Аллея Алых Грез.

      Беззаботно раскинувшись в подушках лежака, Дин меланхолично блуждал взглядом то по умиротворяюще дрейфующим по гладкой поверхности пруда кувшинкам, то по совершенно безоблачному голубому небу. Рядом, на столике, исходила тонкими узорами пара чашка с постепенно остывающим кофе. Аромат его периодически добирался до обоняния парня, деликатно проникая в мозг, стремясь встряхнуть, взбодрить. Но Винчестеру было так необычайно приятно парить в эйфории умиротворения, такой согревающей, окутывающей неге, что стимула к шевелению не имелось совсем. Изредка лениво поднося сигарету к губам, он бездонно затягивался, через мгновение одаривая окружающее его благоухание роз, терпкими клубами горького шоколада. Безумно удивительным выдалось утро. Хотя, на Аллее Алых Роз каждое утро удивительное и безумное, а следующие за ним дни — незабываемые. Они наполнены чудом. Тем чудом, о котором Винчестер так давно мечтал.       Портило все сейчас только одно. Энди. Гордо восседающий от него через стол пацан, держался исключительно в напряженной позе, недовольно фырчал, словно разъяренный бык, курил сигарету за сигаретой, не спеша наполняя организм кофе. Впрочем, Дин всеми силами пытался отстраниться от гневных флюид любовника, силился, не дай бог, не вдохнуть амбре недовольства и не заразиться столь неуместной в данный момент ссорой. А причина была весьма банальна.       — Котенок, пожалуйста, — в который раз, парень глубоко вдохнул и, откинувшись затылком на мягкую подушку, воззрился в небо. — Оставайся здесь, я сам поеду, — горькая затяжка сигаретой и вклинившаяся в мозг мысль о кофе. Надо было все-таки виски налить, было бы более эффективно. Хотя, да… ему же еще к Кэрол ехать. — Я быстро, туда-обратно, ты даже соскучиться не успеешь… — Энди же в ответ фыркнул с такой интонацией, что даже мирно начищающий перья Мистер Голубь, на мгновение замер, смерив друга прожигающим взглядом своих маленьких бусинок.       — Не пущу одного, — синие океаны яростно сверкнули в сторону любовника. — Мало ли что может случиться…       — Да брось, детка, — опустив голову, Дин выдохнул и, чтобы сгладить все же назревающий конфликт улыбнулся. — Не в первый раз же, — и на это Энди тоже хмуро фыркнул и отрицательно покачал головой. — Котенок, ну, успокойся, расслабься, посмотри по сторонам — такое прекрасное утро, — слегка придвинувшись к столу, Винчестер протянул руку, перехватив теплые пальцы любовника, вновь улыбнулся, и кивнул в сторону озера. — Ну, чего ты боишься? — мальчик, растянув уголок рта в подобии радостной эмоции, повесил голову, еще раз отрицательно махнул копной волос. Грустно вздохнул и наполнил легкие табачным дымом. — Я не оставлю тебя, ни в коем случае, — но в ответ — еще более печальная усмешка.       — Пусть Кас все привезет, — несмотря ни на что, ни на все убеждения и увещевания со стороны Дина, пацан продолжал настаивать на своем. — Зачем тебе ехать самому, если ты решил остаться здесь? Все может сделать Кас, стоит только сказать ему… — задумчивый и встревоженный взгляд скользнул по топчущемуся на столе голубю, словно ожидая от того подтверждения. Но птица хранила молчание, продолжая заниматься утренним туалетом, и, ровным счетом, не обращая на парней внимания. И Энди, раздосадовано выдохнув, уставился на любовника, вскинув в недоверии бровь. — Или не решил? Или ты все еще сомневаешься?       — Да твою мать! — ну, вот, Энди, наконец-таки, умудрился выбить из Винчестера какие-никакие эмоции, и тот, резко сев, небрежным движением отправил окурок в пепельницу, окинув пацана более, чем убедительным взглядом.       Несомненно, он отчетливо помнил случившееся недавней ночью — качующая из кармана в карман металлическая пластина с выгравированной, немногословной надписью, не позволяла забыть. Не давала ни единой надежды на сон или галлюцинацию… а так хотелось. Да, он не единожды имел честь наблюдать кучу странностей и в доме, и с домом, и с окружающими их участком и улицей, и в поведение Энди, и в своем поведении и ощущениях тоже. Хотя бы взять собственную левую руку (при этой мысли Дин на автомате взглянул на предплечье, на чистую, ровную кожу). Несколько недель, очень, очень много недель, в эту кожу день через день проникала игла, и последствия ее проникновения быстрыми темпами набирали видимость, оставляя вздувшиеся узлами места проколов. Он собственными глазами наблюдал это продолжительное время, да и так оно и должно было быть, но… Стоило ему только попасть в поле зрения Аллеи и дома, как все это непонятно как исчезало, словно никогда и не имело место быть. Самочувствие его било все рекорды по улучшению. Никогда прежде он не ощущал себя настолько здоровым. Из головы улетучивался весь негатив, развеивались дурные мысли, исчезала тревога, страх, в сознании оставались только свет и блаженство. Да, это все на самом деле присутствует, он чувствует это, видит все, даже мельчайшие изменения, и нет смысла отрицать.       А, что уж говорить об Энди?! Здесь, на Аллее, в этом доме, мальчишка, словно возвращается к жизни, погружаясь в состояние того Энди, существовавшего почти четыре года назад. Он пышет здоровьем, направо и налево излучая импульсы счастья и радости, будто и не было катастрофы, уничтожившей жизни его матери и будущей сестры, проехавшейся по нему самому целой горой увечий и последствий. Да мальчишка даже ни разу не вспомнил о ней, он ни разу не вспомнил о времени, когда Винчестер числился его отчимом. Энди вел себя так, словно из его памяти и сознания эти три года полностью стерлись, словно он, на самом деле, и не покидал вовсе этот дом.       Конечно же, Дин замечал все это и взлетал на седьмое небо от счастья. Просто не описать словами, какую невообразимую бурю эмоций он испытывал, глядя на любовника, осознавая откатившееся назад время. Лишь один момент омрачал все это, погружая в глубокие размышления — все эти изменения носили временный характер, и стоило им только миновать поворот с Аллеи Алых Роз на главное шоссе к городу, как все медленно, но настойчиво и стабильно претерпевало регресс. Мальчишка вновь превращался в подобие овоща, а сам Винчестер — в сломленного, стоящего у пропасти наркомана. Последние пару дней он безостановочно прокручивал в голове все факты, думал, рассуждал… Неужели, это место поистине дарует вторую жизнь? Кидает спасательный круг любому, кто готов нырнуть в темные воды отчаяния?       Так и к чему же привели его мысли? К банальности. К банальности, абсолютно не вяжущейся ни с одним из устоявшихся уставов Вселенной. К банальности, которой он недостоин. Похоже, с чьей-то легкой руки ему был дарован шанс все исправить… да, таким жутким, жестоким образом, но, как там сказал Энди? Ошибки тоже были катастрофическими. И… если он сможет таким образом вернуться на три года назад, в самое начало их с Энди отношений, если сможет миновать три года собственного брака, если он сможет вернуться к моменту своей первой ошибки и двинуться дальше, никуда не сворачивая — он согласен все принять. Он согласен принять любое из условий подарка. Ради Энди, ради своей любви к нему и ради любви мальчишки к себе, ради того, чтобы тот был счастлив, как и заслуживает, ради того счастья, которого он сам безумно хотел — он готов остаться здесь, с ним, навсегда. Да, он все осознал, принял и согласился. Такими дарами Вселенной ни в коем случае нельзя пренебрегать. Он согласен. Хотелось бы только знать, что там, около стены дома, у подножия розария, где он обнаружил пластинку, есть и другая: такая же по цвету, размеру, текстуре, но с иной гравировкой. Хотелось бы знать, что они рядом.       — Детка, пожалуйста, прекрати поднимать эту тему, — вновь вернувшись к диалогу, почувствовав на себе требовательный отблеск океанов любовника, Дин закурил. — Я все решил. Я хочу… даже нет, не так… остаться здесь, с тобой — это мое единственное желание, это даже не обсуждается, просто… — вспыхнул еле заметный огонек на кончике сигареты и вожделенная доза никотина понеслась по крови, в считанные секунды достигла мозга, слегка прояснила мысли.       — Что просто? — в миг отреагировав на сбившегося на полуслове парня, Энди вспыхнул отчаянием.       — Я поеду туда в последний раз, — сосредоточенный и серьезный взгляд исподлобья прокатился по пацану, и тот, опустив взгляд, печально выдохнул. Немного поерзал, приняв позу, идентичную позе любовника — уперся локтями в собственные колени. Затянулся, с протяжным шипением выпустив сизую дорожку дыма. — Я хочу увидеть Кэрол, девочек, Шейна…       — Ты ведь не обязан, — тихо, себе под нос прошептал Энди. — Ты не обязан оставаться здесь со мной. Если хочешь вернуться обратно к ним, то я не буду тебя переубеждать. Ты вправе поступать так, как велят тебе сердце и душа, ты ничем мне не обязан, — внимание его переместилось к кружащим по пруду кувшинкам, в очередной раз легкие наполнились табачным дымом.       — Детка, мое сердце и, уж тем более душа, велят мне остаться рядом с тобой, — тема порядком начала раздражать и надоедать. Ну, какого черта мусолить ее по кругу?! Все решено, все сказано. Зачем снова что-то придумывать?! — Я просто хочу увидеть их. Не беспокойся, я никуда не денусь, вернусь.       — Я поеду с тобой, мало ли, что может случиться, — мальчик, на удивление, проявлял высшую степень упрямства и несговорчивости, и чего конкретно он опасался — Винчестер никак не мог взять в толк.       — Да, что может случиться?! — слишком громко и слишком импульсивно вскрикнул парень, параллельно жестикулируя руками, словно подбитая птица. В миг отозвавшись на изменение тона, да и общего настроя человека, Мистер Голубь взмахнул крыльями, что-то отчаянно прокурлыкав и, несдержанно затопотал по столу. — Извини, извини… — в оправдательном движении взметнулась ладонь, а птица, будто осознав все, несколько раз покачав головой вперед-назад, успокоилась. — Все, что могло случиться — уже случилось, хуже некуда, — снизив тембр, Винчестер вновь обратился к любовнику. Приняв к сведению слова парня, Энди помолчал пару мгновений, а затем согласно кивнул. — Тем более, тебе опять станет хуже, — парень подвел итог и, наконец, сделал аккуратный глоток кофе, отправив вдогонку его терпкому привкусу, оттенок горького шоколада и табака.       — Переживу, это все временно, — прошипел пацан, осознавая, что аргументы его почти иссякли.       — Я не переживу! — и опять Дин чуть не сорвался, но вовремя взял себя в руки, и, вместо громкого вскрика, получился яростный шепот.       — Тебе тоже станет хуже! — судя по движению Энди — резкому, взрывному, взбалмошному, он тоже был в миллиметре от крика, но взгляд, метнувшийся к голубю, угомонил. — Тебе станет хуже и это может привести к невообразимым последствиям… — развернувшись к столу, мальчик со злостью раздавил окурок в пепельнице.       — Я все понимаю, — начал было Дин, но любовник его перебил.       — Ни хрена ты не понимаешь! — надрывно зашипел он. — Ты можешь застрять на полпути, — вставив локти в столешницу, сопроводив движение ощутимым ударом, Энди заправил мешающие волосы за уши и уставился на парня.       — Хорошо, — ткнув недокуренную сигарету в пепельницу, Винчестер сложил руки на столе, как первоклассник, придвинувшись чуть ли не нос к носу к пацану. — А чем ты сможешь мне помочь, если, что-то пойдет не так? Ты сам будешь представлять собой растекшуюся амебу, — еще одно еле заметное движение вперед, и губы парня остановились в сантиметрах от рта любовника. В глазах того моментально отразился блеск, а уголок губ дрогнул в попытке улыбнуться.       — По этому поводу не беспокойся, помогу, — взор мальчика на миг коснулся копошащейся рядом птицы, и в момент вернулся к изумрудам Винчестера. Вторя Энди, Дин тоже покосился на голубя, но как-то уж слишком скептично. И укоризненно покачав головой, усмехнулся и прикоснулся к губам мальчика легким поцелуем.       — Хорошо, уговорил, — отстранившись, парень сдался, но при этом, лицо его озарилось счастливой улыбкой. Все же, это всего-навсего, проявление тревоги со стороны любящего человека. И чего он так завелся? Ну, пусть пацан поедет с ним, ничего нового же не произойдет. Все катастрофически плохое уже позади, а с мелочами они справятся. — Иди, собирайся, а я пока допью кофе.       Мальчишка ответил не менее обворожительной улыбкой, с легким налетом неопровержимой победы и, не теряя ни секунды, рванул в дом. Винчестер же, изъяв из пачки последнюю сигарету, закурил и отпил кофе, в совершенной задумчивости остановив взгляд на Мистере Голубе.       — А ты, что думаешь по этому поводу? — вроде бы, шутя, но и не то, чтобы, до конца, поинтересовался Дин у молчаливого гостя.       Птица ничего не ответила, даже не послала его куда подальше с идиотскими вопросами, но на миг склонив голову на одну сторону, одарила взором своих, будто игрушечных глазок. После чего, просто расправив крылья, взмыла вверх, устремившись к воротам, спустя пару секунд скрывшись с радара. Винчестер безнадежно вздохнул. Он, что, на самом деле думал, что голубь ответит?       — Так себе из тебя советчик, — усмехнувшись, пробубнил он себе под нос. Внимание его внезапно приковалось к неизвестному предмету на столе. До этого ничего лишнего на столешнице он не замечал. Маленький голубой браслет, словно корсет для Дюймовочки, выделялся ярким пятном на фоне темного дерева. Доли секунды потребовались парню, чтобы узнать в вещице маркировочное кольцо Мистера Голубя. — Эй! Растяпа! Кольцо потерял! — прокричал он в пустоту двора, но, естественно, никто не откликнулся. — Ладно, — поднеся незатейливую безделушку ближе к глазам, несколько мгновений он пристально изучал ее, а потом бросил в карман, в соседство с металлической пластиной. — Твою же мать… ну, как встретимся — верну.

***

      К огромному удивлению, за пределами ворот Аллея сегодня не выглядела вымершей, и Дин, стоя рядом с машиной в ожидании Энди, принялся с нескрываемым интересом изучать дома и саму улицу. Неспешно потягивая сигарету, он скользил взглядом по небольшим строениям, просто кипящим сейчас жизнью. То здесь, то там из приоткрытых окон до его слуха доносились и звон посуды, и приглушенные голоса, какие-то громкие звуки, и даже, еле различимые шаги по деревянным лестницам. Во дворе дома напротив, там, куда недавно въехала чета Вонгов, кто-то с характерным гудением косил газон, заливался дурашливым лаем Бабблз, мистер Вонг отвечал ему нечто, не особо различимое. Из дворика дома дальше по левой стороне, доносился шум поливающей системы — кто-то орошал растения; долетали обрывки слов. Туман сделал еще несколько шагов назад, открыв для Винчестера обзор на большую часть улицы. И надо сказать, что от той картины, которую он запомнил за период их с Энди проживания здесь, она почти не отличалась. Лишь, может, Аллея вместе с домиками начали выглядеть более красочно, сочно и позитивно. Ах, ну, да, естественно, розы… Выразительными пятнами, они покрывали где фасады, где стены или крыши домишек, где-то ворота, а где-то все сразу. Поначалу, он даже и не заметил, что тонкая, витая лиана, появившись неизвестно откуда, уже принялась поглощать могущественных кованных монстров его собственного участка. И этот момент, вызвал почему-то, исключительно вспышку блаженства в сознании и улыбку на лице. По какой-то неведомой ему самому причине, именно розы, постепенно охватывающие его «крепость», пробудили в разуме умиротворение, окатили эйфорией и придали оптимизма. Да, это, на самом деле, лишь начало. Не конец. Аллея действительно помогает людям, возвращает их к жизни, дарует второй шанс, побуждает восстать из пепла. Это нереально, это сказка, выдумка, странный, психоделичный сон, который пока не до конца укладывался в голове парня, но это потрясающе. Может, Энди понимал это и раньше и именно по этой причине и называл Аллею раем? Да… похоже на то, Дин теперь и сам это увидел.       Внезапно со стороны соседнего дома, до Винчестера долетел голос мужчины. Одна-единственная фраза, состоящая из трех слов, обращенная к невидимому и неслышимому парню собеседнику. Дин встрепенулся, сделал несколько шагов к воротам, прислушался, силясь понять показалось или нет. Но человек больше не давал о себе знать, и Винчестер решив, что это всего лишь игра искажений, расстояния и ветра, собирался уже вернуться к машине, но голос разразился новой фразой, а на губах парня в ответ засияла безумно счастливая улыбка. Глаза заблестели от радости, но просматривалось в них небольшое, но приятное удивление. В ту же секунду, на эмоциях, ему захотелось кинуться к дому и от всей души забарабанить в высокие ворота, захотелось увидеть хозяина, того, чей голос он сейчас услышал. До спазмов в сердце, он желал, чтобы это оказалось правдой. Но он вдруг испугался. Испугался того, что все это мираж. Сейчас, пожалуй, в первый раз в своей жизни, он испугался до дрожи в коленях, он боялся, что, возможно, и вся Аллея, и все происходящее с ним в последнее время, не что иное, как бред. Или, может, в данный миг он отдыхает на неудобной больничной койке, пребывая в прекрасном забвение. Дин испугался, что рано или поздно все это вновь сожрет туман и вход сюда станет закрыт для него. Утонет в прожорливом молочном мареве Аллея Алых Роз, и ее божественные, величественные розы, и милые домики вместе со своими жильцами, и это голубое, чистое небо, и теплый блин солнца, и ангел с фонарем, встречающий путников, и… Энди. И тогда он — Дин, останется один. К горлу в момент подскочил ком, сбил дыхание, заставил сердечный ритм перейти в ускоренный режим работы, а кожа на груди полыхнула болью, будто свежий ожог. И вместо того, чтобы с радостным девчачьим визгом кинуться к воротам соседей, Винчестер в два шага вернулся к машине, запрыгнул в салон, в исступлении впился обеими ладонями в руль, сжал до побеления костяшек. Взор его упал на приборную панель, на нагретом покрытии торпеды, красовалось кипенно-белое перо.       На секунду покинув собственные, затмевающие реальность рассуждения, парень расширенными от удивления глазами, рассмотрел предмет. Да, перо, скорее всего принадлежало Мистеру Голубю, но в какой момент птица успела посетить салон?! В памяти четко отложилось — когда он выгонял машину со двора, пера не было, а окна были до конца закрыты.       — Как ты… — осторожно, двумя пальцами, парень ухватился за твердый остов, поднес находку ближе к лицу.       И в этот миг, плечо ощутило прикосновение тяжелой, теплой ладони. Так, словно, за его спиной, там, на заднем сиденье, находился человек, и рука его сейчас коснулась Винчестера. Но позади никого не было, а наваждение рассеялось так быстро, что даже моргнуть не успел. До слуха донесся еле различимый шелест. Шелест птичьих крыльев. Все произошло настолько стремительно, что так и не успев хорошенько осознать момент, как в реальность его, грубо и с колена, вернул оглушающий хлопок пассажирской двери. От неожиданности парень подпрыгнул на месте и перевел взор на приземлившееся рядом тело.       — Ты чего? — отметив про себя не совсем адекватное поведение любовника, поинтересовался Энди, но глаза его выхватили предмет в пальцах того. — Ааааа… — понимающе протянул мальчик, но не придав выданному никакой эмоциональной нагрузки. — Мистер Голубь подарил на удачу? — пристегнувшись, он смотрел на Винчестера, улыбаясь во все зубы.       — Ага, — зачарованно отозвался Дин. — Мистер Голубь подарил, — а в сознании билось только одно: «Кас… Кас…». — На удачу… — теперь сомнений не осталось — удача ему точно не помешает. — Готов? — зацепив перо за зеркало заднего вида, постаравшись до поры, до времени отбросить все тревожные мысли, Винчестер одарил взором пацана, на автомате потер через майку все еще слегка пылающую кожу на груди. — Не передумал? — и усмехнулся.       — Нет, а ты? — от любовника вернулась ответная усмешка.       — Нет, все также придерживаюсь идеи, что ничего плохого не случится, — не задумываясь соврал он, но в на всякий случай, все же, взглянул в зеркало заднего вида. Чувство присутствия ладони на плече давно растворилось, отозвавшись в организме мягким успокоением, уверенностью в незримой поддержке кого-то или чего-то свыше, он просто хотел удостовериться, действительно ли они с Энди в машине вдвоем. Конечно, позади никого не было. И все же, как ни пытался Дин скрыть свое любопытство, а пацан уловил его взгляд и обернулся, с интересом посмотрев на кресло.       — Тогда поехали? — Энди снова улыбнулся и Винчестер завел двигатель.       — Естественно.

***

      Ко всеобщему изумлению, путь до города прошел в разы легче, нежели в предыдущее возвращение. Да, как и ожидалось, стоило только машине покинуть столь лучезарные и благодушные пенаты Аллеи, самочувствие обоих пассажиров медленно, но настойчиво устремилось в бездну, откровенно планируя полностью достичь ее дна примерно к моменту их прибытия в конечную точку.       Отвернувшись к боковому окну, расположив ладонь на колене Винчестера, Энди чуть ли не с каждой милей дороги все больше и больше отрешался от реального мира. Речь его постепенно замедлялась, голос утихал, кисть на колене парня тяжелела, расслаблялась, собственно, как и весь его организм. Не спеша въезжая в фазу амебы, тело мальчика растекалось по креслу, голова откинулась на подголовник, но взор так и замер на окне, и в эту минуту, Дин на все сто процентов был уверен, что чистые, сияющие еще недавно жизнью океаны, превратились в стеклянные, не выражающие ни единой мысли, мертвые глаза куклы. Но не имея иного выхода, парень молчал, запихав все свое сочувствие и сожаление куда подальше. Энди сам так захотел, они оба знали, что это произойдет, и Винчестеру ничего не оставалось, как принять и терпеть, сжав зубы. Все плохое, что могло произойти — уже произошло, хуже ему не станет, по крайней мере, Дин очень сильно верил в это.       Что же касается самого парня… ну, по сравнению с предыдущим разом, все было терпимо. Сознание только вот немного плыло, ну, еще слегка побаливали суставы, но больше всего, почему-то, его беспокоило навязчивое жжение на груди. Кожу начало припекать неимоверно, при этом, оставалась она невредимой и совершенно чистой. Внезапно зачесалось левое предплечье, проявились воспаленные следы от уколов. Но все это не проблема, Дин четко осознавал, что до дома Кэрол они доберутся без проблем, а там… потерпеть полчасика и обратный путь домой, в Аллею, где все придет в норму уже навсегда. Финиш.       Погода за пределами Аллеи тоже не радовала. И, что интересно, каждый раз, как только автомобиль выворачивает с проселочной дороги на главное шоссе, все меняется в один миг, будто они, на самом деле, попадают в иной мир. Солнце в этом мире молниеносно превратилось в потухший, мутный желток; умиротворение от его лучей сменилось серостью и унылостью; оставшиеся за спиной сочные, яркие деревья, уступили место пожухшей коричнево-зеленой листве; разгулявшийся тоскливый ветер нагонял угрюмые, свинцовые тучи. И как только машина миновала табличку с названием города и гостеприимной надписью «Добро пожаловать», небо, в конце концов, разразилось мелким, тоскливым дождем. Наблюдая за разбивающимися о лобовое стекло мелкими каплями, Винчестер недовольно хмыкал, безостановочно выкуривая сигарету за сигаретой, от которых уже начинало мутить, и периодически смахивал со лба выступающую испарину. Все было в порядке, все было под контролем.       Спустя сорок минут намокшего дорожного полотна, Навара припарковалась около дома Кэрол. Дин заглушил мотор, а взор его случайно выхватил небольшую яркую табличку дальше по улице, расположившуюся около дома Вонгов. «Продается». Повесив голову, он несколько раз удрученно покачал ей и грустно усмехнулся.       — Детка, ты как? — повернувшись к пацану, за подбородок, повернул его лицо к себе. Эмоций почти никаких, лишь только еле заметно дрогнул уголок рта, силясь изобразить улыбку.       — Ок, — и вновь шелестящий шепот.       — Ладно, хорошо, — Дин кивнул. Помнит слова — уже полдела. — Готов? — Энди в ответ согласно склонил голову. — Тогда идем.       Вышвырнув недокуренную сигарету в приоткрытое окно, прямо на чистый асфальт, Винчестер шагнул наружу. Обойдя машину, помог вылезти любовнику.       Дом встретил привычно распахнутой дверью, смесью ароматов недавно приготовленной еды, крепкого, явно дорогого кофе, уюта и умиротворения. Да, совершенно ничего не изменилось, как-бы не ожидал этого парень. Помещение все то же, аура все та же, но вот его личные ощущения… Несомненно, дом вызывал массу положительных вибраций, но он катастрофически отличался от дома №7 на Аллее Алых Роз. От этой постройки не веяло жизнью, а, может, Дин ее просто не ощущал, может, она и присутствовала, но не была предназначена ему. Домик же на Аллее, просто источал ее всеми стенами, разливал по окружающему пространству бесконечными согревающими лучами, проникающими во все и во всех, заполнявших до краев, насыщающих светом и цветом. И пока парень не до конца понимал, что именно является причиной такого отличия.       И, вроде бы, семья Кэрол была потрясающе гармонична, у них всегда царило спокойствие, любовь, счастье и взаимопонимание, всегда полна чаша, всегда шумно, куча людей, никаких ссор, обид, раздоров. В то время, как дом №7 за последние три года, людьми наслаждался только последние несколько недель, до этого оставаясь в полнейшем запустении и печали. Но почему-то, именно сейчас и здесь Винчестеру стало как-то не по себе. Он ощутил себя не в своей тарелке, на миг ему даже показалось, что он проник в абсолютно чужое, незнакомое помещение: серое, унылое, тоскливое. Чувство, что и он, и Энди попали в совершенно чуждый им мир, полоснуло сознание. Появилось безумное желание наплевать на все, резко развернуться, сесть в машину и на всей скорости рвануть обратно на Аллею. Но, вопреки всему, он глубоко вдохнул, прогоняя дурацкое наваждение, и, выдохнув, переступил порог.       — О, привет! — Кэрол сидела за столом, потягивая из изящной чашечки еще не остывший кофе, но при появлении друзей, моментально поднялась, направившись к ним с распростертыми объятиями.       — Привет, дорогая, — на посеревшем к этому моменту лице Винчестера, отобразилась улыбка, но женщине его вид пришелся абсолютно не по душе. Промолчав, она счастливо прижала парня к себе, и тот незамедлительно ответил тем же.       — Хотелось бы сказать, что Аллея благотворно повлияла на твое состояние, но… — озабоченно осмотрев бывшего мужа со всех сторон, женщина печально вздохнула. — Выглядишь хреново…       — Это временный эффект, — усмехнулся парень, желая перевести замечание в шутку.       — Надеюсь, — Кэрол одарила его нежной, сочувственной улыбкой, тут же перенаправив свое радушие на оставшегося без внимания Энди, стиснув и его в объятиях. — Малыш, как ты?       — Нормально все, мне уже лучше, — к удивлению, пацан ответил. Пусть даже и шепотом, с натяжкой, но вполне разборчиво и даже попытался улыбнуться. Хотя, у Кэр это вызвало здравый скепсис.       — Вот и хорошо, — еще раз с силой прижав его к себе, женщина отстранилась. — Вы даже не представляете себе, как я рада вас видеть! Кофе? Сок? Чай, обед?       — Если можно кофе, — Дин не спеша направился к дивану, помогая Энди проследовать к месту посадки. — А ему сок.       — Конечно, секунду, — метнувшись к кухне, Кэрол захлопала дверцей холодильника и зазвенела чашками.       — Привет, привет, — за ограждением второго этажа возник Шейн и, приветственно помахав рукой, расплылся в улыбке. — А мы думали, вы завтра приедете.       — Привет, — усмехнулся Винчестер, дав ответную отмашку. Мда… этот мир явно относился к нему с недопониманием — с каждой проведенной здесь минутой, на слишком большом расстоянии от Аллеи, самочувствие его явно становилось все хуже и хуже. Ну, ничего, не смертельно, вывезет. — Мы решили сделать сюрприз, — судорожно, в несколько этапов, он втянул воздух. Вот и сердце потихоньку начало ускоряться, сбивая дыхание. Услышав странный вдох, расположившийся на диване Энди, смерил любовника взволнованным взглядом.       — Безумно рад тебя видеть… — на миг мужчина запнулся, до него дошло, что к Винчестеру прилагается неотъемлемый объект, и быстро добавил. — И Энди, конечно, тоже.       — Ну, допустим, выкрутился, — слабо рассмеялся Дин. — Кэр, вещи собрала?       — Да, конечно, все, как ты просил, — опустив на столик перед мальчиком высокий, запотевший стакан с оранжевым содержимым, она на секунду отвлеклась на Энди. — Вот, дорогой, твой сок, — и придвинула столик немного ближе, для удобства. — Собрала все, что смогла, — Кэрол умолкла, но было заметно, что ее что-то беспокоит. Нечто невысказанное или недосказанное. — Вон стоят, — рассеянно она указала на несколько объемных чемоданов около кухонной стены. — Дин, — и всем ее внимание вновь завладел бывший муж. — Можно с тобой поговорить?       — Да, естественно, — в недоумении Винчестер развел руками. Планы, конечно, имелись несколько иные, учитывая собственное состояние, но пять минут он вполне с ним справится. Не факт, что способен будет участвовать в диалоге в полной мере, но уверен, что сносно пообщаться вполне еще сможет.       Кротко согласно кивнув, причем, скорее себе самой, женщина вернулась к большому кухонному столу, по пути захватив небольшую коробочку, до этого покоящуюся на чемоданах. Винчестер не мог не заметить это мимолетное движение, но вот только слегка поплывшее сознание не удосужилось рассмотреть, что именно за предмет оказался в руках женщины. Проследовав за бывшей женой, парень покорно опустился на предложенный стул, как раз напротив нее, рядом с приготовленной чашкой ароматного кофе. Сделал аккуратный глоток.       — Кофе потрясающий, как всегда, — ни на каплю не солгав, он улыбнулся и поднял глаза, только сейчас сумев четко разобрать, что за вещицу женщина взяла с чемоданов.       Небольшая прямоугольная, жестяная коробка, кажется, из-под печенья, темно-синего цвета. Правда вот цвет угадывался едва ли, емкость практически целиком покрывалась всевозможными наклейками. Просто, Дин видел эту коробку и раньше, три года назад, и лишь только поэтому имел понятие о ее натуральном оттенке. Некогда она принадлежала Энди, в поле зрения Винчестера попадала пару раз, но о ее содержимом сейчас, парень мог только догадываться. Хотя, принимая во внимание неимоверно серьезный и задумчивый вид бывшей жены, можно было с лихвой утверждать — свой нос она туда сунула и ничего хорошего там не нашла.       Мысленно прикинув, что терять-то, собственно, ему уже нечего, Дин, еще раз смерив жестянку бесстрашным взглядом, неспешно сделал очередной глоток кофе в ожидании казни. Хотелось курить, но Кэрол ни в коем случае не позволит задымить дом, придется терпеть.       — Не помешаю? — около кофеварки образовался Шейн наперевес с чашкой. Вопрос адресовался почему-то Дину, взгляд тоже. Винчестер повел плечом, на мгновение опустив уголки губ вниз. Без понятия он был помешает друг разговору Кэрол или нет, конкретно ему самому вообще было плевать.       — Да, нет… — не оборачиваясь, растянуто проронила хозяйка дома. — Не помешаешь.       — Так, в чем дело? — сложив руки на столе, Дин устремил свое внимание с коробки на женщину.       — Ты уж прости… — как-то слишком смущенно начала Кэрол, а Винчестер глубокомысленно склонил голову к плечу. Не понравилось ему начало, однозначно она заглянула в жестянку и только лишь потом поняла, что ее содержимое было слишком личным. В любом случае, ей сейчас было проще — она-то уже была в курсе, что внутри, а парню только предстояло узнать. — Я вещи пока собирала, по всем шкафам прошарилась… — ее нежные пальцы все это время легкими движениями крутили коробку по столу. — Ты же понимаешь, я — женщина, любознательная до ужаса. Нашла ее на нижней полке комода, заставленную всяким хламом, — незначительный кивок головы указал на коробку, а Винчестер вновь окинул ее взором. Ничем не примечательная, не выдающаяся, совершенно разные наклейки, не имеющие ни единой тематики, ни единой цветовой гаммы, и, возможно, ничем не примечательное содержимое. — Мне, конечно же, стало безумно интересно, что внутри… — договорить женщина не успела, Дин с усмешкой на губах, вклинился в монолог.       — И ты, естественно, залезла в нее, — выдал он со стопроцентной уверенностью.       — Еще бы! — фыркнул Шейн, но постарался сделать так, чтобы сестра не услышала его замечание. Предстоящий диалог теперь заинтересовал и его. Облокотившись поясницей о рабочую столешницу, он, медленно потягивая кофе, переводил взгляд с Кэрол на парня, и обратно. — Не учили, что неприлично соваться в чужие секреты? — и все же, он не удержался, но женщина весьма флегматично проигнорировала его. Учили, конечно, но против женской сущности не попрешь, и Кэрол не смогла.       — Да, извини, залезла, — виновато опустив глаза, ответила женщина. — Наверное… столько лет прошло… столько всего случилось, что ее содержимое, скорее всего, утеряло былую ценность… по крайней мере, для меня… для восприятия всего этого, — в этот миг, Шейн даже отодвинул кружку от губ, остановив взор на коробке, да, собственно, и Винчестер был заинтригован еще сильнее, хотя, мог уже и догадаться, что внутри. — Меня беспокоит только один вопрос, и касается он ни тебя, ни меня, ни наших взаимоотношений, он имеет прямое отношение к Энди.       — Я так понимаю, — усмехнувшись, Дин сделал еще глоток кофе, как-никак, а самочувствие его было хреновым, в горле пересохло, пальцы мелко подрагивали, голова раскалывалась, напиток в чашке хоть немного приводил в себя. — На этот вопрос тебя натолкнуло содержимое коробки? Увидеть — увидела, что-то поняла, но логическую цепочку до конца выстроить не смогла? — поставив кружку на стол, парень исподлобья взглянул на опушившуюся любопытную сороку.       — Да, примерно так и было, — как-то печально улыбнулась она, но глаза от коробки подняла, устремила на собеседника.       — Ну… чем смогу — помогу, — Дин повел уголком губ.       — По порядку, да? — Кэрол откинула крышку с жестянки, но все ее содержимое все также оставалось скрыто от парня, а Шейн, на пару шагов приблизившись к сестре, остановившись четко за ее спиной, повел бровью и выдал более, чем странную ухмылку. Скорее одобрительную, нежели осуждающую, или гневную.       — Давай по порядку, — Винчестер не сводил взора с женщины, отмечая каждое незначительное изменение в ее мимике, в настрое, чувствах, эмоциях. (Черт, какая же она прекрасная. Какого хера меня дернуло расстаться?! Ах, да… Энди.)       — Я всегда думала, что ты ушел от меня к Бэйбс, — выдала Кэр, а до Дина весьма быстро дошло, что в коробке нечто, резко опровергающее этот факт и, что отпираться, в принципе и смысла нет. Непринужденно откинувшись на спинку стула, он глубоко вздохнул и промолчал. Женщина же, опрокинув жестянку, аккуратно вытряхнула содержимое на стол.       Ну, что сказать? Примерно об этом Винчестер и думал, но даже представить не мог, что пацан все это бережно хранил, что это для него имело такое большое значение. Протянув руку, из образовавшейся на столе кучи фотографий, браслетов, колец, цепочек, шнурков, достал одно изображение, одарил его уныло-счастливым взглядом, и с трудом проглотил застрявшие в горле воспоминания. Потянулся за следующей фотографией, несколько мгновений изучал ее, и, проводив ее тоскливой улыбкой, положил рядом с предыдущей. Эмоции накатили такой лавиной, что заставили позабыть совершенно обо всем. На автомате достав из кармана сигарету, парень с нескрываемым наслаждением закурил, по всем пунктам игнорируя все запреты бывшей жены. Стало немного легче. Кэрол смолчала, с интересом наблюдая за его реакцией, в ее глазах и мимике, поведении не отразились ни гнев, ни разочарование, они там даже не промелькнули. По сути, ну, какая разница ради кого бросил ее Винчестер? Доминирующее здесь одно — он ее бросил. А ради кого — неважно. Времени пролетело достаточно, зла на него, она не держала, скорее присутствовало некоторое разочарование в себе самой. Значит, не смогла его удержать, стала неинтересна, охладела, не уделяла достаточно внимания… да все, что угодно, виновата она сама. А он… а его она любит до сих пор. Волновал ее в данной ситуации абсолютно другой вопрос. Приподняв чашку, Кэрол сделала несколько глотков напрочь остывшего кофе, остановила взор на лице парня, давая тому возможность насладиться воспоминаниями и собрать себя в кучу. Пусть курит, ему это сейчас, ой как необходимо.       Маячивший на заднем плане Шейн, подошел еще ближе, более внимательно присмотрелся к фотографиям, на лбу его моментально образовались складки заинтересованности, очень быстро сменившись удивленно подъехавшими бровями, но уже через секунду кожа полностью разгладилась, и восторженно присвистнув, мужчина выдал завистливо-одобряющую улыбку. Взгляд его многозначительно прокатился по другу.       — Афигеть, — сдавленно выдал он и опустил перед Винчестером пепельницу.       Дин же ни на миг не оторвался от изучения внутренностей коробки, и ни на секунду не покинул собственное сознание, переполненное проносящимися яркими картинками ушедших лет, но пепел стряхнул. Пальцы его потянулись к серебряной цепочке, потянули из общей массы. Да, эту безделушку он тоже помнит (хотя, он все тут помнит, каждую великолепную страничку умопомрачительной жизни, от которой сам же и отказался), как не банально, но на цепочке висела половинка серебряного сердца, с выгравированными невесомыми нитями «Дин». Приподняв его на уровень глаз, парень качнул, словно маятник, глубоко затянулся, отложил кулон в сторону и, зажав сигарету зубами, потянулся к заднему карману джинсов, к бумажнику. Немного порывшись в его недрах, изъял на свет подобную подвеску, разница была только в двух деталях: у этого сердца не имелось цепочки, а буквы вычерчивали «Энди». Сопоставив на ровной поверхности столешницы две половинки в единое целое, он затушил сигарету и поднял взор на Кэрол.       — Как давно это было? — решив для себя, что Винчестер, наконец, созрел для дальнейшего разговора, поинтересовалась она и, попрекая собственные принципы, выцепив сигарету из пачки парня, тоже закурила.       — Конкретно это, — Дин ткнул пальцем в фотографии. — Примерно три с половиной года назад.       — К нему ты ушел от меня? — достав из общей кучи фото, женщина всмотрелась в него. Нет, ни единая из картинок не носила пошлый характер, на задних планах то бесконечно красивые пейзажи, то загородный дом бывшего мужа. И каждая из них, до какой бы не дотянулся взор, просто источала лучи позитива, эмоции парней зашкаливали, никогда еще Кэр не наблюдала подобных улыбок ни у Винчестера, ни у Энди. Парень в ответ кивнул.       — К нему.       — Что, так любил? — ни капли сарказма, чисто женский интерес. Но этот вопрос, парень оставил без ответа, правда, видимо, женщина и не нуждалась в нем. — Раз так сильно любил, что ушел из официального брака, то какого хера вновь оказался в браке, но не с ним, а с его матерью?! — вот эта цепочка развития событий, пока была за гранью понимания для нее. Но Винчестер, похоже, вдаваться в подробности не спешил. Вновь закурив, наполнив легкие до предела едким табачным дымом, собеседник с тяжестью и блаженством одновременно, выпустил в потолок кухни серое облачко с ароматом горького шоколада.       — Сатана попутал, — ухмыльнулся он, впервые за все время после катастрофы почувствовав, как откуда-то, из самых глубин сознания начала подниматься такая безграничная темнота, такое отчаяние по поводу потерянного счастья, что выдержать их получалось едва ли. Темнота глубочайшей бездны, которая буквально через пару мгновений достигнет своего пика и польется через край, примется поглощать его теряющий связь с реальностью разум. Организм ощутимо затрясло, горло сжало в спазмах, голову сковало неимоверной болью отчуждения и неизбежности, глаза заблестели хрусталем, совершенно обстоятельная мысль принялась буравить мозг. Мысль о том, что все происходящее на Аллее — сплошная галлюцинация. Просто, он сам хотел, чтобы все было именно так, именно по его сценарию, так, как он представлял себе это. Это все фантазия, на самом же деле, ничего и не было. Скорее всего, Энди сейчас один, там, в доме на озере, сидит рядом с машиной в ожидании, так и не получившего ответного звонка Шейна. Друг приедет, обязательно приедет, найдет мальчика и его самого в коматозном бреду ломки. А это… все это, что было после звонка Шейну — галлюцинация, мир фантазии больного разума.       — Я смотрю, он часто тебя путает, — звонко усмехнулась женщина, тем самым вернув Винчестера в реальный диалог. Шейн тупо хихикнул, но его никто не удостоил вниманием.       Дин вздрогнул от внезапно ворвавшегося в его голову голоса Кэрол, в кармане джинсов что-то переместилось, ощутимо кольнуло бедро. Резко опустив ладонь поверх плотной ткани, он распознал очертания металлической пластины, но было там что-то еще. Нечто внушительных размеров, но не глобальных. Сосредоточенно пошуршав в кармане, парень достал до боли знакомый браслет, но каким образом тот смог попасть в его карман — ума не приложишь. На миг обернувшись, одарив поплывшим, рассеянным взором Энди, Дин убрал украшение обратно и, собравшись из последних сил, попытался ответить.       — Не спорю, бывает, — выдавил он из себя усмешку.       — Сколько длились ваши отношения перед тем, как тебя сатана попутал? — изящные пальцы поднесли сигарету к губам, Кэрол никак не желала оставить его в покое.       — Чуть больше года.       — Жили в доме на озере? — женщина с интересом изучала одну из фотографий, а Винчестер молча склонил голову. — Я так понимаю, ты ушел от него? — Дин вновь согласно кивнул.       — Хотел как лучше, а получилось как всегда, — саркастично улыбнувшись, он развел руками. — Думал, найдет себе кого-нибудь другого… другую, женится, построит семью, будет нормальным человеком… — да, теперь он уже сам осознал, какой бред несет.       — Ага, понятненько, — видимо, и Кэрол тоже это понимала. — Ты прожил год с Энди, оставил его, подозреваю, что причинив немаленькую боль, судя по счастливым фото, но при этом далеко не ушел, остался с его матерью, продолжая причинять боль каждый день… Заставляя страдать любящего тебя человека минута за минутой… Я, конечно, была в курсе твоих умственных способностей, но тут ты себя переплюнул… — тон ее оставался абсолютно ровным, чего не сказать о внезапно вспыхнувшем Винчестере. Да, все-таки, все факторы, в один момент собравшись в одном месте, запалили фитиль сдержанности.       — Да, да! — в секунду сорвавшись с места, чуть не опрокинув стул, парень запустил окурок в пепельницу. — Да, я идиот, я знаю это и без тебя! — совершенно не изменившаяся в лице женщина, продолжала флегматично наблюдать за тем, как извергается вулкан, как его жерло источает годами нагнетающееся пламя и расплавленные осколки сознания. Наблюдать, какую он испытывает боль, и в каких мучениях погибают все те, кого накрыло это извержение.       — То есть, эти три года, ты ненавидел человека, которого собственноручно довел до отчаяния, и продолжал это делать, не желая, как нормальный, состоявшийся мужик, разобраться в ситуации? — а Кэрол знала толк в умиротворенном уничтожении личности. Затянувшись сигаретой, она тяжело вздохнула. — Значит, по твоей вине Энди погрузился в мир запрещенных веществ, доведя себя до крайности? Из-за тебя, он потерял смысл жизни? — да, она вполне осознавала какую боль своими словами и высказываниями сейчас причиняет бывшему мужу, вновь и вновь заставляя его погружаться в вину. Но в ее голове просто не укладывалось — что так повлияло на парня, что конкретно заставило его поступить подобным образом. Любовь? Да, несомненно, она. Желание не обременять молодого пацана, по сути, ни к чему не ведущими отношениями… Но вместо того, чтобы испариться из поля зрения мальчишки, уйти как можно дальше, Винчестер просто остался с его матерью, и просто начал ненавидеть Энди за все, что тот вытворял. — По твоей вине он стал наркоманом, — это был не вопрос, это было утверждение: резкое, громкое, неподъемное, но для Дина весьма осознанное. Но даже при этом осознании, высказывание, словно карающий молот, опустилось на его сознание. В глазах моментально блеснули слезы, а тело еще судорожнее затрясло. — Ты своими тупыми благими поступками сломал жизнь человеку, которого любишь, — а бывшая жена все продолжала и продолжала приподнимать молот и снова опускать его на многострадальную личность Дина, превращая его и без того уже потерянное и раздавленное «Я» в мокрое пятно.       — Не переживай, я расплачиваюсь, — Винчестер шмыгнул носом и, вставив ладони в ремень джинсов, горько усмехнулся уголком рта. — Да, я все осознал, — глубоко вдохнув и протяжно, с шипением выдохнув, парень вытер глаза тыльной стороной кисти, ей же смахнул с моментально ввалившихся щек зависшие капли, и медленно опустился на прежнее место, закурил, втянув в легкие табачный дым в таком количестве, что, казалось, легкие раздулись настолько, что заполонили собой все грудную клетку, а никотин рванул в кровь на такой скорости, что голова пошла кругом. Отрешенно откинувшись на спинку стула, он уперся левым локтем в жесткую поверхность стола, распрямил руку, демонстрируя Кэрол кривые, набухшие от бесконечных повреждений вены. — Он хотел, чтобы я занял его место, чтобы почувствовал все, что чувствовал он, чтобы прошел через все, что довелось ему, хотел, чтобы я страдал так же, как он, — еще одна жадная затяжка и очередная усмешка, стремящаяся сдержать сознание, не дать угаснуть ему бесповоротно. Женщина вскользь прошлась взором по предплечью, не высказав особого удивления. Она и без конкретных фактов догадалась обо всем. — Да, может быть, сказано это было в сердцах, из-за злости и ненависти… но я его понимаю. Все, что происходит со мной в данную минуту — я заслужил. На моей вине сломленные жизни и Энди, и Бэйбс, и моя собственная… хорошо, что от тебя вовремя ушел, хоть тебе и девчонкам не навредил, — и вновь спасительная, разбитая улыбка. Кэрол молча кивнула, продолжая безотрывно перебирать фотографии, лишь только Шейн, все еще находящийся за ее спиной, недовольно хмыкнул, хотел вставить свое веское мнение, высказать все, что было у него на душе, тоже копившееся не один год, но все смолчал, не хотел топить друга еще больше. — Да, Шейн, ты тоже прости меня, — женщина не предала смысла этим словам, а мужчина лишь отмахнулся, давая понять, что все давно позабыто. — Я осознал свои ошибки, хоть и настолько поздно и так катастрофично… и расплатился за них. Лучше же поздно, чем никогда, верно? — мутный взгляд его изумрудов пал на бывшую жену, и та в который раз склонила голову. Пальцы ее убрали последнее фото в коробку и, прикрыв крышку, пододвинули к Винчестеру.       — Солнце, лично я, зла на тебя не держу, — отправив докуренную сигарету в пепельницу, женщина накрыла ладонью предплечье парня, в миг наполнив его уносящийся в бездну разум теплом и проблесками света. — Ты знаешь, я всегда тебя любила, и люблю, несмотря ни на что… Ты всегда можешь рассчитывать не меня, — губы озарились самой нежной, самой ласковой улыбкой, имеющейся в арсенале. — Мне безумно жаль, что ты только сейчас смог все осознать. Мне безумно жаль Энди, и Бэйбс, и тебя, конечно… Но некоторые вещи все еще можно исправить и, надеюсь, что все же, ты постараешься это сделать, — ее мягкая, кошачья ладонь слегка сжала кожу его предплечья, внимательный вопросительный взгляд замер на его глазах, и он согласился.       — Несомненно, я буду стараться сделать все, что в моих силах и больше того, — его кисть опустилась на тонкие пальцы.       — Минутку, — и все же, Шейн не удержался, перебил, встрял в разговор, правда, чувства свои и эмоции высказывать не стал, слишком уж это было личным, к тому же, не особо он хотел, чтобы Винчестер знал о них, и знал, насколько, на самом деле все плохо в душе. Вопрос он задал чисто по наитию. — Это получается, ты почти год трахал несовершеннолетнего пацана? — почесав затылок, мужчина усмехнулся. Собственно, в своем вопросе, он не усмотрел ничего криминального, но у сестры почему-то брови полезли на лоб, и Шейн даже от ее спины ощутил ауру грандиозного негодования.       — Шейн, твою мать! — зашипела женщина, в жесте нокаута, прикрыв лицо ладонью.       — Да, что?! — растерялся брат, разведя руки в стороны. — Мне интересно же, — ну, надо отметить, что своей непосредственностью и недалекостью, обстановку он слегка разрядил.       — Что, твою мать, тебе интересно? — четко, по слогам, донеслось из-под ладони.       — И как оно? — заулыбался он во все зубы. А обескураженность Кэрол подскочила до такого предела, что оторвав руку от лица, она обернулась, так взглянув на мужчину, как смотрят на умалишенных — с возмущением и легким сочувствием.       — Господи, теперь я понимаю, почему вы столько лет дружите, — тихо, себе под нос, прошептала женщина, еле заметно покачав головой.       — Афигенно, — Винчестер кивнул и ответил безумно довольной улыбкой.       — Охренеть, — друг, не сдержавшись, рассмеялся в голос. — От тебя я такого точно не ожидал. Но ты красавчик!       — Шейн! — Кэрол еще раз повысила голос и брат попытался задушить смех, правда, получалось слабо.       — Кэр, — погасив улыбку, Винчестер устремил все свое внимание на бывшую жену. — Я прошу прощения у тебя за все, и хочу, чтобы ты знала — тебя я любил и люблю до сих пор, ты и по сей день очень важный человек в моей жизни, и девочки, несомненно, тоже, — взгляд женщины моментально преобразовался в настороженный. Не к добру из бывшего муженька полились подобные откровения.       — Мы всегда с тобой, со всем вместе справимся, мы поможем, — она скромно улыбнулась и крепче сжала его предплечье.       — Конечно, дорогая, но не в этот раз. Натворил я все сам и исправить должен сам, — кивнув, Дин обвил пальцами ее хрупкую, тонкую кисть. — Спасибо тебе за все. Шейн, и тебе спасибо, тебя я тоже люблю, — переключившись на друга, он рассмеялся. — Немного иначе, конечно, но все равно люблю.       — Чувак, я тоже люблю тебя, но мне сейчас совершенно не нравятся твои излияния, — мужчина напрягся не на шутку. Обычно, все вот эти «спасибо, люблю, прошу прощения» никогда, ни у кого к хэппи-энду не приводили. — Не пугай меня. Все будет хорошо?       — Естественно, все будет отлично, — отмахнувшись, как можно более беспечнее, Винчестер поднялся, затушил позабытую на краю пепельницы сигарету и, подхватив коробку, направился к мальчику. — Я на пару минут поднимусь к себе в комнату, кое-что захвачу, можно?       — Да, дорогой, конечно, незачем спрашивать, — Кэрол сделал глоток из кружки. Холодный кофе — такая гадость.       — Держи, котенок, и наслаждайся, — осторожно водрузив обклеенную жестянку на колени Энди, Дин двинул к лестнице.       Мальчик же, медленно опустив взгляд, выхватил знакомую, но столь позабытую вещицу и просиял, как солнце. Глаза заблестели отголосками прошлого, уголки губ дернулись в счастливой эмоции, длинные пальцы тронули крышку. Нежно, с трепетом, прошлись по ее гладкой поверхности, ощутив лучи ярких воспоминаний. Те моментально впитались в подушечки пальцев, слегка закололи, двинулись выше, покрывая кожу мурашками, разгоняя кровь, заставляя ее двигаться быстрее, пронзили сердце острым клинком, направились дальше, ураганом ворвавшись в мозг, всколыхнули и его, заполняя миллионом красочных мгновений позабытой жизни. И поглощенный накатившей блистательной лавиной утерянного благополучия, Энди даже не уловил звук громко хлопнувшей наверху двери. Не услышал и как провернулся замок, полностью отсекая Винчестера от реальности (а от реальности ли?). Настолько были красочными и захватывающими воспоминания, таким безумным трепетом они всколыхнули разум, что происходящее вокруг в один миг потеряло смысл. Захотелось просто с головой зарыться в эту коробочку, в эти слегка потускневшие бумажки, все еще хранящие потрясающие дни, в эти, ничего не стоящие, но в то же время, баснословно драгоценные безделушки и остаться в их ауре навсегда. Но пока еще очень слабая, хотя, и постоянно набирающая массу тревога, принялась медленно подниматься из глубин сознания. Вот только ощутить он ее пока не успел.       Зато все слышала Кэрол. И то, как за спиной бывшего мужа прикрылась дверь, и щелчок замка, но так же, как и Энди, блаженно прижимающий к себе старую жестянку, пока не почувствовала тревоги. Да, она присутствовала, но блуждала где-то на краю рациональности, старательно обходила дурные мысли, огибала предчувствия, иногда замирала перед ними, буквально на миг, прислушивалась и… ничего не предпринимала.       Одним махом допив кофе, женщина затушила очередную сигарету и, скользнув взглядом по пацану на диване, встала из-за стола.       — Ты знал? — направив кружку под струю воды, обратилась она к брату, все еще продолжающему изображать подпорку для столешницы.       — О чем? — скрестив руки на груди, с непониманием в глазах, он обернулся. — Об их отношениях? — ну, собственно, к удивлению, узнал он о них буквально пять минут назад. Невзирая на более, чем дружескую взаимосвязь с Дином, тот не имел чести обмолвиться о таком. Хотя, наверное, и не удивительно, со стороны Винчестера присутствовало слишком много «против» для распространения подобных подробностей личной жизни.       — Нет, — Кэрол отрицательно покачала головой. Чистая чашка отправилась в шкафчик, а женщина, развернувшись к собеседнику боком, уперлась ладонью в столешницу. — О его зависимости, — Шейн, задумчиво глядя в пол, отрицательно промычал в ответ.       — Нет, не знал, — хмыкнув, выдал он. — Я, оказывается, вообще много чего не знал… А ты?       — Догадывалась, — взгляд ее заскакал по кухне, силясь застрять на чем-нибудь важном, на таком, что способно отвлечь от горьких мыслей. — О многом догадывалась, но никак не могла соединить в единое целое, никак не могла подумать, что он способен такое натворить.       — Не нравится мне все это, — проигнорировав сестру, мужчина посмотрел на лестницу, в его глазах проскочила обеспокоенность, а пальцы отбили нервную дробь по плечу.       — Ну, ничего, — Кэрол обреченно вздохнула. — И не из такого выгребали, прорвемся.       — Нет, ты не поняла, — еще одна взволнованная дробь пальцами, а фокусировка все так же на втором этаже. Слух изо всех возможностей силился уловить хоть малейшее шевеление. — Не ситуация в целом, мне не нравится то, что он сейчас говорил, просил прощения у всех, рассыпался в любовных признаниях… Обреченно это как-то звучало, — да, несмотря на собственную недалекость, Шейн первым выдал подкатившую к горлу тревогу. — Я никогда не видел его таким… поникшим и потухшим, первый раз слышал от него подобные слова, причем, весьма искренние, — женщина встрепенулась, мрачные предчувствия рванули в мозг, впились клещами, и она осознала, что ни фига они не надуманные, что сейчас точно такие же клещи держат мозг брата. Взгляд ее уставших глаз переместился к лестнице, организм напрягся, и, подобно мужчине, она полностью обратилась в слух.       — Не хочешь ли ты сказать, он специально привез сюда Энди, чтобы тот не остался без присмотра? — секундное переключение внимания на пацана. На месте, сидит, обнимает коробку, замерев на ней стеклянными синими океанами.       Шейн весьма озадаченно хмыкнул. Тревога сменилась паникой, готовой вот-вот взорваться. Что-то было не так… все было не так. Судорожно сглотнув, он отпрянул от столешницы и, стараясь не потерять самообладание, чтобы не напугать сестру еще сильнее, не спеша двинулся к лестнице, безумно опасаясь собственных догадок.       — Кас где? — бросил он на ходу и с огорчением услышал, как в голосе проскочила нежелательная дрожь.       — Уехал утром, — растерянно ответила Кэрол, взглядом, на автомате, уже отыскивая телефон. Как бы брат не пытался оградить ее от переживаний, а ничего не вышло. Глядя на слегка побледневшего Шейна, тревога в душе женщины взметнулась до предела. — Звонить? — с намечающимися истерическими нотками в тоне, воскликнула она.       — Нет… пока нет, — уловив вспышку ее напряжения, мужчина вновь постарался сбавить собственные обороты. — Нет, не надо. Пока нет повода для паники. Побудь здесь, я схожу, проверю как он, — несмотря на предпринятые меры по угнетению эмоций, второго этажа он достиг буквально за два прыжка. А вот и дверь спальни.       Деликатно постучав костяшками пальцев по гладкому бордовому дереву, Шейн позвал друга по имени. Сначала еле слышно, но не получив ответа, повторил попытку немного прибавив децибел. Но в ответ снова прозвучала тишина. Кэрол, следуя приказу брата, осталась внизу, под лестницей, с волнением перескакивая взглядом с лестницы на Энди, и обратно. А в голове, будто надоедливые мухи, роились идиотские мысли — одна хуже другой, но женщина старательно принялась разгонять рой, бесконечно твердя про себя, что все будет хорошо. Но длительное бездействие с той стороны двери наступало на ее последнюю надежду, грозясь при очередном шаге просто растоптать в прах. Заметив как брат склонился к проему, прислушавшись, Кэрол двинулась к лестнице, но вдруг замерла.       — Дин? — прошептал мужчина в зазор и, прильнув к нему ухом, вслушался. Ничего, ни единого звука, ни единого намека на присутствие внутри человека.       Широкая ладонь обняла дверную ручку, потянула вниз, но достигнув своего предела, холодный металл не произвел должного эффекта, не распахнул перед Шейном комнату. И этот момент в раз заставил его сорвать все стопора сдержанности. Багровая краска охватила кожу на лице и шее, обдав жаром, в голову шарахнул адреналин. Рука с ажиотажем задергала ручку вверх-вниз; плечо несколько раз надавило на дерево, силясь открыть дверь, но ничего не выходило. И в этот миг из комнаты донесся звук, явившийся последней каплей. Негромкий, но вполне достойный паники. Сначала звякнуло о фарфор нечто тяжелое, словно в раковину или ванную уронили металлический предмет. Но это Шейн был еще способен стерпеть. А вот, последовавший отголосок падения уже чего-то более увесистого, более объемного и податливого, выбил из-под ног устойчивую поверхность.       Уже ничего не стесняясь, резко отодвинув все на второй план, мужчина в голос, молниеносно наполнивший стены дома, позвал Дина, одновременно с усилием налег плечом на преграду, безостановочно повторяя попытку за попыткой высадить хлипкий замок. Но к успеху они не привели. На поднявшийся шум, из соседней комнаты показалась голова Амалии.       — Что происходит? — выскочив, девушка подбежала к торопящейся наверх, перескакивающей сразу через несколько ступенек матери.       — Посиди с Энди, — все, что смогла выдавить из себя Кэрол. Телефон скользил в ее взмокших пальцах, никак не желая разблокироваться, правда, она и не знала куда звонить в первую очередь: 911 или Касу. — Ногой! — скользнув взором по бесполезным инсинуациям брата, подсказала она.       — Дин, твою мать! Открой! — последний ярый толчок плечом — замок нехотя поддался, еле слышно хрустнули деревянные пазы, но дверь с места почти не сдвинулась, а со стороны спальни все также не происходило изменений.       Очередной громкий стук, очередной, превысивший дозволенную спокойную громкость голос, внезапно выдернули Энди из закоулков сознания. В глазах мелькнула какая-никакая жизнь, осознанность. Он отдавал себе отчет, что здесь, в этом месте, и он сам, и Винчестер находятся в опасности и, если ему хуже уже не станет, то с любовником дело обстояло куда более печально. Энди вполне мог его потерять раз и навсегда, он осознавал это, но Дин был прав — в силу собственного состояния, способен мальчишка был не на многое. Хотя, старался выжать из себя все по максимуму, силился вернуть разум к функционированию, пытался заставить задеревеневшее тело шевелиться, но… Здесь он лишь гость, неспособный на полноценную жизнь.       Громогласный, напрочь лишенный хоть доли адекватности голос Шейна, острым лезвием вспорол разум мальчика, моментально пришло осознание того, что произошло нечто, чего он так опасался; то, из-за чего он был так против поездки Винчестера сюда.       — Кас, — бледными губами прошептал Энди и ладонь его соскочила к ремню джинсов, сжала пристегнутого пластикового голубя. Насмерть испуганный взор прокатился по комнате, полностью проигнорировав сидящую рядом Амалию. — Кас! — коробка небрежным движением, полетела на пол, мальчишка вскочил, еле удержав равновесие, но подоспевшая девушка помогла устоять на ногах, попыталась успокоить, вернуть на место. Но не тут-то было. Энди брыкался, отталкивал ее и, словно подбитый гренадер, шатаясь и спотыкаясь, напролом шел к лестнице. И ей ничего не оставалось, как сдаться и помочь другу добраться до цели.

***

      — Дин! — сменив плечо на ногу, Шейн во всю мощь бахнул рядом с пошатнувшимся замком.       Конструкция поддалась, не с первого раза, не сразу, но после удара третьего, оказавшимся решающим, дверь с хрустом распахнулась, ударившись о стену комнаты, обронила мелкую деревянную труху и металлические составляющие замка. Первое, что увидел ворвавшийся мужчина — открытая дверь ванной комнаты; второе, что ни хрена не придало оптимизма — тело друга на полу.       В доли секунды сократив расстояние до парня, Шейн опустился рядом, прощупал пульс на шее — он был, но весьма слабый. Влепил Винчестеру мягкую пощечину, надеясь привести в чувства, несколько раз вновь позвал его по имени, не получив в ответ никакой реакции. Кожа парня стремительно бледнела, а губы приобретали синеватый оттенок с такой скоростью, что Шейн в миг скатился на грань ярчайшей истерики. Удержала лишь мысль, что он сейчас единственный, кто может помочь Дину.       Решительно вскочив на ноги, мимолетным взглядом заметив в раковине разбитое стекло и шприц-пистолет, распахнул белые дверцы навесного шкафчика, принявшись как сумасшедший, разгребать банки, бутылочки и упаковки, часть из них осыпая в раковину.       — Что ты ищешь? — сорвавшимся голосом поинтересовалась застывшая на пороге ванной комнаты сестра. Шейн в запале проигнорировал вопрос, слишком сейчас было не до объяснений. — Что ты ищешь?! — перейдя на громкий крик, повторила она. — Шейн! — голос прозвучал настолько мощно, что мужчина, на миг придя в себя, от души приложился кулаком по дверце шкафчика.       — Адреналин! — возбужденно, раздосадовано фыркнув, он метнулся к телу, вновь проверил пульс, еле нащупал и, снова вскочив, вернулся к лекарствам. — Адреналин, твою мать! — зажав в одной ладони так вовремя подвернувшийся шприц, второй он выудил очередную коробку, стремясь воспроизвести в голове, через багровую пелену паники, написанное большими буквами название препарата.       Но в эту секунду его отвлекла новая волна крика, прокатившегося по небольшой комнатке, и тень, устремившаяся к распластавшемуся на полу Винчестеру. Возглас прозвучал настолько отчаянно, что Шейн невольно вздрогнул, сердце пропустило удар, и он обернулся. На кафеле, впившись в шею Дина сковывающими объятиями, в неистовой лавине катастрофы, бился Энди.       — Ами, убери пацана! — зарычал мужчина, но застывшая в шоке девчонка, и не подумала даже пошевелиться, ошалевшими от ужаса глазами, она смотрела на происходящее. — Ами, еп твою! — как и предполагалось, относительно здраво мыслить в подобной ситуации, сможет только он сам.       Отбросив затею с племянницей, не желая терять драгоценное, утекающее время, мужчина перешагнул через тело, перехватил вырывающегося пацана подмышки, попытался оттащить. Только вот, Энди был явно против подобной затеи, брыкаясь слишком активно для своего состояния, он лишь сильнее стискивал шею парня. А спустя миг все разом стихли и замерли, взгляды устремились к Винчестеру. До этого тело, остающееся без единого движения, тряхнуло, словно от удара током, слегка подкинуло. Знатно ошеломленный Шейн выпустил пацана из разжавшихся объятий и тот моментально, заливаясь слезами, вновь влип в любовника. На груди, из-под края расстегнутой рубашки парня, мелькнул набирающий цвет, но пока еще розовый ожог. Заметив это, мужчина, медленно опустившись на корточки, рванул рубашку. На бледно-синей коже друга, по сторонам от сердца, расползались, насыщаясь сочностью и яркостью, два свежих ожога. В ответ на заинтересованность, тело тряхнуло еще раз, и Шейн инстинктивно отстранился на мгновение. Поврежденные участки полыхнули багровым оттенком, но через доли секунды вновь остыли до розовато-красных. Из носа парня, вниз, к губам, устремилась алая дорожка.       — Господи… Что за хрень?! — в изумлении округлив глаза до размеров Вселенной, мужчина аккуратно приложил ладонь к одному из пятен. Пульсация и жар ударили в кисть. — Какого черта здесь происходит?!       — Кас… — тихо, сквозь слезы, собрав все возможные силы, прошептал Энди. — Зови Каса…