тут же опять вздрогнули, когда шум повторился. Убитыми в этом коридоре никто не хотел быть, поэтому, скользя по грязному полу подошвой, подорвались к выходу. — Давай! — пропуская девочек вперёд по лестнице, велел Максим, после пропуская и парней, но в последний раз оглянувшись, посветил в темноту коридора, выцепляя растянутую человеческую тень по стенам, что приближалась к ним. — Макс! Пошли! — шикнул Паша, освещённый светом луны и звёздного ночного неба, смотря сверху вниз на друга, который всё же поднялся следом и, выйдя на улицу, захлопнул двери. — Погнали! — хлопнув Зайца по спине, подгоняя убегающих друзей к выходу из кладбища, сказал Максим, оставляя незнакомца, что за ними гнался, внизу. Как и ответы на вопросы, а возможно, и свою смерть. Вот только жизнь, похоже, ничему не учит, ну или любопытство и ебанутость заразны, раз не сговариваясь ребята поехали на базу отдыха, в тот самый домик в лесу. Почему-то казалось, это безопасным местом… А может, просто хотелось узнать содержимое в рюкзаке? — Ничего не понимаю… — разглядывая тетрадки, открывая каждую и листая, прошептала Милана, — конспекты… биология, алгебра. Иван Панфилов, 9 «А». — Не помню такого, — покачал головой Алик, роясь в рюкзаке и вытряхивая какие-то бумажки. — А я помню, — тихо сказала Крис, открыв дневник и, повернув, показала ребятам приклеенную фотографию на строчке «Информация», — это он. — Точно, — отложив тетрадки, сказала Милка, перехватывая дневник, — это он был на тех фотографиях… — Листая дальше, провела пальцем по строчке даты над полями домашнего задания. — 20 сентября 2006 года… он был нашим одноклассником. — Как такое, блядь, возможно? Нам чё, ебать, всем память стёрли? — всплеснул руками Фил, откинув какие-то бумаги на стол. — Ага, лоботомию провели, — хмыкнул Максим, закрывая холодильник и подходя к столу, ставя банки с пивом. — Кто-то очень не хотел, чтобы о нём помнили, — тихо сказал Павлик, разглядывая листы с заданиями по школе, но, остановившись, раскрыл один, проходясь взглядом по тексту, написанному ровным почерком: — «Я не могу дышать, я задыхаюсь. Мне так плохо, ты бы только знал. Одноклассники меня не принимают, учителям плевать. Только ты меня понимаешь, только с тобой мне хорошо. Я не могу без тебя, ты мне нужен. Пожалуйста, не отталкивай меня, прошу». — Ха, любовная записка? — заглядывая через плечо друга, фыркнул Максим. — От кого? — Не написано, — качнул головой тот, передавая бумагу Крис. — Да у нашего призрака была воздыхательница, — весело протянул Филипп, отпивая пиво из банки. — Угу, только воздыхателем был он, — заметила Кристина, положив на стол тетрадку с конспектами и записку рядом. — Он же и отправитель, почерк его. — Ууу, да наше приведение радужное?! — хохотнул Максим, садясь за стол и подцепляя пальцами записку. — И чё он хочет? Чтобы мы сводили его на гей-парад? — Смотрите, тут ещё кое-что есть, — перебила друга Милка, доставая из внутреннего кармана рюкзака толстый потрёпанный блокнот с тёмной кожаной обложкой. — Личный дневник? — предположил Фил, подавшись чуть вперёд. — Душераздирающие стишки о тяжёлой голубой жизни? «Мне так грустно и так печально, моя тоска не знает грани…» — «Приди, мой друг, ко мне, заполни пустоту во мне», — подхватил Алик, хохотнув. — «Закроем мы моё очко. Ведь дует мне в него давно. Сквозняк пронзает аж до дрожи, никто спасти меня не может», — вставая в ряды недоделанных поэтов, продолжил Павлик. — «Отжарь меня как тузик грелку, пусть пот стекает по спине. Ах, жарь и жарь, порви ж меня как целку, ведь нет мне жизни без тебя», — с особым выражением и надрывом, таким, что учительница по литературе сразу бы автоматом поставила за год пятёрку, закончил Макс, прижав руку к груди. — Вы закончили? — устало спросила Милка, перебивая хохот парней, и открывая блокнот. Может, и грязно шутить так о мёртвом парне, но порой смех — это единственное, что может отвлечь. Некая защитная реакция организма, переключающая внимание от ужаса пережитого. Да, не думал Павлик, что в него будут стрелять, а он убегать от преследователя с друзьями в каком-то подземелье. Он в жизни так педали не крутил на велике, как сегодня. Ну, как говорится, крути педали, пока пизды не дали, вот он и крутил, так как пиздюлей в виде пули в лоб получить не хотел. Конечно, парень хотел разнообразия в жизни, но точно не так. — Тут какие-то записи… — пролистывая страницы, сказала Милана. — Похоже на наблюдения, — заметила рядом стоящая Крис. — Вояджер… спутник, что ли? — Да он у нас не только по мальчикам, но ещё и астроном, — заметил весело Филипп. — Нет, похоже на что-то другое... — не обращая внимания на шутки и словно вообще их не слыша, качнула головой Милана, перелистывая пожелтевшие листы. Пальцы дрогнули, когда взгляд зацепился за неровный машинописный текст, поверх которого шли чьи-то пометки от руки, схемы, таблицы и штампы, половина которых давно расплылась от времени. — Тут... тут не дневник. Это какие-то наблюдения... отчёты.— нервно сглотнув, перелистнула страницу и, нахмурившись, начала читать вслух: — «1948 год. Архивный протокол. Закрытый исследовательский сектор. Материалы переданы из военного отдела после ликвидации временного объекта на восточной территории». —  подняв глаза на ребят, снова уткнулась в лист. — «В ходе работы немецкого подразделения проводились исследования по созданию устойчивого поколения с улучшенными физическими и когнитивными показателями. Основной материал — дети младшего возраста, преимущественно сироты, беспризорники и дети без зарегистрированных родственников. Отмечено: при изъятии из семейной среды и длительной изоляции показатели внушаемости, адаптивности и поведенческой подстройки значительно выше». — Ебать... — только и выдохнул Фил, уже без намёка на смех. — «Основная задача проекта — создание  «извилистой нации», нового поколения носителей повышенной обучаемости, стрессоустойчивости и телесной выносливости. Отдельным направлением является изучение влияния совместимости крови и наследственных факторов на формирование устойчивой пары потомства с заданными характеристиками. Зафиксированы опыты по принудительному смешению биоматериала, переливаниям, искусственному выведению эмбрионов, а также наблюдению за рождением однояйцевых и разнояйцевых близнецов в условиях контролируемой среды». — переведя дыхание, листнула дальше. — «Экспериментальные группы не дали стабильного результата. Большинство образцов погибло на ранних этапах, часть показала физическую устойчивость без интеллектуального прироста, часть — обратный эффект. Работа приостановлена в связи с военным поражением. Материалы, представляющие ценность, подлежат изъятию и передаче уполномоченным лицам». — Бля... — тихо сказал Паша, уже не развалившись на стуле, а сидя прямо и глядя в бумаги.  — Дальше ещё хуже, — почти шёпотом сказала Милка, переворачивая страницу. — «1957 год. Восстановление проекта в рамках независимой научной инициативы. Новое обозначение: программа “Вояджер”. Официально объект не существует. Финансирование идёт через частные фонды, медицинские центры и закрытые лабораторные площадки. Работы по проекту продолжаются с сохранением ключевой цели — получение устойчивого поколения с заданными параметрами развития».—  замолчав на секунду, пробежалась глазами по строчкам и продолжила уже медленнее: — «На данном этапе принято решение отказаться от массового производства и сосредоточиться на точечном выведении парных образцов. В основу положен принцип селективной совместимости носителей редкого кровяного маркера, не вступающего в конфликт при смешении, но способного передавать потомству устойчивый набор признаков. Основной интерес представляют дети, рождённые в двойне. Зафиксировано: при определённой комбинации биоматериала один из пары чаще принимает на себя интеллектуальный потенциал, в то время как второй выступает стабилизирующим элементом, сохраняя физическую норму и жизнеспособность линии». — Стабилизирующий элемент? — тихо переспросила Крис, сжав в руках записку. — Типа запаска, — мрачно хмыкнул Максим. — «1991 год. Протокол № 0-1/0-2. Итоговый отчёт по экспериментальной линии. Получен первый успешный результат в ходе выведение не естественным путем. Объекты В-01 и В-02 признаны стабильной нулевой парой. Оба образца выжили, демонстрируют отсутствие отторжения, удовлетворительные физиологические показатели и высокую совместимость по всем контрольным параметрам. Наблюдение продолжить в условиях естественного взросления. Информацию о происхождении объектов не раскрывать». — Подождите... — нахмурился Алик. — В-01 и В-02... нулевая пара... выведение не естественным путем. Это, блядь, уже как-то слишком похоже на... — Выведенные дети из пробирки,— тихо закончила за него Милка и быстро перевела взгляд дальше.  Следующие листы были исписаны куда плотнее — таблицы, замеры роста и веса, пометки врачей, какие-то диаграммы, непонятные аббревиатуры, уровни, шкалы. — «1994 год. Промежуточное наблюдение за объектами В-01 и В-02. Физиологическое состояние обоих образцов стабильно, иммунный ответ выше среднего, восстановление после вирусных и бактериальных заболеваний ускорено. Зафиксирована пониженная восприимчивость к ряду сезонных инфекций. Показатели крови сохраняют редкую исходную структуру, что подтверждает ценность линии».— остановившись и сглотнув, девушка продолжила тише: — «Объект В-02 демонстрирует выраженное опережение в когнитивном развитии. В возрасте трёх лет словарный запас, логические цепочки, способность к запоминанию и счёту соответствуют средним показателям ребёнка шести-семи лет. Отмечена высокая скорость усвоения информации, раннее формирование абстрактного мышления, повышенная наблюдательность и склонность к аналитической деятельности. Объект В-01 отклонений не демонстрирует. Физическое развитие соответствует возрастной норме, поведенческие реакции стабильны, интеллектуальные показатели находятся в пределах допустимого среднего значения. Выдающихся способностей не выявлено. Вместе с тем объект сохраняет высокую степень привязанности к В-02, что может быть использовано для стабилизации пары и контроля над обоими образцами».— Шурша листами, проходясь глазами и тяжело вздохнув она продолжила,— «1998 год. Нулевая пара развивается согласно прогнозу. Объект В-02 сохраняет опережение по обучаемости, демонстрирует повышенный уровень концентрации, ускоренное чтение, раннюю способность к самостоятельному анализу сложных структур. Рекомендуется продолжить интеллектуальную стимуляцию и не препятствовать академической нагрузке. Объект В-01 изменений не показывает, сохраняет норму. Поведенчески импульсивен, склонен к снижению мотивации при отсутствии внешнего контроля. Влияние В-02 на объект остаётся высоким». — Охуеть, — выдохнул Фил, переводя взгляд с Милки на Пашу. — То есть они... держали детей где то в нашей деревни и следили за ними? — Возможно и сейчас держат, — не глядя на него, бросил Паша. — Ага, например в подземелье,— заметил Максим кивнув.  — «2002 год. Наблюдение продолжается. Объект В-02 показывает наилучшие результаты за весь период существования программы. Анализы подтверждают ускоренную регенерацию тканей, высокий порог утомляемости, устойчивость к медикаментозному воздействию и стабильно высокую нейрокогнитивную активность. При сохранении темпа развития объект представляет исключительную ценность для дальнейшего продолжения линии. Объект В-01 без значительных изменений. Физическое состояние удовлетворительное, регенеративные показатели выше средних, однако интеллектуальное развитие сопоставимо с возрастной нормой и не демонстрирует ожидаемого скачка. На текущем этапе объект рассматривается как резервный элемент пары. В случае дальнейшего отсутствия прогресса и утраты практической значимости подлежит изъятию из программы с последующей ликвидацией как неудачный носитель». — Чего?.. — тихо переспросил Алик. — Тут внизу ещё приписка от руки... «Контроль за нулевой парой не ослаблять. Особое внимание уделить объекту В-02. В случае угрозы раскрытия архивов устранить свидетелей, носителей информации и все побочные объекты, связанные с линией В». — Та да... — выдохнул Филипп, прикрыв глаза, чтобы тут же устало растереть лицо ладонями. — Получается, у нас тут подпольные эксперименты проводятся? — И, похоже, очень давно, — кивнула Крис. — Так... там написано, что они родились в 1991 году? Получается, они наши ровесники? — А может, их и не скрывают? Учатся с нами, — предположил Алик, отпивая пиво. — Ага, только чёт я не видел в нашем классе супердетей, — качнул головой Максим. — Так, ладно, давайте закругляться, спать охота. — Да, и правда поздно уже, — согласилась Кристина, собирая бумаги обратно в рюкзак. — Это нужно где-то спрятать. — Оставим тут, — перехватив сумку, сказал Ворон. — На данный момент это  самое безопасное место, сюда никого не заселяют, да и батя, кажется, вообще про этот дом забыл. — Тогда так и сделаем, — заключила Милана и повернулась к брату. — Пошли домой? — Не, я с Максом тут, — задумчиво отмахнулся брат и повернулся к Алику с Филом. — Проводите девочек? — Обижаешь, — хмыкнул Филипп, спрыгивая со стула. — Доставим в лучшем виде! Темнота комнаты разбивалась лунным светом через окно, а голова была готова взорваться от информации. В такие моменты и правда помогает алкоголь, вот и Паша выпивал уже четвёртую по счёту банку пива. Эксперименты, тайная организация, нацисты — и всё это в их тихом, на первый взгляд, посёлке. Кто бы мог подумать. Вот только, по кругу перечитывая дневник, яснее не становилось, во всяких научных штуках он не силён. — Харе уже, пошли спать, — положив голову на плечо друга, сказал Максим. — Или так переживаешь за тех детей? — Сам не знаю... — признался Паша, не найдя объяснения своей тревоге, что напоминала и скребла душу. — Но это... пиздец какой-то. — Согласен, — кивнул друг, перехватывая дневник, листая, и тут же опустил голову вниз, когда оттуда что-то выпало на пол. Нагнувшись, поднял маленькую бумажку, тут же развернув. — «Dufi. U3g1990Kl». — Похоже на логин и пароль, — заметил Павлик, устало положив голову на плечо друга. — Похоже, так и есть, — кивнул тот, переворачивая бумажку. — Ха, ну Ванька, похоже, не очень умный был, раз написал, из какой соцсети это. — Соцсеть? — хмыкнул Заяц. — Надо зайти... может, чё узнаем? — Не сегодня, — отклонил предложение товарищ, убирая листочек в карман джинсов. — Я слишком бухой и слишком заёбан, погнали спать. Уставшее и пьяное сознание быстро погрузило разум в сон, стоило голове коснуться подушки. Особенно когда горячее дыхание друга привычно щекотало нежно шею, а его тёплые руки крепко обнимали. Тело словно этого и ждало, безукоризненно прильнув к Максу, наслаждаясь тёплым маревом погружённого в мягкую эйфорию чужого тепла. Максиму нужно было это тепло, и, наверное, впервые и до Паши дошло, что он так же зависим от этого. Грузить мозги насчёт правильности действий не хотелось, тем более те и так были перегружены, а оттого и сон пришёл слишком быстро, чтобы понять это. А потом в какой-то момент что-то словно внутри подтолкнуло, когда в крепко спящий разум врывается с ноги происходящее вокруг. Обычно мозг блокирует внешние факторы, для того чтобы ничего не отвлекало от отдыха организма, а сейчас словно эту функцию кто-то отключил. Выдернул в реальность, в которой нихрена Паша не увидел, не в состоянии оказался разглядывать, раздавленный собственной рефлексией по поводу, насколько происходящее допустимо. И почему его это должно сейчас парить? Ведь до этого не казалось что-то странное. Он многое позволял Максу, так и сейчас не должен удивляться, а тем более притворяться спящим… Только вот умеренное тихое обычно дыхание в шею сейчас было странно прерывистым и шумным… а ещё опаляюще горячим, покрывая невольно мурашками кожу… По которой жарко прошёлся чужой влажный язык. Словно переключая каналы, сознание улавливало внешние звуки. Ведь когда не работает один орган, а в случае Паши это то, что у него глаза закрыты, то очень остро начинают работать другие, например слух. Вот и разум подцепил странный хлюпающий звук, который, удивительно, что не получилось услышать до этого… Сопоставив дёрганые движения навалившегося друга сверху, который телом и не касался, лишь только губами шеи и щекоча волосами лоб… умелый дирижёр оркестра, и всё, что было до этого в исполнении их общего дуэта, выглядело бездарной жалкой пародией, неумелым подражанием. Разбитая на осколки многолетняя дружба и все выстроенные приоритеты, переоценка ценностей. Блять, нахуй, сука, блять! Его лучший друг, человек, которому он доверял больше, чем себе, считал его братом, на него сейчас дрочил! Самым омерзительным и натуральным образом Макс гонял шкурку, нависнув сверху, и облизывал шею! Хотелось думать, что Макс перепил, перепутал его с кем-то. Блеять, пошёл да шмали втихоря обдолбался, если бы тот очень тихо, дрожащим от возбуждения голосом, совсем не слышно, если бы Паша спал, сказал: — Па…ша. Ахуительная история, давайте на этом и закончим, потому что вот Павлик ебать как этого хотел. Чтобы это было сном, чтобы, блять, разум тупо от непривычной перегрузки информации придумал и подкинул ему. Но нет, это была реальность. Самая что ни на есть омерзительная, страшная и пошлая реальность. Честно, Павлик не знал, что делать… По-хорошему бы открыть глаза и со всего размаху ебнуть другу, но вместо этого он сдерживает дыхание и старается сохранить невозмутимость лица, придерживая вид спящего человека. Да Ленин в Кремле перевернулся от того, как Паша это делает! И зачем он это делает? Может, потому что сложно вот так принять происходящее и разрушить в один момент многолетнюю дружбу? Сам не знал… А ещё не знал, зачем это делает Максим. Прерывисто и шумно дышит, нависнув сверху, продолжает себе дрочить, при том явно боясь разбудить друга… И как часто Макс это делает? На каждой их ночёвке? Сука, как же в этот момент было хреново и мерзко… Мерзко от хлюпанья, мерзко от горячего языка, мерзко от мурашек по шее… От странно сладко щемящего чувства в районе лопаток и от того, что в животе, опускаясь низко, приятно потянуло… Мерзко, сука, противно и ублюдски от того, что у Паши на это встало! Олег очень долго искал хоть какую-то зацепку, хоть что-нибудь, хоть маленький шанс на надежду. Конечно, он сначала сомневался, а душа, словно чувствуя родство, тянулась... Слишком они были похожи, как внешне, так и характером. Валентина через несколько лет всё же призналась ему, что Лиза существовала, но говорить об этом было опасно. Конечно, он сначала злился на неё, но потом простил... Потому что это правда надежда, хоть и маленькая, но есть. А теперь, смотря на готовые результаты теста ДНК, он был в этом уверен.  «…Имеется близкое биологическое родство второй степени. Наиболее вероятная форма родственной связи — родной дядя и племянник». Пальцы дрогнули, сильнее сжимая документы. Он перечитал это ещё раз, потом ещё, словно боялся, что буквы вдруг расплывутся, исчезнут… Но нет. Чёрным по белому. Сухим, бездушным языком лабораторных заключений было написано то, о чём он столько лет боялся даже думать всерьёз. Лиза была. Лиза не была плодом его больной памяти, не была детским бредом, не была выдумкой одинокого мальчишки из детдома. Она существовала. А потом пропала, и родила сына.  Его племянника. От этой мысли в груди странно и болезненно сжалось, а потом, наоборот, будто расправилось, разрывая рёбра изнутри. Столько лет поисков, столько лет пустоты, обрывков, чужого вранья, осторожных недомолвок и страха, что он вцепился в призрак, в надежду, которой никогда не было... А теперь эта надежда лежала у него в руках, отпечатанная на белых листах.  Медленно опустившись на стул, не в силах отрывать взгляда от заключения, он улыбнулся. Хоть в голове и шумело. Перед глазами всплыли почти чёрные глаза Лизы,  тёплые руки, старая книжка про пиратов и тихий голос, которым она читала ему сказки, пока он, сонный, жался к её боку. Он почти не помнил её лица целиком, время давно стёрло черты, но взгляд... взгляд он помнил всегда. И теперь этот же взгляд смотрел на него совсем с другого лица… Сложно было заглянуть в космос, где сверкали миранды звёзд, метеором недопонимания, требующего ответа, на который не хотелось отвечать, и Паша ловко уворачивался от каждой летящей в него кометы. Утром Макс, видимо, сразу заметил перемены в друге, который странно от него шарахался и молчал… А Паша больше не мог посмотреть в его почти чёрные глаза, потому что произошедшее недопустимо, и он, честно, сам не знает, что с этим всем делать. Голова, не привыкшая париться и думать, разрывалась от вопросов, а ещё и от расследования юных сыщиков, что забежали в библиотеку, сны на втором этаже за компьютер. — Отлично, — выдохнула довольно Милка, щёлкая мышкой, когда прогрузилась страница соцсети. — Зайди в диалоги… может, там что найдём, — пододвигаясь ближе к девушке, попросила Крис, чему та и последовала. — Ха, Ванька-то не особо общительный был, да? — перевернув стул и сложив руки на спинке, заметил Фил. — Или кто-то почистил, — предположил Максим, вставая за спиной Паши, и, подавшись вперёд, облокотился об стол рукой, обдавая дыханием волосы на затылке… От чего по позвоночнику прошёл табун мурашек, а живот скрутило, и, двинув стулом к девочкам, Паша как можно дальше отодвинулся от парня. — Да не густо, — убегая от непонимания в космосе вопросов о происходящем, переключил внимание Заяц, — всего два диалога. — Мда, — вздохнула Милка и щёлкнула на первый попавшийся, хмуро читая переписку, — а вот, похоже, и предмет его воздыхания… — Адам Вейсгаупт, — прочитал Алик, кивнув, — иностранец, что ли? — Ага, извращенец, — хмыкнул Макс, наклонившись к экрану, начал читать переписку, — «Скоро мы сможем быть вместе, подожди немного. Всё не так просто». «Сколько можно ждать? Давай уедем отсюда, сбежим подальше». — «Останься после уроков, зайди в мой кабинет», — продолжила Крис, вздёрнув брови вверх. — Вау, — присвистнул Филипп, — Ванька с учителем мутил, что ли? — Похоже на то, — кивнула Милана, листая переписку дальше, — «У меня есть видео. Мне страшно, но я боюсь идти в милицию». «Возьми флешку с собой, мы вместе съездим в город. Я с тобой»… На этой переписка закончилась. — Похоже, учитель не только извращенец-гей, но ещё и потенциальный маньяк-убийца, — присвистнул Алик, откинувшись назад и сложив руки на груди, — всё интереснее и интереснее. — И он явно связан с тем, что тут происходит… Поэтому и убрал Ваню, — подперев подбородок, сказала Мила, хмуро смотря в экран. — Как бы и нас не убрал, — ухмыльнулся Максим, обнимая за шею со спины Пашу, у которого внутри всё скрутилось и сорвалось, выходя наружу, выплёскиваясь злостью, разгоняемой… обидой? — Да, блять, не липни ко мне! — вскочив из-за стола, крикнул он на растерянного друга. — Да что с тобой сегодня? Весь день странно себя ведёшь! — возмутилась Милана выходке брата, который и правда не был похож сам на себя. — А он, походу, перетрудился, да? — не оставаясь в долгу, играя желваками на щеках, кинул Макс, подходя к парню, дёрнулся вперёд, так как он делает перед тем, как начать драку… и как никогда не делал в отношении Паши. — Отдохни, ага? — Без тебя разберусь, чё мне делать, — сжимая кулаки, ответил тот, погружаясь в нарастающий метеор в космосе. — Да? — дёрнув шеей, на которой вздулись пульсирующими полосами вены, спросил парень. — У тебя проблемы какие-то, я не понял? Так не надо перекладывать с больной головы на здоровую! — У меня проблемы? У меня их нет, а вот… — Угомонитесь, блять, Жаба идёт, — шикнул тихо Алик, на что Мила тут же вышла из страницы и закрыла все вкладки. По ступенькам раздавался быстрый стук каблуков, являя недовольную женщину. Тёмные пряди волос прыгали на плечах, а на строгом лице, где красовался, так сказать, «греческий нос», брови свелись к переносице. — Зайцев, Воронцов, вы что тут устроили? — прошипела заместитель директора. — Это библиотека, а не улица! Устраивайте свои разборки не в стенах этой школы! — Разобрались уже, — бросил Паша, последний раз скользнув по лицу… друга? И направился в сторону лестницы. — А вам? Особое приглашение нужно? Урок начался пять минут назад, — строго сказала Жанна Алексеевна, смотря на ребят, которые, похватав вещи, пошли следом за одноклассником, оставляя учительницу одну, повернувшуюся в сторону горящего экрана компьютера, где красовался рабочий стол. Может, Паша и правда повёл себя глупо, что сорвался так при всех… но, честно, ничего с собой поделать не мог, и на уроке английского сел с Аликом, а не, как всегда, с Максимом, который буквально сверлил его взглядом, сидя за спиной. А голова, сука, реально хотела взорваться… нет, всё-таки так много думать нельзя. — Как думаете, кто из учителей это был? — шикнула ребятам Мила со второго ряда, сидя с Крис. — Да кто угодно… — протянул Фил, водя ручкой по бумаге, и повернулся к рядом сидящему брату. — Есть предположения? — Тот, кто работает тут давно… — ответил тот, смотря на русый затылок перед собой. — Воронцовы, дома возможности нет поговорить? — крикнул с доски Александр Михайлович. — Знаете, нет, не выпадала такая возможность, — съязвил в ответ Макс. — Максим, шуточки свои оставь за дверью моего кабинета, — ответил тот, отворачиваясь обратно к доске, выводя буквы. — Ну вон, тот же Шурик, — тихо сказал Ворон, кивнув на учителя, — работает у нас он давно, вечно недовольный, потенциальный маньяк. — Нет, ну какой он маньяк, — протянула Мила, улыбнувшись, — он же лапочка. Учитель английского языка и правда был довольно симпатичной внешности и с отличным телом. Светлые волосы, небольшая щетина и редкая улыбка, по которой вздыхали старшеклассницы. Молодой и неженатый, ну прям мечта. — Ага, вот лапочка и соблазнил Панфилова, — заметил недовольно Алик. — Что, будем перебирать всех учителей симпатяжек? — хмыкнула тихо Крис. — А почему и нет? — пожал плечами Паша, повернув голову в сторону приоткрытой двери, через щель которой стоял их классный руководитель, чей взгляд был направлен на них… Но, заметив ответный взгляд ребят, тут же вздрогнув, он ушёл, оставив у них ужасающее предположение. Сомнений нет, это он. Тем более эти сомнения ушли, стоило ещё утром получить документы, которые Олег, сидя в кресле, всё перечитывал и перечитывал, не в силах нарадоваться. У него есть племянник. Его кровинушка и единственное родство. — Хватит уже, — добродушно хмыкнула Валентина, — и без теста ДНК было понятно, что Максим Воронцов — сын Лизы. — Я знаю… просто очень рад, — ответил женщине Олег, всё так же перечитывая документы, грея тёплый огонёк в душе.