Аллея Алых Грез.

      Подъезжающую машину, Аллея, как обычно, приветствовала солнечным позитивом, мягким, блаженно согревающим теплом; редкие, еле различимые в нем нити ветерка навевали спокойствие и умиротворение, а пьянящий аромат роз бодрил и придавал настроения. Ко всему прочему, улица, на удивление, оказалась весьма оживленной, и уже лишь только приближаясь к помпезной арке с неизменной монументальной девушкой-ангелом, через приоткрытые окна и урчание двигателя, Дин смог расслышать гул звуков, заполнивших не так давно пустующую и молчаливую Аллею; заметил движения в окнах ближайших домов. Улица вновь преобразилась, напиталась красками жизни, и в данную минуту она стала похожа на яркую, радостную иллюстрацию к некоему сказочному или фантастическому произведению. Пейзаж, возникший перед глазами показался настолько пестрым и странным, что если бы сейчас огромный, зависший над Аллеей подпеченный солнечный блин, повернулся к парню другим боком, продемонстрировав большие счастливые глаза и широкую, слегка придурковатую улыбку — очень навряд ли бы Винчестер удивился такому повороту событий, скорее бы, просто принял как должное, как нечто повседневное и обыденное. Но, нет, не все было настолько плохо. Туман не собирался изменять себе. Он все еще присутствовал, хотя, и отступил на несколько метров назад, открывая взору Дина еще пару домов. Теперь парень без проблем мог наблюдать четыре дома по своей стороне, включая свой, и четыре дома на противоположной стороне. И строения эти, тоже ни черта не уступали общей сумасшедшей обстановке по экстравагантности. Домики, только-только сошедшие с картин известных художников, все, как один небольшие, двухэтажные, с витыми верандами, милые, уютные, с блестящими на солнцепеке крышами, некоторые с веселенькими, цветастыми занавесочками на окнах, другие — с тяжелыми, однотонными портьерами, или же с жалюзи. Кое-где на подоконниках расположились сочные цветущие растения, причем, как снаружи, так и внутри. За окном одного из строений, на подоконнике второго этажа, вместо зелени, Винчестер заметил очертания большого кота, а на карнизах двух других домиков восседали откормленные пушистые голуби.       Все домики, как один, встречали хозяев высокими коваными воротами с выгравированным переплетением роз, неизменно идентичными почтовыми ящиками и фонариками, а соседские участки разделялись живой изгородью все тех же ветвящихся роз, но уже живых и прекрасных. Ах, да, и конечно же, эти божественные цветы, плотным ковром, присутствовали и на стенах домов.       Недавно заготовленные безжизненные голые остовы арки тоже преобразились. Однозначно выросли в несколько крат, краями своими начали заходить на полукруг, обрели белый цвет и уже подкрадывающиеся, начинающие поглощать мощные основания, ощетинившиеся шипами лианы. Винчестер ни секунды не сомневался, что не пройдет и пары дней, как эти монстры полностью поглотят намечающуюся арку. Но… Аллея Алых Роз теперь полностью оправдывала свое название. Невесть откуда взявшиеся чертовы цветы, стремительно захватывали территорию.       — Твою мать, когда же они успевают все строить-то?! — удивленно произнес парень, подняв взгляд вверх, он с изумлением изучал громоздкие балки будущей арки. Но лишь до тех пор, пока в непосредственной близости не раздался пронзительный звук тормозов и, последовавший за ним, шум потревоженной резким движением колес гальки, а затем громкий гудок. — Еп твою! — а вот такого поворота событий он точно никак не ожидал.       Пристальное созерцание арки молниеносно сменилось картинкой в лобовом стекле, нога на автомате вдавила педаль тормоза в пол, тело слегка, по инерции, подалось вперед. Машина резко встала. Сидящего рядом Энди, благо, пристегнутого, мягко подкинуло, тряхнуло и, вытянув вперед одну руку, он уперся ей в панель приборов. Судя по звуку, с заднего сиденья, на пол полетела переноска со щенком.       — Детка, прости, прости, — внимание Винчестера сразу же устремилось на мальчишку, а не на встречный автомобиль. — Прости, не думал, что здесь есть еще машины. Ты в порядке? — ну, да, ключевое слово «не думал».       — Нормально все, не волнуйся, — приподняв голову, откинув волосы с лица назад, мальчик уставился в окно, моментально изменившись в лице. — Твою мать… — изумленно прошептал он и его синие океаны расширились до предела возможностей. Винчестер молниеносно последовав примеру любовника, всмотрелся вперед.       — Твою мать… — эхом прозвучал он. Перед капотом их машины застыл до боли знакомый Кадиллак темно-болотного цвета.       За те несколько мгновений, что Винчестер недоумевающе хлопал глазами, силясь сопоставить все факты и, хотя бы, теоретически прийти к логическому умозаключению, так и не успевший влететь в них Кадиллак, объехал их авто и притормозил сбоку. И все еще не способный полностью поверить в происходящее, парень спешно покинул салон, направившись к огромному, престарелому «крокодилу». По пути он даже пару раз моргнул, но картинка перед взором не растворилась, и, поравнявшись с Кадиллаком, он провел пальцем по капоту, так, на всякий случай, убедиться, что это не игра его разума, а вполне материальный предмет. Да, машина оказалась вполне настоящей, как и его собственная: гладкая и теплая от палящего солнца.       — Доброе утро, — склонившись к открытому водительскому окну, парень радостно, но все еще растерянно улыбнулся. Миссис Вонг, расположив руки на коже руля, естественно, в оттенок самой машины, ответила не менее лучезарной улыбкой.       — Доброе утро, дорогой, — радостно выдала дама и, немного подавшись вперед, силясь рассмотреть за фигурой Дина оставшегося в машине Энди, добавила: — Доброе утро, Энди, — и, судя по виду самого мальчишки, нельзя было сказать, что он в таком же шоке, как Винчестер, но тоже знатно удивлен. Склонив голову, Энди поздоровался, продолжая изумленно хлопать глазами.       — Здравствуйте, Мистер Вонг, — продолжил Дин, и мужчина ахнул в ответ и улыбнулся с пассажирского кресла. — Привет, Бабблз, — парень взглянул на тявкающую сзади собаку. — Извините, я не ожидал увидеть здесь машины, расслабился, отвлекся, — смущенно произнес он.       — Да, что ты, сущие пустяки, в жизни всякое случается, — отмахнулась старушка. — Все живы, никто не пострадал, — вот фраза «все живы» очень не подходила ситуации, ведь по идее, должно было быть как раз наоборот, и Дин, услышав ее, невольно вздрогнул. — Мальчики, вы не представляете, как мы рады вас видеть! — восторженная эмоция не сходила с ее губ, и видно было, что дама на самом деле безумно рада встрече. — Здесь такое потрясающее место, так красиво, тихо, так душевно, — продолжала щебетать миссис Вонг, а Винчестер давился хаосом собственных мыслей, но об аварии со смертельным исходом обоих стариков и пса в придачу, решил пока ничего не спрашивать. Мало ли, может, Кэрол напутала что-то, а он сейчас своими умозаключениями насмерть перепугает чету.       — Да, миссис Вонг, здесь замечательно, — кивнув, подтвердил он.       — Дорогой, твой домик вот этот? — старушка указала на дом Винчестера и тот вновь согласно кивнул.       — Да, да, Вы не ошиблись.       — Тогда, получается, теперь мы соседи! — вдохновленно воскликнула она. — А наш напротив, — кивок головы устремился на недавно пустующий, но внезапно оживший вчера утром домишко.       — О, это потрясающе, — скептично выдавил парень в ответ. Нет, скепсис его заключался не в том, что теперь ему будут навязывать бесконечное общение со стариками — семья Вонг Винчестеру была вполне по душе: милые, веселые старички, нет, дело было в том, что мысль об их, состоявшихся вчера похоронах, все никак не желала уходить из головы. — Миссис Вонг, а когда вы переехали? Мы даже не заметили.       — Вчера утром, дорогой, вы, наверное, еще спали в это время, — хохотнула дама. — Здесь и спится так сладко и спокойно, никогда так хорошо не высыпалась. Кастиил передал мой подарок?       — Конечно, миссис Вонг, он там, — обернувшись, парень указал на заднее сиденье собственной машины, на переноску, которую мальчик уже успел водрузить обратно. — Энди в восторге, большое Вам спасибо, — сквозь зубы и оскал гиены, выдал Дин.       — Да не за что, надеюсь мальчику он поможет быстрее прийти в себя, — продолжила женщина. — Он, кстати, сыночек Бабблза, так что, теперь мы с вами еще и родственники, — с ее губ слетел добродушный, звонкий смех.       — Да, это прелестно, — усмехнулся парень. Новость о родственных связях с четой Вонг посредством собак его развеселила.       — Как Энди себя чувствует? — участливо поинтересовалась новая соседка, все еще силясь получше рассмотреть пацана за маячившим перед окном Винчестером. Но тот отступать не стремился, понимая, что мальчишка уже триста раз вжался в кресло, подальше от чужих глаз.       — Ему уже гораздо лучше, — улыбнулся Дин, поспешив успокоить даму. — А здесь он окончательно приходит в норму.       — Да… — задумчиво протянула миссис Вонг и улыбка ее на какое-то время скрылась, словно солнце за горизонтом. — Это, на самом деле, спасительное место… Аллея, действительно помогает людям, спасает их от множества проблем, от болезней, катастроф, от отчаяния, неизбежности, потерь и печали… помогает жить дальше и наслаждаться каждым прожитым днем… Да, что же это я, — она очень эмоционально всплеснула руками, слегка ударив по рулю. — Вы сюда временно или решили перебраться насовсем?       — Насчет постоянного переезда мы еще думаем, я немного сомневаюсь, — Дин неопределенно махнул рукой и глубокомысленно обвел взором улицу.       — Не сомневайся, дорогой, — мягко произнесла женщина. — Мальчику здесь будет хорошо, да и ты воспрянешь и духом, и телом… А то мирская суета утомляет, — она засмеялась, давая понять, что фраза шуточная.       — Да, да, я обязательно подумаю, — Винчестер улыбнулся в ответ. — А вы куда собрались?       — На соседнюю улицу, там, за поворотом, — миссис Вонг указала рукой направление. Проследив за ее движением, Дин попытался вспомнить — а видел ли он там вообще когда-нибудь соседнюю улицу? Но в памяти ничего, кроме сплошного пустыря не всплывало. — Аллея Белых Камелий, — добавила женщина. — К подруге, проведать… сто лет не навещала, все времени не было, да и далековато.       — Оооо… — на этом моменте рациональность Винчестера окончательно дала сбой. — Никогда не слышал о такой и даже понятия не имел, что есть соседние улицы, — в который раз парень изумился собственной неосведомленности.       — А, ну, да это ничего, — собеседница вновь махнула рукой. — Тут все меняется каждую минуту, все растет как на дрожжах и развивается так же стремительно. Людей много желающих остаться в таком божественном месте. Думаю, если переедете сюда жить, то быстро разберетесь что, где находится, это не проблема, — она вздохнула и еще раз одарив парня улыбкой, завела мотор своего «крокодила». — Мы с мужем очень рады, что перебрались сюда и настоятельно, по-соседски, рекомендуем и тебе с мальчиком осесть здесь, лучшего места, чем Аллея Алых Роз не найти, в этом месте все обретает жизнь.       — Да, миссис Вонг, я обязательно подумаю над Вашими словами, — вежливо рассмеялся парень. — Не буду дольше задерживать вас, хорошей дороги, — отлипнув от окна, он отступил.       — До встречи, дорогой, — старушка помахала рукой сначала Дину, а затем и Энди, одарив того вниманием. — До встречи, мой золотой, береги себя.       — До свидания, миссис Вонг, — пацан, расплывшись в яркой, но слегка натянутой эмоции, принялся размахивать рукой, как заведенный.       — У меня сейчас такое ощущение, что я где-то что-то упустил, — погрузившись в салон, Винчестер обнял руль обеими ладонями и задумчиво уставился в окно. — Или, что я попал в какой-то сюрреализм, — выдал он, прокручивая произошедшее в голове. — Их же похоронили? Или у меня что-то с головой? — он повернулся к пацану. Тот к этому моменту уже угомонился и теперь с таки же недопониманием взирал на любовника.       — Как их могли похоронить?! — возмущенно зачастил пацан. — Они же вон, живее нас! Однозначно, Кэрол что-то напутала.       — Сам вижу, что живые… — протянул Винчестер, подгоняя машину к воротам. — Хрень какая-то… Я думал, что с ума сошел, — усмехнулся он.       — Да уж… хрень — не то слово. Но живые — это хорошо, — улыбнувшись, мальчик закурил. Идея о том, что Кэрол все напутала, казалась ему вполне правдоподобной.

***

      Уже минут пять Винчестер лежал в тишине дома, прислушиваясь к размеренному шороху, доносящемуся снаружи, бесцельно созерцал сумеречную обстановку комнаты, не замечая в ней ничего противоестественного. Только вот этот шорох, очень напоминающий дождь, но отличающийся от тяжелых капель своей легкостью и ненавязчивостью, и заставил проснуться его посреди ночи. Все это время парень усиленно вникал в каждый звук, силясь вычленить еще хоть что-нибудь, хоть какое-нибудь сопровождение, но слышал только размеренное дыхание Энди, настойчиво жмущегося к его боку, еле различимое поскрипывание дома и убаюкивающий, гипнотизирующий шорох за пределами стен. Единственное, пришедшее в его голову сравнение этого звука — снежинки: легкие, воздушные, узорчатые. Только они были способны оседать с подобной невесомостью на крышу дома. Но это же полнейший нонсенс. Никто не способен ощущать падение снежинок. Собственно, на этом умозаключении, фантазии Винчестера иссякли, а шум извне — нет. Нет, он его не пугал, и даже не настораживал, просто было очень любопытно, что же это может быть на самом деле.       Беспокойно проворочавшись еще несколько минут, но так и не найдя в себе сил снова заснуть, тем самым оставшись в неведение, Дин осторожно откинул одеяло и поднялся с кровати, пытаясь не потревожить мальчика. Да, и кстати, Кас в который раз оказался прав — стоило только им въехать на территорию Аллеи, пацан снова ожил, не моментально, конечно, постепенно. С каждой минутой пути он приходил в себя, движения и речь ускорялись, обретали четкость и уверенность, активность набирала обороты, пока буквально минут за десять, Энди не перевоплотился в полноценно функционирующего человека, счастливого и смеющегося. Да и самому Винчестеру в этом месте однозначно стало легче дышаться. Все вновь становилось отлично. Правда, это пугало. Беспокоило не то, что в рамках Аллеи и он, и мальчишка сияли здоровьем и позитивом; не то, что как только они покидали это место, здоровье их моментально скатывалось в ноль; и даже не само это почти моментальное преобразование; в замешательство приводил тот факт, что старый друг Кастиил, на самом деле знал, что говорит и советует. Мужчина был в курсе чего-то, о чем Винчестер даже не догадывался. И был еще один момент, приводящий парня в некое недоумение, хотя, и весьма приятное. Уже покидая сонную спальню, бесшумно прикрывая за собой дверь, он мельком окинул взглядом свое левое предплечье. Ни единого следа от инъекций, кожа чистая и гладкая, вены ровные, еле заметные. Только вот еще сегодня утром, он наблюдал совершенно иную картину. Но он старался не думать о плохом, гнал все идиотские мысли прочь из головы. Все же отлично. Все хорошо. Не стоит заморачиваться. Наверное, все же стоит прислушаться к наставлениям Каса, теперь Дин сам это понял.       Одним движением распахнув входную дверь, парень ступил на крыльцо, и перед его взором предстало то, что завораживало своей бесконечной красотой и необычайностью, приводило просто в детский восторг, мгновенно погружая в яркую, умиротворяющую атмосферу. Нет, это был не дождь, и даже не снег, но сравнение со снежинками вполне подходило. Это были алые лепестки роз. Бесконечным потоком они падали с неба, укрывая все вокруг своей нежностью и великолепием. Они, словно снег, укутали крышу, и теперь, медленно осыпаясь с ее скатов, опускались вниз, на сочную, зеленую траву, почти полностью скрыв ее из вида. Желтый камень дорожки сменил свой цвет на кровавый, а темную, гладкую поверхность машины заполонили красочные разводы. Легкие порывы ветра заметали лепестки на крыльцо, разбрасывая их невесомым ковром. И этот резкий, безумно восхитительный контраст алых бликов и темноты спящей природы, лишал дара речи.       В миг позабыв обо всем на свете, Винчестер прошел вперед, осторожно спустился со ступеней, чтобы в полной мере насладиться происходящим чудом. Вскинув зачарованный взор к небу, он, будто маленький ребенок, вытянул раскрытую ладонь, но вместо привычного холода замерзших узоров, ощутил бархатное прикосновение ароматных лепестков. Все вокруг напиталось сладковатыми оттенками благоухающих цветов. Зрелище, которое невозможно передать словами, это просто какое-то божественное нисхождение. Эти чувства, этот восторг не укладывались в выражениях, они были безгранично неисчислимы, они находились за гранью. Зажав в кулаке несколько лепестков, прочувствовав их каждой клеткой организма, парень, наконец, окончательно осознал, что это не видение, что все происходит на самом деле. И его губы озарила безумно счастливая улыбка. Детская, наивная, мечтательная и спокойная.       — Нравится? — за спиной внезапно раздался флегматично-восторженный голос Кастиила. Винчестер не испугался, не вздрогнул, он даже не оторвался от созерцания чуда. Голос прозвучал привычно, обыденно, так, словно услышать Каса в тишине глубокой ночи, в сумерках заднего дворика, было нормой. Хотя, что может оказаться еще более странным, чем снегопад из лепестков роз? Ничего. Даже неожиданное появление друга, находящегося сейчас за много миль в городе.       — Безумно, — ответил Винчестер, не оборачиваясь, не скрывая ни улыбки, ни своего зачарованного настроя. — Это божественно.       — Да, согласен, — мужчина, сделав шаг, поравнялся с другом и, следуя его примеру, вскинув взгляд нежно-голубых глаз к небу, заулыбался. — Сколько раз наблюдал, а все равно удивляюсь и восхищаюсь, как в первый, — протянув ладонь, он поймал пару невесомых лепестков. — Что чувствуешь, Дин? — не переставая улыбаться, мужчина повернулся к другу, чутко всматриваясь в эмоции того. Винчестер в ответ мечтательно усмехнулся, дернул краем верхней губы.       — Умиротворение… — после нескольких секунд задумчивого молчания, выдохнул парень. — Спокойствие… — через силу оторвав взор от неба, он посмотрел на занесенный лепестками пейзаж. — Блаженство… Счастье…       — Потрясающе, правда? — добродушно усмехнулся друг. — Эти ощущения ни с чем не сравнимы. Не к ним ли ты стремился все эти три года?       — Былого уже не вернешь, — радостные эмоции в считанные секунды покинули его лицо, печальный взгляд устремился вниз.       — Все в твоих руках… — а вот блаженная улыбка Каса никуда не испарилась, и слова его полились утешающей и одновременно вдохновляющей волной в разум Винчестера.       Но к огромному разочарованию парня, столь потрясающий момент наслаждения и гармонии внезапно был безвозвратно утерян, наглым образом прерван голосом извне. Тембр его был мягким, шепчущим, Дин не воспринимал его слухом, голос ввинчивался едкой взвесью в сознание. Разъедал его, будоражил, бередил старые раны, о которых Винчестер не хотел вспоминать, которые уже не имели значения, они не причиняли боли, теперь их наличие просто раздражало. Они затянулись гораздо быстрее, чем он ожидал, превратились в белые, безликие шрамы, лишь только напоминающие об ошибках прошлого, но уже бессмысленных в настоящем. И голос этот Дин не желал больше слышать, хотел оставить его как эхо бывшей жизни, вместе со шрамами, на задворках памяти, закрыть за тяжелой дверью и потерять от нее ключ. Это было ошибкой, все было ошибкой, которую теперь он хотел исправить, как бы поздно не было. Но все равно обернулся, встревоженно и недовольно посмотрел на ворота, из-за спокойствия которых и доносился шепот. Он на сто процентов был уверен, что голос этот извергает туман. Да… Бэйбс… Она снова звала его, слезно упрашивала не оставлять одну, не бросать ее. Хотелось закрыть уши, чтобы не слышать этого, но какой смысл?!       — Все никак не угомонится? — проследив за взглядом парня, тихо поинтересовался Кас. Значит, он тоже слышит — отметил про себя Дин и согласно кивнул. — Зовет? — судорожно сглотнув подкативший ком, Винчестер снова кивнул. — Это все туман, — с досадой изучая черную гладь металла ворот, подтвердил догадки Дина мужчина. — Часто пропускает ненужные помехи.       — Как справиться с этим, Кас, как избавиться? — взор изумрудов, преисполненный печалью, обратился к другу, и тот снова ответил улыбкой.       — Я же сказал, все в твоих руках, — произнес он и указал головой куда-то за спину парня.       И стоило только Дину развернуться всем телом в ту сторону, как к нему тут же прижался Энди, стиснул в крепких объятиях, через тонкую ткань майки впустил ногти в бока, сдавил кожу, вжался лицом в его шею, моментально окатив горячими слезами. Но насколько бы не был растерян парень, он в миг ответил взаимностью, прижав к себе хрупкое тело, поцеловал в висок, совершенно не стесняясь Кастиила. Правда, вот, как оказалось, стесняться было уже некого, друг исчез так же внезапно и бесшумно, как и появился. Лишь только белый голубь вспорхнул под крышу домика. Винчестер проводил его взглядом и улыбнулся.       — Не бросай меня… — тем временем шептал, захлебываясь слезами Энди. — Я второй раз этого не выдержу…       — Эй, — приподняв пальцами лицо мальчика за подбородок, Дин коснулся его губ в легком поцелуе. — Ты чего? Я не собирался бросать тебя… С чего ты взял? — он облегченно выдохнул, настойчивый голос в его голове смолк, исчез, скрылся в переливающихся массах тумана. Дин вновь улыбнулся, и в уголках его глаз разбежались еле заметные морщинки.       — Не уходи… — блестящие синие океаны замерли на парне, подрагивая хрусталем. — Я не отдам тебя ей…       — Ей? — Винчестер усмехнулся, осознав, что мальчик имеет ввиду собственную мать. И только еще крепче прижал его к себе. — Да я даже и не думал об этом. Успокойся, я не собирался оставлять тебя. Идем в дом, — смахнув со щек Энди слезы, он потянул его в сторону домика, напоследок обернувшись, чтобы еще раз насладиться прекрасным снегопадом из лепестков роз.

***

      Резко распахнув глаза, он несколько мгновений пытался понять где он и кто он, бессмысленно пялясь в потолок. Это был сон, восхитительный сон, за исключением, конечно, голоса Бэйбс. Сказочный, яркий, насыщенный сон. После него по телу до сих пор разливалось приятное тепло спокойствия и гармонии. Странное ощущение, словно оно ему и не принадлежало, будто он настолько давно чувствовал это в последний раз, что успел забыть как это потрясающе. Ощущение бесконечного умиротворения. Тягучая, полупрозрачная нега заполнила сознание, она твердила, что все плохое уже позади, что он уже переступил через все, что дальше все будет хорошо. Здесь все будет хорошо.       Зеленый блик часов оповестил о том, что пять минут назад вселенная преодолела «час быка» и теперь движется к рассвету. Энди спокойно спал рядом, раскинувшись на животе, распластав длинные волосы по подушке. Все было тихо и безмятежно. Дину даже почудилось, что и сам дом мирно посапывает вместе с пацаном. Он усмехнулся своим мыслям и с печалью проводил остатки сна.       — Жаль… — прошептал он сам себе. — Очень жаль, что такое бывает только во снах.       Осторожно перевернувшись набок, так, чтобы ненароком не разбудить любовника, он скинул с его угловатого плеча черные локоны и коснулся теплой кожи губами, провел пальцами по волосам, через секунду почувствовав нечто нежное, бархатное, запутавшееся в жестких прядях. Даже в темноте не составило труда вытащить неизвестный предмет, но поднеся его ближе к глазам, Винчестер покрылся ледяным потом сомнений. Алый лепесток розы. Именно он запутался в волосах пацана. Конечно, можно было предположить, что он свалился в них со стены дома, вечером, когда они были на улице, но только все мысли Винчестера в данную секунду были направленны в иную сторону.       Судорожно сглотнув, он резко вскочил с кровати, устремившись вниз, во двор, но, как бы не было удивительно, лишь с одной целью — еще раз насладиться божественным зрелищем. Но, конечно же, его ждало разочарование. Дернув дверь, опрометью вылетев из дома, застыв посередине газона, Дин не обнаружил прежнего алого снегопада, лишь дождь. Мелкий, моросящий, унылый дождь. Обычная ночь, наполненная спокойствием, шорохом падающих капель и редким шепотом крон высоких деревьев. И больше ни-че-го. Опустив голову, с грустью рассматривая собственные босые ступни, медленно утопающие в луже, он горько усмехнулся.       — Размечтался… — констатировал он, но за его спиной, словно в продолжении фразы, раздался гулкий шум.       Моментально обернувшись, первым делом, Дин кинул взгляд на дверь, предположив, что это, вполне, может быть и проснувшийся Энди. Но нет, дверца, благополучно самостоятельно закрылась после его побега из дома, и сейчас оставалась неподвижной. После этого взор проехался по окнам, но и в них оживления не наблюдалось. И только лишь теперь, глаза скользнули выше, к крыше, а точнее, к возможны подселенцам на чердаке.       — Кас? — к собственному удивлению выдал Винчестер. Хотел позвать Мистера Голубя, здраво рассудив, что птица могла обосноваться под крышей, но… с языка слетело имя друга, абсолютно неосознанно. — Кас?! — изумленно переспросил он у самого себя и, фыркнув, усмехнулся.       Но чердак ответил молчанием, Мистер Голубь тоже не спешил проявлять себя, да и друг не возник рядом, хотя, все еще храня в памяти сон, Дин бы этому ничуть не удивился. Только вот, шорох не прекратился, продолжая доноситься со стороны дома. Приблизившись на несколько шагов к крыльцу, Винчестер прислушался еще сильнее. Звук очень походил на шебуршание мелких змеиных чешуек, словно пара десятков этих тварей, скрутившись в один большой клубок, планомерно извивались в нем, шурша собственными телами. От представленной картины, в организме парня появилось стойкое желание целиком и полностью вернуть не до конца еще переваренный ужин. Но он с трудом поборол этот порыв, утешая себя тем, что змей на Аллее он никогда не встречал. Внезапно, в сплошную завесу шероховатого гула, просочился странный аккорд, будто раскололась чашка, а затем еле различимый звон металла.       — Что за черт?! — определившись, наконец, с источником шума, Дин шагнул в сторону, для начала взглянув на стену, скрытую под ковром роз издалека. — Детка? — наивно поинтересовался он у темноты. Хотя, какая, на хрен, детка?! Как бы Энди оказался там, настолько незаметно покинув дом?! Естественно, отклика не последовало, а шорох все продолжался, ни капли не испугавшись голоса. — Мистер Голубь? — сделав еще один нерешительный шаг вперед, Винчестер вытянул шею, силясь понять, что конкретно происходит рядом со стеной. К сожалению, белого пернатого пятна он не заметил. — Кас? — почти последний вариант, и тоже мимо. Осталось еще одно имя, которое, следуя логике, сейчас будет более актуально. Но желания произносить его не имелось совсем, и Дин промолчал, ограничившись более предпочтительным. — Да, твою ж за ногу! — раздраженно выдал он и, собравшись с духом, двинул к стене.       И, как только парень достиг оплетенную часть строения, звук резко сошел на нет, лишь краем глаза он успел уловить бесконечное, активное движение «лиан» растений. Но момент этот был настолько кратковременным, что вполне мог сойти за обман зрения. Окинув взором ало-зеленый ковер, впрочем, в сумерках он выглядел как множество оттенков серого и черного, Дин ничего лишнего не заметил и придвинулся ближе к стене. Нога переместилась с места на место и пятка нашла что-то острое.       — Ау! — негромко прошипел он, ничем не уступая по звукам все тем же змеям. Поднял ногу, перенеся весь вес на неповрежденную, провел рукой по пятке, но повреждений не обнаружил и спокойно опустил ногу, но уже в другое место. — Что такое? — от неожиданности, первым, что пришло в голову, было — наступил на змею. — Да какие змеи?! — моментально взвился он на собственные страхи и опасения. — Причем тут вообще змеи?! Надо просто идти аккуратнее.       Опустившись на корточки, Винчестер принялся осторожно шарить ладонями по размокшей земле, между розами. Да, было темно, но света луны было достаточно, чтобы понять — не змея это была, просто торчащий из почвы острый край чего-то металлического. Рядом с недавно проклюнувшимся побегом цветка торчал еле заметный край блестящей пластины, и если бы он не ощутил его случайно ногой, то и не увидел бы никогда. Вероятнее всего, железка до поры, до времени покоилась в земле, пока наглый побег не полез наружу, прихватив с собой и ее.       Перехватив заинтересовавший предмет за край, Дин без проблем извлек его до конца, поднес ближе к глазам. Небольшая, тонкая пластинка, стального цвета, с изящной гравировкой. Только вот, букв не рассмотреть из-за налипшей грязи. Недолго думая, парень потер ее о штаны, отклонился немного назад, так, чтобы поймать отблеск луны и вновь взглянул на пластинку.       Несколько мучительно долгих мгновений он просто смотрел на безумно странное, никоим образом не укладывающееся в голове, сочетание букв. Смотрел и никак не мог взять в толк — это очередной сон? Или нет? И как тогда проснуться?! Он очень хочет сейчас проснуться, хочет покинуть этот кошмар, хочет вернуться в реальность. Потому что то, что сейчас покоится на его ладони, ну, просто не может существовать в природе. Это невозможно! Пальцы его мелко затряслись от накативших эмоций, он с трудом смог удержать себя от приступа паники, взывая собственный разум к рациональному объяснению. Это шутка, что ли такая? Розыгрыш? Если да, то надо сказать, что весьма и весьма хреновый.       Поразмыслив пару минут, так и не придя к какому-то конкретному заключению, он спрятал пластину в карман и, вновь опустившись на корточки, принялся аккуратно пальцами раскапывать почву, пока не наткнулся на твердый осколок. Вытащив и его, кое-как очистив от налипших комьев, Винчестер попытался рассмотреть. Падающего сверху мертвенного луча оказалось маловато, мелкие детали не угадаешь, но вполне достаточно, чтобы безошибочно определить — грязный осколок в его пальцах не что иное, как часть разбитой керамической посуды. Какой конкретно: чашка, тарелка, кувшин, блюдце — непонятно, осколок совсем небольшой, выпуклый, местами лоснящийся черным глянцем, с вычурны переплетением линий. Парень молча взирал на выкопанную вещицу, а в его голове, словно сумасшедший вихрь, проносились мысли, одна за другой, и ни одна из них не могла задержаться на месте. Разум сам молниеносно отторгал их, извергал из собственного ареала из-за их иррациональности, из-за их неестественности и абсурдности.       Так же молча и опустошенно, парень медленно опустился прямо на мокрый парапет на расстоянии вытянутой руки от стены. Тут не требуется запредельного IQ или сверхсообразительности, стоит лишь сопоставить обе найденные вещи, мысленно соединить их в одно целое — и вот результат. Невообразимый, нелепый, бессмысленный и дикий. Настолько безумный и ужасающий, что как Дин ни пытался осознать его, а ничего не выходило. И все рассуждения, все всплывающие в сознании мелочи минувших месяцев, постепенно нагнетающие, все сильнее и сильнее убеждали его в том, что это не розыгрыш, что теперь это — неизбежность, неотъемлемая часть его существования.       Безвольно откинув осколок себе под ноги, парень уперся локтями в колени, закрыл лицо ладонями, по его щекам заструились тяжелые горячие капли безысходности и отчаяния. Он готов был ко всему, но не к подобному. Нет, это не обрекло его на крайнюю точку невозврата, это не являлось концом, не обернулось страхом и не влекло за собой вечное забвение. Скорее, он воспринял это как очередное начало, как новый, пока неизведанный этап существования. Просто нужно было время, чтобы понять, свыкнуться и принять. Даже из таких невыносимо безнадежных моментов, из-за которых, порой, не хочется жить, всегда можно найти выход. Всегда что-то теряешь, что-то находишь, черные полосы всегда сменяются белыми, и совсем неважно в какой плоскости эти полосы располагаются.       — Черт… — не отрывая лицо от ладоней, прохрипел Винчестер и горько усмехнулся. — Какой я кретин… — он покачал головой в бессилии. — Я вообще не достоин этого всего…       Сквозь плотную пелену собственных мыслей, собственных слов, собственной подавленности и горя, застилающую сознание, он так и не расслышал возобновившийся за спиной шорох, неясный звук брачного клубка длинных, извивающихся, чешуйчатых телец. Но неожиданно он ощутил легкие, нежные прикосновения к коже. Не вздрогнул, не отстранился, не испугался, просто принял как должное, как банальность. Еле заметные движения, заботливо обвивающие его руки, скользящие по шее, пробирающиеся под насквозь промокшую майку, шелестящие по животу, спине, груди. Безумно приятные, они сравнимы были с до боли желанными прикосновениями пальцев Энди — такими теплыми, ласковыми. Десятки изящных, грациозных, лишенных шипов стебельков, окутывали его тело, скользили, словно участливые, разгоряченные, шелковые змеи. Извивались, изгибались, аккуратно поглаживали, согревали, даря в данную секунду успокоение. Десятки бархатных, алых лепестков своим сочувствием и бескрайней нежностью прикасались к коже, будто множество невесомых, жарких поцелуев. Дурманящий аромат роз расслоился, напитался привкусом столь обожаемого, умиротворяющего и, в то же время, возбуждающего очарования любовника, он принялся ласково окутывать Винчестера, погружая разум в божественную негу блаженства, любви, спокойствия и безразличия. Он не мог пошевелиться, не мог и не хотел. Слезы высохли, сознание утонуло в сладостной пучине, организм расслабился, обмяк, и парень, сам того не замечая, влекомый «лианами» и лепестками, откинулся спиной назад, в объятия мягкого ало-зеленого ковра. Бесконечно прекрасные растения удерживали его, обнимали, растекались по телу огнем удовольствия. Они дышали, вздымались и опускались, они стонали в наслаждении, заставляя Винчестера откликаться тем же. Они проникали в каждую клетку мелкими, острыми шипами оргазма, разливаясь внутри испепеляющей, феерической лавой. Ни с чем не сравнимые ощущения, коих Дин никогда в жизни не испытывал.       Где-то вдалеке, на заднем плане, словно сквозь вату, послышался глухой хлопок летней двери, срывающийся голос пацана позвал его по имени. Ухо окатил жар очередного, сводящего с ума, хриплого стона, указательный палец правой руки пронзила внезапная яркая боль, заставив моментально прийти в себя, вернуться в этот мир, к сожалению, через силу разлепить веки, и обнаружить себя все так же сидящим на парапете, в ночи, под моросящими каплями дождя, с сочащейся кровью небольшой круглой ранкой на подушечке пальца, словно от укола острого, ненасытного шипа. Было, нет? А разум кричал, что было, что не привиделось, настаивал на этом, подкидывая факты. Будто последствия взрывного экстаза: безмерная гармония, спокойствие и нотки оптимизма… пока.       — Солнце?! — голос прозвучал громче, надсаднее, и Винчестер, выдохнув, поднялся с места, поспешив к встревоженному любовнику.       — Я здесь, — ступив на крыльцо, парень постарался выдавить из себя улыбку, чтобы успокоить явно нервничающего пацана. — Ты что здесь делаешь?       — Проснулся, увидел, что тебя нет, позвал, ответа не было, и я испугался, — Энди влип в парня, сомкнув вокруг его шеи крепкие объятия, а Дин вздрогнул от дошедшей волны кайфа.       — Чего ты испугался? — прижавшись к хрупкому телу, парень вдохнул опьяняющий аромат волос любовника.       — Испугался, что ты бросил меня, — хрипло, тихо, уткнувшись носом в шею Винчестера, выдал Энди.       — Не бойся… больше такого не повторится, — губы коснулись теплой макушки в поцелуе. — Успокойся, я здесь, просто вышел подышать воздухом. Никуда я не денусь. Идем в дом, не хочу, чтобы ты простыл, — немного склонившись, Дин поцеловал длинную, тонкую шею и подтолкнул пацана к двери. Тот не сопротивлялся, но и руку любовника не выпустил из своей кисти, сковав стальными оковами пальцы. Правда, к удивлению Винчестера, как только Энди переступил порог, оказавшись внутри теплого, уютного помещения, он моментально замер. Шагнув вслед за пацаном, закрыв за собой дверь, Дин с изумлением окинул взглядом комнату, ошарашенно усмехнувшись.       — Ты решил устроить ночь романтики? — саркастично поинтересовался он у Энди. — Когда только успел?! — но заметив не менее удивленный взор океанов пацана, немного сбавил обороты.       — Это не я, — задумчиво, но радостно, с улыбкой на лице, проронил тот. И тут же, в подтверждение его слов, сами собой вспыхнули поленья в давно потухшем камине, постепенно разгораясь и заполняя помещение теплом своего огня.       — Да… Я, на самом деле, замерз, — уже абсолютно без тени улыбки, сказал Винчестер. Удивился ли он? Да, наверное, уже нет. Но на мгновение, позабытая в кармане пластина, вновь напомнила о себе, и о произошедшем десять минут назад инциденте, болезненным уколом где-то в области сердца. Растворившаяся в ласковых объятиях роз тоска, нахлынула с новой силой.       Миниатюрный переносной столик возвышался на полу, прямо перед камином, радуя глаз обильным разнообразием алкоголя, фруктов и шоколада; мохнатый, мягкий ковер, расположившийся у его ножек, очень хреново имитирующий шкуру неведомого животного; сам камин, да и, в целом, затея романтики в доли секунды перестали казаться заманчивыми, настраивающими на атмосферу любви и счастья. Сознание в который раз устремилось в бездну уныния, усиленно приближаясь к катастрофе. Слезный ком застрял в горле, и Дин отчетливо понял — если он сейчас же не зальет в себя приличную дозу алкоголя, если он не отстранится от всего этого абсурда, не начнет воспринимать его иначе, не взглянет на него с другой, более позитивной, выгодной и наполненной плюсами стороны, то просто откровенно сойдет с ума. Собрав все оставшиеся силы в кулак, только для того, чтобы не показать пацану свои истинные чувства, Винчестер натянул на лицо отдаленное подобие улыбки, глубоко вдохнул и выдохнул.       — Детка, я охотно поддержу твою идею, но мне требуется хотя бы минут пять: согреться и покурить, хорошо? — обняв мальчишку за хрупкие бедра, одним движение притянув к себе спиной, Дин поцеловал его в шею. Энди в ответ звонко рассмеялся и попытался увернуться. И этот смех… прозвучавший безумно жизнерадостно, но в то же самое время он был откликом неизбежности, в которой Винчестеру теперь придется существовать, той, которую он осознанно выбрал сам. И сознание его, помимо воли, от осознания всего происходящего, грохнулось в необъятное уныние.       — Конечно, — Энди улыбался, глаза его светились счастьем, но Дин этого уже не мог видеть.       В два шага достигнув камина, он опустился на черный ковер, поближе к огню, все тело его мелко трясло, но виной тому был не только холод. Прикурил сигарету и, дотянувшись до бутылки виски, скинул с нее крышку, сделав несколько огромных глотков прямо из горлышка. Градусы моментально обожгли горло, согрели желудок, шарахнули в голову, но в себя не привели. Отчаяние с невероятной скоростью продолжало пожирать разум. Еще одна порция алкоголя отправилась в горло, и он глубоко затянулся крепким дымом. И, вдруг, из-под потолка хлынула музыка — дом старался, как мог. Негромкая, приятная, медленная, но при этом тяжелая, она разливалась по комнате мелодичностью своих нот, с каждой последующей пробуждая старые воспоминания, возвращая Винчестера в то время, когда они с Энди были счастливы в этом месте. Мелодия, которая так нравилась пацану тогда, которая, наверное, являлась серьезным связующим звеном всего сказочного прошлого и, видимо, ведущая в сказочное настоящее и, вероятно, безоблачное будущее, если верить словам Каса. Хотя, теперь, Дин ни на секунду не сомневался в них.       — Потанцуем? — на секунду вскинув взор к потолку, мальчик расплылся в своей фирменной улыбке. Винчестер, горько усмехнувшись, отставил бутылку на пол, затушил сигарету и поднялся.       — Конечно, детка, — его ладонь опустилась на поясницу пацана, вторая рука пролегла через спину, притянув тело к себе, руки Энди, свободно расположились на плечах парня. — Прости меня… — после нескольких тягостных мгновений молчания, прошептал Дин, и слезы вновь заструились по его щекам. — Мне безумно, безумно жаль… — он крепче сжал объятия.       — Прекрати, — Энди, улыбнувшись, легким движением смахнул капли с кожи любовника. — Все хорошо. Все, на самом деле, хорошо. Здесь, рядом с тобой, я безумно счастлив, — проронил он, продолжая вытирать щеки парня. — Не плач, неважно сколько времени мы проведем здесь, неважно сколько продлится это счастье, главное — я снова его ощутил. Не плач, все прекрасно, — он одарил губы Винчестера невесомым, ярким поцелуем, и тот не мог не ответить взаимностью.       — Детка, — спустя еще несколько секунд, Дин, шмыгнув носом, вскинул лицо к потолку, вытер слезы и, будучи уже уверен на сто процентов в своем решение, продолжил.       — А? — Энди же перешел размеренными, до ужаса приятными поцелуями на шею любовника. Паучьи пальцы его правой руки, скользнули под мокрую ткань майки, нежно поглаживая прохладную кожу на боку парня, на животе.       — Я… хочу остаться здесь, в этом месте, в этом доме… с тобой… навсегда, — обняв ладонью лицо мальчика с одной стороны, парень умолк на время, утянув Энди в долгий, глубокий поцелуй. — Ты позволишь мне?       — Это моя единственная мечта, — улыбка не исчезла с его губ, но стала немного горькой. — Моя мечта, чтобы ты остался здесь, со мной, чтобы мы вновь были счастливы вместе… Решение только за тобой… — до боли закусив нижнюю губу, мальчик вжался носом в шею Винчестера, наслаждаясь любимым, успокаивающим запахом его кожи. А ладонь парня тем временем переместилась в длинные волосы, легла на затылок, притянула к себе, колкая щека прильнула к виску пацана.       — Как я могу это сделать? Что мне сделать, чтобы исполнить твою мечту? — Винчестер нервно сглотнул, начиная ощущать как тревогу и безысходность в голове замещает сладкое блаженство от прикосновений пальцев любовника. Он так долго их ждал, он так скучал по ним.       — Просто пожелать, — горячий поцелуй замер чуть ниже мочки, возбуждающий шепот взбудоражил сознание. — Быть уверенным в своем желании, в правильности его принятия, быть уверенным, что не пожалеешь потом, — подушечки пальцев проехались по животу вверх, к груди, застыли на ребрах. — Просто пожелать вновь погрузиться в счастье, понять для себя, чего именно ты хочешь, — ладонь вновь пошевелилась, проскользнула под сосок, губы в очередном прикосновении опустились на сантиметр ниже.       — У меня было достаточно времени, чтобы подумать, — нет, это не было временным помутнением от ласковых прикосновений и поцелуев, он, на самом деле уже давно все решил для себя. Может, хоть теперь, у него получится все исправить? Хоть так… Он безумно желает вновь быть счастливым с этим человеком, хочет остаться с ним навсегда. — Все переосмыслить и рассудительно принять единственное верное решение… Я люблю тебя, я хочу вычеркнуть эти три года своей жизни, я хочу быть рядом с тобой, здесь, и, чтобы наше счастье никогда не заканчивалось… — руки его проникли под майку мальчика, проехались по изящной спине, спустились по ребрам к талии, прижали к себе бедра, губы коснулись края ключицы.       — Я тоже все еще безумно люблю тебя, несмотря ни на что, — лоб его резко уткнулся в плечо Винчестера, пальцы изо всех сил впились в бока. — Ты тоже прости меня, но, как бы то ни было, а я больше не отпущу тебя, — жаркое, нетерпеливое дыхание полоснуло кожу. — Я не хочу еще раз потерять тебя… Я не отдам тебя больше никому.       — Не отпускай, — Винчестер улыбнулся, перехватил его руки, обвив ими свою поясницу, притянул еще ближе. Мокрая, давно мешающая майка полетела на пол опостылевшей тряпкой. — Я скучал по тебе, детка, безумно скучал, — губы впились жадным поцелуем в губы Энди, а сознание окончательно заволокло пеленой неудержимого желания. — Я так сильно скучал по тебе… — руки потянулись к майке любовника, и та в миг отправилась вслед собственной. Страстные, но при этом пока еще сдерживающие испепеляющее пламя организма поцелуи, заскользили к шее, не спеша, растягивая наслаждение, изучили ключицы и двинулись к плечу.       — И я безумно скучал… — наконец, еле сдерживая подступившие от воспоминаний слезы, прошептал в ответ мальчик. Пальцы его легли на затылок парня, с наслаждение перебирая короткие мягкие пряди. — Я так хотел, чтобы ты был рядом со мной, — грудная клетка его дрогнула от судорожного вдоха, а уже в следующее мгновение, с губ слетел шипящий стон удовольствия. Свободная кисть зашуршала по спине Винчестера, проводя через тела обоих легкие электрические разряды эйфории. Со всей нежностью он прижался к парню, в порыве ощутить того каждой клеткой организма.       — Я с тобой, — облачко тепла от слов согрело кожу на груди, и от волны кайфа, Энди вновь простонал, уже куда более откровенно, в несколько раз усилив возбуждение любовника. — Я всегда был с тобой, — Дин склонился еще ниже, так, что мальчик смог прижать его лоб к своему плечу.       Ладонь парня опустилась на хрупкое бедро, сжала до мурашек на коже, обжигающее, влажное тепло коснулось соска. В ответ Энди глубоко и шумно втянул в себя воздух, пальцы его напряглись, почти вспороли кожу на спине Дина, медленно поползли вниз, оставляя после себя розоватые борозды. Миновали возвышающийся мыс бедра, скатились по животу ниже, споткнулись о резинку пижамных брюк, двинулись дальше, сжав в ладони выпирающий сквозь ткань напрягшийся член. Винчестер сдавленно, хрипло застонал, ощутимо сжав губами твердую темно-розовую горошину. Рука его моментально сорвалась с бедра, накрыла кисть мальчишки, не позволяя останавливаться, не давая прервать до безумия приятные ощущения. И Энди улыбнулся: широко, ярко, удовлетворенно. Дин не мог этого видеть, но ощутил всем телом.       На мгновение отстранившись, кончиком языка он очертил границы соска, прошелся по нему слегка шершавой поверхностью, и вновь, с новой силой, с новой обуявшей волной страсти, сдавил его губами вместе с ареолой, придав ощущений едва осязаемым укусом. Ладонь мальчика импульсивно сжалась, передавая вспышку его наслаждения, и стоны прозвучали уже в унисон. Пальцы любовника мягко, ненавязчиво потянули за корни волос, в попытке поднять голову парня. Нежность и легкость скользили в каждом его движении, но на самом деле, они лишь скрывали весь огонь, несдержанность, острое, безудержное желание, копившееся не один месяц. Всю безграничную тоску, жажду прикоснуться к нему, к его бархатной коже, и никогда больше не отрываться от нее; жажду прикасаться к его телу каждый день и знать, что оно принадлежит только тебе, целиком и полностью. Знать, что он теперь весь твой, на всю оставшуюся жизнь, на всю бесконечную вечность.       И Винчестер, незамедлительно подчинившись требовательному порыву пацана, оторвался от ласк, поднял голову, на мгновение заглянув в блестящие синие океаны своим поплывшим взором, и, не раздумывая ни секунды, втянул любовника в заводящий, проникновенный поцелуй. Настолько насыщенный и сочный, что у самого закружилась голова, а тело пронзили миллионы острых электрических разрядов кайфа, и ноги в миг превратились в вату, чуть не подогнувшись. Такой поцелуй, от которого каждую мышцу в организме скрутило в изнывающий от желания узел; от которого член моментально окаменел до боли, а разум, утонувший в синих, глубоких водах взгляда любовника, пронзило ни с чем не сравнимое стремление войти в тело пацана так же глубоко, как сейчас проникает язык в его рот. Пропустить через себя его жар, выжигающий сознание в доли секунды; его одержимость, его аппетит. Насладиться им, заполнить всю пустоту и темноту своего существования в течение почти четырех лет.       Выдав в поцелуй бурное, соблазнительное рычание, Винчестер, не отрываясь от мальчика, в одно молниеносное движение, приподнял практически невесомое тело, перехватил за задницу, прижав бедрами к собственное талии. Энди звонко взвизгнул и заливисто рассмеялся. Скрестил пятки на поясе парня, а ладонями обхватил щеки. Секундное замешательство со стороны Дина, мимолетный взгляд на диван, потом за плечо пацана, на стол, и он сделал уверенный шаг, но совсем позабыл о переносном столике. От неловкого движения тот накренился, не удержал равновесие и бахнулся, опрокинув бутылки, тарелки и блюдца. Дом окатил стеклянно-керамический звон и очередной приступ смеха пацана, правда, в этот раз настороженный.       — Э-э-э-э-эй! — вскрикнул он, словно присоска, влипнув в Винчестера и пятками, и руками, обвился вокруг шеи того. — Не урони меня!       — Вот еще! — усмехнулся Дин, в отместку за подобные слова, прикусив Энди за плечо. — Никогда не ронял и сейчас не собираюсь, — хотя, да, бесспорно, вариант был и лично для себя, он его не отрицал.        Но вопреки всему, парень решительно направился прямиком к большому, резному, деревянному столу, примостившемуся около окна. Ступая по упавшим тарелкам, сквозь гулко бьющееся в ушах сердце, он иногда слышал хруст, чувствовал смещение керамики под ногами, но выйти из ситуации победителем, было в данное мгновение первостепенной задачей, да, и, если честно сказать, не до порезов и боли было ему сейчас.       Бережно усадив Энди на край обеденного гиганта, Дин несдержанно сорвал с губ пацана поцелуй, потом еще один, а затем принялся покрывать резкими, возбужденным прикосновениями губ плечи и грудь любовника. Энди от удовольствия откинулся назад, на вытянутые руки, выгнулся навстречу сладострастным ощущениям, запрокинул голову. И ладонь Винчестера в ту же секунду накрыла длинную, тонкую шею, несколько раз мягко прошлась вниз-вверх, словно изучая подушечками пальцев нежную кожу, и не спеша начала спускаться к груди, вырисовывая замысловатые узоры, изображая воздушные кружева, погружая сознание в бездонную, переливающуюся, будто калейдоскоп, разноцветными, феерическими бликами негу. Губы не отставали, следуя все ниже и ниже, острый кончик языка заскользил от пупка к линии брюк, обжигая кожу вязкой слюной, а Энди из-за обуявшего наслаждения, отвечал лишь непрекращающимися глубокими стонами, играя подушечками пальцев с волосами любовника: то невесомо перебирая их, то весьма чувствительно натягивая, доводя парня чуть ли не предела возбуждения. Но в какой-то момент, организм его сдался разомлев от наслаждения, он медленно принялся опускаться спиной на твердую поверхность.       — Так… — ласки неожиданно прервались, заставив Энди недовольно промычать и, приподняв голову, окинуть парня недоумевающим взглядом. — Это получается, он, — Дин покрутил указательным пальце в воздухе, имея ввиду дом, и усмехнулся. — Все это время будет наблюдать за нами?       Какое-то время мальчик продолжал озадаченно смотреть на Винчестера, все никак не в силах в такие короткие сроки переключить работу мозга на нечто, очень далекое от получаемого удовольствия. К радости, через несколько томительных секунд, туман в голове слегка расступился и, догадавшись, что именно так обеспокоило любовника, Энди рассмеялся.       — Не смешно, — Дин надуманно-обиженно надул губы, при этом очень сильно стараясь не засмеяться в ответ. — Мне совсем не хочется, чтобы кто-то наблюдал за проявлениями столь глубоких, возвышенных чувств, — и мальчишка от этого высказывания рассмеялся еще более заливисто.       — Он отвернется и закроет уши, — все, что сквозь смех смог выдать Энди, а парень вопросительно покрутил головой по сторонам.       — Не вижу, — мягко засмеялся он, но успевший за это мгновение принять сидячее положение пацан, настойчиво отвлек его блаженным поцелуем в шею и жаром своего соблазнительного тела.       — Он будет спать, — в миг все задорные эмоции мальчика сменились полной сосредоточенностью, ему абсолютно не хотелось отвлекаться на подобные несущественные мелочи. — Его не интересуют столь низменные человеческие грехи, — кончик его языка: мягкий, влажный и податливый, медленно, со сладостными ощущениями, очертил сосок парня, проложил тонкую черту до грудины, и размеренно поднялся вверх, губы коснулись губ Дина.       — Главное, чтобы тебя они интересовали, — моментально отстранившись от шуток, Винчестер опустил ладонь на щеку мальчика, до предела проникнув языком в его рот. Организм любовника дрогнул от взрыва феерии, извергнув сдавленный стон.       — Очень интересуют, — отпрянув, мальчик прикоснулся легким поцелуем к его плечу. — Не нравится только, что мы остановились на самом интересном моменте.       — Я с удо… — начал было Винчестер, но договорить не успел, длинные, паучьи пальцы любовника, совершенно неощутимо миновали и брюки, и нижнее белье, узким, пульсирующим кольцом сжавшись на члене, с нажимом и откровенной сладостью проехались вверх-вниз. — Оу… фак… — на миг запрокинув голову назад, Дин хрипло застонал, но уже через долю секунды, впился в губы Энди настолько нетерпеливым поцелуем, что мальчишка фыркнул от неожиданности, но кисть не разжал, лишь только ускорил темп движений. Но ладонь парня, накрывшая собственную, настойчиво остановила, перехватила пальцы, перенесла на поясницу. — Подожди… не так быстро… — Энди услышал глубокий вдох и последовавший протяжный выдох.       Отступив на шаг, Винчестер потянул с него брюки, откинув их на пол, следующим на очереди стало нижнее белье, эти детали гардероба безумно мешали. Прокатился пожирающим взором по желанному телу; пальцы заскользили для начала по одной голени, закинули на свое бедро; затем, по другой, сопровождаемые взглядом блестящих изумрудов, мягко переплыли на икру, приподняли ногу, опустили на свое плечо, поцелуи посыпались на нежную кожу бедра. Энди, откинув голову, получив весомую долю дрожащего возбуждения от наблюдаемой картины, прикрыл веки, издал мелодичный, шелковистый стон, словно потягивающаяся сонная кошка. Вновь неторопливо начал опускаться на стол, пяткой притягивая парня к своим бедрам.       Губы Винчестера следовали все ниже и ниже, оставляя за собой искрящиеся теплом и наслаждением участки кожи. Незаметно для любовника, они сменились зыком, размашисто заскользившим к низу живота, и, перейдя во влажный кончик, он обрисовал глубину между бедром и животом. Мальчик в ответ протяжно зашипел от ощущений, изящно прогнулся в спине, выдав плавную дугу. Возобновившиеся поцелуи прочертили неровную линию от одной выпирающей кости до другой, преобразовавшись уже в более импульсивные, острые и нетерпеливые, периодически сменяясь пронизывающими, но волнующими укусами. Устремились вниз по срединной линии, и в тот момент, когда они достигли искомой точки, теплая ладонь, уверенным движением обхватила его пенис. Пальцы образовали причудливое, плотное сплетение, поехали вверх, с кайфом, с наслаждением, постепенно разгоняя по организму щекочущие переливы, забивающиеся в каждую клетку, заполняющие собой каждую мышцу, заливающие сознание перетекающими друг в друга блестящими нитями хаоса, моментально лишающими воли. Тонкую, полупрозрачную кожу головки накрыли губы, погрузили целиком в обжигающее, влажное пространство, язык прижал к десне, одновременно с этим, два скользких пальца нежно вошли в его тело, в миг взорвав весь копившийся экстаз, превратив организм в один нескончаемый сгусток дрожащей неги. Разразившись бурным, громким стоном, Энди выгнулся еще сильнее, руки взмыли вверх, пальцы впились в корни собственных волос, натянули их. Губы парня стальным обручем заскользили вниз по члену, к основанию, пальцы погрузились еще глубже.       — О, Боже… — еле различимо, задыхаясь от безостановочной феерической лавины, прошептал Энди. Дин в ту же секунду ответил сдавленным стоном, губы его, на миг расслабившись, в одно движение съехали до основания, пальцы дрогнули внутри тела, подались назад, высекая из связок мальчика продолжительный стон. Руки опустились на стол, ногти зашуршали по гладкому дереву в поиске фиксации, но все бесполезно. Сладострастные ощущения выворачивали организм наизнанку, заполняли его подкатывающими волнами оргазма.       Дождавшись, когда пальцы любовника полностью окажутся снаружи, Энди, слегка пошатываясь от избытка удовольствия, опустил ноги, сел, ненавязчиво потянул парня за волосы, желая внимания и, как только тот поднял голову, вонзился в его малиновые губы, жадно, со всей страстью, с неимоверным вожделением. Хрупкое тело прижалось к бархатной коже Винчестера, пальцы вцепились в бок, но в следующем, безгранично импульсивном рывке, скатились вниз, бесцеремонно скрывшись в брюках любовника, с наслаждением добравшись до цели. Поцелуи поспешили ниже, измеряя кожу сантиметровыми шагами, замирая почти с равными промежутками, они, словно, выбрасывая красный флажок, оставляли горячий, сладкий след. Теперь все это будет принадлежать только ему, каждый миллиметр этого человека, этого любимого человека, этой жизни, этого рая. Не зря же он столько страдал… всегда, всегда во Вселенной должен присутствовать баланс и гармония.       Четкой пунктирной линией прикосновения алых губ прошили подбородок, спустились по шее до линии ключиц, мелкой цепочкой покрыли сначала правую, затем левую, отстранились. Перед ними возникла собственная ладонь, и язык — обжигающий и влажный прошелся по ней от основания до кончиков пальцев, оставив вязкую, тягучую пленку. Кисть устремилась вниз, пальцы обхватили напряженный член парня, передали ему жгучую слюну, настойчиво проехались к основанию и обратно, заставив Винчестера застонать от удовольствия. И в ответ на эту эмоцию, Энди вздрогнул всем организмом, шумно, со звуком выдохнул, острые зубки впились в кожу на шее парня, ладонь сжалась еще сильнее, доставив тому очередную волну кайфа.       — Хочу тебя… — рот мальчика внезапно оказался очень близко к уху Винчестера, хотя, может, просто для него время сейчас имело совершенно иной ход. — Безумно хочу тебя, — сводящий с ума шепот охватил слух, высекая из остатков разума последние искры.       Но вместо слов, Дин только и смог, что обнять мальчишку обеими ладонями за щеки и погрузить в бездонный и необузданный поцелуй. Кисти, через мгновение оказавшиеся уже под коленями любовника, уверенным, умелым движением, опробованным уже не раз до этого, к слову, на этом же самом столе, медленно потянули к себе, позволяя пацану лечь на спину. И как только он удобно расположился на громоздкой поверхности, рука парня настойчиво коснулась кисти Энди, переместила на его же пенис, распластала по нему ладонью, а длинные пальцы уже сами обвили твердую плоть. Желание любовника угадывалось без слов. Ладонь заскользила по члену, с губ без остановки начали слетать ноты блаженства, свободная кисть утонула в собственных волосах, отстраненно принялась перебирать пряди. И в очередном блаженном витке, прокатившемся от кончиков пальцев ног до кончиков волос, Энди закусил нижнюю губу, выдав более насыщенный и яркий стон, выгнулся дугой, оказался бедрами настолько близко к любовнику, что казалось, ближе уже некуда. Собственные согнутые колени чуть не касались груди, пятая точка соприкоснулась с низом живота парня, мягко погрузившись в него выпирающими костями. До невообразимой позы и комфорте ему не было уже никакого дела, да и на до безобразия твердую поверхность стола, в которую впивались лопатки и затылок, тоже было более, чем наплевать, хотелось только одного — как можно скорее почувствовать раскаленный, эрегированный пенис любовника в себе, как можно глубже.       Ощущения не заставили себя долго ждать. Сам не в силах тянуть дольше, Винчестер бережно вошел в податливый, тлеющий в ожидании организм партнера. Всеми силами старался не спешить, сдержать животные порывы, но Энди подался вперед, с умопомрачительным стоном заскользил ниже, медленно погружая член все глубже и глубже в себя, но при этом и ладонь его ни на секунду не замедлилась, даря Дину возможность получить наслаждение не только от проникновения в безумно узкое, плотное пространство, но и от созерцания картины изгибающегося, изнывающего в эйфории, мастурбирующего любовника.       И, может быть, если бы не годы скрытого, сдерживаемого вожделения этого тела, то он бы и смог выдержать немного дольше, но сладостное безумие в миг накрыло сознание густой пеленой. Разум, рассудительность и выдержка безвозвратно покинули голову и, в один дерзкий порыв войдя в любовника до предела, он резко склонился над ним, приникнув к губам сумасшедшим поцелуем, будоражащим мозг, открывающим любые границы невозможного и недозволенного. Ладонь накрыла его кисть, крепче сжала паучьи пальцы, усилив давление на член, ускорила фрикции до появления золотых кругов, перекрывающих и без того затуманенный взор. Бедра его уже без всякого опасения задвигались в такт движениям руки. Энди несдержанно, сдавленно застонал в поцелуй, прогнулся еще сильнее, рука его, покинув волосы, переключилось на так некстати подвернувшееся плечо Винчестера, до предела возможностей впившись в кожу ногтями. Вполне вероятно, Дин тоже отвечал горячими, орошающими стены дома стонами, но он не помнил, он ничего уже не мог воспринимать, кроме пульсирующих, набухших алых бутонов в голове, готовых распуститься от любого, даже еле заметного, неосторожного движения, или вздоха, или стона, слова, взгляда. Распуститься и заполонить опустевшее сознание миллионами красочных, бархатных, благоухающих лепестков прекрасных роз. И миг этот наступил неимоверно быстро, намного быстрее, чем сам Дин мог этого ожидать.       — Ооооо… фак! — Энди неожиданно вырвался из поцелуя, запечатлел молниеносный укус на щеке парня, и с такой же скоростью переключился зубами на его губы. Пальцы впились в шею Винчестера, стон сорвался на взрывной вскрик, на кисть полились горячие, белые капли.       Тело откинулось назад, пропустив сквозь плотно сжавшееся кольцо мышц финальный толчок разбухшего до предела члена партнера, и разразилось очередной вспышкой блаженства в крике, когда, замерший на доли секунды Винчестер зашелся в хриплом, наполненном ни с чем не сравнимом наслаждении стоне. Парень покрылся крупной дрожью и Энди, перехватив эту негу, каждой клеткой организма прочувствовав обжигающую сперму внутри себя, несколько раз вздрогнул, словно от колких электрических разрядов, но чертовски приятных разрядов. Ногти его не спеша, вторя расслабляющемуся любовнику, заскользили по шее того, вырезая глубокие царапины.       Сердце продолжало бешено колотиться, дыхание восстанавливалось с неимоверным трудом, а покоящаяся на груди голова Винчестера начала казаться просто неподъемной, но близость парня была до ужаса приятна. Он кожей чувствовал жар его частых выдохов, ощущал как при каждом вдохе расправляются его плечи, как судорожно при глотании ходит кадык. Теперь Энди просто лежал и наслаждался легкой мелодичной музыкой, льющейся с потолка, которую до этого он абсолютно не воспринимал, пробивающимся через нее потрескиванием камина, неимоверно уютной атмосферой дома, любимым, желанным человеком рядом, да и просто потрясающим моментом.       А спустя несколько минут, относительно придя в себя, Винчестер поднялся, запечатлев пару нежных поцелуев на животе и бедре мальчика, мягко, игриво укусил за пятку, так самозабвенно расположившуюся на его плече. Энди, как и подобает, пискнул, хохотнул и протянул парню руку, намекая на то, что неплохо было бы и помочь ему встать.       — Где сигареты? — приложив одну ладонь к резко закружившейся голове, пацан окинул взглядом последствия неуверенных шагов любовника на ковре.       Винчестер молча принялся поднимать вещи, собирая их в одну руку, второй разгребая перевернутую посуду в поисках нужного. На удивление, пачка нашлась под опрокинутой тарелкой, а зажигалка в кармане. Водрузив шмотки на край стола, он приблизился к любовнику, вновь обняв его, прижавшись всем телом, поцеловал за ухом.       — Извини, что так быстро, — отстранившись, он улыбнулся и потянулся к пачке.       — Ну, если на то пошло, то извиняться должен я, — рассмеялся Энди, за считанные секунды он успел натянуть на себя одежду. — Я же первый начал, — на миг он задумался, на его лице проскочил отголосок размышления, и он засмеялся еще громче и веселее. — Точнее, не начал, а кончил.       — Три года — немалый срок, — усмехнулся парень, прикуривая две сигареты.       — Мда уж… тут не поспоришь, но, надеюсь, у нас впереди еще куча времени, чтобы никуда больше не спешить, — ловко спрыгнув со столешницы, он перехватил протянутую сигарету.       — Конечно, — расплывшись в улыбке, Винчестер кивнул и, глубоко затянувшись до безумия приятными сигаретными парами, направился к двери. Захотелось выйти на улицу, на свежий воздух. Что-то кольнуло в бедро, что-то, находящееся в кармане, помимо зажигалки, и он моментально вспомнил о недавней находке. — Предполагаю, что вечность… — шепотом добавил он, распахивая дверь.       Энди не услышал последнего высказывания, он все еще пребывал в собственных впечатлениях и ощущениях, курил, облокотившись о край деревянного монстра, уставившись в пляшущие всполохи пламени в камине. Но на душе у него отчего-то вдруг стало очень грустно и печально. Ни с того, ни с сего: и из-за потерянных лет счастья; и из-за того, что все это время он просто самолично отчаянно гробил собственную жизнь, вместо того, чтобы хоть как-то шевелиться, бороться за это счастье; и из-за вновь обуявшего страха в очередной раз потерять Винчестера; и в целом, из-за несправедливости Вселенной. Океаны его засияли горстями подкативших слез, появилось желание просто опуститься на корточки и зареветь навзрыд, но неожиданно что-то теплое и мягкое коснулось его плеча, и весь негатив в миг принялся растворяться, стало спокойно и легко. Энди резко обернулся, но никого и ничего за спиной не обнаружил, только лишь небольшое, воздушное белое перышко, остовом зацепилось за ткань майки.       — Спасибо, — произнес он шепотом в пустоту комнаты и сдул перо.       — Охренеть! — в тот же момент до слуха донесся явно восторженно-шокированный голос любовника. — Детка, иди сюда! Ты должен это видеть!       И Энди, позабыв обо всем на свете, со скоростью света рванул во двор, туда, где находился Винчестер, переступил порог и замер. В воздухе, словно снежинки, невесомо и грациозно, кружились миллионы алых лепестков, медленно оседая на землю.

***

            Утро ворвалось в сознание не докучающими лучами солнца, не ласковым поцелуем Энди, и даже не отсутствием тепла его тела под боком. Нет. Оно нагло разъедало рецепторы дерзким ароматом свежего кофе. И был он настолько резким и навязчивым, что казалось, варили его прямо сейчас, прямо у него под носом. Винчестер с огромным трудом разлепил веки и сразу же недовольно скривился. А вот и яркие, всегда оптимистичные лучи. Но самое интересное, что помимо этих отбросов солнца, Дин, на самом деле, обнаружил рядом с собой кружку с дымящимся напитком. И пока зрение все еще никак не могло сфокусироваться после сна и дать четкую, полноценную картинку, парень здраво предполагал, что кружку ему протягивает любовник. Приподнявшись на локте, он улыбнулся и с радостью принял тару. И вот тут глаза окончательно пришли в себя, возжелав продемонстрировать хозяину окружающий мир в полном объеме, и Винчестер с протяжным выдохом разочарования, обнаружил рядом с собой вовсе не любимого человека. Конечно, как же он мог так расслабиться и понадеяться, что их хоть на непродолжительный промежуток времени оставят в покое?! Кас, естественно… Кас.       — О, Господи… — отчаянно протянул Дин, на миг откинув голову назад и многословно закатив глаза.       — Спасибо за комплимент, но до Отца нашего, мне еще далеко, — моментально отозвался мужчина, одарив друга безмерно позитивной улыбкой. Кас сидел рядом, на диване, с интересом наблюдая за лежащим на полу Винчестером сверху-вниз, медленно потягивая кофе из кружки в другой руке. — Да, я понимаю, что не меня ты надеялся сейчас лицезреть, но иногда случаются сюрпризы… Извини, что разочаровал.       — Сюрпризы, Кас, это когда соседские дети на тебя похожи, а видеть тебя вместо Энди — это катастрофа, — хмыкнул Винчестер, делая осторожный, но большой глоток из кружки. На заднем плане, за спиной раннего гостя, молодой любовник, облокотившись поясницей о столешницу кухни, поймав взгляд парня, скрыл веселую улыбку за кружкой. У Кастиила же, эта эмоция получилась более сдержанной и, как всегда, блаженной. — Какого черта, Кас?! — не задумываясь совершенно ни о чем, в порыве добавить к утреннему напитку дозу никотина, Винчестер, отставив кружку на пол, поднялся с ковра, скинув с себя плед, не стесняясь, продемонстрировав гостю все прикрасы своей наготы. Пару невыносимо долгих секунд, Кастиил молча, с легким шоком во взгляде, оценивал представшее перед ним загорелое, рельефное тело, но потом все же нашел в себе силы и на словесные эмоции.       — О, Господи… — относилось ли высказывание к восторгу или было укором — разобрать оказалось сложно. Но после него мужчина в миг прикрыл глаза ладонью, а мальчишка зашелся в откровенном смехе.       — Сочту за комплимент, но до Отца нашего мне еще далеко, — усмехнулся Винчестер, вернув недавнюю фразу ее владельцу. — Извини, не думал, что ты такой впечатлительный.       — Я не особо уверен, что тебе далеко до него, — неожиданно выдал мужчина. — Совсем немного осталось. Я могу открывать глаза?       — Ты их мог и не закрывать, — времени вполне хватило и на то, чтобы найти хотя бы брюки, и на то, чтобы натянуть их на себя. Теперь парень стоял перед гостем наполовину одетым, по его мнению, на лучшую свою половину, курил и делал неспешные глотки из кружки. — Да, открывай, я оделся.       Для начала, мужчина осторожно сдвинул ладонь на несколько сантиметров, недоверчиво выглянул из-за пальцев. И лишь когда в его поле зрения попала серая ткань пижамных брюк, он решился убрать руку полностью. Несколько мгновений он снова с интересом и необычайно задумчивой улыбкой смотрел на друга, а затем, опустив кружку на столик, поднялся с дивана и, подхватив с пола плед, обернул его вокруг бедер Винчестера. Вот после этого пришло время удивляться уже Дину.       — Что теперь не так? — развел он руками в недоумении.       — Брюки очень тонкие, а ты, на самом деле, готовился к тому, что разбудит тебя Энди, и явно не с чашкой кофе, — мужчина вернулся на свое место, уже без проблем продолжая диалог со зрительным контактом собеседника. — Пусть пока так, мне так спокойней, — он улыбнулся и вернулся к сладострастному поглощению кофе.       — Ладно, черт с тобой, — фыркнул парень, набрав полные легкие сигаретного дыма, моментально наполнившего мозг столь требующимся с утра никотином. — Так вот… какого… эммм… Чем обязаны столь раннему твоему визиту? Мы только вчера покинули вас, а ты уже здесь, — зажав сигарету губами, Винчестер скинул плед и опустился на пол.       — Мне же нужно было проверить как вы доехали, узнать как у вас дела, все ли в порядке… — с откровенным наслаждением потягивая кофе, продолжил мужчина, стараясь все же не особо отрывать взор от лица друга. — Продукты кое-какие привезти. Кстати, Дин, приехал я на машине, она за воротами, нажал на кнопку звонка у калитки, и Энди мне открыл. Проверять будешь или так поверишь? — губы его озарились саркастической улыбкой, но еще больший сарказм отразился на лице Дина.       — У нас нет кнопки звонка, — усмехнувшись, выдал он.       — Да? — улыбка сменилась на извиняющуюся, но мужчина явно не испытал никакого дискомфорта. — Надо же… неувязочка вышла, — Винчестер кивнул в ответ, но продолжать тему не стал.       — У нас все отлично, — вместо этого ответил он. — Никаких происшествий пока не было и, надеюсь, не будет.       — Я был прав? — очередной осторожный глоток и неимоверно довольная эмоция на лице друга. — Вы счастливы? Оба чувствуете себя хорошо?       — Да, да… — как ни прискорбно, но это правда, и Дину пришлось это принять. — В этом ты оказался прав, пока все замечательно.       — Вот и хорошо, — одним махом допив остатки напитка, Кас поднялся. — Продукты пока у вас есть, как что-то понадобится — напишите мне список, я привезу. Связь здесь хреновая, но со мной будет. За кофе спасибо, за утренний стриптиз — тоже.       — Кас, — задумчиво оборвал слова друга парень. — Раз связь здесь хреново ловит, можешь попросить Кэрол, чтобы она съездила в дом Бэйбс, собрала вещи Энди? — голос его как-то немного сник, пропали нотки недавнего озорства, а взгляд уперся в дрейфующую пленку кофе в кружке. — А я через пару дней приеду, заберу их. Я бы и сам заехал туда… — долгая, нервная затяжка. — Но не могу.       — Конечно, без проблем, — Кастиил согласно закивал. — Я все понимаю и готов исполнить любую вашу просьбу. Давай, сам привезу их сюда? Чтобы ты не мотался лишний раз, — вопросительный взгляд небесно-голубых глаз прокатился по явно опечалившемуся другу, но тот не отрываясь наблюдал за мальчишкой. Настроение Энди тоже несколько испортилось, и это моментально отразилось и в голосе, и в поведении, и во внешнем виде.       — Пусть Кас сам привезет, — весьма четко отозвался пацан, сложив руки на груди, он сверлил взором любовника.       — Конечно, конечно, мне это не составит никакого труда, все равно если решите остаться здесь, стану самым частым гостем, — мужчина усмехнулся. — Так сказать, для связи с внешним миром, — добавил он.       — Нет, спасибо, но за вещами приеду сам, — твердо стоял на своем Винчестер. — Просто пусть она соберет все, что сможет.       — Хорошо, Дин, — после непродолжительного раздумья, Кастиил согласно кивнул, но однозначно остался недоволен принятым решением. — Я передам ей, позвоню, когда все будет готово.       — Большое спасибо, — Дин улыбнулся, стремясь хоть немного разрядить повисшее напряжение. — Я провожу, — затушив сигарету и поставив пустую кружку на стол, он направился за мужчиной.       — Конечно, спасибо. Энди, до свидания, — мужчина на прощание одарил мальчика лучезарной улыбкой и помахал ему рукой, тот дал отмашку в ответ, оставшись стоять на своем месте.       — Кас, — уже за воротами, когда друг открывал дверь машины, Винчестер нерешительно остановил его.       — Да, Дин? — задержавшись на секунду, мужчина повернулся к парню. Вид того выражал неподдельное беспокойство, о котором он однозначно стеснялся сказать. — Что-то не так?       — Нет… нет, все так… — замялся Винчестер. — Кас, если… — изумруды его глаз скользнули по вечному, переливающемуся туману, перескочили на дом напротив, за стенами которого явно кипела жизнь. — Если что-то пойдет не так… не совсем по плану… ты же не оставишь нас? Поможешь? — мимолетное молчаливое замешательство со стороны мужчины, а потом — великолепная улыбка.       — Не волнуйся, — ладонь его легла на плечо парня в жесте успокоения и одобрения. — Я всегда на связи, всегда помогу. Все будет в порядке.       И Винчестер почему-то вновь ему доверился, и расслабился, сознание вновь обрело гармонию с происходящим, тревоги и опасения растаяли, пришло осознание того, что все будет отлично, что у них все впереди, даже несмотря на то, что пальцы продолжали судорожно сжимать тонкую, металлическую пластинку в кармане.