Аллея Алых Грез.

      Все тот же нудный, моросящий дождь мелкой, серебристой взвесью оседал на алых листьях сказочных раскидистых деревьев, орошал пожухшие травинки, укрывал асфальт, превращая его в насыщенно-черный шоколад. Пока еще сухие вещи с благоговением напитывались влагой, постепенно прибавляли в весе, стремились облепить тело. Значит, он здесь не так давно. Холодные хрусталики мороси касались кожи, застревали на светлых волосках, заставляя их топорщиться. Тонкие ручейки устремились со лба, норовя затмить зрение, но, коснувшись глаз двумя пальцами, Винчестер на корню пресек попытки, неосознанно поежился от холода, настойчиво распространяющемуся по организму. Обхватив себя руками, машинально растер открытые предплечья, огляделся, силясь распознать местность. Бесконечное асфальтированное полотно, скрывающееся вдали; мертвое, спрятавшееся за свинцовым маревом солнце; слева — сочный ряд деревьев, названия которых, он так и не узнал; справа — поворот, где гравий резко сменил асфальт; где-то далеко — еле различимый в сумерках и серой взвеси дождя свет. Свет от старинного, большого фонаря в руках прекрасного, навечно замершего ангела (а навечно ли?).       — Черт! — выпалил Дин, как только до него дошло, где он находится и насколько далеко от города. — Какого хрена?! — бессмысленным, растерянным взглядом уставившись на съезд с главного шоссе, парень обнял себя еще крепче — вещи с каждой минутой все сильнее намокали, тело остывало, босые ноги уже не чувствовали опоры от холода. — Эй! — всмотревшись в небо, он громко выкрикнул в надежде, что кто-нибудь да откликнется. — Эй! Есть кто-нибудь?! — но в ответ — только шорох падающих капель. — Какого лешего я здесь делаю?! — в отчаяние прошептал себе под нос и вновь смахнул с лица осмелевшие ручейки.       Боясь сойти с места, Дин затравленно озирался по сторонам, не в силах понять ни как очутился посреди дороги, ни, что теперь делать. Идти к городу, надеясь на внезапные попутки? А, если их не окажется? Он тут уже минут семь, но ни единой машины не было, да и дальше по дороге не наблюдалось намека на свет фар. В таком виде он далеко не уйдет, просто-напросто замерзнет. Отправиться к домику на озере, к Аллее? Да, это, конечно ближе, но ключ… Похлопав по карманам, лишь в одном он обнаружил все тот же набор — металлическая пластина, при воспоминании о которой хотелось выть от безнадеги, и голубой браслет, неведомо как оказавшийся у него. Все. Все остальные карманы были пусты: ни ключей, ни телефона, ничего вообще.       — И? Что теперь? — поинтересовался он сам у себя. Отправиться к домику, перелезть через забор? Да через него даже хрен перелетишь, не то, что перелезешь! Винчестер рассерженно фыркнул. — А, если я сплю? Если, это сон? Как-то же я очутился здесь, хоть и не помню? Тогда если предположить, что это сон, то вполне возможно, и через ворота смогу перемахнуть, — он вновь поежился, растер предплечья, переступил с ноги на ногу. Не бывает во снах так холодно! — Эй! Есть кто?! — еще один громкий крик, но ему вторил лишь дождь. — Ладно, — собравшись с мыслями, он повернул в сторону Аллеи, но только сейчас обнаружил, что дальше нескольких метров обзор исчез. К нему, плавно перекатываясь, переливаясь и клубясь, подбирался туман.       Мгла подступала не спеша и, однозначно, не несла в себе ничего приятного, это Дин знал точно. И, как поступить правильнее: звать кого-то на помощь или молчать — он пока не определился. Но, нервно сглотнув, попытался сдать назад, сделав несколько нерешительных шагов, обернулся. Парящие блеклые клубы встретили его и со спины. Млечные оковы постепенно сжимались, вот-вот и они сомкнутся полностью, запечатав его в своем убаюкивающем сердце. Голова вспыхнула болью, а разум — паникой, дыхание сбилось, тело обдало жаром страха и, несмотря на холод, по спине скатились капельки ледяного пота.       — Фак… — прошипел он и, сорвавшись с места, резко рванул в сторону Аллеи, но плотная стена тумана не позволила пройти, пришлось вернуться. Только вот, и возвращаться было уже некуда. Пока Дин судорожно метался из стороны в сторону в поисках выхода, ловушка захлопнулась. Марево полностью поглотило его, отрезало путь к внешнему миру и звукам.       Теперь Винчестер пал в объятия белых клубов: пушистых, воздушных, словно сахарная вата, но при всем этом — безумно хищных. Они парили вокруг, касаясь его кожи легкими прикосновениями, присматривались, принюхивались, будто силясь понять что-то. Будто, хотели распознать свой он или чужой. Уши сдавило от звенящей тишины, лишь только собственное сердцебиение отбивало оглушительную, зашкаливающую дробь. Глубоко вздохнув, парень носом втянул легкий, дурманящий аромат озона и, протянув руку, попытался прикоснуться к непроглядному безмолвью. Но вместо ожидаемой пушистой невесомости, ощутил тепло. Тепло чуждого прикосновения, тепло чьих-то пальцев, сомкнувшихся на его запястье. От неожиданности дернувшись, со злостью вырвав руку, Винчестер шарахнулся назад.       — Дин… — нежно пропел до боли знакомый женский голос, и сердце его замерло, сознание впало в оцепенение. — Идем, — дрогнув сеткой электричества, туман изверг Бэйбс собственной персоной и теперь, подавшись хрупкой кистью к мужу, она замерла на угрожающе близком расстоянии. Всего несколько шагов разделяли их. — Идем, солнце, нам пора, — вновь прошептала она и улыбнулась.       — Да что ты? — с перепугу выдал Дин, все же, в надежде, медленно отступая назад, хоть и знал, что туман повсюду. — Не знаю, как вам, а мне и здесь вполне комфортно, — выпалил он и отступил еще на несколько сантиметров назад.       — Ну, же, идем, — улыбка ее стала еще шире. — Я знаю, ты не оставишь меня…       Мгла за ее спиной медленно расходилась, образуя подобие коридора — пока с расплывчатыми очертаниями, мутного, струящегося, но явно лишенного смертельной плотности. — Не бросай меня… я нуждаюсь в тебе, твоей поддержке, я не смогу без тебя… — с каждым, слетевшим с губ словом, Бэйбс становилась все ближе, сокращая расстояние. А Винчестер, словно, прилип к асфальту, ноги налились свинцовой тяжестью, не позволяя двинуться с места, а сознание, будто накрыла пелена зачарования. Превратившись в восковое изваяние, Дин мог лишь наблюдать как «коридор» все четче прорисовывает свои границы. Острые, светлые до рези в глазах, блестящие. В воздухе повис странный, неестественный писк, уж точно воспроизводимый не насекомым. Звук был неприятным, искусственным, долетал издалека, что-то очень сильно напоминая Винчестеру. — Идем, хватит страдать, — и лишь только в тот момент, когда женщина поравнялась с ним, в голове внезапно щелкнуло и разум пришел в себя, скинул оплетающую вуаль.       — Нет… — безразлично скользнув взглядом по бледной коже жены, Винчестер отшатнулся назад. — Прости, нет… я должен многое исправить… — еще одно движение назад. Да, пусть он отступает в клубы тумана, но, по крайней мере, благодаря этому, он становится дальше от Бэйбс и безумно пугающего коридора. — Придется мне еще задержаться здесь, — уголок рта дернулся в нервной усмешке. — Да и, честно сказать, я хочу… жить… жить счастливо, а не существовать…       — Идем со мной, начнем жизнь счастливо, с чистого листа, вместе… вместе у нас все получится, — настаивала на своем женщина, но улыбка покинула ее губы, эмоции перетекли в грусть, страх. — Вместе мы со всем справимся, идем, — она вновь протянула Дину открытую ладонь.       — Как-то, в последнее время, слишком много людей появилось, уверяющих, что вместе мы справимся, — проигнорировав приглашение, он дернул головой — писк, нарастая, ввинчивался в мозг надоедливой, отвратительной болью, вызывая мысль, что слышит он его не впервые, и не одну неделю к ряду. К писку присоединился еще один тонкий звук, немного иной тональности и пульсации, но от этого он не был менее противным. Откуда-то всплыло странное и гадкое шипение, сопровождающееся тихим женским плачем. — Сам справлюсь, спасибо. Прости, но я остаюсь здесь… — нога уже была занесена для очередного шага назад, но голову неожиданно пронзила нестерпимая волна боли, перед глазами, буквально в секунду, проскочила яркая белая вспышка, и в следующее мгновение, Винчестер обнаружил себя сидящим на коленях, прямо на мокром асфальте.       К огромному его сожалению, окружающий пейзаж не претерпел изменений, все также оставаясь на распутье дороги в город и гравийной змейки в сторону Аллеи Алых Роз. Бэйбс никуда не исчезла, нависая над ним в ожидании. А ожидать больше было нечего, он все сказал и очень надеялся, что погибшая жена отвяжется, растворится, как дурное воспоминание, а сам он проснется. Но перемен не произошло ни с чем, за исключением, его собственного тела. Организм медленно, но настойчиво принялся заполнять мертвенный холод. Зарождаясь где-то в области сердца, он тончайшими нитями заменял кровь, распространяясь по органам, мышцам и тканям. Было непривычно и странно, но приятно, очень приятно. В противовес этим ощущениям, кожа под носом ощутила прилив тепла: липкого, вязкого, мгновенно устремившегося через губы вниз, к подбородку. Машинально он прикоснулся к нему пальцами, поднес к глазам, чтобы убедиться в догадках, и внезапно понял — он не чувствует рук, он вообще не чувствует своего тела, словно он парит в невесомости, рядом, наблюдая за своими движениями со стороны. Но дурацкие ощущения продлились лишь доли секунды. К сожалению, или к радости, он вновь был собой, но… он не смог воспринять биение своего сердца, его попросту не было, он его не слышал, не чувствовал… и в этот миг, холод организма сменился затмевающей сознание болью. Будто разряд тока, она полоснула по каждому, даже самому незначительному нервному сплетению. Мозг вспыхнул картинкой кипенно-белоснежного потолка и едким запахом лекарств. Позвоночник изогнулся против воли, грудная клетка слегка подалась вперед дугой. Из горла неосознанно вырвался крик.       Наваждение оборвалось так же внезапно, как и началось. Боль постепенно отступала, рябящая морось приводила в себя, лишние шумы растворялись, неприятные запахи рассеивались, он вновь ощущал лишь дерзкий аромат озона, а вот Бэйбс никуда не пропала, продолжая выжидательно стоять напротив, но коридор за ее спиной померк, и уже не источал ослепляющей белизны. Ужасно саднило кожу на груди и Дин прикоснулся к ней: сначала сквозь намокшую ткань рубашки, а затем, дернув за край, распахнув ее, с изумлением взглянул на яркие, свежие ожоги. Радовало одно — он снова владел своим телом, снова чувствовал боль. Это хорошо, значит, живой. Значит, будет бороться.       — Уходи… — облизав пересохшие губы, прошептал он, но жена отрицательно повела головой.       — Без тебя не уйду… ты не понимаешь, что теряешь… — приблизившись к Винчестеру, женщина опустилась рядом, провела кончиками пальцев по его взъерошенным волосам, погладила по голове, спустилась к холодной, мокрой щеке. — Идем.       — Я все понимаю, — он не успел окончить фразу, новая вспышка боли сковала организм, ожоги вспыхнули красным, тело на миг выгнулось дугой, через секунду опустив в лужу старой, измятой тряпкой. — Уходи… — на этот раз открыть глаза и прийти в себя оказалось гораздо тяжелее, и Дин испугался, что третьей подобной волны он просто не выдержит. Где же Энди?! Он же обещал помочь!       И от мысли этой, разум заполнился теплом: прекрасным и воодушевляющим, которое принялось быстро распространяться по мышцам, но как оказалось, источником его послужило совершенно не воспоминание о любимом человеке, а карман джинсов. Именно из него брало начало тепло, оно быстро разгоралось, набирало силу, грозясь буквально через пару мгновений обжечь бедро. И он вспомнил. Сознание озарило надеждой. Дернув головой, скидывая пальцы жены, Дин попытался отползти назад, одновременно нащупав в кармане браслет. Безделушку, утерянную голубем, которую он спрятал в джинсы. И изъял на свет небесно-голубой браслет, никогда не исчезающий с запястья Кастиила.       — Кас! — в полсилы воззвал Винчестер к другу, изо всех сил прижав браслет к саднящей груди.       — Не надо, — на глаза женщины навернулись слезы, она вновь попыталась добраться до мужа. — Нет! Пожалуйста, нет, не оставляй меня! — пальцы ее, дотянувшись, мертвой хваткой сомкнулись на джинсах парня. Но он резко рванул на себя ногу, срывая оковы и попробовал подняться, но тело после встряски ослабло, подвело.       — Прости… — изумрудный взгляд прокатился по сидящей на асфальте женщине. Он все понимал, он все осознавал, но уходить с ней не входило в его планы. — Кас! Помоги! — но шум дождя ничем не прервался, друг не подал голоса, не расступился туман, не погасла окружающая картинка, никаким чудесным образом его не вернуло обратно в дом Кэрол. — Кас, пожалуйста, помоги! — пальцы до побеления сомкнулись вокруг браслета.       — Не оставляй меня! — опустив голову, Бэйбс роняла слезы, моментально смешивающиеся с каплями на асфальте. Но Винчестер, словно китайский болванчик, завис в жесте отрицания.       — Прости, я все решил, — где-то на заднем плане, пока еще далеко, принялась расцветать боль, ожоги на груди начали нагнетающе покалывать, теплеть, дыхание сбилось, а сердце не шевельнулось, все так же храня тишину. И Дин понял — если в ближайшее мгновение Кас не придет на выручку, то его организм охватит новый импульс, и он не справится с ним, присоединится к жене. — Кааас! — набрав полные легкие воздуха, он закричал с такой силой, что голос в миг сорвался на хрип. — Помоги, прошу тебя! Забери меня домой! — зарождающийся еще секунду назад заряд боли, сейчас резко устремился от ожогов внутрь, разливаясь по всему организму. Голову пронзил острый клинок ощущений, разбуженное сердце, бахнуло несколько раз, дыхание застопорилось на мгновение, а перед взором щелкнула белая пелена. Моментально утратившие силу пальцы, начали разжиматься, браслет размеренно, словно утекающий песок времени, заскользил сквозь них, но упасть на землю так и не успел. Напрочь замерзшего плеча коснулась тяжелая ладонь, и Винчестер с огромным облегчением, накрыл ее своей рукой. В ту же секунду, блаженное умиротворение, скользнувшее в разум, принялось вытеснять боль. Окружающий пейзаж утонул в ослепительной голубой вспышке, и Дин крепко сомкнул веки, а когда вновь смог открыть их…       Глубоко, судорожно вдохнув, Винчестер наполнил до предела легкие, в секунду они вновь расправились, включились в работу, принялись с усердием насыщать кровь кислородом. К лицу и губам хлынули краски жизни, кожа постепенно насыщалась человеческими оттенками. Грудная клетка расширилась, двинулась, моментально отправив в тело пронизывающую, сковывающую боль. От внезапно сильных ощущений, парень вскрикнул, в одно движение сел, непонимающе озираясь по сторонам.       Он был уже далеко не на распутье дорог, не под холодным, моросящим дождем, его вернули туда, откуда и забрали, в дом Кэрол. К его ватному телу, захлебываясь слезами, жался Энди; напротив, на коленях, со шприцем наперевес, застыл Шейн. Весь его вид кричал о готовности свалиться в обморок, лицо — чистейшее белое полотно, и покрасневшие глаза с яркой сеткой капилляров, выделялись весьма устрашающе. Кэрол, застыв, словно каменная статуя, оставалась на расстоянии в несколько шагов, от шока даже не предприняв попытку двинуться. В одной ладони парень намертво сжимал голубой браслет, второй — с усилием притягивал к себе пацана.       — Кас… — задыхаясь, прохрипел Винчестер, и в уголке его губ образовалась тонкая алая дорожка. Прижимающийся Энди, ровным счетом, никак не прореагировал, лишь только громче всхлипнул и впился ногтями в бок любовника. — Кас… — громче позвал Дин, и слова моментально отдались адским эхом в голове. Каждый вздох разливался по телу электрической вспышкой, дышать ровно и расслабленно никак не выходило, и сердце… оно все также молчало. Не сказать, что это безумно напугало его в данную минуту, нет, это привело в дикую панику. Коснувшись ладонью с зажатым в пальцах браслетом груди, он прочувствовал полыхающие ожоги, но не осознал сердцебиения. Снова вдохнув как можно глубже, он выдохнул, но ударов так и не последовало.       — Твою… мать… Дин… — побелевшими губами прошептал Шейн, и не понадобившийся шприц с лекарством полетел в сторону, а сам мужчина так и продолжил сидеть, раздумывая — кинуться ли на радостях другу не шею или вмазать от души, чтобы не пугал так больше. Пальцы же Винчестера в этот момент переключились с ожогов на губы, проехалась по ним тыльной стороной кисти, оставив на коже багровые разводы. Взглянув на нее, парень разразился уже истерическим криком.       — Кас! — от громкого, надсадного голоса, Энди сжался в комочек, пальцы его напряглись до хруста и боли, сжав в кулаке пластикового белого голубя.       — Да… — Шейн пришел в себя так стремительно, будто его окатили кипятком, подскочил. — Да, да, сейчас, — кинувшись было к двери, по пути случайно зацепив сестру, мужчина замер на полпути. На пороге комнаты возник Кастиил.       — Я здесь… — молниеносным взглядом оценив обстановку, не теряя на это ни минуты, в два шага сократив метры до друга, Кас насильно, без препинаний, отцепил Энди от Винчестера. Будто маленького котенка, сунул в объятия Шейна. — Отнеси его в машину, с этим, — легкий кивок в сторону Дина. — Мы сами доберемся, — мужчина в ответ не проронив ни слова, послушно сгреб в охапку тщедушное зареванное туловище, и покинул комнату. Кас однозначно знал, что делает, Шейн даже в этом не усомнился. — Давай, поднимайся, — склонившись над Винчестером, друг перекинул его руку через свое плечо.       — Кас… — продолжая прижимать кулак с браслетом к ожогам, кое-как поднявшись на ноги с помощью друга, прошептал парень и попытался выдавить из себя подобие улыбки. — Кас, отвези меня домой… Я домой хочу…       — Конечно, конечно, — развернув тело в сторону двери, мужчина согласно покивал. — Уже идем, не волнуйся. Сам до машины дойдешь?       — Да… думаю, дойду, — немного поразмыслив, прислушиваясь к собственным силам, подтвердил Винчестер. Хотя, ноги еле передвигались, почти ничем не отличались от консистенции ваты, подчинялись плохо; тело трясло, а голова, словно в тумане, вообще мало, что соображала. Только одна мысль билась животворящим ключом в сознании — надо домой, надо обратно на Аллею, в домик на озере, там станет лучше, там все вернется в привычное русло. — Кас, — парень не удостоил друга взглядом, да и на миновавшую их Кэрол, он тоже не обратил внимания, все сильнее погружаясь в свои ощущения, уплывая в приятное небытие по растворяющим клубам мглы, отстраняясь от всего происходящего. Но друг внимательно прислушался к очередной просьбе. — Кас… домой, на Аллею… — мышцы с завидной периодичностью расслаблялись, позволяя отдохнуть от выматывающей боли, но буквально на мгновение, и снова приходили в тонус, срывая с губ парня стоны и хрипы.       — Да, Дин, не волнуйся, — голос Кастиила звучал убаюкивающе, успокаивающе и именно от его тембра боль отступала. — Все будет хорошо, — уверил он, ступив на крыльцо, вновь оказываясь в объятиях прохладного, отрезвляющего воздуха.       — Сердце… — сбиваясь с дыхания, парень окинул неосознанным взором двор.       — Ничего, все пройдет, все будет нормально, не бойся, — Кас понимающе кивнул, осторожно помогая другу спуститься со ступеней.       — Где Энди? — внезапно Винчестер выдал вполне здравую обеспокоенность и притормозил.       — Он здесь, Дин. Вон, в машине ждет, — мужчина указал рукой на заднее сиденье Навары, и еле сфокусировав изумруды на окне, Дин двинул дальше.       Щелкнул через пару минут центральный замок, утробно загудев, машина рванула в ворота, навсегда покидая гостеприимный дом Кэрол, оставив хозяйку и Шейна молчаливо наблюдать вслед.       — Грустно, — ровным тоном, без единой нотки тревоги, выдал Шейн уже в сомкнувшиеся ворота.       — Ничего… — сложив руки на груди, стоящая рядом сестра счастливо улыбнулась. — Я рада за них. Пусть так… но я рада, что им выпал второй шанс на счастье.       — Ты настолько его любишь, что даже сейчас рада за него, — повернувшись к женщине, Шейн усмехнулся и она солнечно улыбнулась в ответ. — Хотя, я тоже рад. Надеюсь, у них все будет хорошо.       — Все будет хорошо, Кас обещал.

***

      Дорога все петляла и петляла по бесконечным улочкам города, никак не желая заканчиваться, никак не хотела оставить после себя свободное шоссе. Время тянулось бесконечно, как растаявшая карамель, минуты превращались в часы, все растягивая путь к Аллее Алых Роз. Гнетущие тучи, сомкнувшись в небе непроглядной, унылой завесой, полностью скрыли блин мертвого солнца, нагнали глубокие сумерки. Миллион мелких капель усеял лобовое стекло, словно навязчивые мошки. Мимо все пролетали встречные машины, по глазам ударяли яркие вспышки фар, пестрели рекламные вывески, прохожие шлепали по лужам, прятались под большими зонтами.       Навара спешила, но ей было не избежать внезапно меняющих цвет светофоров и пока еще малочисленных пробок. И если с регулировкой красного и зеленого Кас мог еще хоть что-то сделать, но череда выстроившихся автомобилей была ему неподвластна. Машина — не вертолет, не перелетит.       — Потерпи, осталось немного, — внешне храня абсолютную безмятежность, Кастиил высунул голову в окно, обозревая протяженность очередной пробки. А до черты города еще минут десять. — Держись, — подбодрил он друга и опустил на его колено ладонь, окатил взглядом. Выглядел Винчестер хуже некуда. Ну, ничего, все поправимо, вытянет, главное — личное четкое решение и желание. — Минут десять осталось и станет полегче, — оповестил он, правда, совершенно был не уверен, что друг его слышит.       Согнувшись пополам на пассажирском сиденье, уткнувшись лбом в собственные колени, одной рукой парень изо всех сил упирался в торпеду, словно она была его спасательным кругом и, стоит только отнять ладонь, как окружающий мир выплюнет его как ненужный мусор; пальцами второй при этом, Дин усиленно расцарапывал кожу на груди. Накатывающие приступы боли отпускали лишь на несколько мгновений — может две, может пять минут — он уже потерялся во времени, все, что и мог — мысленно молить Бога о том, чтобы пауза выдалась подлиннее. И вновь заходился в хриплых стонах или ярких вскриках, когда на смену временному облегчению опять приходила волна немыслимой агонии. В эти моменты тело, словно выворачивало наизнанку. Голову сковывали неимоверные спазмы, настолько мощные, что Дин просто мечтал отключиться. Замершего сердца, он так и не ощущал, но подобно голове, и его охватывала боль, плотно сжимая в тиски. Вторя им, с новой силой разгорались ожоги, лишь только добавляя перчинки всем страданиям. Грудную клетку, будто засунули в стальной корсет, затянули потуже, исключая возможность любого, даже малейшего движения. Дышать приходилось поверхностно и часто, от нехватки кислорода темнело в глазах; в венах рук струился испепеляющий жар, немели пальцы, суставы пронизывались кинжалами. Перед глазами возникали короткие, ослепительные вспышки, в которых Дин мог заметить бледные стены неясного помещения; слух затмевал хаос из звуков и голосов, чьего-то плача, всхлипов, стенаний. От бессилия и отчаяния по щекам его катились слезы, из последних сил он старался не сдаваться, пытался удержаться в этом мире, скользил пальцами по пластику бардачка, гнал видения прочь, пытался дышать, не забываться, не выпадать из реальности. Но ощущения однозначно были против.       — Скоро, скоро, — пальцы Кастиила с силой сжались на колене друга, желая привести того в чувства, но ничего особо не выходило.       Немного пришедший в себя Энди, прильнув всем телом к проему между креслами, хотел хоть чем-то помочь любовнику, хоть как-то облегчить его страдания, но Кас отрицательно покачал головой. И взглядом, полным надежды, мальчик соскочил с Винчестера на водителя. Тот, поймав на себе внимание, молча указал пальцем на дорогу, на замаячивший впереди билборд «Вы покидаете Батон-Руж, штат Луизиана. Население 228.000 человек. Возвращайтесь еще!».       — Сейчас должно стать легче, — флегматично выдал мужчина, хотя, у самого внутри все дрожало не меньше, чем Энди снаружи.       — Он выдержит? — синие океаны мальчишки встревоженно переключились на стонущего любовника.       — Кто же знает? — Кас повел плечами, но молниеносно ощутив прожигающий взор пацана, протяжно выдохнул, выдав мимикой весь спектр испытываемого волнения. — Если до сих пор здесь, значит, выдержит. Значит, на самом деле, уверен в своем решении, — мимо окна на большой скорости мелькнул билборд, Навара, наконец, покинула пределы города. И, в который раз, сомкнув пальцы на колене Винчестера, Кастиил прибавил скорость.

***

      Чем дальше оставался город, тем быстрее Дин приходил в себя, да и Энди не отставал. Придвинувшись к проему вплотную, мальчик нежно и мягко гладил спину парня, таким образом проявляя поддержку. Винчестер реагировал слабо, но пальцы чувствовали как постепенно выравнивается дыхание, как частота судорог в теле снижается, и Энди слышал как стоны и всхлипы сошли на нет. Еще немного и он сможет облегченно выдохнуть, хоть слегка, но расслабиться. Не все еще окончено, но Дин здесь, чем меньше миль остается до Аллеи, тем будет лучше становиться его самочувствие. И это не могло не радовать.       Естественно, Кастиил тоже заметил положительную динамику, успокоение накрыло и его. Теперь он мог осторожнее вести машину, сбавить скорость, не так часто оставлять без внимания дорожное полотно, всецело отдаваясь на тревогу за друга. Тем временем, за бортом автомобиля замелькали деревья сказочного оттенка, а обоняние мужчины уже коснулся еле различимый, пьянящий аромат роз.       Когда до домика оставалось минут пятнадцать пути, Дин, наконец, закопошился, протяжно выдохнул — с хрипом, и, разогнувшись, блаженно откинулся на кресле, задышав уже равномерно. Рука его поднялась через силу, тыльной стороной кисти размазала по щеке остатки подсыхающей крови, капающей из носа. С трудом закинув одну ногу на торпеду, парень сполз вниз по креслу. Незамедлительно среагировал Энди — прикурив, он протянул сигарету любовнику, и тот с благодарным кивком принял ее, сладко затянувшись.       — Малыш, ты как? — Энди окинул напряженным взглядом профиль парня. Слегка заострившиеся черты, впавшие щеки, кожа серого оттенка, взмокшие волосы, вздувшиеся толстые вены на шее. Ну, а чего он, собственно, ожидал?! Ничего страшного, все пройдет, главное поскорее попасть на Аллею, она поможет.       Опечалившись горестным мыслям, которые сам же и нагнал, мальчик виновато опустил глаза, так, будто, все произошедшее с любовником, исключительно на его совести.       — Нормально… — на миг прикрыв веки, Дин выпустил сизый клуб дыма. — Болит неимоверно… — скорчив недовольное лицо, он прошелся ладонью по груди, по тем местам, которые жгло до сих пор. — Будто все ребра переломали и легкие выжгли…       — Ничего, скоро пройдет, — обнадежил Кас, одарив Винчестера мимолетным взором.       — Ты сам как, котенок? — прохрипел парень и, откинувшись затылком на подголовник, снова сомкнул веки, усиленно втянул в себя табачный дым и протяжно, с шумным выдохом, выпустил его.       — Да со мной-то, ничего не случится, нормально, вполне функционирую, — слабо усмехнулся тот.       — Хорошо… — холодная, влажная ладонь коснулась пальцев пацана, покоившихся на плече. — Где мы? — нет, он понимал, что на пути к озеру, но на каком именно моменте — затруднялся определить.       — Минут семь осталось, — Кастиил не оторвался от созерцания сумеречной дороги за окном. Винчестер разговаривал, соображал — значит, все довольно неплохо. — Еще есть вопросы почему я был против твоей поездки к Кэрол? — укоризненно поинтересовался он. Дин какое-то время молчал, устремив взор слезящихся, испещренных красными прожилками глаз в окно, несколько раз насытил мозг никотином.       — Я бы умер? — внимание его перескочило на друга, а плечо каждой мышцей прочувствовало с какой мощью сжались пальцы мальчишки. — Она забрала бы меня? Против моей воли?       — Против твоей воли — навряд ли, но мы бы потеряли тебя, — весьма неопределенно выдал мужчина. — С ней бы ты вполне мог справиться, но последствия были бы плачевными…       — Спасибо, что спас.       — Это моя работа, — еще более загадочно парировал друг.       — Работа? — усмехнувшись, Винчестер переспросил не без доли сарказма. — А я думал, мы друзья.       — Даже больше, чем ты думаешь, — Кас, наконец, за все время пути улыбнулся. Как всегда: мило и наивно, и от этой эмоции, Дину в момент стало тепло и безмятежно на душе. — Почти приехали, — колеса Навары зашуршали по гравию, а мужчина, достаточно определенно, кивнул в окно, указывая на поблескивающий вдалеке маяк.       Хотя, можно было и не оповещать об этом факте, Винчестер и без слов ощущал приближение Аллеи. Его самочувствие с каждой секундой значительно улучшалось. Все тревоги, все страхи, вся неуверенность — все это осталось там, за поворотом. Тело наполнялось силами, энергией; сознание очищалось, впускало в себя позитивные флюиды, источаемые Аллеей, заполнялось спокойствием, блаженством и умиротворением. Рассеялись за окнами тяжелые, дождливые сумерки, словно и не было их вовсе. Вечер налился уютом, нежностью и теплом, распространяя по небу легкое оранжевое марево. Взирая на приближающийся постамент величавого ангела, ощущая близость любимого домика и Аллеи, Дин испытывал ни с чем не сравнимую безмятежность. В голове проросла стойкая уверенность в завтрашнем дне, в том, что он будет, и будет обязательно потрясающим.       — Притормози, — громко и резко попросил он, когда машина поравнялась с каменным стендом, хранящим имена жильцов Аллеи.       Навара послушно замерла, и парень, выскочив, более, чем уверенно осознавая себя на ногах, словно и не он всего лишь несколько минут назад пытался отправиться к праотцам, шагнул к плите. Взгляд его быстро забегал по строчкам, но под цифрой «семь» все также значился один Энди. Только вот, совершенно не это волновало сейчас его, не отсутствие собственного имени. Оно появится, обязательно появится, он был в этом уверен. Уже к завтрашнему утру дом №7, по Аллеи Алых Роз, обзаведется новым постоянным жильцом, и это незамедлительно отразится на плите высеченными буквами. В данную секунду, парень хотел проверить абсолютно другое. Палец опустился ниже по шершавым выбоинам, по уже вполне различимым буквам, замер напротив проживающих в соседнем домике, в том, откуда сегодня раздавался мужской голос. И губы его незамедлительно зацвели улыбкой, не хуже роз.       — Фак! — обрадованно рассмеялся он. Да, теперь буквы перестали скрываться от него, выстроились в понятные слоги. — Значит, не ошибся! Вот же засранец! И молчал, не давал знать о себе! — его искрящийся, оживший взор устремился вглубь Аллеи, теперь отлично просматривающейся на многие мили. Туман исчез, открыв на обозрение теряющуюся в бесконечности улицу. А указательный палец все бродил и бродил по выщербленным буквам, словно желал убедиться на все сто, что они не пропадут, что это не ошибка.       Бобби Сингер.       Элен Харвелл.       Джоанна Бет Харвелл.       Всего лишь три строчки, три имени, просто набор букв, но таких любимых, таких близких сердцу, вызвали потрясающую бурю эмоций, настолько заметную, что ее моментально уловили Кас и Энди, многозначительно переглянувшись.       — Обнаружил среди соседей старых друзей? — понимающе улыбнувшись, поинтересовался Кастиил, стоило только Дину вернуться в салон.       — Ага, — тот довольно кивнул в ответ. — Но я думаю, для тебя это не было секретом? — Винчестер остановил взор на мужчине и усмехнулся. И Кас впервые за многие годы общения с парнем, увидел как заблестели зеленые изумруды, как отразилось в них счастье, как забилась жизнь.       — Нет, не было, — усмехнулся он в ответ, и Дин согласно повел головой, понимая, что был прав.

***

      Дом встретил приятным, щекочущим урчанием, разливающимся по земле мягкими раскатами, резонирующим в воздухе легким, окутывающим эхом. Он хранил надежду, что хозяева обязательно вернутся, он ждал их тогда, и готов был ждать и в этот раз. Он был уверен, что ему не придется вновь провести много времени в спячке, он знал, что им не потребуется много времени на осознание. Хотя, он готов был ждать их вечно, веди они — вся его жизнь, весь смысл его существования. И он был рад, что ожидание, на самом деле, не продлилось долго, что хозяева, прозрев, все приняли, переосмыслили и решили вновь обрести счастье, а он им обязательно поможет.       Распахнувшаяся дверь одарила вновь прибывших ароматом кофе и свежей выпечки с яблоком и корицей, одурманила льющимся теплом и уютом, умиротворяющим потрескиванием поленьев в камине. Без замешательства переступив порог, Винчестер расплылся в широкой улыбке. Ему было хорошо и спокойно как никогда. Он дома, наконец, спустя столько лет.       — Не помешаю? — Кас бесшумно возник за спиной в тот момент, когда Дин, с бокалом виски наперевес, стоял на краю обрыва, наслаждаясь бликами почти погрузившегося за горизонт солнца. — Или ты хотел побыть один? Поразмыслить, подумать? — остановившись рядом, мужчина, сцепив руки за спиной, перекатился с носков на пятки, и обратно, улыбнулся.       — Нет, нет, что ты… — пригубив алкоголь, парень замотал головой. — Не о чем уже думать и размышлять, все давно решено, — и друг, кротко кивнув, устремил взор небесно-голубых глаз к оранжевому закату. Невесомое дуновение ветерка опутало ненавязчивым, сладковатым благоуханием, осыпало алыми лепестками.       — Потрясающе здесь, — уголки рта дрогнули в более откровенной улыбке. Откуда-то издалека, сбоку, от дальних домиков, ввысь вспарила небольшая стайка белоснежных голубей и Винчестер резко встрепенулся. Пошебуршав в кармане джинсов, вытащил голубой браслет, усмехнувшись, протянул мужчине.       — Ты потерял, Мистер Голубь.       — Не потерял, Дин, — бережно приняв украшение, Кас вернул его на законное место — свое запястье. — Не потерял… Оставил тебе на удачу, и, как оказалось, не прогадал.       — Не прогадал, — согласился парень. — Спасибо, — последовал еще один обжигающий и расслабляющий глоток виски, внимание устремилось на прозрачную гладь воды. — Спасибо, что спас.       — Ну… — мужчина задумчиво перекатился с пяток на носки, и обратно. — Я бы не утверждал, что конкретно спас, но я сделал то, что хотел ты. На здоровье, главное, чтобы не зря.       — Не зря, — кивнул Дин. — Где мы, Кас?       — Дома, — неопределенно ответил тот.       — Это, на самом деле рай? Как и говорил Энди? — обернувшись на секунду, парень взглядом поискал мальчишку и, обнаружив его стоящим на пороге, безмятежно прислонившимся спиной к деревянному дверному проему, успокоился, помахал рукой. Энди обеими ладонями удерживал исходящую паром яркую кружку, но в ответ тоже дал отмашку, улыбнулся. Только вот, ближе подходить не стал, остался на месте, не хотел вмешиваться в беседу. Не время сейчас было, пока надо собрать все силы и ждать, покорно ждать окончательного вердикта, внутренне продолжая содрогаться от нервов сомнения.       — Хммм… — протянул Кастиил. — Можно и так сказать. По крайней мере, для вас двоих — да, — мужчина перевел взгляд на друга, наблюдая за реакцией. Но Винчестер лишь молча кивнул и, одним махом опустошив содержимое бокала, вытащил из кармана, уже порядком надоевшую, маленькую металлическую пластину, аккуратно разместил ее на открытой ладони, демонстрируя мужчине.       — Как это случилось, Кас? — и голос его дрогнул, глаза наполнились влагой, но он сдержался, понимая, что все плохое уже позади. Несколько раз переступив с ноги на ногу, друг блаженно улыбнулся небу и только спустя несколько мгновений дал ответ.       — Авария, Дин, все та же авария, — скорбно произнес он, на миг опустив голову. В следующий момент, небо его глаз сочувственно замерло на собеседнике. — Не Бэйбс погибла…       — Он, да? — подушечка большого пальца проехалась по холоду металла, распознав каждую выбитую букву любимого имени, каждую цифру, каждую ненавистную цифру. Дата рождения и дата смерти.       — Должна была она… — продолжил ангел. — Но вмешался Энди, хотел спасти и ее, и ребенка, решил, что они важнее для тебя… что ты не перенесешь их ухода… Он ее спас, Дин, а не наоборот, но твой разум, — Кас коснулся пальцем собственного виска. — Защищаясь, все перевернул по-своему, воспроизвел все иначе.       — Она осталась там? В том мире, живая? — особого удивления парень не выказал и не звучало в его голосе изумления, скорби, угнетения. Нет. Он и так догадался обо всем. Знал, что жена зовет его не в реальность загробного существования, а пытается вернуть к жизни.       — Живая, — согласился ангел. — С ней все хорошо.       — А ребенок? — и в этот раз ни единой эмоции не выдал его тон. А Кас в ответ отрицательно повел головой. Но и это не всколыхнуло в сердце Дина чувств.       — Хочешь увидеть? — а вот интонация собеседника выдалась с легким раздражением.       — Нет, — прозвучало жестко и осознанно.       — Вот и хорошо, — и молниеносно растворился негатив в голосе, вновь наполнившись мягкостью и безмятежностью. — Не надо оно тебе.       — Кас, — прервав повисшую тишину, вновь ожил Винчестер, продолжая лелеять металл. — А я? Как погиб я? — не сказать, что вопрос его сильно интересовал, факт — есть факт, и надо просто принять его как должное, но все же хотелось бы знать, каким именно образом он пришел к заключительной точке.       — Ты? — мужчина расцепил замок из пальцев, скрестил руки на груди и развернулся к парню. — А ты не погиб, Дин, — а вот это для Винчестера оказалось внезапностью. И, вскинув взгляд, он растерянно посмотрел на ангела. — Все это время ты пребываешь в прекрасном забвении… ты ни здесь, ни там… ты бродишь из мира в мир. Ты в коме, Дин. Спустя три дня после того, как не стало Энди… — теперь его руки повисли безвольными плетьми вдоль тела, а взгляд соскочил вдаль. Говорить подобное другу, очень близкому другу, как оказалось, весьма сложно даже для ангела. — Тебя нашли в твоей спальне дома Кэрол… в состоянии передозировки сильнодействующих веществ… Ты три месяца блуждаешь в принятии решения. Ты не справился без него, не смог.       — Они не дают мне уйти, — взметнувшаяся ладонь коснулась ожогов на груди. — Они все держат и держат меня, да?       — Не они, Дин. Ты сам не можешь уйти, не можешь определиться. Лишь только ты сам должен принять решение. Окончательное решение. Потом изменить что-либо будет уже невозможно. Твоя душа устала от метаний, она выдохлась… ты выдохся. Она ждет… — закусив нижнюю губу, Винчестер не сводил взора с неба, а Кастиил, повернувшись лицом к дому, наблюдал за дрожащим пацаном. Внезапно Дин усмехнулся, лицо его утратило напряжение, черты преобразились, в уголках глаз разбежались мелкие счастливые морщинки.       — Я уверен, ты знаешь, какое решение я принял, — тело парня расслабилось, упало в безмятежность, выдохнув с облегчением. Никогда в жизни он не ощущал такое умиротворение и спокойствие, как сейчас.       — Знаешь его только ты, Дин, а я могу лишь догадываться, — мужчина усмехнулся в ответ. Снова заведя руки за спину, переплетя пальцы в замок, он прокатился с пяток на носки и обратно, улыбаясь, остановил взгляд на друге.       — Оставишь меня здесь же, рядом с Энди? — развернувшись к дому, Винчестер протянул Касу металлическую пластинку и кивком головы указал на розарий под домом.       — Несомненно, — согласился мужчина, аккуратно приняв табличку.       — И… — на миг опустив взор, парень запнулся, но молчание не продлилось долго. — Передай, пожалуйста, Кэрол и Бэйбс, что я люблю их… пусть простят меня за мое решение, — внимание изумрудов устремилось на Энди, все еще стоящего в дверях.       — Обязательно, Дин, передам, — Кас убрал руки в карманы брюк и одарил собеседника скромной улыбкой. — Я рад за тебя… и за Энди рад… А сейчас я пойду, пора оставить вас наедине… думаю, вам есть, что обсудить, — яркие лучики его эмоций отправились к мальчику и тот улыбнулся в ответ.       — Спасибо за все, — произнес Дин уже в удаляющуюся спину друга. — Кас! — громкий возглас заставил мужчину задержаться.       — Да, Дин?       — Мы еще увидим тебя? — немного с горечью поинтересовался он и развел руками.       — А, да, конечно, Мистеру Голубю здесь очень нравится, и его неплохо кормят, — рассмеялся мужчина. — Не волнуйся, дом №7, на Аллее Алых Роз находится в моей юрисдикции, так что, я всегда здесь, только позови, — и Винчестер успокоился, в согласии склонил голову.       Пройдя по узкой каменной дорожке, с двух сторон обрамленной свежими красными розами, Кастиил свернул за угол, скрывшись из виду, но через мгновение, Винчестер увидел пушистого белого голубя, взлетевшего над воротами. Согласно покачав головой самому себе, парень вновь озарился улыбкой, но обращенной уже к любовнику, и направился к домику, где его с нетерпением ждал сияющий Энди. Мистер Голубь же, перепорхнув над высокими кованными заслонками, устремился вперед по Аллее, невесомо приземлившись на постамент с именами жильцов. Вцепившись маленькими острыми коготочками в каменный монолит, птица тряхнула крыльями, расправила их, будто потягиваясь; покрутила головой по сторонам, разминая шею; и мягко ткнула клювом плиту. В тот же миг камень вспыхнул ярким голубым свечением и почти сразу погас, но под строкой домика №7, под именем Энди, появилась еще одна надпись, совершенно свежая, словно высеченная секунду назад.       Дин Винчестер.